–Первый, первый! Я диспетчер! Взлет разрешаю.
–Вас понял, – ответил я, хотя и не запрашивал сам старта.
Все как не у людей. У меня еще и движки не прогреты, и, как взлетать, не знаю. Автоматики здесь нет, как видно, программу автопилота побоялись составлять, чтобы не было утечки информации. «Ну, с Богом!» – и передвинул рычаг на несколько делений, что означало горизонтальный отрыв. Затем закрыл глаза и вспомнил экстремальное вождение, еще тогда по программе на тренажере подумал, что таких воздушных судов не бывает с такими-то характеристиками, ан нет, вот они, перегрузки максимально допустимые – 15 тонн. Ежкин кот! Это же больше, чем у космонавтов! Горизонтальная скорость – 20 000 километров в час, это за два часа я облечу всю землю… Фантастика! Главное, не делать резких поворотов и кульбитов, а то по стеклу размажет, и ремни не спасут. Кстати, их здесь нет. «А только что?» – и стал оглядываться. – «Ага! Кислородная маска. Без нее нельзя взлетать, хорошо, одеваем. Ого! Что это?». Как только ее одел, дверь входная в кабину захлопнулась, и в кабину хлынула самая натуральная вода, и за 5 секунд набралось под завязку.
«Ого! Это что-то новое. А не замерзну я так под водой? Или она теплая? И зачем она?». Но, на самом деле, я это понял сразу. Жидкая сфера вплотную облегала меня, и в случае резких поворотов выполняла роль лучшего в мире демпфера. Но неудобного, неприятного.
«Зато нам не страшны никакие пе-ре-грузки. Поехали!»
Машина резко стартанула вверх и по касательной пошла вперед. Словно меня швырнули с катапульты, но ничего страшного, 2-3-5 секунды, 2-3-5 километров высоты – полет нормальный, все вижу во внутренние камеры обзора, они на стеклах шлема, как будто и нет ни стекол, ни воды.
«Аля-улю! Бьюсь об заклад, стекол реально никаких нет. А зачем они? Так, бутафория. Ну, а если вдруг камеры ослепнут, что тогда?» – мысленно задал сам себе вопрос. – «Тогда пойдем по приборам,» – так же и ответил. – «Тра-та-та, мы везем с собой кота. Угу-гу! Добавляем скорости, 12 тысяч километров в час – это хорошая скорость, высота – 35 километров. Уровень критический, стрелка замигала. Значит, выше нельзя забираться. Почему? Атмосфера этой машине не нужна, более того, она мешает, это, своего рода, – ракета. Скорее всего, чем выше, тем сильнее напряженность электромагнитного поля земли, рядом ионный слой. А это, считай, электричество в чистом виде, но другого знака, знака «плюс». А я – «минус». Может произойти незапланированный расход энергии. Но это еще проверять нужно. А вдруг наоборот, легче двигаться,» – отметил про себя, но рисковать не стал, необходимости такой пока не было.
Суть да дело, но я забыл о международных границах, рядом Эстония, Евросоюз, Альянс НАТО и противоракетная оборона, которую США давно хотят испытать в деле, приближенном к боевому.
Видимо, меня они приняли за ракету без характерного шлейфа. И, вообще, как меня могли заметить? Неужели нет антирадарного покрытия, но факт остается фактом: на второй минуте полета от точки взлета в сторону эстонской границы я был атакован сразу тремя ракетами. Видно, мне их не было, но на экране появились три характерные точки, двигающиеся прямо по курсу.
«Ага! Быстро сработали, уходим вправо. Но, черт! Что-то медленно поворачиваю… Видимо, инерция на скорости 18 тысяч километров в час при 150-ти тоннах снаряженной массы слишком высока. Так, думай быстро, что можно предпринять? Я же не ракетоносец, быстро атаковать не могу. Да и нечем. До столкновения осталось 11 секунд. Если нельзя красиво уйти, может, попробовать затормозить всеми двигателями? Сбросить скорость?» – рычаг пошел в другую сторону. – «Осталось 5 секунд. Да пошли вы к черту!»
В самую последнюю секунду до столкновения ручку перевел до нуля. То есть напряжение на корпус перестало подаваться и за 0,2 секунды до столкновения вывернул рычаг силы тока до максимальных значений, что высвободило 80 процентов моей батареи питания. Но зато весь корпус покрылся толстым слоем заряда. В видеокамеру было видно, что раскрасневшаяся внешняя обшивка от трения по корпусу и создала свистящее облако с огромной плотностью и давлением, которое соответственно отбросило все НАТОвские боеголовки в разные стороны, не причинив самолету никакого вреда. Единственное, что было заметно, как вода вокруг меня заметно нагрелась, почти кипяток. Были бы люди внутри салона, непременно зажарились бы, температура обшивки на одну секунду превысила 20 тысяч градусов, но потом быстро пошла вниз. Хорошо, что сталь была специального состава, плавилась при десяти тысячах Цельсия. Ну понятно, за одну секунду она если и расплавилась при двадцати тысячах, то тут же и остыла, а инерция торможения машины не позволила ей рассыпаться в воздухе. Расплавленный металл теряет свое свойство жесткости, но еще есть и внутренний каркас, он-то и расплавлялся… Ну, успокаивал я себя. А сам продолжал лететь в сторону Балтийского моря на северо-запад от точки атаки.
«Вот наглецы,» – недоумевал я. – «Даже не предупредили, что за манеры! Где они воспитывались?! Подумаешь, зацепил чужую территорию на 100-200 километров, это разве повод для беспокойства. Я совершенно мирный объект, высота – 15 километров, скорость – 2 000 километров в час. Двигатели не работают. Режим радиомолчания…»
Я уже понял, что оставляю волновой след, словно молния при грозовых разрядах, но такова специфика работы моих двигателей… Что поделать…
Как только скорость и высота стали обычными, на хвост начали садиться серые натовские истребители. Насчитал 7 точек на экранах заднего обзора, но были они пока далеко. Интересно, захотят они меня взять живым или нет, неизвестно. Вот, показалось зеркало моря. Угол падения – 30 градусов, в принципе, нормально, самый оптимальный, высота 1000 м… 800 м.. 500… 300.
«Эх, как хорошо было жить и приятно!»
Скорость – 800 километров в час. 200 метров… 100 метров.
«Ну, здрасьте, добро пожаловать в водный мир!».
Плюх! Отрикошетил от воды, пролетел метров 200, еще раз плюх! уже 100 метров, и на третий уже ушел под воду… В этом плане для меня ничего не изменилось, я и так был в горячей воде и хотелось побыстрее охладиться. Иначе не выдержит сердце. Главное, мои реакторы работали и выдавали на гора энергию, заряжая мою батарею. Правда, при оставшихся 20 процентах заряда мне потребуется тут плавать, как рыба, не менее восьми часов. В лучшем случае. А кислород в маске может закончиться раньше. Вот послышался легкий удар, это носом зарылся в илистое дно или песок. Кстати, глубина небольшая, что-то около 60-ти метров, и тут я чуть не вспотел. А если самолет не совсем герметичен? А зальет реакторы? Как-то подозрительно он легко вошел в воду? С другой стороны, усиленная конструкция, тяжелые металлы.
«А если не сработают катоды? Одно дело, накапливать заряды на обшивке, на воздухе разряженная среда, и, другое дело, в плотной воде. Не растекутся ли они? Тут трудно что-либо сказать, и вода соленая, и соль – хороший проводник электрического тока.»
В общем, ничего об этом в инструкции по эксплуатации не было. Тут на меня навалилась усталость событий прожитого дня, и я решил не сопротивляться этому чувству, тупо отключился…
Снилась мне почему-то Ксю, она мне говорила, типа как отчитывала за нехорошее, неосмотрительное поведение, что не приношу денег домой, как все приличные люди ее круга.
Ну так иди и живи со своими, меня-то чего донимать?
Потом другой сон, снова прошедший бой над Эстонией, потом гладь моря и самолеты-истребители, словно стервятники, кружат надо мной. Все что-то высматривают, не всплывет ли кто, или что там на поверхности, хотя бы масляное пятно, словно я подлодка какая. Затем – переключение, и уже другой сон. Болото, и я собираю клюкву, а вокруг тишина, сосны мелкие, багульник, и ветерок шевелит мои волосы. А запах какой! Нет, вы не представляете, какой запах. Обалдеть и не встать! Сердце радостно забилось, и я проснулся.
Прошло четыре часа. Заряд батареи – 60 процентов, это уже радует. Вода по плотности больше, чем воздух. А значит двигаться в ней легче, надо попробовать рискнуть. Тем более, рано или поздно, но, скорее, в ближайшие часы начнется поисковая операция, и, когда меня обнаружат, уйти так легко будет очень сложно. Если вообще возможно. Кстати, если заряд очень высокого напряжения, то обычные законы физики на него не действуют. К примеру, соленая вода перестает быть таким уж хорошим проводником, и внешний корпус корабля держит весь заряд на себе, но это, начиная от 800-900 тысяч Вольт и выше. У меня – напряжение больше миллиона. Просто гении мои конструкторы, просчитали кое-какие моменты. Самым сложным было – оторваться от вязкого ила, и я сновать чуть не израсходовал всю батарею, но вовремя опомнился и изменил тактику. Оказывается, чтобы понапрасну не расходовать заряды, подавать напряжение нужно сразу большими, но короткими, насколько это возможно, импульсами. Счет идет на сотые секунды.
Как-то дома я проверял скорость движения своей руки, оказалось, что могу создавать ускорение равное 200 километров в час. А, если чуть поднатужусь, то и все 300. То, что импульс от мозга по нервным волокнам идет некоторое время с задержкой, я знал, поэтому использовал принцип нескольких мелких сигналов. То есть мысленно я их посылала один за другим, не дожидаясь, пока рука закончит движение. Так тренируются мозг и голова. А уже довести соответствие мышц импульсу головы, это, как говорят, дело техники и тренировки. Вообще, чего они не поставили автомат, хоть допотопный, я бы выставил частоту в одну сотую секунды, и дело с концом. Вот черти прошлогодние! Но мало-помалу сдвиг корпуса произошел, хотя разряд снова упал до 40 процентов, меньше половины. Но потом вовсе не снижался, даже мне показалось, что он медленно растет. Все хорошо, кроме одного. Меня снова могли слышать все, кому не лень, как бы не кинули глубинную бомбу. В подтверждение моих слов где-то недалеко ухнуло так, что судно качнуло. Мать их за ногу! Они что сдурели, не хотят меня взять живым и здоровым? Еще раз ударило, но дальше. Ясно, они не успели развернуться.
«А мы пойдем на восток, на восток, на восток!» – запел я себе под нос.
Скорость уже около 80 километров в час, но больше не хочет расти, сказывается, видно, сопротивление или еще что-то. Но за пару часов я уже буду в нейтральных водах. Всплывать, честно, не хотелось. Но вдруг какие препятствия, островки, скалы… Нет, так точно можно разбиться. Стал забирать выше и выше. Была не была!
Выскочил из воды и заскользил по поверхности. Скорость сразу увеличилась, рывком на 3 порядка. Уже около 400 километров в час. Но для истребителей это, конечно, ерунда. Они сразу взяли цель, хотя было темно, и ринулись вниз.
«А что?» – думал я. – «Вода – это та же самая взлетная полоса при убранных шасси. А они у меня, надеюсь, убраны. Почему бы и не попробовать оторваться на пустой батарее, заряд 35 процентов. Эх, была не была! Если что, опять нырну!» – и добавил газу, хотя это слово в данном случае не совсем подходит.
Вы поняли меня. Стрелка заряда побежала к нулю, а я прыгнул на высоту 200-400-600 метров. Низко летящие натовские истребители не успели сориентироваться и взять вверх, видно, обалдели, что это за чудо-юдо – самолет-лодка – на высоте 3 километра и скорости 2900 километров в час.
Заряд батареи кончился, и я перестал ускоряться, но больше и не нужно. Лучший американский «раптор» может идти больше 3000 километров в час. А остальные «F-16» или «Стелс» – это все тихоходы нашего времени, и больше 2500 километров в час не разгоняются. Сэкономили в Европе на скоростных машинах, а потому и упустили из виду русскую разработку. Отставшие летчики это поняли и со злости послали вдогонку аж 8 ракет класса «воздух-воздух». Впрочем, уйти от них не составило большого труда, это как в компьютерной игре экстремального вождения. Уклон, поворот, ребром. Что хорошо, на сравнительно небольшой скорости джет-100 слушался исключительно, управлять, петлять, крутиться на нем – одно удовольствие. Ходовые шлейфы ракет чуть подзатуманили обзор, как бы они не были умными и не развернулись обратно после того, как все 8 штук меня обогнали.
Только об этом подумал, как пришлось быстро снижать высоту до 2 километров, потом до 500 метров над водой, мне надо было во что бы то ни стало их утопить. Но не пришлось, разминувшись со мной, они, по-моему, взяли другие цели, моих преследователей. Чего-то там не сработало в системе «свой-чужой», хакеры, наверное. Четыре яркие вспышки окрасили ночное небо. Я вам не сказал, что уже стемнело, как надо, и это было красиво наблюдать. Потом в новостях передадут, что Россия нарушила пакт о ненападении с Евросоюзом и атаковала Эстонию в двух местах. Жертвами стали 16 самолетов-истребителей и маленький эстонский городок Тарту, разрушенный ракетами С-400 до основания, камня на камне не оставили, погибли 50 тысяч человек мирных жителей. В связи с этим в СовБезе ООН будут рассматриваться санкции против нашей страны. Германия и Франция настаивают на частичной военной операции, и только Осетия, Абхазия и Белоруссия против. Понятно, что до войны остается один шаг со всеми вытекающими последствиями. Но это будет только через 12 часов. А пока они совещаются.
Я лечу вперед и вижу огни большого города. Конечно, это – Санкт-Петербург. Заработала связь.
–Первый, первый, прием. Какого черта ты туда полез?! Рули сейчас же обратно на базу!
Понял и так, иду, – и уклонился вправо на Сольцы, и ту точку, откуда стартовал. Через пять минут я был на месте. Всего полет длился 4 часа 40 минут, меня встречала та же компания, но не хмурые, а повеселевшие. Приземлился я, правда, не там, где взлетал, а на известном мне Солецком военном аэродроме. Но ребята знали, что именно там я и приземлюсь, больше негде, потому как энергия аккумулятора на нуле. Ну, это не так уж и важно в данной ситуации.
Как только вода схлынула, я покинул кресло, которое мне что-то опротивело, снял шлем и маску одновременно. Обтек так чуток, насколько это было возможно, и похлюпал к выходу. Вместо приветствия генерал-шеф ФСО просто по-дружески приобнял меня и сказал:
–Молодец! Ты настоящий герой! А то мы думали – капец аппарату, столько сил и средств, времени в него вложили, что на второй экземпляр у нас не хватило бы ничего из ресурсов. Ну, иди в машину – переодевайся, отдыхай. Завтрашний тест отменяется, ты его сдал сегодня. -Объявляю: сутки – выходной. Кругом! Шагом марш!
«Служу Советскому Союзу,» – надо было сказать, но я только махнул рукой и пошел, сил не было совсем.
Глава III
Через два часа я уже стоял у дверей своей квартиры переодетый, практически сухой, как после бани, порозовевший. Нажал на звонок, словно и не к себе домой. Открыла Чак, немного заспанная, видно, только заснула, и воскликнула:
–Ого! Какие люди в гости к нам пожаловали! А говорил, что не вернешься…
–Да, я пришел оттуда, откуда не возвращаются, может, войдем внутрь?
–Да! Конечно! Располагайтесь, как дома, может, чего-нибудь разогреть?
Нет, спасибо. Хотя, давай! Спать я не хочу. -Телевизор работает? – спросил я.
–Да, а что?
–Там ничего такого не говорили про международные события?
–Да нет, вроде, не было ничего. Да я его и не смотрю. Вот по интернету один блогер из Литвы говорит, видел воздушный бой над Балтикой. Другой утверждает, он был, но над землей. И, кому верить, непонятно.
– Ого! А ты Чак не такая простая, какой кажешься на вид. Следишь за всеми международными событиями. Так, что там у нас есть поесть? – и полез в кастрюлю, стоящую на огне.
И тут же получил по рукам.
–Тихо, оно еще в процессе готовки. Мой руки и садись за стол, – вежливо и настойчиво сказала она.
–Понял, не дурак, уже иду. А насчет блогеров, – не сдержался я.
– Они оба правы, по моей информации, боя было два, вернее, не боя, а так, два воздушных инцидента, и, боюсь, как бы завтра не началась война, как ни крути, мы на приграничной территории, и, в случае блиц-крига, окажемся на острие удара, – закончил мысль я.
Но, неужели, царь нас не спасет? Вернее, армия не отразит удар? Как в 1941 году? – и сама вдруг замолчала, видно, поняв, что сморозила.
– Вот, гренки и голубцы. Что хочешь, то и ешь. Пожалуйста, – и поставила на стол две тарелки вкусных дымящихся изделий из творога, капусты и мяса.
–Ого! Пожалуй, оба блюда сейчас и приговорим, – и посмотрел на нее. – Вместе, – добавил и подмигнул.
–Нет-нет, у меня диета, да и ночь на дворе, – запротестовала она. – Да тем более завтра – война, ладно, уговорил…
После позднего ужина ко мне вернулась такая слабость и умиротворенность, знаете, как хорошее настроение достигается? На 90 процентов самовнушением и выделением гормона мелатонина или морфина или еще там чего, я в биологии не так силен. Тем не менее, это – факт. Спать все еще не хотелось. Адреналин, видимо, продолжал гулять по крови, и пока Чак мыла посуду, кружки, ложки, я решил сделать еще одну заметочку, пока не забыл. Тогда, в момент атаки, меня вдруг осенила интересная мысль. Дело в том, что времени, если смотреть по секундомеру, мне не хватило, тем более, находясь в воде, резко дергать рычаг переключения мощности энергии я не мог. Так вот, во время атаки натовских ракет мне вдруг пришла мысль, что время словно сдвинулось вперед на четыре сотых секунды. Именно столько мне не хватало до реального столкновения с боеголовками. И на тебе! Появилось! А что, если Земля, вращаясь влево и по орбите вокруг Солнца тоже влево, получается, за сутки мы проходим около градуса окружности, так как 360 градусов в круге, и мы проходим это за 365 дней. Значит, делаем доворот навстречу Солнцу, равный одному градусу. И, по логике вещей, новый день, или сутки, должны начинаться примерно на 4 минуты раньше. А заканчиваться на 4 минуты позде. То есть, своеобразный сдвиг времени вперед ежесуточно на 4 минуты, и за год набегают ровно сутки. Мы видим это по григорианскому календарю: каждый новый год начинается на следующий день недели. Например, если был понедельник в 18-м году, то 19-й год начнется во вторник, и в високосный год перескок будет равен двум суткам. Также это подтверждается звездным небом. «Ковш», Большая Медведица, весной 21-го марта смотри в одну сторону, своей ручкой находится в одном секторе неба, а 21-го сентября смещается на 180 градусов в противоположный сектор неба. И, чтобы он дошел до ранней метки весенней, надо прождать еще 12 часов. Как раз, за полгода набегает лишних половина суток времени. И, если рассуждать логически, те, кто придумывал первые часы на земле и все последующие, конечно, ориентировались по Солнцу, но не по звездам. Так, действительно, удобнее для жизни, земледелия, охоты и так далее. Но неверно, с точки зрения Истины. И хорошо, кстати, эти электронные солнечные часы спасли мне жизнь. Дай бог здоровья именно тому мастеру, что привязку делал не к холодным дальним звездам, а к нашему ближнему светилу. Не успел я поставить точки в заметке на «Рбуке», как сзади тихо вошла Чак и приблизилась ко мне. Я уже размечтался, что она меня обнимет, и все такое, но вместо этого почувствовал, что в затылок упирается ствол. А я в глубоком кресле, торчит одна голова. Очень невыгодная позиция для отражения атаки.
–Тихо, мой герой, – проговорила она. – -Ручки убери от клавиш. Флешку вынимай и давай ее сюда, и медленно все делай, иначе, сам понимаешь… Больше ты мне не нужен.
–Да ты что? Девочка моя…
–Я не твоя, – отрезала она.
–И чего ты раньше не забрала эту флешку? – не сдавался я.
–Ну надо было расшифровать твои коды, и я боялась, что не успею это сделать, времени нет, меня ждут.
Да они простенькие совсем, – и резким движением забрал пистолет, большой и многозарядный, не иначе, Стечкин, и где только достают такие раритеты. Ну молодежь пошла нынче.
А вслух сказал:
Вот, теперь оружие у меня, садись в кресло, теперь я буду вести допрос. Кто ты, чего и зачем тебе мои научные разработки?
Но Чак, видно, не привыкла сдаваться, видимо, рассчитывала, что я не выстрелю в женщину, и была права. Я только успел поставить на предохранитель и выщелкнуть боезаряды, как получил чувствительный удар. В живот, потом в челюстью. Махала ногами она, что Бог или кто там. Гимнасты художественные на Олимпиаде ей могли бы завидовать. У меня потекла кровь, но внутренне я оставался спокойным и старался прятаться за всякие предметы. Видимо, китайская школа тигра. Еще удар пропустил и тут же сам ответил. Куда попал, не понял, но мой противник лежал на полу. По-моему, носком по затылку с разворота, это круто, конечно. Но все-таки, женщина, а значит никакой радости от победы. Видимо, нокаут. Нагнулся, пощупал пульс, он был. Значит жить будет. Выключил комп, достал флешку и положил в карман. Кстати, кодов там вообще никаких не было. Научная информация – это такое дело, что, если бы у меня ее похитили шпионы всех иностранных государств, я бы только порадовался: научный прогресс или открытия не могут принадлежать одному человеку, они должны быть у всего человечества. Значит, эта пигалица представитель спецслужб некоего государства либо некоей мощной корпорации, типа НАСА или БОИНГ. Почему бы и нет? А значит, если информацию принесет она им в клювике, ей будет больше доверия. Эврика! И я вернулся к компу и сделал копию записи, затем положил оригинал в задний карман ее джинс. Для этого ее пришлось перевернуть на живот. Ну и залюбовался я ее фигурой. Тяжело вздохнул, хороша Маша, но не наша. Пошел спать. Когда она проснется, обнаружит то, что хотела и уберется восвояси. Или нет? Вдруг чего еще захочет? Сходил за нашатырем и привел ее в чувство.
–Вставайте, леди. Вы что-то прихворали?
–Где я? – пробубнила она, держась за голову.
–Вы? – съехидничал я. – В России, город Псков.
–Как здесь оказалась? – и посмотрела на меня и, видно, все вспомнила. Лицо сразу стало серьезным.
–Вот как! Хорошо, вижу, вам лучше. Память вернулась. Я не спрашиваю, кто вы, потому что и так знаю, и я работаю тоже на вашу фирму… – и продолжал монолог.
– Наши интересы совпадают, потому бери флешку и проваливай, она в твоем кармане заднем, и не вздумай возвращаться. Мешаешь мне делать мою работу…
Хлоп-хлоп глазами, видимо, последствия нокаута сказывались и сказанное медленнее доходило до коры головного мозга, чем нужно было.
–Но я не в курсе, что по этому делу работает еще один человек? Ну, разве что мне не сообщили… – сама ответила на свой вопрос.
–Вот и хорошо. Мы союзники, а не враги, так что говори, что тебя еще интересует, помимо этих работ.
«Так, убеждая человека, что ты на его стороне, ты можешь вытянуть из него информации много больше, чем самыми изощренными пытками,» – подумалось почему-то мне, и я не ошибся.
–Тут есть таблетка или стакан водки? – спросила она.
–Конечно, как нету? Сиди, сейчас принесу. Только без глупостей. Где болит? -Затылок?
–Да.
Хорошо, вон за тобой находится шкаф, открываешь дверку бара, там бутылка и фужер, наливаешь, выпиваешь.
А сам даже не сдвинулся с места. Любой агент хочет восстановить свое доминирующее положение и идет на всякого рода ухищрения.
После того, как Чак выпила, ей, видно, и впрямь стало легче. Она стала рассказывать:
–В нашем Пекинском универе вели работы по созданию сверхмощного электрореактивного двигателя, примерно такого, как ты видел на суперджете-100, или есть в твоих записях. Но много мощнее, на порядок, уже для гигантских планелетов, или звездолетов, и аккумулятора энергии нового вида. Скажем, если есть ядерный распад урана, то, в теории, бозоны, из которых состоит ядро урана или отдельный протон, тоже могут распадаться, но с много большей силой и выделением энергии.
–Так-так, это очень интересно, – от неожиданности я даже присел на пол, что не упасть ненароком.
– Дело в том, что меня тоже посещала эта мысль, но математически я несилен и просчитать вероятность такого сценария не представлялось возможным.
Она тем временем продолжала:
–Соответственно, время распада у радиоактивных бозонов очень короткое, может, настолько быстрое, что наши приборы не успеют его просто зафиксировать. И знаешь, почему?
–Почему? – уже раскрыл рот я.
Потому что, есть сдвиг во времени вперед. А значит, при замерах рожденная частица, по нашим хронометрам, всегда будет стоят впереди на ноль целых хрен десятых самого события. А значит невозможным и, вообще, все, что мы видим вокруг нас, уже получается в прошлом. Такова специфика отражения, испускания света, – она налила себе еще, отпила одним залпом и продолжала. – -Значит, все эксперименты по поиску реакции распада бозона изначально обречены на неудачу, если пользоваться обычными солнечными часами. И будет толк, если сделать поправку на сдвиг. Тогда выходит, и скорость света другая и так далее. Много чего вытекает из этого открытия. Но это еще не главное. Бозон мы найдем рано или поздно, это – вопрос времени. Главное – совсем другое. В своем универе мы собрали лучшие умы страны и всего мира, поставили на ноги все разведки и спецслужбы, собирали информацию в одном месте. Даже выделили отдельную группу парапсихологов. Там было человек десять. Чем они занимались, точно мне не было известно. Но с одним я встречалась, и как-то он мне проговорился, что человек, если его поместить в невесомость идеальную вдали от звезд, может сам набрать огромную скорость дрейфа типа силой мысли. Но мозг наш – это, скорее всего, и есть бозонный реактор, то бишь в 1000 раз сильнее ядерного и способен реально творить чудеса, все в пределах физики, никаких сказок.
Тут у нее зазвонил телефон, она не стала брать трубку, но заметно побледнела, быстро продолжила:
–Но потом этот мой друг пропал. Вот такая история. А я уже самостоятельно собираю всю информацию по этой теме. Ну, счастливо, мне пора. За мной приехали, – она резво вскочила и на ходу, разговаривая по телефону, удалилась из квартиры.
А я уже не просто сидел, а лег на пол и быстро-быстро переваривал полученную новую информацию. Так, чтобы не упустить ни единой детали.
«Итак, что мы имеем. Солнце, Земля, помимо взаимного влияния, могут ускоряться самостоятельно в пространстве. Так же и человек, подобно Бетмену или Супергерою, может разгоняться, как я это делаю во сне, мысленно. Но нас держит, не пускает гравитация, ускорение самой Земли. И сводит на нет все наши мысленные усилия. Теперь отделим мух от котлет, у нас есть две силы ускорения: земная (10 м/с) и человеческая (неизвестная, пусть она будет 1м/с, то есть 1/10 часть от земной). Учитывая, что человек и весит поменьше Земли, а питается, наоборот, лучше, более калорийно, когда как планета поглощает, в основном, один свет и космическую пыль, значит, теоретически, если брать на 1 килограмм массы ускорения планеты и 1 килограмм массы ускорения человека, последний должен быть раз в 100 сильнее. Почему этого незаметно? Первый вопрос, и на второй. Теперь ясно, как спортсмены понемногу бьют свои же старые рекорды. Видимо, в результате тренировок они научаются использовать энергию своих бозонов (мозга) более эффективно и не растрачиваться по пустякам. Нет сомнений, что когда-нибудь человек оторвется от Земли одной силой мысли. Вот так-то, теперь можно и поспать. Дело сделано,» – и отключился.
Правда, и сон мне приснился профессиональный. Я как будто прогонял снова и снова разговор Чак и думал, что что-то я упустил очень важное из виду. Уж очень оно не вписывалось в общее повествование. Универ, ученые, изобретатели, двигателестроение… Ага! Вспомнил! Парапсихологи… Группа… Зачем они там? В сугубо научном материальном коллективе специалисты «тонких» материй? Как-то неувязочка получается… Кто такие парапсихологи? Это – люди, прежде всего, с сильной энергетикой, способные влиять на других людей и, даже более, события в целом. Например, Царь несомненно хороший парапсихолог, так как более половины населения убедил голосовать за него. И так на протяжении 18 лет, несмотря на крупные потери и неудачи. Правда, сейчас его «сила» заметно ослабла, и молодежь уже смотрит в другую сторону. Она не поддается гипнозу. Итак, парапсихологи в Пекине скорее всего занимались убыстрением мысли человека, чтобы он того, соображал в 10 или 100 раз быстрее, это нужно для управления новыми кораблями на электронной тяге. А в перспективе – и бозонной, если откроют этот вид распада, точнее энергии. Да, скорее всего, так парапсихологи занимаются сознанием человека. Движки им по барабану точно так… А ведь он ей говорил завуалированно о скрытых возможностях психической энергии. Только она его не поняла, и где это можно применять. Итак, 10 парапсихологов. Скорее всего, и есть 10 пилотов кораблей. Значит, у Китая скоро будет, или уже есть, как минимум десять аппаратов такого рода, как новый суперджет-100. Эх, не было печали, а если с ним встречусь в небе? Кто выиграет? Наверное, тот, у кого быстрее мысленная и физическая реакция. А если есть шлемы, которые считывают сигнал сразу с коры головного мозга, то самый сильный парапсихолог, он же и самый быстрый, победит в схватке. Только подумал, и аппарат совершил нужный маневр, никаких задержек. Эх, как я устал и поспать некогда, так я же и так сплю. Это я во сне размышляю. Понял, все, отключаюсь, и тут. Война – войной, а отдых – по расписанию. И уснул уже во сне. Повторно…
Проснулся в 7.00, позже обычного на 1 час, и это потому что лег тоже поздно. И организм только-только успел восстановиться к этому времени. Потянулся в кровати. Хорошо-то как, выходной, никуда спешить не надо, никого выручать не стоит, никому ничего не должен. Чик на кнопку – и телевизор заработал. Передавали новости, Евроньюс. Всю ночь СовБез ООН проводил заседание, и по итогам голосования (128 стран «за» при 2-х «воздержавшихся) принял резолюцию №7.7.7. по ситуации пограничного инцидента в Латвии и Эстонии.
Поделиться книгой: