Расследования в английском стиле. Сборник классического детектива

Найдя шляпную картонку там, где было указано, он тщательно привел в порядок свой внешний вид и вышел из дома. Солнышко светило вовсю, но путь был довольно неблизкий, поэтому он с некоторым беспокойством вспомнил, что из-за внезапного вторжения генерала леди Ванделер не успела дать ему денег на кэб. В такой жаркий день можно запросто испортить себе кожу лица, ну а идти через весь Лондон со шляпной картонкой в руках для молодого человека его склада было унижением почти невыносимым. Он остановился, размышляя, как поступить. Ванделеры жили на Итон-плейс, а его путь лежал в район Ноттинг-Хилла. Следовательно, идти лучше было через парк, держась подальше от людных аллей. «Счастье, что еще так рано», – подумал он.

Спеша избавиться от своей ноши, он пошел несколько быстрее обычного и уже почти пересек Кенсингтон-Гарденз, когда в уединенном уголке, в окружении деревьев, вдруг столкнулся лицом к лицу с генералом.

– Прошу прощения, сэр Томас, – пробормотал Гарри, вежливо сторонясь, ибо тот стоял прямо у него на пути.

– Куда вы идете, сэр? – осведомился генерал.

– Никуда. Решил немного погулять в парке, – ответил несчастный юноша.

Генерал ударил по картонке тростью и воскликнул:

– С этим? Вы лжете, сэр. И знаете, что лжете.

– Позвольте, сэр Томас, – ответил Гарри. – Я не привык, чтобы ко мне обращались таким тоном.

– Вы, кажется, забыли о своем положении, – грозно промолвил генерал. – Вы – мой слуга. Причем слуга, насчет которого у меня есть самые серьезные подозрения. А вдруг эта коробка набита серебряными ложками?

– В ней цилиндр моего друга, – нашелся Гарри.

– Прекрасно, – ответил генерал Ванделер. – В таком случае я хочу взглянуть на цилиндр вашего друга. Я, понимаете ли, очень интересуюсь цилиндрами, – зловещим голосом добавил он. – И вы знаете, что слов на ветер я не бросаю.

– Прошу прощения, сэр Томас, мне крайне неудобно, – стал сбивчиво изворачиваться Гарри, – но это мое личное дело.

Генерал грубо схватил его одной рукой за плечо, а второй замахнулся тростью. Гарри уже было решил, что погиб, но тут небеса послали ему нежданного защитника в лице Чарли Пендрегона, который вдруг шагнул из-за деревьев.

– Будет вам, генерал, – сказал он. – Это невежливо и не достойно мужчины.

– Ага! – вскричал генерал, резко развернувшись к новому противнику. – Мистер Пендрегон. И вы полагаете, что я, имев несчастье жениться на вашей сестре, стану терпеть, чтобы в мои дела вмешивался такой порочный распутник и каналья, как вы? Знакомство с леди Ванделер отбило у меня всякую охоту знаться с другими членами ее семьи.

– А может быть, вы, генерал, думаете, – в тон ему ответил Чарли, – что, если моя сестра имела несчастье выйти за вас, она потеряла права и привилегии дамы из общества? Я понимаю, что этим поступком она и так достаточно унизила себя, но для меня она не перестала быть членом семьи, одной из Пендрегонов. И я буду защищать ее от любого возмутительного произвола, и, будь вы хоть трижды ее муж, я все равно не допущу, чтобы ее свобода ограничивалась или чтобы ее личные посыльные перехватывались самым грубым манером.

– Что скажете, мистер Хартли? – Генерал повернулся к Гарри. – Похоже, мистер Пендрегон поддерживает мое мнение. Он тоже подозревает, что леди Ванделер имеет какое-то отношение к цилиндру вашего друга.

Чарли понял, что допустил непростительный промах и тут же поспешил его исправить.

– Как это, сэр? – вскричал он. – Подозреваю, говорите вы? Я ничего не подозреваю. Просто, когда я вижу, как кого-то обижают, или когда человек грубо обходится со своими слугами, я считаю своим долгом вмешаться!

Произнеся эти слова, он подал Гарри знак, который тот либо по бестолковости, либо от волнения не разобрал.

– Как это прикажете понимать, сэр? – в ярости крикнул Ванделер.

– Да как вам будет угодно, сэр! – зло бросил Пендрегон.

Генерал снова замахнулся тростью и опустил бы ее на голову Чарли, если бы тот не отразил удар зонтиком. После чего он, несмотря на хромоту, бросился на своего грозного неприятеля и сцепился с ним.

– Бегите, Гарри, бегите! – крикнул он. – Да беги же ты, болван!

Какую-то секунду Гарри, окаменев, таращился на двух мужчин, которые, яростно схватившись, топтались на месте и пыхтели, а потом развернулся и со всех ног бросился наутек. Обернувшись на ходу, он увидел, что Пендрегон уже упирается коленом в грудь поверженного генерала, который отчаянно извивался всем телом, чтобы изменить положение на обратное. Парк как будто в один миг наполнился людьми, которые со всех сторон сбегались к ристалищу. От этого зрелища у секретаря точно выросли крылья, и он припустил еще быстрее, пока не выбежал на Бейсуотер-роуд и не влетел в первый же темный переулок.

Зрелище двух знакомых ему мужчин, которые ожесточенно осыпали друг друга ударами, ошеломило Гарри. Ему захотелось забыть то, что он только что видел. Но больше всего в ту минуту ему хотелось оказаться как можно далее от генерала Ванделера. Охваченный этим желанием, он шел все дальше и дальше, не разбирая дороги. Его трясло, как в лихорадке. При мысли о том, что леди Ванделер приходится одному из этих гладиаторов женой, а другому – сестрой, ему стало жаль эту женщину. Как же ей не повезло в жизни! В свете этих безумных событий даже его собственное положение в доме генерала показалось ему не таким уж завидным.

Размышляя подобным образом, он прошел еще какое-то расстояние, но потом, случайно столкнувшись с другим прохожим, Гарри вспомнил о том, что в руках у него шляпная картонка.

– Боже мой! – воскликнул он. – О чем я думал? И куда это я забрел?

Тут он взглянул на конверт, который дала ему леди Ванделер. На нем был написан только адрес, имя не указано. Внутри Гарри нашел записку с указанием «спросить джентльмена, который ожидает пакет от леди Ванделер», и, если того не окажется дома, дожидаться его возвращения. Оный джентльмен, как говорилось дальше в письме, должен предъявить расписку, написанную рукой самой леди. Все это выглядело в высшей степени загадочно. Больше всего Гарри удивило отсутствие имени и расписка, которую ему зачем-то нужно было взять. Когда леди Ванделер упомянула о бумаге в разговоре, он как-то не придал этому значения, но сейчас, немного остыв и сопоставив это с остальными странными обстоятельствами, Гарри пришел к выводу, что его втянули в какую-то опасную игру. На какой-то краткий миг он даже усомнился в самой леди Ванделер, поскольку посчитал, что все эти дела не достойны дамы столь знатной. Камень у него на душе стал еще тяжелее, когда он понял, что у нее есть тайны и от него самого. Однако ее власть над ним была настолько безгранична, что он отмел все подозрения и выбранил себя за то, что потратил на их обдумывание так много времени.

Но кое в чем его чувство долга и интерес, его великодушие и страх совпадали: ему нужно было как можно скорее избавиться от шляпной картонки.

Он подошел к первому же полицейскому и вежливо попросил указать ему дорогу. Как выяснилось, он был не так уж далеко от цели. Небольшая прогулка, и вот он уже стоит перед небольшим аккуратным домиком. Свежая краска на стенах, да и вообще весь вид жилища указывали на то, что за ним старательно ухаживают. Дверной молоток и звонок натерты до блеска, в окнах на подоконниках стояли цветы в горшках, и шторы из дорогой ткани скрывали внутренние покои от любопытных глаз. Само это место почему-то казалось загадочным, и Гарри так глубоко проникся этим чувством, что в дверь постучал осторожнее, чем обычно, и более тщательно, чем обычно, отряхнул пыль с ботинок.

Дверь сразу же открыла не лишенная привлекательности служанка, окинув секретаря доброжелательным взглядом.

– У меня послание от леди Ванделер, – сказал Гарри.

– Я знаю, – ответила служанка. – Но хозяина нет дома. Может быть, оставите его мне?

– Не могу, – ответил Гарри. – У меня есть указание выпускать посылку из рук только при определенных условиях. Поэтому, с вашего разрешения, я его подожду.

– Я думаю, что могу вам это разрешить. Мне тут довольно скучно сидеть одной, и вы не похожи на мужчину, который захочет обидеть девушку. Только имени хозяина не спрашивайте, потому что я не должна вам его называть.

– В самом деле? – удивился Гарри. – Как странно! Но на меня за последнее время уже столько странностей свалилось. Один вопрос, я думаю, мне можно задать: ваш хозяин живет здесь, в этом доме?

– Нет, снимает. Всего неделю. А теперь вопрос за вопрос. Вы знакомы с леди Ванделер?

– Я ее личный секретарь, – со скромным видом, но не без важности в голосе ответил Гарри.

– Она красивая? – продолжила служанка.

– Прекрасная! – воскликнул Гарри. – Просто изумительная. И добрая.

– Вы тоже кажетесь добрым, – сказала служанка. – Да вы наверняка стóите десяток таких леди Ванделер.

Гарри опешил.

– Я? – вскричал он. – Но я всего лишь секретарь!

– Вы нарочно так говорите, да? – с упреком произнесла девушка. – Потому что я всего лишь служанка? – А потом, видя неподдельное смущение Гарри, добавила: – Я знаю, вы ведь ничего такого не имели в виду. И мне нравится ваше лицо. А эта ваша леди Ванделер – я о ней и думать не хочу. Ох уж эти хозяйки! – вдруг воскликнула она. – Отправить такого молодого человека через весь город со шляпной картонкой! И где ее голова была?

Весь этот разговор происходил на улице. Она стояла на пороге, он – на тротуаре, держа коробку под мышкой. Гарри, растерявшись от столь откровенных комплиментов в адрес своей внешности и обнадеживающих взглядов, которыми они сопровождались, немного попятился и стал озираться по сторонам. Повернув голову в направлении дальнего конца переулка, он, к своему невероятному ужасу, встретился взглядом с генералом Ванделером. Взбешенный и разгоряченный погоней генерал рыскал по улицам в поисках шурина, но, как только он увидел своего провинившегося секретаря, ярость его направилась в новое русло, он круто развернулся и ринулся в переулок с гневными криками и свирепыми жестами.

Недолго думая, Гарри толкнул служанку, заскочил за ней в дом и захлопнул дверь перед самым носом преследователя.

– Тут есть засов? Закрыться можно? – в отчаянии закричал Гарри, когда стены дома содрогнулись от батарейной очереди ударов дверного молотка.

– Вы чего это? – спросила удивленная служанка. – Испугались этого старика?

– Если он меня схватит, я погиб, – прошептал Гарри. – Он за мной весь день гоняется. У него в трости потайная шпага, и он офицер индийской армии.

– Хорошенькие манеры, – воскликнула служанка. – А не скажете ли, как его зовут?

– Это генерал, мой хозяин, – ответил Гарри. – Он хочет отобрать у меня эту картонку.

– Ага, вот видите! – торжествующе вскричала девушка. – Говорила же я вам, чего она стоит, эта ваша леди Ванделер! Были бы у вас глаза, сами бы увидели, что она за штучка. Вертихвостка неблагодарная!

Генерал возобновил атаку на дверь. Невозможность добраться до жертвы распалила его еще больше, и он принялся колотить в деревянные панели руками и ногами.

– Нам повезло, что я одна в доме, – заметила девушка. – Ваш генерал может биться сколько душе угодно, все равно никто ему не откроет. Следуйте за мной.

С этими словами она повела Гарри на кухню, где заставила его сесть, а сама встала рядом и нежно положила руку ему на плечо. Грохот, создаваемый обезумевшим генералом, не то что не стихал, наоборот, нарастал, и при каждом ударе сердце несчастного секретаря обливалось кровью.

– Как вас зовут? – спросила девушка.

– Гарри Хартли, – ответил он.

– А меня Пруденс. Вам нравится это имя?

– Очень, – сказал Гарри. – Но вы послушайте, как генерал колотит в дверь! Он ее сейчас просто высадит, и тогда он меня точно убьет.

– Да не бойтесь вы, – попыталась успокоить его девушка. – Пусть ваш генерал стучит сколько влезет – только руки расшибет. Думаете, я стала бы вас задерживать, если бы не была уверена, что здесь вам ничего не грозит? Нет, тех, кто мне нравится, я в беде не оставляю. К тому же здесь есть черный ход на другую улицу. Но, – поспешно добавила она, удерживая его, потому что, услышав эту радостную весть, Гарри тут же вскочил, – но я вам его покажу, только если вы меня поцелуете. Вы поцелуете меня, Гарри?

– Я сделаю это, – воскликнул он, вспомнив о галантных манерах, – но не из-за черного хода, а просто потому, что вы такая добрая и красивая.

И он подтвердил свои слова, поцеловав ее раза два или три, и она ответила ему тем же.

Затем Пруденс вывела его к черному ходу, положила руку на ключ и спросила:

– Вы вернетесь ко мне?

– Обязательно, – ответил Гарри. – Ведь я обязан вам жизнью.

– А теперь, – добавила она, открывая дверь, – бегите со всех ног, потому что я собираюсь впустить генерала.

Этого ему можно было и не говорить. Страх снова овладел им, и он сорвался с места. Еще несколько шагов, думал Гарри, и испытания останутся позади, целый и невредимый, он с честью вернется к леди Ванделер. Но не успел он сделать этих нескольких шагов, как кто-то окликнул его по имени мужским голосом, добавив к обращению целый набор отменных ругательств. Повернув голову, он увидел Чарли Пендрегона, который махал обеими руками, призывая его вернуться. Новая неожиданная встреча его настолько потрясла, и нервы Гарри были до того натянуты, что он не придумал ничего лучше, чем припустить пуще прежнего. Ему бы, конечно, стоило вспомнить сцену в Кенсингтон-Гарденз, тогда бы он наверняка пришел к выводу, что если генерал был его врагом, то Чарли Пендрегон мог быть ему только другом. Но он пребывал в таком смятении, и в голове у него творился такой ералаш, что подобное соображение так и не посетило его. Дальше он уже бежал, не оборачиваясь.

Чарли, если судить по его голосу и по тому, какими эпитетами он сыпал вдогонку стремительно удалявшемуся секретарю, был вне себя от гнева. Он тоже бежал во весь дух, но, как ни старался, физическое преимущество было не на его стороне, и вскоре неровный топот его ног по щебеночной дороге начал постепенно стихать.

У Гарри снова проснулась надежда. Довольно узкая улица, по которой он бежал, круто шла в гору, к тому же была на удивление безлюдной. С обеих сторон тянулись садовые ограды, над которыми свешивались ветки деревьев, и впереди, сколько хватало глаз беглеца, не было видно ни живого создания, ни открытой двери. Провидение, устав от гонений, наконец давало ему шанс на спасение.

Но увы! Когда он поравнялся с садовой калиткой под густой веткой каштана, та неожиданно распахнулась, и, взглянув на ходу на открывшуюся взору парковую дорожку, Гарри увидел фигуру разносчика из мясной лавки с подносом в руках. Гарри не успел даже задуматься над этим фактом, как уже оставил калитку позади, но разносчик, к несчастью, успел его рассмотреть. Вид джентльмена, передвигающегося с такой скоростью, явно очень удивил его. Он вышел на улицу и прокричал что-то насмешливое.

Его появление подсказало новую идею Чарли Пендрегону, который к этому времени уже порядком выбился из сил и начал задыхаться.

– Держи вора! – завопил он.

Разносчик тут же подхватил клич и присоединился к погоне.

У несчастного затравленного секретаря душа ушла в пятки. От нового приступа отчаянного страха у него открылось второе дыхание, и с каждым шагом он все больше отдалялся от своих преследователей, но он понимал, что силы его уже на исходе и, случись кому-нибудь показаться впереди на этой узенькой улочке, он будет обречен.

«Нужно спрятаться, – подумал он. – И на это у меня несколько секунд, не больше, иначе мне можно прощаться с этим миром».

Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как он вдруг увидел, что улица прямо перед ним резко сворачивает. Забежав за угол, он понял, что на какое-то время оказался вне поля зрения своих преследователей. Иногда обстоятельства складываются так, что даже самые нерешительные представители рода человеческого вдруг начинают вести себя целеустремленно и энергично, а осторожные забывают о благоразумии и совершают безрассудно смелые поступки. Именно это и произошло с Гарри Хартли. Те, кто знал его близко, не поверили бы своим глазам, увидев, как он резко остановился, перебросил картонку через ближайшую стену, после чего подпрыгнул, уцепился руками за край ограды, подтянулся и перемахнул следом за коробкой в сад.

Придя в себя через пару секунд, он понял, что сидит прямо посреди небольшой клумбы в зарослях розовых кустов. Его руки и колени все были в порезах и кровоточили, поскольку садовую стенку специально защищали от подобных вторжений укрепленные наверху осколки старых бутылок. К тому же в голове у Гарри гудело, а перед глазами плыло. Но это не помешало ему увидеть с другой стороны сада (который, надо сказать, содержался в отменном порядке и был полон благоухающих цветов) заднюю стену дома. Здание, довольно большое и явно обитаемое, в отличие от сада вид имело заброшенный, неухоженный и отталкивающий. Во всей стене, граничащей с садом, не было видно ни одной двери.

Глаза Гарри подметили все эти подробности, но его затуманенный разум все еще не мог собрать их в единую картину или сделать из увиденного какие-либо рациональные выводы. И когда он услышал приближающиеся по усыпанной гравием дорожке шаги, взор его обратился в том направлении, но в голове не возникло мыслей ни о защите, ни о побеге.

Перед ним вырос грубого вида очень крупный мужчина в одежде садовника и с лейкой в руке. Всякий на месте Гарри, по крайней мере, насторожился бы при виде этого здоровяка, смотревшего исподлобья черными мрачными глазами. Но многострадальный секретарь только что пережил нешуточную встряску, и это на какое-то время лишило его даже чувства страха. Он был не в силах отвести взгляд от грозного садовника, но продолжал сидеть совершенно безучастно и не проявил никакого сопротивления, когда тот склонился над ним, взял за плечи, грубым рывком поднял с земли и поставил на ноги.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга – Гарри зачарованно, а верзила садовник с не предвещающей ничего хорошего презрительной ухмылкой.

– Ты кто такой? – наконец произнес последний. – Кто ты такой, чтобы перепрыгивать через мою стену и сваливаться на мою Gloire de Dijon[4]! Тебя как зовут? – добавил он, встряхнув Гарри. – Ты что тут делаешь?

Гарри не смог произнести ни слова в объяснение.

Но в этот самый миг по улице за стеной пробежали Пендрегон и его добровольный помощник, и их гулкий топот и хриплые крики разнеслись громким эхом по всей узкой улочке. Садовник, получив ответ на свой вопрос, посмотрел на Гарри с неприятной улыбкой.

– Вор, стало быть! – сказал он. – Видать, доходное это дельце: ты, я вижу, весь с иголочки – ни дать ни взять настоящий джентльмен. И не стыдно тебе в таком виде по городу расхаживать-то? Среди обычных людей, которые, небось, и обноскам твоим рады были бы! Отвечай, чтоб тебе пусто было! – продолжал он. – Надеюсь, ты по-английски понимаешь, потому как я хочу сперва немного потолковать с тобой, а уж потом в участок вести.

– Поверьте, сэр, – очнулся Гарри, – все это ужасное недоразумение, и, если вы пойдете со мной на Итон-плейс к сэру Томасу Ванделеру, все объяснится, даю слово. Ведь даже самый честный человек, как я теперь понимаю, может оказаться в сомнительном положении.

– Деточка, – ответил садовник, – я пойду с тобой не дальше полицейского участка на соседней улице. Ну а там уж инспектор, не сомневаюсь, согласится прогуляться с тобой до Итон-плейс и попить чайку с твоим замечательным знакомым. А то, может, тебе к самому министру внутренних дел надо? Видали, сэра Томаса Ванделера приплел! Или ты думаешь, я не отличу настоящего джентльмена от простого вора, как ты? Да будь на тебе хоть королевская мантия, я тебя насквозь вижу. Рубашка твоя подороже моего парадного цилиндра будет, пиджачок явно не с барахолки, а ботинки…

Когда взгляд садовника опустился на землю, он вдруг прервал свои язвительные замечания и стал внимательно смотреть на что-то под ногами Гарри. Когда же он снова заговорил, голос его странно изменился.

– Что это, черт побери, такое? – пробормотал он.

Проследив за его взглядом, Гарри узрел такое, что лишило его дара речи от ужаса и изумления. Падая со стены, он приземлился прямиком на шляпную картонку, отчего та порвалась от края до края и из нее прямо на землю высыпалась целая горка драгоценностей. Теперь эта россыпь была частично вдавлена в землю, частично просто лежала, величественно сверкая и переливаясь на свету. Здесь были и изумительная диадема, которой он неизменно восхищался, когда видел ее на голове леди Ванделер, кольца и броши, браслеты и серьги, и даже просто камни без оправы, рассыпавшиеся среди розовых кустов, точно капли утренней росы. Перед двумя мужчинами на земле находилось настоящее сокровище, целое состояние в самой соблазнительной, недвусмысленной и непреходящей форме. И всю эту великолепную, испускающую миллионы радужных вспышек красоту можно было унести в одном садовничьем фартуке.

– О Боже, – промямлил Гарри. – Я пропал!

С неизмеримой скоростью разум его вернулся в недалекое прошлое, и он начал понимать суть всего, что произошло с ним в этот день. Злоключения его сложились в единую картину, и он с ужасом осознал, в какую нехорошую историю угодил. Гарри осмотрелся по сторонам, как будто ища помощи, но в саду с рассыпанными драгоценностями, кроме его грозного собеседника, никого не было, и когда он прислушался, то не услышал ничего, кроме шороха листьев и частого биения собственного сердца. Поэтому неудивительно, что у молодого человека по спине пробежал холодок и он слабым голосом повторил свое последнее восклицание:

– Я пропал!

Садовник тоже быстро оглянулся, но с каким-то виноватым видом. Не увидев никого ни в одном из окон, он облегченно вздохнул.

– Да не трусь ты, болван! – сказал он. – Что случилось, то случилось, хуже не будет. Ты что, сразу не мог сказать, что тут на двоих хватит? Да что там на двоих, – добавил он, – тут на две сотни хватит! Ну-ка, приятель, давай лучше отойди в сторонку, чтоб тебя никто не увидел. Да и шляпу надень, отряхнись хотя бы, а то выйдешь в таком виде на улицу, тебя засмеют сразу.

Пока Гарри механически выполнял его советы, садовник опустился на колени и торопливо сгреб рассыпанные бриллианты обратно в шляпную картонку. Как только он прикоснулся к этим дорогим кристаллам, по его могучему телу пробежала дрожь, лицо его свело, а глаза жадно заблестели. Казалось, он специально растягивал это занятие, упиваясь каждым камнем, который оказывался у него в руках. Наконец, покончив со своим занятием, садовник сунул картонку себе под блузу и, поманив Гарри за собой, направился в сторону дома.

У двери их встретил молодой человек, по виду священник. Он был темноволос и на удивление благообразен. Лицо его светилось смирением и одновременно твердостью. Одет он был весьма опрятно, как и подобает представителю его сословия. Садовник был явно недоволен этой встречей, однако постарался придать лицу радостное выражение и с подобострастной улыбкой обратился к молодому священнослужителю:

– Чудесный сегодня денек выдался, мистер Роллз! Ну прямо благодать Божья! А это мой друг. Зашел розами полюбоваться. Я подумал, никто из жильцов против не будет, вот и разрешил ему.

– Лично я не имею ничего против, – ответил преподобный мистер Роллз. – И думаю, что остальные не стали бы возражать против такой мелочи. Да и сад ведь принадлежит вам, мистер Рэберн. Раз уж вы позволяете нам прогуливаться по нему, было бы черной неблагодарностью осмелиться вмешиваться в ваши отношения с друзьями. Однако мне кажется, – добавил он, – что мы с этим джентльменом уже встречались. Мистер Хартли, кажется? Вам случилось упасть? Какое несчастье.

И он протянул руку.