Бессмертный Бог

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СТЫД.

Девичий пронизывающий крик пробудил меня ото сна. Я, как бессмертное создание, испугался, пребывая в сумасшедшем состоянии ужаса. Но вскоре, я опомнился.

«Это был всего лишь сон».

Твердил я себе.

Заставлял себя поверить в это.

Но все больше осознавал, что со мной играет моя память. Кричала девушка. И создавалась чувство, что она мне была очень знакома.

Она молила о помощи, а я пытался убедить себя, что это всего лишь сон.

Откуда она?

Тут я вспомнил про свою планету. Мое наполовину бессмертное тело покрылось испариной. Я же бросил их. Оставил одних. Но вместе со страхом и чувством совести, меня объяло любопытство. Мне захотелось узреть мною созданный мир. А что, если его уже давно нет?

И чего я хочу больше: застать его живым или мертвым?

Я устремился в безбрежные просторы Вселенной. Я знал, что найду свою планету. Знал, ведь я оставил внутри этого твердого шара часть себя. Она там, за звездами, в самом тихом углу Вселенной. Возможно, до сих пор ждет меня и моей помощи. Я почувствовал, как в моем теле пробуждается любовь, она горячим потоком влилась в мое тело. Плюс ко всему – стыд. Да, мне было стыдно, что я оставил существ, созданных по моему образу и подобию, одних. Но, если они часть меня, вероятно, они поймут мой поступок и простят.

Надеюсь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. МИР.

Я отыскал его. Вот он там. В глубине. Во мгле. В одиночестве. Отчужденный. Но, живой. Он сам решил выжить. И выжил. Расцвел. Если бы весь этот мир, был бы живым существом с размером с меня, я бы его обнял. Прижал к своему телу как можно крепче. Чувствуя постоянное одиночество, я бы создал отдельный мир, где способом выживания служили объятия, улыбки и искренность.

Мне было страшно приближаться к своей планете. Но так хотелось прикоснуться к этой мною неизведанной, но мною созданной жизни.

Я осмелился.

И вот я спустился на землю. Это было пшеничное поле. Шумное. Зеленное. Меня захлестнуло чувство упоения. Я проникся историей этого места. Сколько всего хорошего и плохого здесь произошло. Сколько страданий и мучений перенесли мною созданные существа.

Мне хотелось обнять каждого из них.

Любить каждого.

Понять каждого.

За пшеничным полем находилась ферма, на которой работали смертные квартагонцы.

Мне хотелось подойти к ним, но я боялся и прошел мимо. Смешно. Полубог боится собственных созданий.

Я прошел, они меня не заметили. Повезло.

Через некоторое время я оказался в шумном густозаселенном городе. Огромный поток «людей» проходил по улице, на которой я стоял. Стоял, и исследовал каждого, кто только что прошел возле меня, кто прошел немного раньше, или вообще, когда-либо проходил в этом месте. Я видел насквозь их тела и их души. Видел их через пространство и время.

Так я прошел много мест, изучая, восторгаясь и соболезнуя. Это были старики, взрослые и дети. Были и плохие, и хорошие. И во всех их деяниях мне не сложно было обвинить себя.

Исследуя времена и пространства этой планеты, я наткнулся на один очень любопытный образ. Он беспрестанно ускользал от меня. Тихой поступью исчезал в толпе других образов. Я все никак не мог понять, в каком он времени. Пока, не забыв про всех остальных, бросился в поток образов следом за ним. И когда я столкнулся с ним, почувствовал себя смертным. Во мне точно бы не существовало божественной силы.

Образом была девушка. До боли мне знакомая. С моего лица не сходила улыбка. А она глядела на меня изумленно и не понимала моей радости.

– Вы в порядке?

Спросила она, не отводя от меня своих глаз. И этот голос мне показался весьма знакомым.

– Не имею представления.

Глупо ответил я. Мне скорее хотелось познать ее.

– Вы выглядите так, словно у вас что-то стряслось.

Она протянула свою тонкую женственную руку и коснулась моего плеча. От прикосновения я вспомнил, как однажды «…увидел девушку. Она была как марево. В легком синем платье на голое привлекательное тело. Длинные каштановые волосы парили в воздухе. А на лице играла милая застенчивая улыбка». Девушка из моих воспоминаний и та, что стояла передо мною, были как две капли воды. А может, это и есть программа Ока, она шпионила за мной, и нашла меня здесь.

Я осмелился и задал глупый вопрос.

– Вы меня знаете?

На что девушка засмеялась. Мне от этого стало еще паршивее. Ведь смех был в точности, как у программы Ока.

Может быть, программа вырвалась из оков спутника Квартагона и решила найти меня? Она осталась прежней и сейчас её удивленный взгляд – всего лишь розыгрыш? Сейчас она засмеется и скажет, как сильно по мне скучала, как рада меня видеть. Обнимет меня и снова потребует моих рассказов. А я многое могу ей рассказать. Ведь сколько тысяч лет прошло с нашей последней встречи.

Но она продолжала смотреть на меня подозрительно.

– Может, вам нужна помощь?

Вновь зазвучал ее голосок.

– Я Далор.

Услышав мое имя, она улыбнулась и немного смутилась.

– Я Эмес.

Она скромно проронила пару слов.

– Вы здесь неподалеку живете?

– Да. И я тороплюсь. Простите.

Она опустила свои глаза, словно почувствовала за собой вину и быстро прошмыгнула мимо меня. Мне удостоилось посмотреть ей вслед. Кто она?

Как это досадно, когда ты знаешь это существо, но тебе его не обнять, как бы сильно ты этого не хотел. Приятные и нежные чувства, переполняющие тебя, которым предначертано нести только добро и счастье, причиняют тебе боль. Это происходит потому, что объект, к которому ты переживал эти чувства, исчезает. Невзаимная любовь ко всему живому – добрый ресурс, который некуда израсходовать. Сложнее всего, удержать эти чувства в положительном качестве. Проще возненавидеть, чем сохранить положительное отношение к объекту своего обожания.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ОНИ.

А они все влюбляются не в души. Словно намереваются смотреть всю оставшуюся жизнь на красивые формы и слушать несуразные истории. Строят и планируют причудливые и родные сердцу иллюзии, что так лживы и несчастны на привлекательные тела и яркие улыбки. А у них глаза пусты. Ничего за ними нет. От того они так беззаботны. Не ранимы. Беспечны. Глупы.

Я все никак не могу понять, каждый из них знал, как нужно жить, поучал других, но никогда сам не действовал по своим правилам, которые выработались у него в голове.

***

Они неизменно лгут. Сознательно и неосознанно. Дают ложные надежды и разбивают сердца.

И так страшно, становится так страшно, когда понимаешь, что, побоявшись кому-то открыться, останешься один. Твое чудо остается с тобой. Не находишь человека, которому мог бы его вручить. Даже, когда ощущаешь, что ты переполнен любовью, что необходимо выплеснуть ее, в такие моменты осознаешь, насколько ты отчужден.

Глядя на небесную твердь, рассматривая пейзажи феноменальных творцов, пробуя на вкус медовый фрукт, слушая чудесную мелодию, читая увлекательную книгу, ощущаешь себя затерянным, брошенным и безродным созданием в такие моменты. Почему? Потому что не с кем поделиться впечатлениями.

Они называют себя людьми. Я нашел в них (конечно же, не смотря на все прекрасное), большое количество гадостей. Порой, намного приятней смотреть, как трупные черви поедают гниющее мясо, чем на то, как люди лгут, предают, дают ложные обещания. Я понял еще кое-что, если хочешь остаться целым, забудь про веру, надежду и любовь. На самом деле, это совершено негодные чувства. Они делают людей хворыми, слабовольными, уязвимыми.

Мною тоже обуяли некоторые бесполезные чувства. Я был смертным и безнадежным. Мне снова хотелось повстречать её. Я взял себя в руки и побрел по ее следам.

Чтобы не напугать ее, я следил осторожно, не выдавая себя. Я мог быть незаметным.

Как же она похожа на программу Ока. Смотря на нее, через балкон дома второго этажа, забываясь, я хотел подняться наверх и рассказать ей удивительную историю.

Забавно, я еще толком не познакомился с ней, но уже очень хорошо её знаю. Или это всего лишь иллюзия?

Мысль о том, что она, скорее всего, меня разыгрывает, не покидала меня. И как долго она сможет играть в эту игру? Неужели, она не скучала по мне?

Как же хочется залезть на ее балкон, ворваться в ее комнату, и…Тут она выглянула. Посмотрела на меня. Улыбнулась.

– Вы за мной следите?

Ее глаза сверкали любознательностью. А робеющая улыбка не покидала уста.

– Нет, я проходил мимо и увидел знакомое лицо. Вы единственная, кого я знаю. Как бы это странно не звучало.

– Хотите, я спущусь к вам?

Последовало от неё внезапное предложение. Люди ведь, как правило, чуждаются незнакомцев.

– Я буду только рад этому.

Спустя три минуты я имел счастье наблюдать эту милую особу прямо перед собой.

– Что с вами случилось? Почему вы так странно ведете себя?

– Странно? Я не знаю пока, как нужно вести себя, что бы это не показалось странным.

– Ну, тогда просто будьте собой. Это всегда намного интересней.

– Боюсь вас напугать своей простотой. А вы живете одна?

– Да.

– И вы не боитесь одиночества? Большинство людей пытаются избежать его.

– У меня есть на то причины.

Она смотрела на меня радостным взглядом и ждала, пока я ей что-то отвечу. Но я не знал, что ей сказать. Словно потерял свою божественную силу. Она не стала дожидаться ответа и уничтожила неловкость своим голосом.

– Хотите, я вас чем-то угощу? У меня дома есть вкусный чай.

Меня напугало это предложение. Анализируя поведение людей, я пришел к выводу, что они обычно не приглашают незнакомых к себе домой. Тем более, это была слабая девушка, живущая одна. Неужели она так равнодушно относится к своей бесценной жизни? Я, то, себя знаю. Знаю, что не буду ей вредить. Но если на моем месте оказался бы другой? Что тогда? Но я все равно согласился.

– Я не против чая.

Ее квартира была очень просторной и уютной. Но больше всего мне приглянулась кухня. Кроме кухонных принадлежностей, здесь было много зеленных растений. Будто бы хозяйка хотела создать в этом помещении свой маленький зеленый садик.

Она налила мне горячий чай и села напротив меня. Передо мной стоял маленький круглый белый столик, на который Эмес облокотилась. Я мог видеть комнату, которая находилась напротив кухни. На стене этой комнаты обнаружил большое скопление картин, помещенных в деревянные кофейные рамки.

– Вы фотограф?

Сделал я такой вывод, глядя на изображения.

– Нет, я никогда не бывала в тех местах, где сделаны эти фотографии. Но всегда мечтала побывать. К сожалению, это невозможно.

Как бог, я мог с легкостью узнать ее. Но не осмелился. Мы еще долго разговаривали на различные темы. Мне было с ней легко. Временами, мне казалось, что я до сих пор нахожусь на спутнике Квартагона, а Око создало для меня не только очаровательную собеседницу, но и собственную реальность. Я отдергивал себя от этой ужасной мысли. Хотя, запутавшись в происходящем, уже ничему не мог верить. Даже себе.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА ПЕРВАЯ. ОМУТ

Когда в окна дома незаметно проникла ночь и смело поселилась в самых темных уголках квартиры, Эмес перешла ко сну. Она знала, что я ушел. Но, не сочтите меня за маньяка, я все это время присматривал за ней. Мне было по нраву смотреть, как она двигается, как изящно перебирает пальцами. Ее каштановые, отдающие пепельным оттенком кудрявые волосы, пахли малиной. Тонкая длинная шея, которая была создана для ласк, пухлые алые уста ждали поцелуев, и кожа, жаждущая прикосновений.

Я проник в ее комнату, когда она уже спала. Так, как я обладал чудом своей матери, я подарил ей парочку чудесных снов, чтобы она не проснулась. Когда я снова рассмотрел ее лицо, на котором играло лунное сияние, мне захотелось узнать ее ближе. Но я не хотел знать все о ней. Хотел оставить тайну. Для себя.

Слегка коснувшись ее души, я узнал, что так гнетет ее, от чего порой на ее лице возникает печаль, а в глазах выражается тоска. Она больна. Больна неизлечимо. И тут я почувствовал, как меня обожгли раскаленным мечом по спине. Это была моя реальность. И я в некоторой степени был в ответе за ее жизнь.

Еще я узнал, что Эмес работала учительницей. Её пытливый ум был податлив к языкам. Она знала испанский, французский, английский, румынский, немецкий и латынь. К ней приходили люди разных возрастов. Она дарила им знания, а они избавляли ее от одиночества.

Во мне горела жажда познания всего мною созданного мира. Но большей загадкой для меня стал человек. Женщина. Чем больше я ее узнавал, тем меньше я ее знал. Мне хотелось, чтобы только она была моим миром, моим проектом. Разве можно создать что-либо совершенней, чем она? По сравнению с ней, все было таким поддельным, искусственным, грязным. Не таким живым. Если положить на чаши весов все мироздание и ее, то она выигрывала с большим преимуществом.