Империя хорезмшахов

Через некоторое время иракский султан Арсланшах Сельджукид прислал эмиру почетные одежды, «пожаловал» ему Хорасан в управление, но пожелал, чтобы в мечетях читали хутбу (пятничную и праздничную проповедь) с именем его, султана, что означало бы формальное подчинение.

Муайид надел подаренные одежды и приказал читать хутбу (1163). Почему нет? Ему требовалась поддержка, тем более что огузы и мелкие эмиры удерживали оазисы Южной Туркмении и Северного Хорасана, включая город Несу/Насу (неподалеку от современного Ашхабада).

Однако активность Муайида напугала Иль-Арслана. Хорезмшах и сам претендовал на Хорасан. Страна, конечно, сильно пострадала от междоусобных войн и нашествия огузов, но еще сохраняла привлекательность.

В общем, Иль-Арслан выступил на Нишапур и осадил его (1163). Осада завершилась неудачей. Стороны заключили мир, хорезмшах отбыл восвояси, а Муайид сделал выводы и пополнил войско наемниками.

В 1165 году он напал на Несу. Дальше начался фарс. На выручку этому городу, управлявшемуся самостоятельным эмиром, подошел Иль-Арслан. Муайид немедленно снял осаду. Хорезмшах погнался за ним, но, как только эмир выстроил войска для сражения, опасливо отступил. Лукавые и не очень сильные правители явно побаиваются друг друга. Времена сильных армий и великих полководцев миновали. Наступает пора мелких владетелей, слабых войск и бесконечных интриг.

На обратном пути Иль-Арслан всё-таки подчиняет Несу, и ее правитель соглашается на хутбу с именем хорезмшаха. Затем хорезмшах внезапно нападает на владения Айбека, который вроде ему и так подчинен. Видно, не доверяет эмиру. Во всяком случае, известно, что правители поссорились между собой.

Дихистан захвачен хорезмийскими войсками и поставлен под прямое управление. Туда назначен губернатор (вали). Айбек бежал в Нишапур к Муайиду. То ли и раньше был в сговоре с эмиром, то ли именно теперь прибег к его покровительству – неясно. Так или иначе, Муайид защитил южную часть владений Айбека. Хорезмийцы поживились лишь за счет Дихистана.

Сам Муайид был настолько напуган этим вторжением, что совершил путешествие в Персидский Ирак.

Там застал перемены. Сельджуки уже попали в зависимость к своему атабеку. Его звали Ильдегез.

С хорезмшахом он враждовал, ибо тоже претендовал на Восточный Иран. Начались интриги и столкновения на границах. Атабек и хорезмшах пытались переманить на свою сторону крупных правителей областей. На этом фоне действовали орды бродячих огузов, нападая на города и селения. Восточный Иран постепенно погружался в хаос. Всех конкурентов объединяло одно: они самозабвенно грабили Иран с его покорным населением, которое именовали райят (стадо).

Итак, истинным правителем султаната сделался великий атабек Шамс эд-Дин Ильдегез (1160–1175). Это был светловолосый и сероглазый кипчак, попавший в рабство и сделавший карьеру: сперва поваром, затем любовником султанши, затем – мужем и опекуном ее детей.

Явившись к Ильдегезу, Муайид вежливо произнес:

– Если вы не выступите против Иль-Арслана и не преградите путь его замыслам, разольется такое море, прилив которого вам не сдержать.

Ильдегез согласился с этим и написал грозное письмо хорезмшаху: «Муайид Ай-Аба – [это] мамлюк султана, а Хорасан – страна султана. Точно так же Хорезм, где пребываешь ты, – его владение! Если ты двинешься на Нишапур, моим ответом будет поход против тебя и война между нами».

Хорезмшах активно занимался пополнением своей армии, в том числе путем походов в степь против «неверных тюрок», где набирал мамлюков. В то, что иракцы приведут в Хорасан большое войско, он не верил. Так и случилось.

Ильдегез, правда, собрал какую-то орду и бросил ее в Хорасан, но она была равна по силе войску хорезмийцев.

Иль-Арслан также вошел в Хорасан. Битва с иракцами под Бистамом завершилась вничью, но шах удачно сманеврировал, занял Себзевар, а затем вошел в Нишапур и заставил упомянуть себя в хутбе в городских мечетях.

Иракцы не могли ничего сделать. Вообще, Ильдегез был довольно посредственным полководцем, хотя иногда и выигрывал битвы. Он был сильнее на поле интриг. Муайид понял, что ошибся с выбором хозяина. Он написал Иль-Арслану: «Я твой мамлюк и буду подчиняться тебе». Мамлюк – это военный раб-гвардеец, вроде русского боевого холопа. А гулям, как мы уже говорили, – тоже гвардеец, но свободный, вроде русского дружинника.

Хорезмшах тотчас отправил подарки новому другу: породистых коней с дорогой сбруей, роскошные ткани и разные редкости.

Ильдегеза поставили перед фактом. Он покинул Хорасан и отступил в Рей (город возле современного Тегерана).

В 1167 году эмир Рея – Инанч – переметнулся на сторону хорезмшаха. Правда, он успел выдать свою дочь за наследника Ильдегеза, но это не помешало совершить измену. Она открывала Иль-Арслану дорогу в Азербайджан и Персидский Ирак. Хорезмийское войско наемников, в основном карлуков, вошло в пределы Рея.

Против него выступила иракская армия во главе с султаном Арсланшахом и Джехан-пехлеваном Мухаммедом, сыном Ильдегеза от сельджукской султанши. Их ждала неудача. Хорезмийцы отбросили противника и двинулись дальше на запад. Их войска разграбили и опустошили Зенджан и Казвин у ворот Азербайджана.

Но Ильдегез, как мы уже говорили, был талантлив в другом. В 1168 году он подкупил везира, служившего Инанчу, и тот с помощью трех гвардейцев-гулямов убил правителя Рея. Везир занял место правителя и подчинился Ильдегезу. Гулямы остались ни с чем и уехали в Хорезм, где тщетно пытались устроиться на службу. Иль-Арслан приказал их казнить за измену своему господину.

С мечтами азербайджанского атабека захватить весь Иран было покончено навсегда. Атабек владел только западной частью страны. В 1175 году он умер, передав опекунство своему сыну Мухаммеду. Но и наступление хорезмийцев на запад было остановлено. Они сохранили господство над Хорасаном, но и в этой стране чувствовали себя неуверенно до тех пор, пока здесь правил беспринципный Муайид.

* * *

Теперь посмотрим, как хорезмшах расширял владения на востоке и налаживал отношения со своими господами – кара-китаями.

Иль-Арслан закрепился в Дженде, выбил из Мангышлака вторгшихся туда «неверных карлуков», якобы убил их предводителя Пейгу-хана и совершил несколько походов на север. Эти походы давали главное: большой полон. Шаху требовались мамлюки для пополнения армии. После этого можно было вмешаться в кровавую борьбу за Восточный Иран. А вот насчет убийства Пейгу-хана сведения сомнительны. Похоже, Иль-Арслан на каком-то этапе, напротив, поддерживал карлуков, а их хана убил совсем другой среднеазиатский правитель.

Перейдем к рассказу об этих событиях.

Мавераннахром правил Караханид Тамгач-хан Ибрагим (1141–1156), слабый и нерешительный человек, вассал кара-китаев; он поссорился с карлуками, которые стали грабить его страну.

Эти кочевники явились в Мавераннахр и самовольно разместившись в окрестностях Бухары и Самарканда. Это вызвало недовольство гурхана кара-китаев, который когда-то был их союзником, а затем сделался покровителем. Кара-китаями правил тогда сын Елюя Даши – Елюй Илья (1150–1163), судя по имени – христианин; конечно, несторианского толка. В «Ляо ши» об этом гурхане сказано немного. Сперва находился под покровительством матери. Повзрослев и обретя полноту власти, «сменил девиз правления на Шао-син. [Была проведена] перепись населения [старше] 18 лет, которая показала наличие 14 500 дворов. [Иле] восседал на троне 13 лет. Когда почил, ему было присвоено храмовое имя Жэнь-цзун».

Четырнадцать с половиной тысяч дворов… Вот реальная численность киданей в Семиречье в то время. Постепенно она увеличилась, но не до размеров несметных орд. Правда, существовали еще христиане-найманы, алтайская часть киданей. Это была сильная орда, даже более сильная, чем семиреченские кара-китаи. И в случае необходимости она могла прийти на помощь гурхану. С этим следовало считаться его противникам.

Однако вернемся к рассказу о конфликте с карлуками.

Терпеть распри между своими вассалами Илья не собирался и по справедливости принял сторону Тамгач-хана Караханида как пострадавшей стороны.

Гурхан потребовал, чтобы Тамгач разоружил карлуков.

Тот передал требование кочевникам. В ответ карлуки восстали, двинулись на Бухару, стали чинить грабежи, «обвинили в дурных поступках» Тамгач-хана и убили его под крепостью Келлябад, а тело бросили в степи. Несчастному правителю наследовал Чагры-хан (1156–1160) из боковой ветви ферганских Караханидов. Этот сумел отразить карлуков и убил их предводителя (1158). Историк Джувейни приводит имя погибшего карлука – Пейгу-хан. То есть убил разбойника вовсе не Иль-Арслан, что похоже на правду. Но разобраться в многословных, запутанных и повторяющих друг друга мусульманских хрониках бывает нелегко.

Остатки варваров во главе с вождем Лачин-беком бежали в Хорезм и влились в войско Иль-Арслана.

Последний принял близко к сердцу судьбу карлуков, а вернее, увидел способ расширить собственные владения. Хорезмшах вторгся в Мавераннахр и напал на Чагры-хана. Хан укрылся в Самарканде и призвал на подмогу кара-китаев, а также племена туркмен, кочевавшие между Кара-Колом и Джендом. Последних возглавлял Илек-туркмен (иногда его называют военачальником кара-китаев).

Не нужно обольщаться словом «туркмен»; в то время этот народ жил не только в оазисах современной Туркмении, но и в Казахстане с Узбекистаном – в том же Мангышлаке.

Илек привел 10 000 бойцов и встретил войска хорезмшаха на берегах реки Зеравшан. Состоялось сражение, туркменские отряды были отброшены войсками Хорезма. Илек запросил мира. Мир был дарован, а карлуков вернули под Бухару на прежние места.

Через несколько лет последовал новый набег, очень похожий на предыдущий. Только предводителя карлуков зовут иначе – не Лачин-бек, но Аяр-бек. Да Караханидами правит новый правитель – Кылыч-Тамгач-хан (1160–1171), брат и наследник Чагры-хана.

В связи с этим ряд ученых полагает, что одно событие просто раздвоилось в хронике.

Однако об этих делах как о двух разных набегах сообщает местный ученый Катиб Самарканди, а он не мог ошибиться.

Что же произошло? Карлуки окончательно поссорились с гурханом кара-китаев и взбунтовались. Должно быть, они так бесчинствовали под Самаркандом и Бухарой, что их возненавидели местные. Тогда гурхан приказал переселить смутьянов в Кашгарию и занять земледелием или другим полезным трудом.

Главный бунтовщик Аяр-бек прежде служил в гвардии Кылыч-Тамгач-хана и имел репутацию одного из лучших джигитов. Однако теперь возглавил своих соотечественников, чтобы получить власть и разграбить Мавераннахр. Голос крови оказался сильнее барских подачек.

Кылыч-Тамгач выступил против мятежников. Решающая битва произошла в Голодной степи. Аяр храбро атаковал противника и почти достиг зонтика, под которым хан укрывался от солнечных лучей, наблюдая за боем. Но тут мятежника отрезали от его людей, взяли в плен, поставили перед ханом и казнили.

Кылыч-Тамгач устроил зачистку: собрав стотысячную армию (в условном «списочном» исчислении) он атаковал карлуков, отомстил за гибель Ибрагима и частью перебил, частью вытеснил из Мавераннахра. Таким же образом поступил и с огузами, просочившимися в страну. То есть навел порядок.

Все обиженные бежали в Хорезм. Иль-Арслан принимал их с распростертыми объятиями. Его армия настолько увеличилась, что хорезмшах осмелился прекратить выплату дани гурхану. В самом деле, ведь Хорезм усилился. В городах Хорасана читают хутбу с именем Иль-Арслана, что говорит о многом. Он – наследник Великих Сельджуков.

С другой стороны, у этого политика не было выхода. Либо наращивать наемную армию из тюркских племен и платить ей деньги, либо сократить наемное войско и выплачивать дань гурханам. На то и другое сразу средств не хватало.

Ближайшие события показали, насколько Иль-Арслан далек от реальности, и ускорили его смерть. Это значит, что под конец жизни шах превратился в безответственного авантюриста.

* * *

Иль-Арслан претендовал на восточное наследие сельджуков, но напрасно игнорировал кара-китаев. Потомки Елюя Даши вовсе не хотели усиления Хорезма.

Первое время Илья поддерживал с хорезмшахом нормальные деловые отношения. Но он умер в 1163 году, оставив малолетнего сына Георгия (китайцы, практически не выговаривающие букву «эр», звали его Чжулху; кстати, жителей современной России по той же причине они зовут «лосьяне» – искаженное «россияне»). Вне всяких сомнений, наследник Ильи был крещен. Влияние несторианства в Кара-Китае росло. Во всяком случае, семиреченские китаи поклонялись Христу, как и найманы. Возможно, как раз последние и повлияли на семиреченцев. Влияние несториан шло с востока на запад.

Христианство еще в XI веке принял могущественный племенной союз кераитов – лидер тогдашней Монголии. Много степных христиан влилось в армию Елюя Даши. Потому-то гурханы и предпочли креститься: обеспечивали лояльность своего христианского войска. Так в Семиречье возник очаг веры Христовой. Но это не значит, что притеснялись другие религии. Гурханы были осторожны и веротерпимы. Им служили мусульмане, анимисты, буддисты. Вдумчивая политика приносила на первых порах добрые плоды.

Интересные сведения приводит Г.Г. Пиков в «Истории железной империи».

«Письменные источники говорят о существовании различных религиозных систем на территории обитания западных киданей, – пишет он. – Как сообщает Ауфи, кара-кидани частью поклонялись солнцу, частью были христианами. Вообще среди них встречались все религии, кроме еврейской. Кидани покровительствовали всем религиям, в этом плане, считает Джузджани, они поступали справедливо. Большого распространения достигло в их государстве христианство. Патриарх Илья III (1176–1190 гг.) учредил несторианскую митрополию в Кашгаре – одной из столиц кара-киданей. Он назван в каталоге Амра митрополитом „Кашгара и Невакета“ (т. е. и Семиречья). В 1142 г. состоялось примирение несториан и яковитов (монофизитов) на территории государства западных киданей. С образованием государства феодальной верхушкой поддерживался и распространялся, судя по мусульманским источникам, буддизм, который при Кучлуке был противопоставлен остальным религиям. Первые гурханы в религиозной политике стремились противопоставить суннизму оппозиционные течения ислама (суффизм, шиизм), чтобы расколоть единый враждебный мусульманский лагерь. Несмотря на восхваляемую мусульманскими авторами веротерпимость кара-киданей и довольно широкое распространение в их среде мировых религий, в отношении большинства из них можно говорить о существовании особой, близкой к монотеизму веры, которую некоторые специалисты обозначают термином „тенгриизм“, оговаривая, впрочем, наличие в ней более древних напластований (тотемизма, шаманизма). Главой и первосвященником этой религии был сам гурхан. По мере вовлечения западных киданей в общие для Средней Азии социальные и культурные процессы вся эта религиозная система стала испытывать влияние мировых религия в гораздо большей степени, нежели во времена Ляо (X–XI вв.)».

Вернемся к отношениям между кара-китаями и хорезмийцами.

После смерти Ильи регентшей и реальной правительницей страны стала его сестра, дочь Елюя Даши – Елюй Пусувань (1163–1177). «Ввиду молодости наследника, сына [Иле], в связи со словами указа, править государством, было поручено младшей сестре [Иле] Пусувань. Она назвала свое правление, сменила девиз правления на Чун-фу и назвалась императрицей Чэнь Тянь», – говорится в соответствующем месте «Ляо ши».

Правительство «императрицы Чэнь Тянь» было встревожено усилением Хорезма и изменило политику. Отношения с Иль-Арсланом стали постепенно ухудшаться. Окончательный разрыв наступил после бесчинств карлуков, укрывательства их в Хорезме и отказа Иль-Арслана платить дань.

После этого кара-китаи преподали впавшему в авантюризм хорезмшаху страшный урок. Впоследствии еще более кровавый и наглядный урок, уже от монголов Чингисхана, получит внук Иль-Арслана – Мухаммед, который закончит жизнь практически так же нелепо, как и его дед.

Правительница Елюй Пусувань организовала большое вторжение в Хорезм в 1171 году. Армией вторжения командовал ее муж, киданьское имя которого неизвестно. По-китайски его называли фума – «императорский зять», что мусульманские историки приняли за личное имя. Это не так. Из текста «Ляо ши» следует, что зятя звали по-китайски Сяо Долубу.

Вдруг оказалось, что Хорезм слаб, а Кара-Китай могуществен и по-прежнему обладает лучшей армией в регионе. Хорезмшах выслал против врага войско во главе с одним из своих эмиров. Тот претерпел страшный разгром от войск фумы и очутился в плену.

Иль-Арслан в полном отчаянии разрушил дамбы и затопил подступы к своей столице Гурганджу, а сам ушел на запад, в Амуль. Там он заболел и вскоре умер (март 1172 года). Перед смертью неудачливый государь назначил наследником своего младшего сына Султаншаха Махмуда (1172). Это решение едва не погубило Хорезм.

Что касается китаев, они покинули затопленные области и ушли за Амударью.

8. Леди Макбет из Кара-Китая

Как правило, мусульманские государи имели по нескольку жен и оставляли многочисленное потомство. В этом не было ничего удивительного. Европейские правители тоже не отличались целомудрием. Королей, которые не изменяли женам, можно перечесть по пальцам одной руки. Люди, что называется, пользовались служебным положением. Но у европейских суверенов законная жена была только одна. Остальные – наложницы, фаворитки, метрессы, любовницы. Можно их называть как угодно. Главное, что потомство от них не считалось законным. С точки зрения престолонаследия такое решение было мудрым. Королевские династии понемногу вырождались из-за близкородственных браков, заключенных по политическим соображениям, но могли обеспечить своей стране двести – двести пятьдесят лет стабильности, пока династия окончательно не вымрет.

Иную ситуацию наблюдаем у мусульман. В исламском мире считался законным каждый ребенок, если только отец признавал его своим. Тот же Санджар был сыном рабыни, что не помешало ему стать султаном.

Зато дети от разных жен считали друг друга чужими. Их воспитывали матери, а они, как правило, враждовали между собой. Каждая хотела видеть на престоле собственного отпрыска. Соперниц и их детей часто убивали. Родиться в султанской семье было не только заманчиво, но и опасно.

* * *

Старшим сыном Иль-Арслана являлся Алаэд-Дин-Текеш. Его родила туркменка, что легко понять даже по имени (теке – одно из туркменских племен). Младший сын, Султаншах, происходил от другой жены, которая носила титул «Теркен-хатун», то есть турецкая царица. За ее спиной стояли какие-то мощные кланы степных джигитов из других племен, не из туркмен. Хорезмшах назначил младшего сына наследником, и родня Теркен-хатун поддержала это решение.

Текеш правил Джендом в низовьях Сырдарьи, когда узнал новость о смерти отца. Принц носил тогда должность вали (губернатора).

Текеша вызвали в Гургандж для присяги Султаншаху. Принц-губернатор наотрез отказался ехать. Возможно, он был прав. Не исключено, что его хотели заманить в столицу, чтобы убить.

Теркен-хатун отправила в Дженд конное войско, чтобы привести Текеша силой. Царевич бежал. От туркменских кочевий он был отрезан, поэтому спасения следовало искать в другой стороне. Текеш укрылся у кара-китаев, где искал покровительства у «императрицы Чэнь Тянь», женщины волевой, хитрой, решительной и жестокой. К тому времени она, возможно, изменила мужу-фуме, воспользовавшись его отсутствием.

Пока фума сражался в Хорезме и побеждал, императрица обратила внимание на его брата, красавца по имени Пугучжи-шали; таким именем называет данного персонажа китайский источник. Как мы видели, фамилия самого фумы – Сяо. У его брата фамилии нет вообще. Возможно, они братья только по матери, а отцы разные.

Пугучжи ответил императрице взаимностью. Пока что об этой скандальной связи никто не знал: любовники соблюдали осторожность.

Альковная история тесно переплеталась с политикой. Когда изгнанник Текеш прибыл в Семиречье, императрица не колебалась ни минуты: нужно ему помочь. Во-первых, она соблазнилась возможностью поставить в Хорезме подконтрольного человека. Во-вторых, возникла прекрасная возможность избавиться на время от мужа и кинуться в объятия обожаемого любовника.

Крупное кара-китайское войско с фумой во главе подступило к Гурганджу. В походе приняли участие аскеры из Семиречья, Бухары, Самарканда. Но самое главное – конечно, китаи. Страх мусульман перед узкоглазыми воинами был столь велик, а память о Катванской битве так свежа, что хорезмийские войска разбежались. Той же зимой Теркен-хатун вместе с любимым сыном уехала в Нишапур под защиту Муайида. Теркен прихватила с собой казну и щедро одарила эмира. Она просила о помощи, пообещала отдать территории в современной Туркмении и заверила, что значительная часть хорезмийской армии на ее стороне: аскеры перебегут на сторону Султаншаха по первому зову.

В это время новым хорезмшахом сделался Ала эд-Дин Текеш (1172–1200), он воссел на престол 11 декабря. Историки окрестили его самым талантливым шахом Хорезма, хотя эта характеристика – такой же штамп, как «добрый» или «суровый» правитель. Действительно, при Текеше началось подлинное завоевание Восточного Ирана. То есть сельджукского наследия, которое хорезмшах пытался прибрать к рукам. Правда, успехи шаха в этой борьбе были довольно скромными.

Однако обаяние личности Текеша оказалось столь велико, что его обладатель превратился в героя. Каким он был, отец хорезмшаха Мухаммеда и дед бесстрашного Джелаль эд-Дина Менгбурны? Внимательным, хитрым, одаренным воображением политиком. И лиричным: обожал музыку, виртуозно играл на инструменте уд, неплохо пел.

Он не убивал родню, а назначал ее на ответственные должности. Вел тонкую политическую игру на Среднем Востоке, создав систему союзов, вассалов и буферных зон.

Всё время своего правления Текеш воевал. В одном из сражений потерял глаз. Страшный, кривой шах наводил ужас на своих недругов, однако тюрки его обожали. В своей политике шах опирался на племя канглов. Это были родственники туркмен, но претендовавшие на собственную значимость. Из племени канглов (а точнее, из подразделения этого племени, называвшегося баяут) Текеш взял очередную «Теркен-хатун». Теркен была красива и своенравна. Она ревновала Текеша к каждой парандже. И не без основания. Текеш обожал женщин и время от времени устраивал оргии. Теркен это не нравилось, она ссорилась с мужем… и в знак примирения клянчила у него посты для своей родни. Историк Джузджани приводит анекдот, что однажды Теркен застала мужа в бане, когда он купался в бассейне с невольницами. Хатун заперла дверь, и шах едва не задохнулся вместе со своими женщинами. Только вмешательство придворных спасло государя от гибели.

Отцы многих военачальников, сражавшихся с Чингисханом, начинали карьеру в эпоху Текеша благодаря Теркен, которая продвигала во власть своих соплеменников. Этот процесс продолжался во время правления сына Текеша. Перед монгольской войной большая часть крупных военачальников происходила из канглов.

Это не нравилось туркменам, кипчакам, халаджам/калачам и прочим тюркам, служившим в хорезмийской армии… Но при Текеше процесс лишь начинался. Шах позволял своим гулямам грабить мирное население и считался идеальным правителем.

Его государство не отличалось стабильностью. Оно даже не имело центра. Условно им считался Гургандж. Но туркмены, канглы и кипчаки не видели разницы между этим городом и всеми остальными. Их родина была далеко в степи, а Иран оставался всего лишь объектом грабежа или местом, где можно получить выгодное назначение, чтобы со временем отделиться от хорезмшаха и основать собственную династию.

Когда воинов не хватало, Текеш отправлялся на север, грабил «неверных кипчаков» (или канглов, или карлуков) и пополнял армию военными рабами – мамлюками.

Такой режим нельзя назвать прочным. Эта политическая система аморфна, как Протей. Должно быть, жизнь в таком государстве мучительна для всех.

Теркен-хатун и эмир Нишапура Муайид целый год собирали новое войско из наемников и всякого сброда. Они выступили на Гургандж в 1174 году. Но Текеш уже обладал значительной силой. Его поддерживали удалые туркменские джигиты. Кроме того, он сумел договориться с кипчаками. Шах встретил врага на краю степи у города Супурли. На его сторону перебежал испахбед Мазандерана и Гиляна Хюсам эд-Дин Арташир (1171–1205), перс по происхождению. Испахбед означает «военачальник» по-ирански, но это и титул правителей. Впоследствии дружба между Арташиром и хорезмшахом укрепилась настолько, что иранец взял в жены прекрасную Шах-хатун – одну из дочерей Текеша.

…Арташир услужливо сообщил, по какой дороге идут противники Текеша и сколько у них сил. 11 июля хорезмшах стремительно атаковал войска Муайида и Султаншаха и разгромил наголову.

Старый интриган эмир Муайид попал в плен и был представлен Текешу. Текеш приказал разрубить его надвое. Так закончилась жизнь и карьера человека, который почти за двадцать лет до этих событий приказал ослепить двух Сельджуков – отца и сына. Нишапуром стал править сын казненного – Туганшах (1174–1185).

Старшая «Теркен-хатун», мачеха Текеша, бежала на восточное побережье Каспия вместе с сыном и укрылась в крепости Дихистан. Текеш осадил ее и взял. Султаншаху удалось скрыться, а Теркен попала к пасынку в руки и по его приказу была казнена. Собственно, после этого звание «Теркен-хатун» (турецкой госпожи) и перешло к старшей жене Текеша, о которой сказано выше.

Султаншах укрылся за стенами Нишапура. Новый эмир этого города Туганшах вроде бы поддержал беглеца, но вел себя подозрительно. Султаншах испугался, что его попросту продадут Текешу за деньги. Поэтому незадачливый претендент бежал в сильное мусульманское государство Г у р.

Мы уже говорили о стране с таким названием. Теперь остановим на ней наше внимание и рассмотрим подробнее. Гур – это горная область в центральной часть Афганистана. Здесь жили племена, которые долго не признавали ислам и промышляли разбоем. Принятие мусульманства открыло для них новые возможности для карьеры и обогащения. Некоторое время они подчинялись правителем Газны. Но после того как Газну дважды разгромил Санджар, Гуриды обрели самостоятельность. Кончилось тем, что они разгромили Газну в третий раз – уже собственными силами. Так возникло агрессивное афганское государство. Силы его были направлены на грабеж и внешние захваты. Гуриды разграбили север Индии и сами превратились из гонимых в гонителей. Также были не прочь завладеть наследством Великих Сельджуков, с вожделением поглядывали на Хорасан и собирались использовать усобицу между Султаншахом и его братом Текешем в своих интересах.

* * *

Согласие между Текешем и кара-китаями оказалось недолгим. Те вели себя в Хорезме по-хозяйски. Они посылали своих сборщиков налогов в Гургандж, якобы глумились над населением и вызывали всеобщую ненависть. Во всяком случае, такова официальная версия событий, данная мусульманскими авторами, которые, конечно, ненавидели степных христиан.

Сказывались и расовые отличия. Узкоглазые желтолицые кидани были отвратительны исламским «бритоголовым» (напомним, что обычай предписывал мусульманам брить голову, тогда как китаи носили косы).

На самом деле суть даже в другом. Хорезмшах тяготился зависимостью и пошел по пути отца: наращивал армию, а для выплаты дани достаточных средств не имел. Это привело к конфликту, и шах сам же его форсировал.

Текеш решился на восстание. Когда к нему приехал посол из Кара-Китая, хорезмшах зарубил его «из ревности к делу престола и веры». Он также велел своим приближенным убить по одному кара-китаю, чтобы связать всех круговой порукой.

Убитый посол принадлежал к правящей семье Елюев, что сделало войну неизбежной.

Тут на сцене объявился Султаншах. С позволения Гуридов он приехал в Кара-Китай и скоро объявился при дворе «императрицы Чэнь Тянь» в ее столице Баласагуне. Чэнь Тянь и ее муж Сяо Долубу приняли перебежчика ласково.

Султаншах запел старую песню о том, что хорезмийские войска его поддержат и обратился за помощью.

Императрица и ее муж поняли, что выпал отличный шанс стравить братьев-хорезмийцев и создать две державы, которые будут взаимно ослаблять друг друга.