Империя хорезмшахов

В 1138 году Атсыз захватил Мангышлак. Туркмены, населявшие этот край, подчинились ему. Затем шах напал на область Дженд, расположенную в низовьях Сырдарьи. Когда-то эти земли являлись колыбелью первого государства сельджуков, до их переселения в Туркмению. Теперь здесь кочевали канглы и часть огузов. Эти роды признавали зависимость от Санджара. Следовательно, Атсыз пошел на прямое столкновение со своим господином. Воевать так воевать: мятежник заключил в тюрьму чиновников Санджара в Хорезме, конфисковал их имущество и перекрыл дороги в Хорасан. Меч был вынут из ножен. С тех пор на протяжении почти двух десятилетий Атсыз боролся с Санджаром.

Великому Сельджуку можно посочувствовать. Султан обладал административными способностями, воображением и хитростью. Он предпринимал грандиозные усилия, чтобы удержать в повиновении огромную страну – Восточный Иран. Но это было не в его власти.

Могла ли идти речь о подавлении крупных мятежей, если Санджар не справился с орудовавшей на его территории сектой средневековых террористов-гашишинов, представители которой убивали по приказам своих шейхов неугодных правителей во имя Аллаха? Эта секта возникла в XI веке и обрела популярность среди иранцев, недовольных социальной несправедливостью, царившей в обществе. Перед тем как совершить преступление, террористы подкрепляли себя гашишем и сексом с прекрасными пленницами. Это казалось им более справедливым, чем гнуть спину на жестоких правителей или коррумпированных чиновников.

Санджар вознамерился уничтожить крепости гашишинов. Но во время похода обнаружил у себя в шатре на подушке кинжал и записку. Что было в письме, осталось тайной, однако поход против гашишинов султан отменил.

Был ли хорезмшах сильнее султана? Время показало, что нет.

Санджар собрал армию, выступил против Атсыза и настиг его у крепости Хазарасп в Хорезме. Атсыз вывел в поле большую рать, значительная часть которой была набрана среди кочевников – «неверных тюрок» Великой Степи. Шах пообещал им разграбление Хорасана и богатую добычу. Но с обещаниями поспешил. В разыгравшейся битве ополченцы шаха потерпели жестокое поражение. В плен попал один из сыновей Атсыза – Атлык, которому сельджуки отрубили голову по приказу Санджара.

По словам восточных историков, потери хорезмийцев составили 10 000 человек. Можно представить, что общая численность сброда, согнанного шахом к крепости Хазарасп, была по крайней мере вдвое выше. Султан пробыл неделю на месте битвы, и к нему приходили беглецы из разбитого войска; все получили прощение, ибо правитель нуждался в аскерах (солдатах, воинах).

После поражения Атсыз бежал в северные степи. Санджар беспрепятственно вошел в столицу Хорезма – Гургандж (монголы называли этот город Ургенч, как и мы сегодня) и поставил правителем своего племянника Сулеймана ибн Мухаммеда, оставив при нем везира (главу правительства), атабека (опекуна) и хаджиба (управляющего делами).

Однако оккупация оказалась недолгой. У сельджуков не было сил, чтобы удержать Хорезм. Атсыз собрал на Мангышлаке новое ополчение и в 1139 году выгнал недругов. Из своих приключений хорезмшах извлек важный урок. Единственное спасение – это опора на кочевников. С тех пор правители Хорезма пополняли свои войска выходцами из северных степей. В основном это были представители трех племенных групп: канглы, туркмены, кипчаки.

В 1140 году Атсыз произвел нападение на Бухару, взял город, убил правившего им сельджукского наместника, произвел грабежи и разрушил цитадель. Набег был произведен для того, чтобы расплатиться с воинами. Затем хорезмшах попытался примириться с Санджаром и принес ему клятву верности. Он искренне рад, что султан проявил «свет своего милосердия».

* * *

А что же Санджар? Он собирался отомстить коварному вассалу. Но Великому Сельджуку вдруг стало не до него. На восточной границе появился новый противник – кара-китаи. Известный историк ислама Август Мюллер утверждает, что их призвал на помощь против сельджуков не кто иной, как сам хорезмшах Атсыз… Впрочем, впоследствии похожие обвинения будут предъявлять багдадскому халифу и вождям гашишинов. Их обвинят в приглашении монголов, родственных кара-китаям.

5. Появление кара-китаев и Катванская битва

Монголоязычный народ китаи (на китайский манер – кидани) жил на Дальнем Востоке. Он создал империю Л я о (Железная), но был разбит соперниками – соседним племенем чжурчжэней (предки маньчжуров и родичи эвенков). Победители основали династию Кинь (Золотая).

Часть китаев покорилась победителям, а другая – ушла в Семиречье и на Алтай. Она получила имя «черных китаев». Их возглавил гурхан Елюй Даши (1125–1143). Титул Елюя означает, что он возглавил свободную конфедерацию племен. Больше всего эти племена жаждали богатств и добычи.

В китайских хрониках его государство называется, однако, Си Ляо (Западная Железная [династия]). Авторы хроники «Ляо ши» присвоили Елюю храмовое императорское имя и полагают, что он и его потомки исполняли все положенные по этикету обряды, связанные с этим титулом. Вот что говорится о Елюе в 30-й главе «Ляо ши»: «Елюй Даши – основатель Си Ляо. Имел почетный титул Чун-дэ. Внук Тайцзу (первого киданьского императора. – С. Ч.) в восьмом поколении. Овладел китайскими и киданьскими письменами. Искусный наездник и меткий стрелок из лука. На пятый год Тяньцин (1115 г.) возвысился до степени цзиньши. Был рекомендован в [академию] Ханьлинь секретарем-исполнителем. Продвинулся по службе до звания чэнчжи (советника по секретным повелениям императора). В [государстве] Ляо Ханьлинь именовали Линья, поэтому Даши звался Даши-линья. Достиг степени цыши (правителя) двух округов Тайчжоу и Сяньчжоу. Стал цзюньцзедуши (военным генерал-губернатором) округа Ляосин».

Таков послужной список принца-чиновника. По-настоящему Елюй Даши возвысился после падения империи Ляо, когда пытался сражаться с чжурчжэнями, потерпел неудачу в борьбе, оторвался от них и ушел сперва на Алтай, а затем дальше на запад, в Семиречье, где подчинил местные племена и города-государства. Л.Н. Гумилев полагает, что держава киданей обновилась. Из жесткой системы, копировавшей китайскую иерархию и чуждой кочевникам, она превратилась в гибкую федерацию общин и племен, при которой процветала торговля, а в степи царил мир.

Некоторые ученые всё же полагают, что Елюй Даши сохранил императорский титул на тот случай, если он или его потомки когда-нибудь вернутся на восток. Впрочем, одно другому не мешает.

…Китаи были опытными воинами. Их тактика оказалась непривычна для аскеров мусульманского мира. Впоследствии ее переняли «классические» монголы.

В чем суть? Китаи умели мастерить сложносоставные луки с обратным изгибом. Для того чтобы натянуть их до уха, требовалась большая физическая сила, а чтобы попасть в цель – природная меткость и годы тренировок. Тюрки могли натянуть такой лук лишь до груди. Из своих луков китаи могли бить на расстояние до 800 шагов. К тому же конные воины степей стреляли по противнику с огромной скоростью. Казалось, что льется ливень стрел. Слабенькие луки мусульманских джигитов не могли посылать стрелы на столь далекое расстояние. Да и стрелять на скаку умел не каждый мусульманский аскер. Поэтому кара-китаи даже в небольшом количестве считались грозными противниками и одерживали победы.

Елюй Даши напал на Мавераннахр и атаковал правителя Самарканда – тюрка Махмуда из рода Караханидов. Махмуд был вассалом Санджара. Султан Санджар испугался вторжения гораздо сильнее, чем мятежа Атсыза. Оттого и постарался поскорее помириться с хорезмшахом. Хорезмский конфликт был свой, домашний. А в появлении неведомых кара-китаев – желтолицых кочевников с раскосыми глазами – султан видел угрозу, с которой надо было покончить как можно скорее.

Три года Санджар собирал силы, а пока вел надменные переговоры с гурханом и требовал от него перейти в ислам. Елюй Даши отказался сделать это. Он был буддистом. Тогда Санджар обстоятельно расписал многочисленность своего войска и великолепное вооружение.

– Мои воины стрелой рассекают волос на две части! – хвастался сельджукский султан.

Гурхан без долгих слов приказал обрить бороду мусульманскому послу, вручил ему иголку и велел проткнуть волос из обритой растительности. Ничего не вышло.

– Как же могут другие рассечь волосок стрелой, если ты не смог проткнуть его иглой! – рассмеялся Даши.

Столкновение стало неизбежным. В 1141 году Санджар выступил в поход, встретился с кара-китаями на Катванской равнине между Ходжентом и Самаркандом… и был наголову разбит.

Кара-китаи умело обошли врага и устроили двойной охват по образцу битвы при Каннах. А затем обрушили на врага ливень стрел со скоростью автоматных очередей. Это привело к разгрому Санджара.

На поле боя легла лучшая часть армии сельджуков – 30 000 солдат. Так первый же удар монгольских кочевников потряс все основы мусульманского мира. Сам повелитель Ирана едва спасся с шестью гулямами. Его жизнь спас верный вассал – правитель Систана Тадж эд-Дин, который после этого сделался султанским любимцем.

Мавераннахр (с Бухарой, Самаркандом и множеством других городов) стал вассальным владением кара-китаев. Авторитет Великих Сельджуков был поколеблен. Провинции Восточного Ирана остались без защиты. Возник риск внутренних восстаний и внешних вторжений. Наступил финансовый кризис. Например, в плен угодила главная жена Санджара. Ее выкупили за баснословную сумму в полмиллиона динаров. От Сельджукского султаната стали отлагаться окраины. Начиналось время смут и потрясений. Нашествие монголов Чингисхана станет лишь кульминацией.

6. Крах Сельджукской империи

Хорезмшах Атсыз был первым из мусульман, кто воспользовался поражением султана Санджара при Катване. Уже в октябре 1141 года Атсыз без боя занял Серахс в Хорасане. Лучшие люди города встречали его хлебом-солью.

Затем хорезмшах напал на богатый Мерв – столицу Великих Сельджуков. Город был взят и разграблен дочиста, а его знать уничтожена, так как попыталась поднять простонародье на бунт. Среди казненных был суннитский богослов, ученый-энциклопедист Али и даже один шариф (это почтительное звание носили наиболее уважаемые мусульмане).

Султанские сокровища, спрятанные в сундуках, Атсыз опечатал своей тугрой и перевез к себе, а также успел воссесть на трон Санджара и принял на нем признание покорности от уцелевших чиновников и аристократов. Лучших ученых столицы хорезмшах вывез в Гургандж.

Весной следующего, 1142 года Атсыз подверг разгрому север Хорасана и появился под стенами многолюдного Нишапура, который славился своими базарами и купеческим капиталом.

Цвет нишапурского духовенства вышел навстречу Атсызу и умолял не подвергать город участи Мерва. Победоносный тюрок ответил цветистым посланием, полным угроз и чванства.

«Проникающие повсюду прекрасные рассказы о нас еще не достигли той степени, чтобы не быть доступными пониманию. Каждый день в нашей судьбе приносит благодеяния. Светом своей справедливости мы стараемся устранить мрак насилия на земле. Это мы сделали наши пиры источником щедрости и чудес для народа. Одни пользуются нашей лаской, другие пребывают в страхе и стонут.

Сегодня наши знамена направятся в окрестности Нишапура. Там знают, что случается в Хорасане с теми, кто не изъявляет покорности и повиновения. Наше мнение о народе Нишапура положительно. В тот же час, когда вы прочтете это мое повеление, вы должны огласить мое имя в хутбе и приступить к чеканке монет с моим именем».

Хорезмшах лицемерно заметил, что эти действия являются ответом на неблагодарность Санджара. «Не знаем, принесет ли пользу раскаяние, так как он теперь нигде не видит такой опоры и такого друга своей державы, каким были мы», – распространялся Атсыз в своих прокламациях.

Нишапур сдался.

Город пощадили, но конфисковали имущество у многочисленных сторонников Санджара. Захватчики обогащались как только могли.

Затем Атсыз направил отряды под началом своего брата Йинал-тегина для разграбления мелких хорасанских городков.

Совершив этот победоносный поход против беззащитных провинций Ирана, Атсыз добился постановления багдадского халифа о признании Хорезма независимым от Санджара. По этому случаю на монетном дворе Гурганджа стали чеканить золотые динары с именем хорезмшаха. Придворный поэт Рашид эд-Дин Ватват сочинил льстивый стишок:

Малик (царь) Атсыз занял трон царства,

И счастье Сельджука и его рода закончилось.

Но вскоре Атсыз обнаружил, что его земли, в свою очередь, грабят кара-китаи. Против них ополченцы шаха были бессильны. Пришлось заключить мир на унизительных условиях. Елюй Даши заставил Атсыза выплачивать ежегодную дань в размере 30 000 золотых, не считая поставок продовольствия. Правда, взамен гурхан отдал Бухару в управление племяннику хорезмшаха – Атма-тегину.

Однако для шаха начиналась эпоха бедствий.

Султан Санджар в 1143 году возвратил себе Мерв, а затем вторгся в Хорезм. Он действовал мобильными силами профессиональных вояк, которым выплатил умопомрачительную сумму в три миллиона динаров.

Кочевники-ополченцы не успели прийти Атсызу на помощь. Султанская армия осадила Гургандж и неоднократно врывалась в город, хотя взять его не могла. Атсыз униженно просил мира, валялся перед Санджаром в пыли на берегу Сырдарьи и наконец был прощен.

Султан признал Атсыза правителем Хорезма на условиях выплаты дани и возвращения захваченных в Мерве сундуков с сокровищами. Хорезмшах потерял Дженд в низовьях Сырдарьи: правителем этой области сделался Кемаль эд-Дин из династии тюрков Караханидов, как предполагает академик Бартольд. Естественно, от дани гурхану никто хорезмшаха не освободил…

Добивать хорезмского мятежника султан Санджар не рискнул – в любой момент могли нагрянуть кара-китаи и разгромить тылы. Однако очень скоро султан понял свою ошибку.

Почти сразу после заключения мира Атсыз подослал к Санджару двух гашишинов. Султан избежал смерти, но сам факт попытки предательского убийства с помощью, как бы мы сказали сейчас, международных преступников свидетельствует о падении нравов. О готовящемся нападении предупредил поэт Адиб Сабир, которого Санджар специально послал в Гургандж следить за хорезмшахам. Убийцы были вовремя схвачены и казнены.

Санджар направил Атсызу угрожающее письмо, но тот ответил насмешливым стишком.

В 1145 году Атсыз вновь напал на Дженд, занял его и прекратил выплату дани султану сельджуков (правда, правитель области Кемаль спасся и вскоре вернул ее). По случаю освобождения Дженда «от неверных» хорезмшах издал пространное послание, заканчивавшееся словами: «Эта радостная весть должна быть оглашена повсюду… дабы все жили спокойно и считали Хорезм и Дженд одним государством… И мир!»

Далее всё повторилось, ибо султан не простил мятежа. Шестидесятилетний Санджар собрался с силами и в ноябре 1147 года вторгся в Хорезм. Первым делом он осадил сильную крепость Хазарасп. Это было своеобразное «предмостное укрепление» перед Гурганджем.

Осада продолжалась два месяца, после чего крепость пала. Затем был осажден сам Гургандж. Взять его сельджукам не удалось, но обе воюющие стороны были истощены, и в 1149 году Атсыз опять запросил мира. Он согласился возобновить выплаты в султанскую казну и прислал богатые подарки в качестве возмещения военных издержек. В своих письмах, адресованных Санджару, Атсыз именовал себя персидским словом бенде (раб). Посредником на переговорах стал анахорет Аху-пуш, питавшийся исключительно мясом ланей и одевавшийся в их шкуры. По просьбе хорезмшаха отшельник замолвил слово перед Санджаром, и тот согласился на мир.

Окончательные переговоры состоялись на берегу Амударьи. Шах подъехал к султану на коне, наклонил голову, вежливо пообещал служить и поскакал обратно, прежде чем султан повернул поводья своей лошади. То есть не дослушал собеседника и повернулся задом к нему. Санджар стерпел оскорбление и сделал хорошую мину при плохой игре. Очевидно, что сил у него имелось недостаточно для того, чтобы уничтожить дерзкого вассала.

З.М. Буниятов предполагает, что в 1152 году Атсыз предпринял третий поход на Дженд, лишь тогда отобрал его у Кемаль эд-Дина Караханида и посадил несчастного в тюрьму (где тот и умер). Область удалось захватить не столько силой, сколько хитростью. Сперва Атсыз предложил Кемаль эд-Дину совместный поход против «неверных кипчаков», чтобы отобрать у них крупный торговый и ремесленный город Сыгнак. Караханид согласился. Но когда Атсыз появился в пределах Дженда с прекрасно вооруженной армией, стала ясна истинная цель предприятия. Кемаль эд-Дин бежал. Приближенные хорезмшаха бросились вслед, заверили беглеца, что ему ничего не угрожает, и уговорили вернуться. Возвратившегося простака заковали в цепи.

Джендом стал управлять старший сын хорезмшаха – Иль-Арслан; столь важное значение Атсыз придавал этой части своей державы.

Тогда же против Санджара восстали его афганские вассалы – Гуриды, о которых у нас еще будет возможность поговорить. На их сторону перешел сельджукский наместник в Герате, и почти весь нынешний Афганистан отпал от сельджуков. Гуриды нанесли поражение одной из армий Санджара и захватили Балх. Союзниками афганцев стали огузы. К востоку от Хорасана вырастало новое государство.

Санджар выступил против мятежников Гуридов, глава которых объявил себя султаном, и нанес им страшное поражение. Это произошло потому, что в разгар битвы на его сторону переметнулось 6000 огузов. Победители устроили резню. На поле боя полегло, по преувеличенным данным, 30 000 афганцев и огузов-мятежников (из тех, что не успели переметнуться). Эта цифра означает «очень много»; ровно столько же, по словам мусульманских авторов, пало при Катване; повторение одной и той же цифры внушает сомнения.

Самопровозглашенный султан Гурид попал в плен, но был отпущен Санджаром и получил щедрые дары.

– Ты заменяешь мне брата! – сказал великодушный Санджар. – Бери всё это имущество и возвращайся в Гур.

Султан чувствовал себя неуверенно. Его предавали друзья. Правитель Систана Тадж эд-Дин, например, сказался больным и не участвовал в походе против Гуридов. А ведь именно этот человек спас султана после поражения на Катванской равнине! Никому нельзя было верить, и султан колебался, не решаясь расправиться даже с побежденными врагами, из-за чего испытывал пренебрежение со стороны друзей.

* * *

В 1153 году Сельджукский султанат потряс новый удар. Под Балхом взбунтовались огузы. Их возглавлял некто Тути-бек, вождь племени уч-ок.

Вот как всё началось. Одна орда туркмен бежала от кара-китаев, поселилась в окрестностях Балха и платила султану дань в размере 24 000 баранов. Однако дело испортила коррупция на местах. К ним пришел сборщик налогов и вел себя так дерзко, что был убит.

Сельджукский сипахсалар (генерал) Кумач внушил Санджару, что сможет справиться с дикими огузами. Пускай только султан назначит его, Кумача, правителем Балха. Взамен Кумач обязался увеличить размер дани до 30 000 баранов. То есть продемонстрировать эффективные, по понятиям султаната, управленческие способности. Султан согласился с предложением военачальника.

Сипахсалар потребовал от огузов покорности, баранов и возмещения за убийство мытаря. Огузы ответили, что подчиняются только султану и вести переговоры с генералом не будут. Кумач выступил против них во главе десятитысячного войска, но потерпел поражение и бежал в Мерв к Санджару. Ему удалось уговорить султана лично выступить против огузов. Собралась якобы стотысячная армия. Во всяком случае, она была велика.

Огузы перепугались и предложили громадный выкуп: 50 000 лошадей и верблюдов, 200 000 динаров в звонкой монете, 200 000 овец и баранов и годовой харадж (регулярный налог).

Санджар хотел было принять эти предложения, но его эмиры были категорически против. Вот и причина странной уступчивости султана в отношениях с хорезмшахом или гуридским правителем. Санджар зависит от настроения своих военных. Если те не желают добивать врага – значит, казням не бывать. Или Санджара самого найдут мертвым. Султан ходил по лезвию бритвы и был вынужден искать компромисс. Политика в Персии, где правитель-тюрк держался на саблях своих наемников в чужой стране, населённой враждебными или равнодушными людьми, была тонким делом.

Пришлось выступить против огузов. Произошла битва, и войска султана потерпели страшное поражение. Кумач и ряд других военачальников погибли. Мятежники захватили в плен самого Санджара. Формально султан был их «гостем», но фактически находился под арестом. Пользуясь уникальной возможностью, огузы начали действовать. Они таскали султана с собой, грабили страну его именем и вымогали назначения на высокие должности.

Был атакован Мерв. Огузы стерли его с лица земли. Затем последовал черед Нишапура. В те времена это был огромный город, славившийся ремесленными мастерскими, мечетями, школами правоведения. Огузы разграбили его и сожгли, а людей продали в рабство. Нишапур никогда больше не достиг прежних размеров и значения. Новый город того же имени возник неподалеку от старого, но уже не был культурным и ремесленным центром Хорасана.

Говоря кратко, кочевники разгромили весь Северный Иран. На это ушло три года. Они передвигались от пункта к пункту и уничтожали всё на своем пути. Война кормила войну. Поход огузов в Хорасан был похож на приход вандалов в Рим. Ущерба мусульманской цивилизации кочевники причинили не меньше.

Этим воспользовался хорезмшах Атсыз и попытался захватить город Амуль на берегах Амударьи (сейчас он называется Туркменабад). Гарнизон сопротивлялся. Тогда хорезмшах имел наглость обратиться к Санджару с требованием отдать город.

Султан отвечал:

– Я готов отдать тебе не только Амуль, но и другие места с условием, что ты пришлешь войска под началом твоего сына Иль-Арслана для нашего вызволения.

Но Атсыз не хотел усиления Сельджукидов. Он снял осаду Амуля, зато отправил в набег небольшую армию под началом своего брата Йинала, который разграбил несколько поселений в Хорасане.

В то же время хорезмшах задумал создать обширную антиогузскую коалицию под своим руководством. С этой целью он направил множество писем правителям отдельных частей Сельджукского султаната.

Неизвестно, чем кончилась бы эта затея, но в 1156 году Санджар сбежал от своих мучителей, выехав на охоту. Правда, восстановить страну он уже не мог. Семидесятилетний султан был морально опустошен. Опустела и его казна, которую огузы разграбили после взятия Мерва.

Хорезмшах Атсыз тотчас отправил султану верноподданническое письмо, в котором заверял о готовности служить верой и правдой.

Правда, хитрить пришлось недолго. Летом 1156 года хорезмшаха после всех треволнений разбил паралич. Атсыз умер. Ему наследовал сын – Абу-л-ФатхИль-Арслан (1156–1172). Свое правление он начал с того, что «убил нескольких человек из своих дядей и ослепил своего брата, который умер три дня спустя; по другому известию, он кончил жизнь самоубийством». Таковы сведения ал-Асира. Джувейни уточняет, что брат Иль-Арслана – Сулейманшах – был брошен в тюрьму и там умер, а казнили его атабека Огула и еще нескольких вельмож. Затем был убит дядя нового хорезмшаха – Юсуф, которого заподозрили в нелояльности, а Сулейманшаха на всякий случай ослепили. Через три дня царевич покончил жизнь самоубийством.

Важный момент: трон у хорезмшахов переходил не от брата к брату и не от дяди к племяннику, а от отца к сыну. На какое-то время это позволило укрепить власть.

Иль-Арслан начал правление с того, что увеличил жалованье воинам. Затем столкнулся с северными кочевниками – кипчаками или канглами, которые вторглись в Дженд. Хорезмшах выбил их оттуда. Вскоре он получил признание от султана Санджара и почетные одежды.

7. Схватка на руинах

В западной литературе для оценок правителей заготовлено несколько клише. Этот хитер, тот коварен. Одни правители «жестоки», другие – просто «садисты». Третьих назначают добряками, четвертых – «носителями прогресса», наделенными «богатым воображением».

Жизнь гораздо сложнее этих формул, хотя они-то легче всего и запоминаются читателями. Ярчайшее тому свидетельство – романы Дюма. Но, увы, историю по ним учить нельзя.

Если пользоваться западными клише, Иль-Арслан «жесток»: первым делом он устранил родного брата, чтобы занять трон; другого брата ослепил, а заодно казнил дядю. Несомненно, новый хорезмшах хитер: лавирует между собственными беками, западными сельджуками и кара-китаями, чтобы удержаться на троне. В то же время он добр: беспокоится о своих ираноязычных подданных и способствует обогащению купеческой верхушки Хорезма. Наконец, он велик, потому что расширил пределы державы и пытался построить новую империю на развалинах гибнущего государства Сельджуков. То есть продолжил дело отца.

В 1157 году Санджар умер, видя полный крах своего государства. Сыновей у него не было. Султан передал власть племяннику Махмуд-хану ибн Мухаммеду (1157–1162). Никаким авторитетом этот племянник не обладал.

Сельджукское государство делилось тогда на две крупные территории: западную и восточную. Западная называлась Иракский султанат. Там правила младшая ветвь Сельджуков, которая формально подчинялась Санджару, пока он был жив. После смерти Санджара иракские Сельджукиды на короткое время обрели самостоятельность, пока не попали в зависимость от своих кипчакских «опекунов» Ильдегизидов. Арраном, Азербайджаном, Персидским Ираком правил султан Арсланшах Сельджукид (1161–1176). Осторожный правитель Хорезма Иль-Арслан на всякий случай обратился к нему с почтительным письмом.

В Восточном же Иране фактически никто никого не слушал. Губернаторы на окраинах обрели самостоятельность. В Хорасане и Мазандеране обосновались вожди огузов. В Мерве господствовала тюркская солдатня во главе со своими эмирами. Первым из них был Муайид Ай-Аба, бывший мамлюк (военный раб) Санджара. Авторитетом пользовались также Айбек и пара деятелей помельче.

Великий султанат продолжал разваливаться.

Сельджуки погибали стремительно. Султан Махмуд пришел к власти лишь потому, что договорился с «огузами». Опасаясь этих темпераментных джигитов, его верховенство признали наместники разных областей государства. Правда, они готовы были подчиняться лишь до тех пор, пока султан не вмешивался в их дела, да и то подчинялись скорее формально. Тот же Иль-Арслан сразу изменил отношение к Махмуду. В письмах он обращался к сельджукскому государю уже не как раб (бенде), а как «искренний друг» (мухлис). По поводу смерти Санджара он на всякий случай объявил трехдневный траур.

Махмуду исключительно не повезло: в конце концов он утратил дружбу и огузов, и своих эмиров, которые передрались между собой. Один из них, Айбек, захватил Гурган и Дихистан и признал над собой власть хорезмшаха – так было спокойнее.

Другой – Муайид – завладел Нишапуром.

Махмуд-хан Сельджукид метался от владетеля к владетелю, нигде не находил поддержки и в конце концов попросил защиты у Муайида. Тот защищать неудачника не стал, а вместо этого ослепил вместе с сыном и запретил упоминать имена несчастных в мечетях. Вместо них теперь упоминали имя багдадского халифа – повелителя правоверных, который владел Южным Ираком.

Это означало военный переворот и крах Сельджукского султаната. Теперь разные племена и правители боролись за его наследие. Постепенно усилились две страны. В низовьях Амударьи – Хорезм. В современном Афганистане – Гур. Скоро они станут врагами. Но пока – покоряют периферийные области. А еще между собой борются эмиры, и покамест самый удачливый из них – Муайид Ай-Аба.

Этот авантюрист захватил Тус, Абивард, Дамган в Хорасане, присоединил область Кумис. Он опирался на силы наемников и был типичным «солдатским императором», если использовать терминологию Древнего Рима эпохи упадка.