Помоги проекту - поделись книгой:
– Именно. – Он улыбнулся и взял меня за руку. – Ты делаешь то же самое сейчас с Бессом. Играешь за его спиной, ставя его идеалы на кон ради самоуспокоения. Если ты, правда, так хочешь жить, если тебя это устраивает, как и Корнелию, я хочу играть с тобой. Миа, я хочу быть твоим любовником.
Я смутилась на долю секунды.
– Пришла к тебе за психоанализом и нашла ответ на свой вопрос. Мне не нужен любовник. И спасибо тебе, что это сказал, потому что я ничего не почувствовала. Ни от поцелуя, ни от этих слов мне не стало легче. Значит, я смогу принять общественные идеалы и стать обычной.
Тема сменилась, а в голове у меня продолжала звучать одна и та же мысль: «Смогу ли?» Мы проговорили еще долго, разошлись по домам. Но в ту ночь я не могла уснуть. Смотрела на сладко дремлющего Бесса и думала о наших отношениях и своем будущем. В какой-то момент мне даже показалось заманчивым предложение Хэнка. В жизни Корнелии на самом деле нет ничего плохого, если она с собой честна. Если она не просто сбегает от проблем, а испытывает удовольствие от такого время препровождения. Я бы хотела жить так же. Тогда все были бы в выигрыше. Она хорошо играет в покер, потому что хорошо играет в жизнь. Или наоборот. С этой мыслью я заснула.
А на утро проснулась уже в совершенно ином настроении. Правильно говорят, что с идеей надо «переспать». Как будто мозг во сне принимает решение, и утром ты встаешь уже с другим взглядом. В ту ночь мне приснился сон. Апокалипсисы во время бессознательного существования преследовали меня уже давно, но в этот раз во сне был Хэнк.
Наверно, этот сон вызвал у меня предательское чувство брошенки. Я вспомнила, как привязалась к прошлому любовнику, как мне было неприятно осознавать, что его мир вокруг меня не вертится, как сильно хотела иногда внимания и не получала. И понимала, что держалась за Хэнка уже, хотя, не имела на это никакого права. Видимо, я тоже в какой-то мере собственница. Нет, даже эгоистка! Я всегда знала, что Бесс ко мне привязан сильнее, чем я к нему, знала, что я ему нужна. Это чувство и не давало мне от него уйти. В угоду своему эго, решив остаться с Бессом, я всю неделю старалась не думать о Хэнке. Хоть это было и сложно, но возможно, благодаря тому, что он уехал в Питер и пропал со всех радаров.
Полгода назад
В моей жизни все было хорошо. С Бессом мы не ругались, да и в целом, я не чувствовала ничего подозрительного или плохого. Но Хэнк всегда появляется неожиданно и также неожиданно пропадает. В тот день я спокойно сидела себе в телефоне, никого не трогала, и вдруг сообщение:
– Сегодня в стендап клубе вечеринка. Пойдешь со мной?
Частичка меня была всегда рада подобным предложениям, в каком состоянии не находились бы тело и душа. И, конечно же, передвинув все планы, подняв свою, обленившуюся на тот момент, попу с дивана, я отправилась в «Огни».
Не сказать, что шутки были хотя бы близко к «ТНТ», но приятная компания делает любой вечер интереснее.
– Я тоже там буду выступать скоро, – шепнул Хэнк посреди речи одного из комиков.
– Стендапом, значит, увлекаешься?
– Да. Уже несколько шуток написал. Пойду с ними на следующий открытый микрофон.
Выступления закончились, а мне как будто хотелось сидеть за тем столиком вечно и слушать дурацкие шутки Хэнка. Домой спешить было незачем. И вот стрелка часов уже двигалась к полуночи, а мы шли по темной улице и что-то активно обсуждали. С каждым шагом приближения к дому Бесса, где я сейчас жила, все сильнее хотелось остановить время и просто говорить ни о чем. Я уже тогда заметила, что с Хэнком на удивление легко. Легко просто быть рядом. Ни молчание, ни разговоры не вызывали напряжения, не нужно было постоянно обдумывать фразы, не нужно было бояться, что что-то скажешь не то, не нужно было смущаться резкой и долгой тишины. Без всяких на то причин мне было невероятно комфортно в компании этого человека. И, дойдя до дома, я постаралась оттянуть момент прощания как можно на дольше.
Мы стояли, опираясь на железные трубы-оградки вокруг клумбы, потому что скамеек там не было, и обсуждали стендап, людей и Эристику и мафию.
– Тебе бы пошло заниматься стендапом, – ехидно произнес Хэнк.
– Нет… что ты… – усмехнулась я, – то, что я начала понимать странные шутки, еще не значит, что смогу сама их доносить публике. Это очень сложно…
– Поэтому мне и нравится, – перебил Хэнк. – Есть что-то в занятии сложными делами.
– Как в Эристике? – Я опять улыбнулась. – Публичные выступления – сложная штука, но каждый раз, бросая себе вызов, получаешь какой-то кайф.
– Да…
Мы смотрели на чистое июльское небо. Мимо пробежала черная кошка. Холодало.
– Так классно, что ты меня понимаешь. – Он посмотрел на меня и улыбнулся.
Было что-то в этом его взгляде. Что-то к чему я была не готова. Хэнк как будто смотрел в самую душу, так смотрел, что сложно было оторвать взор, невозможно сопротивляться. Вот так мы глядели друг на друга в ночной тишине несколько минут, а казалось, что прошла вечность. Мурашки побежали по коже, но я упорно гнала мысли о том, что это что-то значит, прочь. В мой зажатый рамками общества мозг закралось чувство вины перед Бессом. Казалось, что все, что я делаю – неправильно, хоть и приносит мне такое душевное успокоение.
– Ты замерзла? – спросил Хэнк, косясь на мои покрытые мурашками голые руки. – Вот, держи…
Не обращая внимания на мою реакцию, он снял ветровку и накинул на меня.
– Так мило смотришься в моей куртке.
Чувства ли или просто хорошее воспитание побудили его сделать это, меня не волновало. Волновала только усиливающаяся вина перед Бессом. Уже тогда я понимала сердцем, что испытываю к Хэнку что-то, но игнорировала чувства что было сил. А Хэнк как будто видел насквозь мое состояние, и ему нравилось меня смущать.
– Вообще, ты – странный человек. – Он усмехнулся и опять пронзил взглядом. – Настолько странный, что даже интересный. Есть в тебе что-то доброе, детское. Рядом с тобой мне тоже хочется чувствовать себя ребенком.
– Я могу то же самое сказать про тебя. – Выдержала паузу. – Вроде взрослый человек, но иногда кажется, что ты моего возраста.
Это детское и счастливое меня смущало. Время, проведенное вдали от подобных Хэнку людей, сделало из меня надуманную взрослую женщину. Я построила образ и не хотела его рушить, хотя, сердце говорило: «Самое время все ломать».
– Знаешь, – прошептал Хэнк, – я тебя люблю…
Казалось, что он хотел что-то добавить или донести нечто иное теми словами, которые мы привыкли воспринимать так дословно. Но тут моя закомплексованная взрослая натура взяла верх. Чувство вины перед Бессом, да и перед Хэнком, не давало расслабиться. Слишком прямолинейной и стереотипной мне на тот момент показалось, что это очень плохо – играть чувствами других. Хэнк и Бесс – оба были в меня влюблены. Но каждый по-разному. Тогда я этого не понимала. Поэтому ответ взрослой меня был очевиден.
– Мне, конечно, приятно. Но это неуместно, – почти холодно ответила я. – Мне нравится с тобой дружить и только. Без подкатов.
– Ладно, ладно, – рассмеялся Хэнк, – не будь ты такой серьезной.
– Я не могу быть не серьезной. Ты же знаешь, что я помолвлена с Бессом.
– Хорошо. Давай сделаем вид, что я ничего не говорил.
Так и вышло. Хэнк смеялся все сильнее с каждой выступающей морщинкой на моем лице, которое постепенно из детского счастливого превращалось в безэмоциональное, сухое, взрослое. Не сказать, что мне нравилось постоянно думать головой и держать себя в руках. Но никак не отпускало чувство обязательств внутри. Смешных обязательств перед обществом, которому до меня нет дела.
Разговор постепенно холодел, да и в сон уже клонило. Хэнк проводил меня до подъезда и, забирая куртку, промолвил:
– Даже если ты меня пошлешь, запомни, я тебе всегда помогу, если попросишь.
И я обняла его. Так крепко и так долго, как будто знала, что помощь мне уже нужна.
Четыре года назад
Никогда бы не подумала, что одно решение может так кардинально улучшить мою жизнь во всех отношениях. Эристика с мафией стали для меня не просто развлечением в свободное время, а целой главой жизни с тесно связанными линиями. Здесь я раскрылась как человек, стала более уверенна в себе и общительна, получила жизненно важные связи, нашла друзей и даже краситься и одеваться стильно научилась для этих вечеров. Но, самое важное, тут я познакомилась с ними обоими.
Хэнк и Бесс появились в моей жизни с разницей примерно в два-три месяца. Когда я впервые пришла в клуб, Хэнк уже хорошо в нем освоился и быстро нашел общий язык с Дэном. Точно не знаю, как именно они подружились, и что могло сделать их дружбу такой долговечной, да меня это, в принципе, и не интересовало. Момент знакомства отпечатался у меня в мозгу так хорошо, что вряд ли я уже забуду, как опоздала на пятнадцать минут на встречу и влетела в слабо освещенную комнату, наполненную кучей людей. Эта куча благополучно расположилась на диванчиках напротив входа и с неподдельным увлечением слушала высокого черненького красавца, рассказывающего что-то про дом и родину в другом конце комнаты. Этим красавчиком был Дэн. И из-за него я прилично поволновалась, потому что не могла знать, что выступающий – руководитель клуба. А он был слишком хорош. Речь лилась как река по весне, приятная слуху и будоражащая воображение. И мне показалось, что все присутствующие так же хорошо выступают. Мысли проносились в голове за те несколько секунд, что я стояла в дверях. Но поток волнения был безжалостно прерван ударом по столу. Вы бы знали, как я испугалась. Представьте, вы только вошли в аудиторию, полную людей, стоите в дверях, потому что не видите свободного места и вдруг… Бам! Сердце в пятки. Я бы так и стояла, если бы не Хэнк. Он благородно предложил мне свой стул и пояснил, что этот удар был сигналом к концу выступления.
Сейчас уже я вижу, что все сказанное им после было правдой. Что он влюбился в меня уже тогда, при первом знакомстве. Потому что дальше я была окружена вниманием. Он провожал меня после вечеров, всегда был отзывчив и приветлив, разговаривал о всякой ерунде, только бы я не скучала. Но я не думала о чувствах тогда. В один из таких вечеров мы сидели на лавочке у моего дома целых три часа и о чем-то говорили. Мне тогда показалось, что Хэнк слишком много рассказывает о себе незнакомому человеку. Упущена одна деталь – я для него была уже не незнакомкой.
Мне бесконечно нравилось такое его поведение. Складывалось ощущение, что мы одного возраста и ничего и никого не боимся. Так было у меня только с одним человеком – подругой детства. Это немного объясняет тот факт, что я чувствовала скорее дружеские, чем романтические порывы. Тогда я была совсем глупенькой и верила в возможность дружбы между парнем и девушкой. На самом деле, ее нет и никогда не было. Парни не могут дружить с девушками, к которым не испытывают симпатию, так уж у них заложено. А симпатия перерастает в любовь. Глупая маленькая я. Не видела таких очевидных вещей.
Что еще более забавно, так это моя одержимость Бессом. Да-да, вы не ошиблись. У меня было стереотипное бабское поведение: рядом мужчина, который всем своим видом показывает, что хочет забрать тебя к себе домой, а ты пускаешь слюни по тому, кто тебя игнорирует. С Бессом мы познакомились позже. И это именно я начла за ним ухлестывать. Теперь видно, что с самого начала отношений я взяла на себя роль ведущего в этой игре.
Одну неделю назад
Я почти стала опять хорошей, и меня почти перестало волновать отсутствие интересных моментов и запасов сюрпризов для игры «Я никогда не». Жила себе спокойно, радовалась мелочам ровно две недели после бурных выходных. Но призраки просто так не исчезают из жизни за такое короткое время. Хэнк, как демон из ада, у которого осталась только одна веревочка, чтоб меня перетащить обратно, начал пользоваться возможностью на максимум. И это сработало. Сработало, потому что я сама этого хотела. Мне мало было одной спокойной жизни, я хотела все и сразу. Прямо как Корнелия. Может я действительно такой когда-нибудь стану. Я думала, что выйду замуж, буду изображать счастливую жену и заряжаться энергетикой в других местах с другими людьми, чтоб не погрязнуть в домовой рутине и скучных парных вечерах. Прямо как она буду брать от жизни максимум, и у меня все получится. Я, правда, надеялась, что смогу угнаться за двумя зайцами сразу, поэтому держалась за ту последнюю ниточку, связывающую меня с черной стороной.
– У меня какое-то странное волнение из-за сущей мелочи, – начала я писать Хэнку, потому что Бесс опять меня не понял. Пора бы было уже привыкнуть. – Забыла на мафии рабочую флешку. Без нее я уязвима, чувствую, что потеряла контроль над информацией. Но больше всего меня гложет, что я даже не заметила бы пропажу. Я мола оставить ее где угодно по своей глупости.
– Ты не глупая, просто инфантильная, – саркастично ответил Хэнк минуты через две. – Если бы ты была глупя, я бы с тобой не общался.
– Отвлеки меня. Вернут флешку только завтра, а я даже не могу перестать думать об этом.
– Ну, хорошо. У меня сегодня закончился курс групповой психотерапии.
– Поздравляю, – без доли эмоций ответила я.
– И я в шоке. Столько всего нужно переварить, о стольком хочется рассказать. Но у нас есть правило. Нельзя выносить то, что было за пределы группы.
– Потому что это касается не только тебя, но и других людей?
Я написала очевидное. Так мне казалось. Потому что совершенно не важно, в чьи руки ты хочешь отдать свою судьбу, но, если это окажет влияние на жизнь других людей – у тебя нет права решать за них, раскрывать их секреты.
– Именно, – удивился Хэнк, – ты попала в самую точку. Это касается человека, с которым ты общаешься. Очень хорошего человека. Я не могу тебе всего рассказать, и это меня гложет, потому что я хочу, чтоб ты это знала.
– В чем тогда проблема? Я даже не знаю, с кем ты там. Если бы ты не сказал, что я знаю кого-то из вашей группы, никогда бы не догадалась. Я хорошо понимаю, что секреты других людей сложно удержать, когда они касаются тебя самого. Но лично я, когда хочу раскрыть чужие карты, просто заменяю имена или вообще их не говорю. Это работает.
– Она в меня влюбилась.
И тут я забыла про все флешки на свете, про свои дурацкие переживания. Там, по другую сторону экрана сидел человек в смешанных чувствах. Я прекрасно понимала, какого это, когда тебе нужно расставить все по своим местам, и не обойтись без сторонней помощи. Но я не могла быть этой помощью сейчас, потому что являлась третьей стороной в любовном треугольнике. Это было весьма очевидно, что между нами с Хэнком что-то есть, но последнюю неделю, как сказано выше, я старалась упорно игнорировать намеки. Хотела, чтоб он сам сделал выбор. Мне было бы от этого легче. Так я думала.
– Это хорошо? – ответила я через минут пятнадцать размышлений.
– Не хорошо и не плохо. Я не могу больше быть в этой группе, потому что она там. Но я все равно хотел перейти в другую, более мужскую. Мне хотелось поднять свой уровень.
Он говорил о себе, о каких-то группах, как будто чувства девушки для него ничего не значат.
– Она рассталась с парнем из-за меня, хотя я даже ничего не знал об этом, – продолжал Хэнк. – Она никак себя не выдавала. Поэтому я в шоке сейчас.
– Ты так и не сказал, хорошо это или нет.
– Мне приятно от таких откровений, хотя и неожиданных. Но…
– Раз тебе приятно, может у вас все получится.
Я старалась изо всех сил его оттолкнуть. Пыталась ли я сделать выбор за него или испытывала жалость к той девушке, сложно сказать. Но после таких слов я почувствовала, что не хочу терять эту ниточку связи с ним. Поэтому и нужно ее разорвать. Откинуть сомнения в сторону и отпустить Хэнка, чтоб самой спокойно продолжить зависеть от знаков внимания и не испытывать при этом обязанность перед кем-либо. Я привязываюсь к людям. Это не новость. Но если я вижу, что люди начинают привязываться ко мне так же, я рву все связи между нами, чтоб не причинять боль человеку. Это сложно, но необходимо, чтоб не запутаться окончательно. Полгода назад я резко отдалилась от него, когда услышала, как я думала, признание в любви. Не потому что Хэнк мне не нравился, а из-за страха взаимной привязанности. Я так уже запутывалась, и причинила дорогим мне людям очень много боли. Очень многим я разбила сердце и не хотела, чтоб такое повторялось. Но Хэнк был неумолим.
– Не получится. Между нами не может ничего быть.
Видимо, эта ниточка куда прочнее, чем я думала. Уже какой-то канат. Без шуток. Я не ожидала такого поворота и была, пожалуй, так же удивлена, как он, когда узнал о чувствах той бедняжки.
– Я понял, что нам с тобой есть, о чем поговорить. Может, увидимся завтра? – продолжил Хэнк.
Я уже читала свозь пальцы. Настолько был сильный и приятный этот шок.
Шесть дней назад
В том же месте, в то же время. Я отменила тренировку и все свои дела, только чтоб услышать, что на самом деле произошло в его жизни. Мне настолько был интересен Хэнк, как личность для изучения, что я забыла про все свои чувства и про его чувства ко мне. Хотелось только одного – узнать все подробности, все детали. Я шла к Парусу, даже не надеясь услышать, что он мой, не думала о том, что причиной его вчерашних слов и вообще поведения по отношению к этой бедной согруппнице могу быть я.
– Мы здесь уже два часа, а ты так и не признался, что хотел рассказать.
На том же диване в комнате с приглушенным светом валялись два шокированных жизнью тела.
– Глупенькая. Что ты пристала? Нет никакой особенной темы. – Хэнк с ухмылкой посмотрел на меня. – Может я просто по тебе соскучился и хотел увидеть…
– Это приятно, – смутилась я, – но мне хочется знать, что там с этой девушкой.
– Я же уже сказал. С ней ничего не может быть.
– Почему?
Как раз это мне и было интересно. Судя по всему, красивая, умная женщина в тебя влюбилась, а ты ничего к ней не чувствуешь?
– Она для меня психолог и только. Как учитель в школе. Я не могу видеть ее кем-то другим, не хочу представлять наши отношения. Да и она слишком много обо мне знает.
– И все?
– Нет, не все.
Он наклонился ко мне и поцеловал. Опять. Обнял и прижал к себе. Чувства в тот момент разделились на две команды болельщиков на стадионе. Одни кричали: «Вот твоя судьба! Хватай и беги», а другие: «Дура! Тут явно что-то не так». И вправду что-то было не так.
– Мне интересно, что между нами. Все эти слова: «любовник», «парень» – это шаблоны. А я не хочу жить по шаблонам. Можно просто быть с кем-то, никак это не называя. Тогда летом, когда я признался тебе в любви… это было что-то вроде шутки. Мне интересно было, как ты отреагируешь. Но я не хочу, чтоб ты в меня влюблялась, накручивала себя на стандарты.
И дальше я уже не слушала. Вторая команда болельщиков была права. Мне не получить этого парня. Вернее, мне не построить с ним то, что я хочу. Он всегда будет вольной птицей, Хэнком Муди. А я не могу быть Карен. Слишком сложно ломать стереотипы без подстраховки. Хоть я и пыталась убедить себя, что мне не нужны серьезные отношения, но нельзя вот так резко менять принципы, по которым жила всю жизнь. Даже представить боялась, насколько мне может стать плохо от такой свободы. Ведь он прав. Он тоже человек, который сейчас не хочет брать ответственность за себя и свои поступки. А когда в отношениях таких двое – это уже не отношения. Потому мы не можем никак назвать то, что между нами. И потому выбор мною сделан.
– Я к тебе не уйду, – промолвила я, кивая, дослушав монолог, – я не брошу парня ради тебя и не буду писать первой, не стану зависеть больше от твоих слов и поступков. Ты говорил, что ты – человек слова и не нарушаешь обещания. Но ты мне ничего и не хочешь обещать поэтому.
Вот так все и закончилось. Как я думала. Снова попыталась разорвать нить между нами, хотя сильно этого боялась. Мне хотелось услышать стандартное: «Все будет хорошо. Я буду о тебе заботиться, и мы сможем быть вместе». Но получила горькую правду. Зато не сделала непоправимой ошибки. Я долго еще не смогу отойти от этих чувств. И разговор как будто остался незаконченным. Мне так хотелось выплеснуть на него все, что я думаю и чего боюсь. Но лучше уж молча уйти красиво, чем опять нарушать чьи-то личные границы.
Два дня назад
Максимально завалиться делами – вот мое лучшее средство от тоски. Бегая по рабочим поручениям, я и не думала встретить давних знакомых мафиознииков – Корнелию и Итона – на улице. То ли я так хорошо умею скрывать свою боль, то ли люди вокруг меня просто не хотят ее замечать. Эти двое тоже не заметили. Мы разговорились, и Итон потушил об мое сердце сигарету под названием «Что будешь делать на день Святого Валентина?» Не то что бы я забыла, что приближается этот пафосный праздник, просто не хотелось думать о счастливых парочках на каждом углу, когда мне так плохо.
– Ну что, Миа, – иронично произнес Итон. – Хочешь с нами?
Я промолчала, задумавшись, как отреагирует Бесс, если я пойду. Или мы пойдем…
– Да ладно тебе, не смущайся, – подхватила Корнелия, – все в мафии знают, что ты хорошо танцуешь.
Меня не очень радовала перспектива вечера в розовых тонах на вечеринке парочек, обжимающихся в танго. Но, как бы ни звучало, это было лучшим предложением за все время. Я бы смогла отвлечься и расшевелить наши с Бессом чувства.
– Отправь мне ссылку на мероприятие. Я подумаю.
Позже, вечером, стараясь всеми силами гнать Хэнка из своих мыслей, я предложила Бессу принять предложение ребят и пойти на эту вечеринку. В толпе людей мне было бы легче отвлечься, да и не такое уж это и плохое время препровождения.
Сегодня
Поделиться книгой: