Ключ скитальца

– А с разведкой я. Босс вот-вот подойдет, так что проверить надо, что здесь да к чему. Нет ли солдатиков в засаде?..

– Засады – конечно, хороший метод. Но я, как ты выразился, бывший вояка, а точнее – десантник космических войск, и больше уважаю прямую атаку.

Пул, стоя за дверью, слышал каждое слово. Вдруг он осознал, что подслушивает, и смутился, отступил. Огляделся – куда бы пойти? Без Ганита подниматься наверх, показалось неприличным. Он сделал шаг к наружной двери, но та внезапно открылась навстречу, и на пороге темным силуэтом возник сам легендарный беглый каторжник Зочур. Эту коренастую фигуру с бычьей курчавой головой ни с кем не спутать. Тогда ночью, сидя в нише, Пул не рассмотрел лица главаря, теперь в памяти отпечаталась каждая черточка.

Сросшиеся, густые брови под низким лбом, широкий нос и мелкие, свирепые глазки делали лицо разбойника незабываемым. Массивная нижняя челюсть с губастым ртом придавала ему первобытный, животный оттенок. Казалось, этот человек до сих пор ест сырое мясо, охотится с помощью дубины и топора, а в схватку с ним боятся вступать даже хищные звери. Наверное, поэтому одежда смотрелась на нем нелепо, и куда больше ему подошли бы грубо выделанные звериные шкуры. От Зочура на метр разит потом, при дыхании из горла вырывается хриплый присвист. Мочка левого уха висит двумя короткими ошметками, словно ее когда-то полоснули ножом; у левого виска виднелся короткий белый шрам.

От неожиданности мальчик вскликнул. Зочур, оскалив в усмешке корявые черные зубы, схватил его за шиворот и поволок за собой. Тут уж Пул взвыл в полный голос, ни столько от боли, сколько, чтобы предупредить Печено о вторжении с тыла.

Зочур, втолкнув мальчика на кухню, вошел следом.

– Беспризорника поймал, – прогромыхал он булыжниками в груди. – Забрался с улицы, нахал.

Ганит, на миг смутившись, нашелся быстро.

– Это племянник жены, а не беспризорник. Приехал на побывку. – И обращаясь к Пулу, добавил: – А ну-ка, набери-ка нам по бокальчику пива с мистером…

Но Зочур поднял руку.

– Обойдемся без имен, – предостерег он.

– …с мистером! – Закончил Ганит. – И поживее.

Пула не пришлось упрашивать; поправляя рубаху, он выскочил в питейный зал.

Возле стойки околачивались еще двое бандитов: старый знакомый Уток-мутант и верзила под семь футов ростом с красным, обрюзгшим лицом. Широкополая шляпа скрывала ему лоб и глаза, а кожаный длинный плащ добавлял роста.

– Плесни-ка нам пивка, щенок, – продребезжал Уток, бросив на стойку монету. Нос мутанта, в самом деле, напоминает утиный клюв, а лицо землистого оттенка.

– Да, сейчас, только обслужу дядю и его гостя, – пробормотал Пул. От страха он боялся поднять глаза на необычную парочку. На первый взгляд бандиты выглядели безоружными, но у верзилы, которого Пул окрестил Башней, под плащом что-то оттопыривается, да и Уток под двойным плечом запросто мог спрятать любое оружие.

Руки у Пула дрожали, когда он взял пустой бокал и поднес к крану. Он наблюдал днем раньше, как Дина разливала пиво, да и Печено буквально десять минут назад делал это при нем, но мальчик боялся, что сам с этой задачей не справится, и оплошность приведет к провалу. Однако кран под пальцами мягко подался в сторону, и пенный поток ударил о дно бокала. Пиво запенилось и выбежало через край, что расстроило Утока.

– Кто так наливает? – заскрипел он. – Что, в первый раз, что ли?.. Ты струю по стеночке пускай, наклони бокал…

Пул послушался совета, и дело наладилось.

– Извините, – пробормотал мальчик.

Он наполнил три бокала, отнес на кухню. Печено и Зочур, сидя на табуретках у стола, беседовали. Печено дымит, стряхивая пепел на пол, но смолянку к переносице не подносит. Кохи топчется за спиной главаря, чистит сушеную рыбу.

– Я ничего не боюсь, но, согласись, оказаться одному, ночью, с деньгами среди твоих орлов, как минимум, неблагоразумно, – рассуждал Ганит. – Так что плати сейчас, или сделка отменяется.

– А если ты до вечера сбежишь?

– А как же моя таверна? Мне же придется ее бросить, и она останется тебе. А стоит она куда больше, чем ты предлагаешь. Так что никуда я не побегу.

– Не побежит, – согласился Кохи.

Пул поставил бокалы на стол, и спорщики умолкли. Кохи же, с хитринкой глянув на мальчика, растянул рот в мерзкой ухмылке и воскликнул:

– Кто настоящий плут, так это твой племянник. Смотри, как пиво не доливает. Ай да, молодец! Я хоть не пью, но обидно.

– Это он по неопытности, – сказал Печено. – Первый день в помощниках ходит.

Пул, дернув плечами, вышел.

– Как же, по неопытности!.. – хихикнул вслед коротышка.

Тем временем Уток терял терпение.

– До чего нерасторопный помощник, – сказал он, когда Пул вернулся к стойке. – Я бы такого не потерпел.

Башня кивнул, но обрюзгшее лицо осталось равнодушным.

Пул налил пива, взял брошенную Утоком монету и столкнулся с новой дилеммой. Он не знал, сколько стоит бокал пива, сколько нужно дать сдачи, и где вообще эту сдачу взять – ничего похожего на кассу мальчик за стойкой не видел. Холодея сердцем, Пул выпрямился, сделав вид, будто никакой сдачи мутанту не полагается. Вдруг, так и есть?!

Но не тут-то было!.. Уток чуть не поперхнулся, выкатил на мальчика глаза, полные ненависти:

– А сдача? – прошипел он в ярости. – Вот наглый, пройдоха. Думаешь, я не знаю, сколько стоит пиво?!

Пула спасли появившиеся из кухни переговорщики. Первым, раздвинув шторы, вышел Зочур, за ним, грызя на ходу рыбу, коротышка, последним Ганит. Увидев главаря, Уток выпрямился по стойке «смирно», забыв, как о сдаче, так и о самом пиве.

Зочур задержался у бара.

– До вечера, – похлопал он десантника по плечу. – И без фокусов, иначе от таверны останутся одни угли.

Крутанувшись на каблуках, беглый каторжник зашагал к выходу. Кохи схватил руку Ганита, сердечно пожал; затем, подмигнув, погрозил Пулу пальчиком и заспешил следом.

Уток и Башня переглянулись, одновременно приложились к бокалам; кадыки обоих запрыгали как мячики, пока они жадно глотали пиво. Почти одновременно стукнув пустыми бокалами о стойку, они вышли. К несчастью, Пул заметил, как мутант украдкой показал ему пару крепких кулаков с куцыми, желтыми ногтями на больших пальцах; взгляд Утока чернел лютой ненавистью.

Как только бандиты скрылись за дверью, Печено принялся выпроваживать остальных посетителей. Он уже не выглядел выпившим, скорее уставшим.

– Таверна закрывается, приходите вечером. Мы хотим отдохнуть, итак работали всю ночь…

На него посыпались ругательства, проклятия, но уговорами, угрозами, а где и пинками, Печено освободил зал.

– А сейчас мы совершим небольшую прогулку в катакомбы, – заперев на засов входную дверь, сказал он. – Готов?..

Мальчик кивнул.

– Но так как о нашей прогулке никто не должен знать, а за обоими выходами, наверняка, следят, то придется уйти через крышу.

Десантник поманил Пула за собой.

Глава пятая, в которой Печено посвящает Пула в свой план

Утро выдалось солнечным. Яркий диск звезды над слегка волнующимся морем, заставлял каждый гребень сиять розовым свечением. Теплый утренний бриз нес запах свежести и песка. Надрывно, словно в горле у них застряли ракушки, кричали чайки.

Печено и Пул шли песчаным берегом; высокий обрыв скрывал их от посторонних глаз со стороны города; с другой, куда хватало глаз, простирается море. На горизонте белеют паруса рыбацких лодок, но оттуда никому не рассмотреть спешащих куда-то мальчика и мужчину.

Печено идет быстро. Пул то и дело отставал на пару шагов, и ему становились видны глубокие следы от шипов военных ботинок десантника; сквозь песок в отпечатках проступала мутная вода. Мальчик рассказал Ганиту, что удалось узнать у Монги, и десантник, минуту подумав, давал наставления. На берег ритмично накатывали волны, и, перекрикивая шум прибоя, Печено говорит на повышенных тонах.

– Сегодня ночью нам предстоит секретная операция. Да, да! Тебе придется мне помочь, сынок! Не испугаешься?

Пул замотал головой.

– Тогда слушай. На закате я встречаюсь с разбойниками у старого форта; там расположен штаб банды. Я поведу Зочура в катакомбы, показать транспортер. Монга прав! Плевать разбойники хотели на корректоры, им нужен мгновенный скачок. Поэтому я сначала сделал вывод, что они хотят сбежать с планеты. Но теперь ясно, как день, бандиты намерены вернуться, и, судя по намекам, с богатой добычей. По возвращении они обещали меня озолотить. Выходит, там, куда они нацелились, планируется дерзкое ограбление. Монга сказал, это место находится за морем?..

Мальчик кивнул.

– Что же там? Золотой прииск? Банковское хранилище?.. Если принять за правило, что установки корректоров везде расположены как на Сапсане-14, на разных полушариях, то, насколько я знаю географию Акалы, второй корректор находится где-то на островах Зеленой бороды. Второе полушарие покрывает Большой океан, и другой суши там пока не открыли. Что разбойники могли пронюхать об этих островах?..

Печено, задумавшись, пару минут шел молча.

– Итак, я встречаюсь с Зочуром на закате, – продолжил он. – Ты в это время должен вместе с Монгой прийти в заброшенную часовню, это недалеко, на старом кладбище.

Пул сказал, что знает, где это.

– Монгу оставишь там, а сам бегом сюда, на берег, к условленному месту, которое я тебе сейчас покажу. Здесь подождешь, пока ключ не окажется у тебя…

– А как ключ окажется у меня?

– Имей терпение выслушать до конца, – рассердился Печено. – Когда возьмешь ключ, торопись. Пока бандиты не очухались, вернешься в часовню к Монге. И сидите там ниже травы, тише воды, никуда не высовывайтесь. Я за вами приду. Ясно?!

Пул закивал.

Город сдвинулся в глубину бухты, береговой утес поднялся выше, и скалы выросли в неприступную стену. До старого форта осталось подать рукой.

– И вот еще что, – Ганит потер пальцами сонные глаза. – Если до утра я не приду, действуйте сами. Время поджимает; на активацию останется завтрашний день до вечера. За часовней, вдоль ограды кладбища пролегает овраг. На правом склоне, если идти по дну оврага от часовни, найдете вход в пещеру. Она приведет в храм Одра, нужно лишь всегда держаться левой стены. Монга спрашивал о месте в катакомбах, где есть алтарь. Храм Одра – единственное такое место. Во всяком случае, я о другом не знаю. Проведешь скитальца, и держись правой стены, когда будешь возвращаться. Смотри, не перепутай!

– Я запомнил.

– Ну, а если не дождешься ключа… – Печено странно взглянул на мальчика, пожал плечами, – бейте в набат!.. Оповещайте власти, но идите сразу в мэрию, в комендатуре делать нечего. Служил там один честный капитан, да и тот перевелся в Аркин.

Они остановились у ручья. Пенный поток искрящейся лентой пересекал пляжную линию, теряясь в прибрежных камнях.

– Ручей – главный ориентир, – указал Ганит. – Мимо не пройдешь. Здесь свернешь под гору и поднимешься выше.

Печено с кошачьим проворством взбежал по острым камням к подножию утеса. Пулу подъем дался с трудом. У истока ручья, бьющего из широкой расщелины, десантник остановился.

– Здесь будешь ждать; хорошо запомни это место.

От ручья пахнуло горной свежестью; вода, струящаяся по камням, выглядит чистой, прозрачной, и Пул захотел напиться.

Помимо основного потока то тут, то там из трещин и промоин в скале выбивались мелкие водопады. На один из таких водопадов, вытекающий из округлой норы, Печено обратил внимание мальчика:

– Следи за этим родником и поймешь. Я сейчас!..

Он выбрал под ногами крупный, с кулак величиной, булыжник, взвесил в руке; перепрыгивая с камня на камень, пересек ручей, двинувшись дальше берегом моря. Вскоре он скрылся за мысом, и Пул остался в одиночестве.

Солнце стряхнуло остатки утренней дремы, поднялось выше, припекает, отражаясь блеском в ряби изумрудных волн. Мальчик не выдержал, наклонился, зачерпнул в пригоршню воды. Умылся, утолил жажду. Во рту возник металлический привкус, но горная свежесть взбодрила. Устроившись на камнях, чтобы острые края не резали спину, Пул принялся ждать. Через четверть часа ему надоело следить за бьющим родником, и он переключил внимание на входящий в далекую гавань бриг.

В какой-то миг Пул задремал. Сквозь шум прибоя и журчание воды он отчетливо услышал звон корабельной рынды. Очнувшись, мальчик уставился на море, ожидая увидеть невдалеке судно. Но водная гладь на несколько миль пустынна, даже идущий в порт бриг без следа растворился в береговой дымке.

В недоумении Пул огляделся, звук повторился.

Звенело и громыхало в норе, на которую перед уходом указал десантник. Поток из нее вспенился сильнее обычного, начал прерываться, в глубине загудело, и на свет неожиданно вылетел увесистый темный предмет. Он с маху шлепнулся в ручей, холодные брызги обдали Пула с головы до ног.

Булыжник, взятый Ганитом Печено, сквозь недра скалы вернулся к ручью.

* * *

– Эту нору я помню с детства, – рассказывал Печено обратной дорогой. Форма на нем местами промокла, точно он искупался и, не вытершись, надел ее на мокрое тело, волосы на голове влажно блестят. – Нам с ребятами о ней рассказали старожилы. Мы часто играли, сплавляя вниз яблоки и сливы, в ту пору такой крупный камень застрял бы. Кстати, ключ скитальца какого размера?

Мальчик пожал плечами.

– Кажется, небольшой.

– Тогда получится. Выше в гору, в подземных галереях есть озеро. Вода из него через щели и трещины стекает в ручей. Там же в озере берет начало нора. Я скажу разбойникам, будто поверхность озера – транспортер скитальцев, а ключ-код необходимо вставить в ложбинку на дне. Зочур сам в воду не полезет, как пить дать! Думаю, пошлет меня с подручными. А там все будет зависеть от удачи и ловкости рук. Я сброшу алмаз, как только что сбросил булыжник.

План казался верным за исключением одного пункта, и Пул спросил:

– Но когда бандиты раскроют обман, они могут вас убить?!

– Как бы ни так, – усмехнулся Ганит. – Мне, главное, выбраться из озера, а уж сбежать от этих олухов в родных катакомбах для меня раз плюнуть.

Заметив на лице мальчика сомнение, Печено рассердился:

– Ты что, салага, за простака меня держишь?.. Да я хитер, как лис! Думаешь, легко было убедить Зочура довериться мне? Бандиты считают, что я ни за что на свете не оставлю таверну. Это их гарантия. Небось, сам слышал, как Зочур грозился в случае чего ее спалить?! Им, дуракам, лишь то неведомо, что таверну я еще вчера продал. – Ганит хохотнул. – Сосед – скряга, все клянчил да клянчил, продай, да продай. Ему, видите ли, расширить трактир вздумалось. Цену, жмот, давал смехотворную. Я долго не соглашался, а тут думаю: это выход! Зашел вчера к нему, и дело в шляпе: документы переоформили – деньги на бочку. Я хорошо поторговался, и, если сложить со стоимостью жемчужины, которую сегодня получил от Зочура авансом, остался не внакладе.

Ганит понизил тон:

– Я тебе больше скажу, сынок! У меня даже план отступления есть. Это на тот случай, если корректировка орбиты сорвется. Дина вчера уехала с деньгами в Аркин, где должна забронировать на космолет до ближайшей обитаемой планеты два билета. Ждать она меня будет в условленном месте!.. – Десантник подмигнул Пулу. – Мы и тебя возьмем, так что не сомневайся в старом волке.

Они остановились у лежащих на песке лодок. Отсюда Пул обычно выходил в море, и здесь их пути с Ганитом расходились. Мальчик почти поверил, что Печено не даст с собой поквитаться, но душа все равно тревожилась.

Компаньоны, еще раз повторив части плана, стали прощаться.

– Пойду, отосплюсь, – зевнул Ганит, но тут же спохватился: – Какой у тебя адрес?.. Вдруг что-то сорвется, и мы не встретимся в часовне?

Пул назвал улицу, номер дома. Печено принялся вспоминать, где это, но мальчика осенило:

– Вы же были у нас в гостях!.. – И он рассказал о том единственном визите, когда Ганит поразил его странной привычкой.

Оказалось, отец Пула и Печено – старые приятели.

– До чего тесен мир, – покачал головой десантник. – Жаль, что твой отец так рано ушел из жизни, сейчас бы его помощь была кстати. Но ничего не поделаешь, попробуем справиться сами. Как думаешь, получится?