Помоги проекту - поделись книгой:
– Здесь вопросы задаю я, а ты, изволь, отвечать! Зачем тебе Печено, и кто тебя послал?
Пул насупился.
– Это я скажу одному Печено, – он повернулся, чтобы уйти, но мужчина остановил:
– Стой!
Он окинул мальчика придирчивым взглядом, подошел ближе и, смягчив тон, добавил:
– Я – Печено. Бывший десантник космического подвижного легиона, командир взвода, старший сержант в отставке!.. Говори, зачем пришел?
Пул ответил не сразу. Судя по всему, мужчина не лгал; он и есть тот, на чью помощь рассчитывает старик. И факт, что незнакомец от кого-то скрывался, подтверждал: перед Пулом скорее друг Монги, чем враг.
– Меня прислал Монга, – наконец произнес мальчик.
Черные брови Печено удивленно поползли вверх, но тут же вернулись на место.
– Где он?
Мальчик вкратце рассказал, и в конце передал слова старика о корректировке орбиты планеты.
Ганит Печено нахмурился. Присев на край стола, он в задумчивости скрестил на груди руки, и тут Пул заметил у него в правой ладони маленький пистоль.
Штора отодвинулась, и на кухню вошла Дина, неся поднос с пустыми бокалами.
– Что, один из этих? – спросила она, кивнув в сторону мальчика.
– Нет, его прислал старик, – Ганит вздохнул, взглянув на супругу. – Но дело здесь серьезней, чем я думал… – Он запнулся, затем продолжил со смущением: – Знаешь, что, дорогая?! Давно ты не навещала сестру в Аркине; она, должно быть, обижается, как считаешь?..
Лицо Дины вытянулось; догадавшись куда клонит супруг, она швырнула поднос на стол, закрыла глаза ладонями и зарыдала.
– Вечно ты лезешь, без тебя не обойдутся, – запричитала она. – Зачем тебе нужен этот старик, ты бы обо мне подумал!
Печено смутился, пожал плечами; Пул из деликатности хотел выйти в бар, но Ганит, взяв его за плечо, придержал.
– Не туда, – шепнул он. – Подожди наверху.
Он развернул Пула и подтолкнул к другой двери, она находилась у мальчика за спиной. Дальше шел коридор с лестницей и выходом во двор. Пул поднялся по крутым ступеням; через еще одну дверь очутился в просторной, светлой комнате. Как он догадался, здесь жили супруги Печено.
Мальчик присел на край широкой кровати, огляделся. Скромная, без излишеств обстановка вкупе с чистотой и порядком, создавали атмосферу уюта и домашнего тепла. Помимо кровати, в комнате стоял платяной шкаф с вмонтированным в среднюю дверцу овальным зеркалом; у окна – стол в окружении трех мягких стульев, а в противоположном углу шикарное плюшевое кресло. На столе какие-то бумаги, видимо, там подсчитывались доходы-расходы заведения. У кресла на полу темнела пепельница с горсткой обгоревших смоляных палочек – кто-то из четы Печено имел привычку нюхать ароматизированный дым. В распахнутое настежь окно виднеются мачты стоящих у пристани кораблей, доносится шум порта, а легкий ветерок несет вездесущий запах дегтя.
На лестнице послышались быстрые шаги, в комнату вошел Печено.
– Я уже знаю, что Монгу разыскивают, – присаживаясь в кресло и привычным движением вынимая из нагрудного кармана упаковку смолянок, сказал он. – Сегодня утром приходил этот мерзкий тип… как его… Кохи! Этот слизняк осмелился мне угрожать, и я выкинул его на мостовую.
Ганит поджег смолянку и, устроив пепельницу на подлокотник кресла, втянул ноздрями ароматный дым. Затем он проделал то, что помогло Пулу вспомнить, где он видел этого человека раньше. Ганит небрежным движением стряхнул пепел, поднес смолянку к кончику носа и, сведя глаза к переносице, посмотрел на тлеющий огонек. Для чего он это проделал?! Дурная привычка?.. Ведь когда, лет пять назад, он однажды заходил к отцу в гости, и они за столом потягивали вино, он смолил и делал то же самое. Еще тогда Пула удивил этот странный жест, он даже спросил отца, зачем дядя сводит глаза, ведь это больно и неприятно. Отец, улыбнувшись, ответил, что не знает.
Печено еще раз поднес огарок к глазам, затем продолжил:
– Поэтому я был настороже: этих людей не стоит недооценивать, они способны на все. Ты говоришь, Монга стремится попасть в катакомбы не для проведения языческого обряда?!
Пул кивнул, хотя этого и не требовалось: Печено просто рассуждал вслух.
– А на самом деле, – задумчиво произнес десантник, – этот ритуал не что иное, как активация программы корректировки орбиты планеты. Интересно, выходит, верна вторая теория. Что же он мне голову морочил?! Он – Посланник!!! А я-то принял его за религиозного фанатика – мало ли их сейчас бродит?! Ну и направил к этому Кохи. Просто так, ради смеха. Коротышка в последнее время частенько в баре отирается, все что-то вынюхивает. А какой камень отобрал Зочур?
Мальчик пожал плечами, но Печено и тут сам дал ответ:
– Должно быть, ключ-код для включения установки. Я думаю, такой необходим. Не удивительно, что скитальцы сделали его из алмаза; эти твердые минералы они создавали искусственно, наделяя способностью аккумулировать энергию и сохранять информацию. А карта нужна для ориентировки на местности?.. Хотя, сдается мне, Кохи что-то напутал; непохоже, чтобы скитальцы пользовались такими примитивными методами навигации.
Тут Пул не выдержал и задал терзавший его с вечера вопрос:
– А зачем нужно корректировать орбиту нашей планеты?
– Хм! – Печено затушил смолянку в пепельнице. – Получается, сынок, что отдыхающий у тебя дома старик представитель расы древних скитальцев. Их цивилизация около ста тысяч лет назад правила галактикой. Затем они создали несколько десятков искусственных планет, расселили по ним землян. А сами исчезли. Никто не знает, куда, почему… Но факт в том, что движение некоторых искусственных планет скитальцы время от времени регулируют. Долгое время ученые галактики не могли понять, как они это делают, но потом открыли существование корректоров. Это такие конструкции; они установлены на каждой искусственной планете парами, обычно на разных полушариях, и представляют собой импульсные двигатели невероятной мощности. На Сапсане-14 их нашли, но в устройстве так и не разобрались. При необходимости скитальцы их включают, и орбита нужной планеты корректируется. И тут мнения ученого мира разделились: одни считают, что скитальцы используют для включения корректоров сигнал неизвестного излучения; другие – будто для этой миссии они отправляют Посланника. И если Монга вправду скиталец, правы оказались вторые.
– Значит, наша планета искусственная?
– О, да! Только это преподают в высших школах, юнга, поэтому мало кто об этом знает. В теории о Посланнике есть одно слабое место: как он перемещается от одной планеты к другой? Пользоваться попутным транспортом людей неудобно; неопознанных кораблей скитальцев никто, никогда не засекал. Правда, есть гипотеза о существовании линии мгновенного скачка вне пространственного
Ганит вскочил на ноги и прошелся по комнате.
– Слушай, нам с тобой чертовски повезло: воочию повидать живого скитальца. Не каждый может этим похвастаться. А в наших катакомбах, выходит, установлен корректор орбиты Акалы?! Вот уж никогда бы не подумал, хотя многие древние легенды намекают на это. И сейчас у Посланника серьезные проблемы: беглый каторжник отнял у него ключ для включения корректоров. Ты говоришь, Кохи обмолвился о транспортере?.. Интересно, разбойники уверены в его существовании, или, как и все, лишь предполагают?
Печено взглянул на Пула.
– Что же нам делать? Ситуация непростая, из-за вмешательства разбойников может случиться большая беда.
Мальчик встрепенулся.
– Давайте, сообщим властям? – предложил он. – Пускай пошлют солдат, те схватят Зочура и отнимут ключ.
– Можно!.. Но сдается мне, это как неразумно, так и бессмысленно. Власти скоро полгода, как ловят Зочура, но до сих пор не поймали. Такое впечатление, арест кому-то невыгоден!.. К тому же солдаты не пойдут в катакомбы, побоятся. А если пойдут, то обязательно заблудятся. Зочур же затаится, и время будет упущено. Здесь нужно действовать без шума, но стремительно. Выкупить ключ не удастся; алмаз сам по себе стоит кучу денег, а тут еще у Зочура к нему явный интерес. Придется разрабатывать комбинацию… – Ганит потряс сжатым кулаком, как бы бросая вызов невидимому врагу. – Тем более, времени у нас, как я понимаю, кот наплакал. Три оборота планеты – это трое суток. И первые уже начались.
Печено вернулся в кресло и зажег новую смолянку. Теперь он сводил глаза к переносице, даже когда втягивал ноздрями дым. Пул, не сдержавшись, хихикнул. Ганит поднял глаза, но, поняв в чем дело, поморщился.
– А, старая привычка, никак не могу избавиться. Иногда мне кажется, что я и дымлю только из-за этого… Но о деле, сынок, давай о деле! Отправляйся к Монге-скитальцу и постарайся, чтобы он не умер, по крайней мере, до завтра. Возьми ему что-нибудь покушать, молока или сыра… – С этими словами Печено вынул из кармана монеты и протянул мальчику. – Держи.
– Да я купил, вот, сала и картошки, – смутился Пул, показывая сверток.
– Купишь еще, держи, – настоял Ганит, и Пул подчинился. – Выясни у Монги, зачем Зочуру мог понадобиться ключ, и возможно ли его как-то использовать помимо активации корректоров?.. Завтра утром вернешься сюда и расскажешь; я к тому моменту постараюсь что-нибудь придумать. Имей в виду, Дина уедет в Аркин; таверна будет закрыта; поэтому зайдешь через двор – я сейчас покажу дорогу. И держи ухо востро, не приведи хвост к Монге, или ко мне. Понятно?..
Мальчик кивнул.
Глава четвертая, в которой Пул временно выполняет обязанности бармена
Пул запомнил предупреждение Ганита, поэтому пошел домой через рынок. Там, затерявшись в толпе, он для верности спрятался под телегой толстого, усатого фермера, торгующего овощами, и отсиделся. Мимо проходили люди, многие останавливались, торговались с фермером о цене, но никто не обращал внимания на сидящего под колесом телеги мальчишку. Тогда Пул выбрался и заспешил к дому.
Монга обрадовался согласию Печено помочь.
– Масс Пул, вы предупредили его, что осталось мало времени?
Мальчик кивнул. Он нарезал кусочками сало, разделил остатки хлеба и разложил на пне. Картошку Пул оставил на вечер, а недоеденную скитальцем за завтраком кашу, отдал Диску: самому было неприятно доедать за стариком, несмотря на сосущий голод.
– А что случится, если активировать корректоры позже, – пригласив Монгу к столу, спросил Пул.
Старик поднялся и, превозмогая слабость, сел.
– Этого нельзя допустить. Тогда орбита настолько измениться, что энергии ключа не хватит на ее восстановление, и через год планета столкнется с ближайшими лунами.
– А нельзя достать более мощный ключ?
Монга покачал головой.
– На это уйдет слишком много времени. К тому моменту, чтобы вернуть планету в орбиту, потребуется, как минимум сто ключей. Даже самый большой алмаз не способен нести такое количество энергии.
– А вы, правда, скиталец? – не удержался Пул. – Откуда вы пришли?
Монга улыбнулся с искорками грусти в глазах.
– Нас так называют. А откуда я пришел, не имеет значения. Важно, – для чего я пришел. Моей задачей было поправить орбиты двух планет: Ховит из системы Короны и вашей Акалы. У этих планет много спутников, поэтому они требуют корректировки орбит.
Пул с жадностью набросился на еду, а Монга вздохнул.
– Но на Ховит со мной приключилась беда, – старец, взяв кусочек сала, покрутил его перед глазами и положил на место. – По ошибке я активировал один и тот же корректор дважды. Сам не знаю, как так вышло? Пришлось аннулировать операцию, и это истощило ресурс ключа. Для перехода я больше не мог воспользоваться системой смещения пространства, как обычно; нужно было сохранить энергию для вашей планеты. Это вынудило меня обратиться к космическому транспорту людей. На Ховит всего один космодром, и я перенес немалые трудности и потерял уйму времени, прежде чем до него добрался. По счастливой случайности мне удалось попасть на звездолет до Аркина; затем я пешком пришел в ваш город…
– А обратно вы тоже отправитесь на звездолете? – спросил Пул, желая поговорить о так волнующих воображение космических перелетах.
– О, нет! Обратной дороги не будет, я стар, и мой путь заканчивается здесь. Тело станет частью вашей планеты, масс Пул, а душу ждет перерождение. Корректировка орбит – последнее задание вашего покорного слуги.
Пул нахмурился, но промолчал. Он заметил, что Монга ничего не ест, и протянул ему ломтик хлеба с кусочком сала. Скиталец взял один хлеб.
– Простите, масс Пул, мы не едим животных. Ешьте сами, вы голодны.
Смущаясь своего аппетита, мальчик пообещал на ужин картошку и последовал совету старца.
Лишь поглотив остатки сала, он задал очередной вопрос:
– Мистер Печено не может понять, зачем Зочуру ваш ключ?
Монга пожал плечами.
– Масс Кохи расспрашивал об установках для корректировки орбиты. Он грамотный человек и знает, что на планете их две. Его интересовало, где находится вторая, – не эта, что здесь в катакомбах, путь к которой я просил показать, а та, за морем, – и как я намерен до нее добраться. Я сказал, что о том месте ничего не знаю, поскольку впервые на этой планете. А попаду туда с помощью системы смещения пространства, она тоже включается моим ключом. Если бы не ошибка на Ховит, я бы и сюда переместился прямиком к корректору, и не искал затем проводника в катакомбы. Кохи назвал систему смещения пространства – «транспортером», и сказал, что это отличное изобретение. Он попросил взять его с друзьями ко второму корректору и поинтересовался, как скоро я намерен вернуться. Я ответил, что не намерен возвращаться, тем более после ошибки на это недостаточно энергии. Запаса хватит на активацию двух корректоров и всего один переход между ними. Кохи эта новость заметно огорчила, но он все равно пообещал провести меня в катакомбы. Мы договорились встретиться вечером у рыночной площади, но там меня ждал масс Зоч с мутантом. По пути в катакомбы, масс Зоч выспрашивал о том же, что и Кохи. Потом они отобрали ключ. Вот все, что я знаю!.. Думаю, они хотят попасть в то место, где находится вторая установка вашей планеты, а затем вернуться обратно. И беда в том, что они могут это сделать. Если не активировать корректоры, на это хватит энергии.
Старец, вздохнув, понурил голову. Мальчик предложил воды, но тот отказался. Тогда Пул попил сам и, оставив Монгу наедине с грустными мыслями, юркнул за сарай. Там он спрятал в тайнике монеты Печено, все, кроме одной, самой мелкой; с ней он подошел к крыльцу дома.
На стук долго не открывали, но Пул знал, Клоб дома и, скорее всего, еще спит. Наконец послышалось шлепанье босых ног, дверь с глухим скрежетом приоткрылась, на свет высунулась заспанная физиономия сводного брата.
– Чего тебе? – проворчал он. Глаза из-за опухших ото сна век кажутся щелочками, в рыжих волосах запутался гусиный пух. Из любимой пижамы в красных яблоках с желтыми грушами Клоб давно вырос, и на долговязой фигуре она смотрится смешно.
– Молоко есть? – спросил Пул, показывая монету. Молоко стоило дороже, но, зная жадность Клоба к деньгам и пресыщенность едой, Пул зачастую покупал у него продукты по дешевке.
Увидев медяк, Клоб засопел, скрылся за дверью. Через минуту вернулся с банкой молока. Обмен товара на деньги состоялся, и Пул поспешил в сарай.
– Банку до вечера верни, – услышал он за спиной голос брата.
Остаток дня мальчик провел в хозяйственных делах: работал по двору, косил траву в заброшенном саду, а на вечерний клев отправился в море.
Потом, ужиная жареной рыбой и печеной на костре картошкой, они с Монгой беседовали. Старик расспрашивал Пула о жизни. Тот охотно рассказывал, он проникся к скитальцу доверием, и поведал о матери, которую не знал, об отце, и даже о сокровенной мечте стать навигатором звездных кораблей.
Ночь пролетела в тревоге, в неясных кошмарах и частых пробуждениях, а на утро, справившись с ежедневными обязанностями, мальчик поспешил в таверну «Алая звезда».
Пул помнил инструкцию Печено, поэтому, свернув с портовой улицы в подворотню, через пролом в стене, поросший плющом, оказался на задворках таверны. Неухоженный дворик встретил тишиной и безлюдьем, лишь в дальнем углу, где стоял мусорный контейнер, серая кошка шуршала рваным пакетом. Завидев мальчика, она сверкнула зелеными глазищами и мяукнула.
Таверна оказалась полной народу. Как и накануне, в питейном зале дым стоял коромыслом, гомонили пьяные голоса, кто-то хриплым голосом пел рыбацкую песню. Печено за стойкой разливал пиво.
Пул, стоя в кухне за шторой, осмотрел зал. Грешным делом он подумал, что мистер Печено забыл об уговоре. Но тут Ганит заметил мальчика и подмигнул.
– Я сейчас, – бросил он.
Через минуту десантник предстал перед Пулом такой же крепкий и бравый, только гусарские усы закручены как-то по-особому, и глаза блестят ярче.
– Как там Монга-скиталец? – осведомился он.
– Хорошо.
Пулу показалось, будто Печено под хмельком, и во взгляде мальчика блеснули искорки осуждения.
– Не стоит на меня так смотреть, – усмехнулся Ганит в ус. – Ты, небось, дрых всю ночь без задних ног, а я делом занимался. Чтобы втереться в доверие к противнику, пришлось до утра поить это отребье пивом, да еще компанию им составлять.
Пул молчал. Но Печено, присев на край стола, продолжил рассказ, и мальчик понял: старый десантник знал за собой дело.
– Что я прекрасно ориентируюсь в катакомбах, ни для кого не секрет. Кстати, Монга потому и обратился ко мне, так как я лучший проводник по старым каменоломням. Поэтому не составило труда убедить подельников Зочура, что я знаю, где находится корректор. Вдобавок, я наплел, будто в десантной школе нас обучали управлять древними установками скитальцев. Говорю им: для этого необходим специальный энергетический ключ!.. – Ганит хохотнул. – Олухи разинули рты, один сразу же побежал докладывать Зочуру. В результате тот назначил мне сегодня встречу. Звал в катакомбы, но я сослался на плохое самочувствие и пригласил его сюда на бокал пива. С минуты на минуту должен прийти…
Печено не закончил предложения, из бара донесся знакомый Пулу, заискивающий голос коротышки:
– Ган, дружище, ты здесь?
Печено, вскочив, одним движением вытолкнул Пула за дверь к лестнице.
– Кто там? – откликнулся он сонным голосом.
– Это я, твой хороший приятель – Кохи! – На кухне раздались осторожные шаги.
– А, старый плут!
– Ну что ты, какой с меня плут?! И тем более – старый! Я молод, молод душой и телом. Ты не обижаешься за вчерашнюю дерзость? Я пошутил, а ты сразу в атаку, что значит бывший вояка. Не обижаешься?
– На обиженных – воду возят. С чем пожаловал на этот раз?
Поделиться книгой: