раненный хлебниковскими «сонными пулями» вздрагиваю — будто просматриваясь из углов — создаваемых самотолчками оползней сна! — озаряясь белизной — прерываемой множеством душеподобий из глуби забвения зорких — без лиц 4. а звезды там чисты (и вечными будут если Время отменится) чисты бесчисленны и одиноки — и это глаза Велимира Последнего Первого 5. «срубы я ставил» ты сам говорил о стихотворные срубы из бревен метафор сияюще-твердых со звоном просторно-природным как воздух — во время страды! чистое «рабочее» дерево более чем девяностопроцентное в котором трухи обязательных «поэтизмов» нет — как роскоши нет в хозяйстве крестьянском 6. а светится душа голубоглазая из сети призрачных «законов времени» и все яснее лик: все ближе и прозрачней любивший колос как ребенка 7. раненный хлебниковскими «сонными пулями» договариваю — вздрагивая окраинами и разрушенными центрами видящего сна и не видящего сна-расползаясь-меня а операция — разбудить 29-го в 9 у́тра московско-окраинного |23–29 сентября 1985|
снова: появление синицы
[е. эпштейну]
это черно-зеленое облако силы безвинной я не однажды под небом будил — снова как в давние годы сжалось оно в эту птицу — в доверчиво-робкое вздрагиванье цветка — принесенного ветром и снегом: грусть расширяя в дом и в окраину города — стуком в окно расцветание было: в шуме прихода друзей сохраняясь минуту-другую — (я говор их слушал как будто светлее и радостней спал) |1985|
поле весной
там чудо покрывает ум |1985|
вечер
И — состояние цветка одинокого — розы: как неумелое: в несколько — будто — приемов объятье — младенца: без обнимаемого. |1985|
песенка для друга
[л. данильцеву]
грустно — и будто так слабо и это понятно даже и не объяснить и только (вдруг вспомнив что очень уж издавна) не прерывая как некое дело молчать это не стоны ломания двери не крик из безкостного дна человечьего! друг (или еле-движение друга) грустное-просто — сильнее беды: ибо нет оставленья! — и так без забвенья понятно точно как то что «живем-поживаем»! — и это лишь ветр за окном: постоянно — как брошенный дух — слабосильный и очень уж даже простой |1985|
сон: формы арпа[1]
а вздрогнула сна белизна — от движения сил без названий и вида — — а где-то росли и шумели яблоко солнце и голубь — а потом бесконечное утро в поле без города и без лесов горело фигурами внутренними — сил — продолжавшихся в свете дневном |1985|
продолжение-гул
все — гул беды! как быть — чтоб переждать? — молись иль не молись — но так или иначе дай Бог (или сама твоя усталость) — хоть кто — хоть что — да хоть в какую бездну проваливая! — дай укрытым в промежутках быть — притихшестью твоею собственной!.. — хоть скоро вздрогнешь — более разрушенным — (еще сегодня же… — не раз) |1986|
вдруг — от флоксов
[г. к.]
а как прозрачной осенью довеивают флоксы до дыханья ты так — внезапно — вспоминаешься: — и говорю ума я говорю не приложить какая же причина а разве чистое во мне не может произвольно тоскою веять говорю — а все прошло поля такие я оставил еще такие тропы я без взгляда не раз и это не слова а помню обрывок в поле как ладонь я повторяю сельско-полевую родную — будто я скользнул судьбой как взглядом — — потом была дорога не вернуться — оставить думал я могу тебя в сознанье чем-то вроде этого я силу не учел простой же чистоты! — — что глубже сна раздумий — я вспоминал да чтобы перестать и чтоб забыть казалось — — а свет той детскости — теперь! — «я стар» звучит людское поле в мире и вижу розовой как гор скольженья я такою вижу разъеденность струи «я слаб как преступленье» среди старений мира — а там столь многое громоздкость думал я не знал что светлыми увидеть грянет струя когда я слабостью во силе буду выбран — — как будто знал до снов в подобье родниковом — сказали бы что слухом не учен как тот что лишь ладонью проводит представленье «свет» и «детскость» других не иная взмахов сказали бы — махнув не пролистав две-три свободою светящихся из жизни — спрятавшейся руслом: — «а белизна» — все тем же повтореньем! — в распад земли сентябрьской вдруг перекинулась и что средь родников осенних звезд мне можно говорю мне думаньем моим тяжелая луна сырая учит быть в цельности разъединений гореньем швов о терпеливого же мира! — — а сила — вдруг: (дитя — лицо — давно лицо — бывает же — открытою душою — было — да возможно центром я забыл) — как рассекает ангельской тропою меня — до юного! и в древнем поле мира я думаю что да — всегда обманно-во́зрастном — горит идеей некою — слеза |1986|
деревня
Если это сон, то он, должно быть,
объял целый мир.
Иво Андрич во тьме снегов ты будто много раны! — и в поезде я бездна — черен и один а ты деревня ты — горя в уме — изъяны там — у себя — багровые: в затылок — льды далеких частоколов: ты мельканьем горя́ — я в тамбуре — а ты в снегу — и спотыкания мои в уме туманном — из провисших льдин — как будто руки-костыли с похожими — одежды кусками: утешенье — лед: — «нет ничего» теперь мое — давно страны бескрайность! — (однажды был мной проще похоронен всего простого дитя болящее с названием народ) — для мелочей поля и лунная дыра — как волга неба — течь для будто в небе мелочей: — чтоб завершиться прочестью ума! — виденье — поле и ничтожна давно мне никакая тьма |1986|
все дальше в снега
[после гибели т. x. (или — «памяти ангела»)]
Бываешь — Прям? ну что же — опять я — зная всю никчемность упоминаю Силу — словом: — все ту же нечтость Глыбы-Анонима верней — Аморфности-да-Анонима-тьму! — (итак — подбрасываются нам — к р у ш ен ь я!.. — движенье-аноним: руками смертных столь мощно Рушит — «не мытьем так катаньем»: поверишь — Не-при-я-ти-ем!..) — Содержится ль — как «что-то» — в прахе? мы — средь останков: «как-то» там не просто… не одни останки… — (быть может — и движений нет…) — . — пора — на пробу: выпадом разрывом! — я — заскорузл — из давней глуби нов забытой мною прямотой: — я сплю — давно духовным сном а снег работает в полях — в ложбинах — как крестьянин (скромней поэта истинный поэт) и просыпаюсь — воплощеньем какой-то новой тишины — без просьб держащейся как в прахе воздух — когда уже не страшны и возмездья которыми лже-небеса безцентровые свисают в снах из бедных сил!.. — не говорю «я так живу» — движенье-жизнь моя слабей желаний-ходьб: — и где-то только суета Пост-Фактум перетворцов — все тех же переделателей все той же Призрака-Страны — а пустота — такая вот огромность моя — пустая: Право Равнодушия — (не людям ложь! — самоотмена слова) — и все же — завершеньем — вею: я — осыпаюсь: будто в мире су-ще-ству-ю-щем все ту же нечтость тьмы-и-анонима «господней» — по привычке — именуя в видениях без боли сотрясаю отвалами моими и паденьями: как черноту безвидности-безмира! — а бездна никакая — а удары из ни-ка-кой-то-сти! и с чем — разрыв? — когда во всем — безместно — но во всем лишь безымянность и отсутствие — и для того — чтоб более я был?.. — теперь уже и этого не нужно: (а что Е м у — Ч е м у — да впрочем что и мне…) — и меньшим дрогну я — чтоб завершиться большим: пора самоотменою оставить то что казалось (или было) лучшим — (да будет это — проблеском последним): Что-Светло-Даже-То-Что-Мне-Уже — Не-Веровать! — (уйдя — давно уже — в снега) |1986–1987|
придорожная песенка
это лишь мокрые ветви в тумане а называю я горем и придорожною грустью из жизни забытой мелькаю вдоль рельс где беспокойно алеет-белеет все та же крестьянка с корзинкой в поле тоски — словно двинулась кровь тем же самым закатом чтобы втянуть и меня да в спасенье вобрать (а такие цветенья мы знаем) значит исчезнуть пора — повторяться нам больше не следует значит (а кровь заливает) такая простая — да вот для свободы вселенски-молчащего мира и без того уже пусто-свободного здесь среди нищенских веток будто ничья — напоследок — пора |29 июля 1987|
67-й км под Петербургом
снова: воздух в вершинах — берез
светлее: свобода: (давно) |1987|
две песенки для нас с тобой
1. что же ныне — утешенье? — песни скудость — сердца сжатость и «нездешность» и никчемность! — в этой мерзлой нищете веток — стойко-безучастных по-цыгански засыпая — бедность — в ветре 2. мы немного средь тех кто беднее беды кто не больше того что чуть-чуть вот и ладим вполне: кто С концами Концы кто давно Отворяй Ворота |1986–1987|
теперь и такая
ты — образ покоя действительно полного без смутно-опасного где-то за этим спокойствием и вольная — чуть сиротлива Россия-река……. — а потом — постепенно — в тебе замерцает иная прекрасная — то что зовем мы красою извечною и совершенством и повторять красота и шептать это к месту! — о чистая долгой покинутостью все более тихой: как будто в труде постоянном! — давно это было — уже и не помним словно над многими душами где-то в стране — после нас — затихать продолжающая немного и небо-река |1987|
д. Денисова Горка Тверской области
ужин: дом за городом
[м. геллеру]
1. даже сахар шуршит: «а ты помнишь а помнишь как пришли забирать — как зарею пришли» — хоть беда-то теперь уж другая — да и дума теперь не о том 2. кто-то «я» говорил кто-то «хлеб» прошептал: «это сон-и-семья» — грохотало мельканием в пении дальнем: я склонялся-твердел — будто жарким столпом где-то рос средь других в старом празднике-поле: чтоб из гула идущих отбросить себя… — — а потом обозначилась линия — кровью! — и тогда я увидел — из скрытого гула другого: народо-терпенья — из глуби забытой в мозгу запылавшего — а может быть в памяти тела — как-почвы: чтоб втайне забыть — я увидел детей (и с зарею смешалось «я-сон-и-семья»: будто пение — светом! — височною раной — как ртом) 3. «как пошли вы потом» — продолжает шуршать эта тихая вещь — «как вы шли через рощу потом» |1988|
к разговору на расстоянии
[николе вуйчичу]
1. и говорит не тот кто Словом не бывал а тот хождения которого как пребывание идеи-хлеба в мире она проста такою Простотой что больше говорим — кружа вокруг молчаньем и иссякая дополняема от веянья людских небес средь судеб и дар-как-хлеб — трудящееся Слово в вас золотится входит (горя́ — единство безотчетно) 2. и веруя пребуду я как хлеб как пища — вся даруемо-раскрытая для неба этого с его умом столь мощным что меняется лишь силами без сдвига оставаясь неизменным (я силой был средь сил я знаю то что знаю и отдавал себя как высший дар — свобода бывает — лишь свободой) |1985–1988|
дом — в роще мира
[посвящение — девочке александре]
дом — или мир где я в погреб спускался белый был день — и я за молоком — это долго держалось спускаясь со мной: это был день — как река: наплывающего расширения света в мир перекидываясь: я события был — творцом в возрасте первотворений — — в погреб — давно — это просто и длительно было — роща белела в тумане а этот с кринкой ребенок — глаза ведь вселенною были — и небо пело всей ширью — как пенье особое в мире распластывают женщины — просто лучась переходом своей белизны — в расширение поля где голосом я начинался — быть — вселенной-ребенком: был — ибо пелось и было |1987|
круг
[атнеру хузангаю]
время — одно — лишь одно: говорить о простом повторяясь пылающим кругом! — и как будто восходит заря — расширяя крестьянские празднества и вытягивая — до садовых вершин блекло-алую намять о платьях — давно отшуршавших: свет — все алее — из далей забвенья! — о зори — закаты — о годы-сиянья — сиянья-века! — как знамена-и-знаменья: Целомудрия — Верности — Силы! — а теперь уже — долго-далекого плача: по народо-корням-человекам! — и ответно сияют сыновье-и-отче-сиянья во-Родине — будто на дереве-вещи — на хлебе-мерцании центра! — и в зареве — в заревах почво-горенья от рук: снова — страда пониманья: восходят-плывут по-над полем кони-движенья все ярче как раны — вещь из соломы поет на весь мир — и повозка в луну углубляется! вечностью золото мозга пылает — (где-то возводится сруб и общаются звонкостью звона братски-понятные бревна — со смыслогорением в гулких от счастья плечах) — золото мозга пылает здесь — среди букв: как в волненье дыханья — отцовско-сыновьего: властью и трепетом свежим: в мире — живого-меня! — знаю — что даже прощаться придут — словно с даром последним — с вещами-строгать: с породненным железом священно-привычным для резанья грустно-родного — сразу же — здесь — отсиять заставляя древоодежду мою — до братанья: с Землею |1989|
стихи об отсутствии
[троелсу андерсену]
1. как в детстве сердцем знаем волны в озере так беспокойны тьма и синь в глазах во сне тобой руками трогаемых где пальцы — вспомнишь — как в лесу как будто мысляще-тихи-и-одиноки (но снова пробуждаясь день будто и не силится глядящим быть чуть-чуть) 2. и светел золотистый сон прожилок открытого лица но так рябит!.. — как будто там за ним таится некий камень драгоценный с отливом сине-роковым: готовый к взрыву!.. — плечи подготовившиеся им — к горю твоему — освещены 3. глазам закрывшимся поля-иконы 4. и «здесь» — нигде и «там»!.. и в этом — пребыванье движеньями застывшего отсутствия: глубины там такие — от которых без очертаний — плечи тают!.. — так нигде и здесь с беззвучием и с шепотом (такая «вечность» — стойко удаляться не уходя… секунды каплют в музыке отстаивая неподвижность) 5. а голос… он — все тот же дар: сияющий «все так же не другие» — где-то в нем за дальнею дорогой то же зарево деревья продвигая дробит их тени — и средь них себя! — как будто — сон в душе: чужой и незнакомой к тебе из разных мест 6. то было: сад-твоих-молитв |1989|
в ожидании друга
[вольфгангу казаку]
