а |21 февраля 1982|
теперь
[о. п.]
друг мой о мама-ребенок младенца лицо отдаляется силу иметь чтоб приближаться сияюще-равным к обликам-кру́гам любимых-и-любящих (много отдельно Одно) |2 апреля 1983|
снова — улыбка
светится — безвозрастная — душа человечества: очищенная — сердцем дитяти («трудом» — и его! — а вернее: трудом за него — неизвестным) — до света проявленная — незримо-«понятного»: ах-что-и-сказать! — до такого истока: названье его — пребывает-он-только-единственный! — а что же — сейчас — происходит? — смотрю — забываю — смотрю… — забывая смотренье
|1983, апрель|
тишина
о тихий мой бог я тебя повторяя как смыслоподобие будто давно в ровном покое: струишься прохладный без измененья… — лишь раз оглянулся: вишни уже отцвели… — продолжает улыбку младенец… — лишь только такие твои переливы включая сердечную давнюю слабость все более близкую (шепотом неким) изредка — чуть — проявляют ясность сокровища «тихий мой бог» |1983, апрель|
укладывают спать
я спиною всегда тяжелею немного «тебя увели» засыпаешь (и я начинаю дремать какою-то грустною «частью») |1983, май|
уршуля и шиповник
[двухлетней дочери моего друга —
литовского поэта сигитаса гяды]
ал и широк шиповник — и это ей — будто слышно наморщив лобик: вдруг — настороженный — словно сердца толчок удивил: дрожит — продолжается в личике — распространение: взгляд остановкой недолгой облака малого |1983, май|
затерянная страница
(или: снег в саду)
1. бумажка в ветре 2. вэай вьюзавый сда ю целестни вьюзавый и эйдса оэй истни 3. и не найти |1961|
в месяце четвертом: пробы — напева
самое хрупкое чистое — самое: из света глубинного (явен присутствием чем называньем) ясно-простым проявляя — блистаньем: чудесное до боли безвинное (даже немного щемяще-просительное) это а-а-колыбельное (перводогадкой как первотвореньем) |12 мая 1983|
с. Демидово
Тверской области
песенка времен твоих прадедов
(вариация на тему чувашской народной песни)
…пить не из стакана, а из чистого источника.
Бела Барток. «Кантата Профана» бродил я в поле не было там ни одной копны зашел я в деревню и не увидел там никого а девушки сидели за вымытыми стеклами узеньких окон и вязали глазастые кружева посмотрел я в окно и увидел что сватают мою милую в белое платье ее нарядили в руку дали ей ковшик и стоит она перед столом — я плакал качаясь перед твоим окном и была ты тиха — как свеча на подоконнике высокой церкви «вижу» молчал я молчал я «прощай» родных не имея «народ» — понимал я долго потом «что-то было» я знал и ничего головой не запомнил плача щеками в руках |1957–1959|
и: в пять месяцев
Грудью ли или Пятою (о как по-людскому Тебя представляем) мощно — в ребенка Войдя в личике Ты — уменьшеньем — Обтачиваясь Смотришь — Увидимым нами: и я будто в ветре дрожью — включившийся — ал |6 июня 1983|
маленькая татарская песня
Взяла я ведро и пошла за водой потому, что не было дома воды. Села я рядом с ведром и заплакала потому, что не было счастья. А была я тогда чуть выше ведра. «Мать» я шептала — стихала поляна, «брат» говорила — и сон умолкал. Что называла — то было молчаньем: солнце, дубрава, полынь. Лишь песне моей, за аулом, я тайно рыдала — «сестра». |1958|
чайная роза одна на округу
в лице дополненье — как ветром: секунды дрожания в нем чашеобразия — телом: в висках — будто лепки — округлой и ласковой вес: с грустью |26 июня 1983|
Одесса, пос. Черноморка
запись — после укачивания
[и.-с. б.]
она мучительно ищет ритма успокоения добивается от себя почти-мелодии и я незаметно для себя самого чтобы помочь ей начинаю напевать колыбельную моего сочинения в той мелодии наметки которой только что ее мучили и она засыпает я несколько раз замечал что пробы ее напеваний себе и обрывки похожи на зарождение чего — то (как младенца шажки) я сказал бы «для баха» о какое же сердце должно было быть у отца — с материнской духовностью столь сострадательной — сфер колыбельных |27 июня 1983|
Одесса, пос. Черноморка
сказка о шлагбауме и о сторожевой будке
Старый полосатый Шлагбаум был убежден, что он у Дороги — единственный в мире поклонник. И храбро сказал он: «Дорогая Дорога, я кланяюсь Вам уже двадцать лет, пора бы и заметить, право». Дорога ответила: «Милый Шлагбаум, Вы знаете только мою частицу, а всю не знаете. У меня десятки таких поклонников. Найдите Вы лучше такую, которая вся на виду». И только Сторожевая Будка услышала эту беседу. Она стояла напротив и плакала: «Боже, а я-то, дура, думала, что это он мне кланялся столько лет. О, почему не умерла я до этого дня!» |1958|
чище слезы
чище слезы эти слюни: безвинная жизнь ими сияет! — восторг: из чистоты существа выражаясь: о Господи мне |1983, июнь|
розы трехлетней этери
читают ангелы книгу твою когда это были раскрыты страницы? тонут (и ум вот-вот забоится) о ветроподобие обморок (больше меня) поглощаемый |1983|
узнавание имени
чувствокруженье ли (как головокружение) перед сознанием (как перед зеркалом): будто глядящею силой мелькает и исчезает какой-то безвыходной тенью робкий — с перерывами тихими о чем-то лепет |1983, июнь|
сказка о постаревшем арлекине
Когда я гулял по улицам, шахматисты толпами таскались за мной и мысленно решали свои комбинации на моих штанах. И когда приходил я в театр, все куклы глазели на Арлекина, и старательно прятали нитки, за которые дергали их руки и ноги. И когда я закладывал за спину руки, они были похожи на белые букеты, лежащие на синем ковре, и ахала Коломбина с балкона мне вслед, когда уходил я домой. И когда износил я мои штаны, Коломбина сказала, что руки мои похожи на репейники в голом поле. А куклы все вышли замуж. И теперь в опустевшем замке сидим мы с Рексом-дворнягой на старом диване, пьем кофе, ругаем сиамских кошек и читаем стихи Евтушенко. |20 октября 1958|
Подмосковье, пос. Красная Пахра, дача В. Р.
улыбка (выражая «любимый»)
а он (улыбка и голос) тот же — но рядом шумят и мелькают (каштаны и розы) и голос любимый лицо теперь — лишь одно средь других: средь деревьев как близкое дерево (и все же то дерево: будто само продолженье лепета вскриков и глазок-уа) |25 июня 1983|
Одесса, площадь Ришелье
нет мыши
есть |18 ноября 1982|
снова: укачивание тебя
алые розы — к глазам младенца: день — будь кру́гом: о — бабочка: войди — отметить: мгновенье: белым |1983, июнь|
Одесса
вершины берез — с детства и до сих пор
будто все то же: о затихание — после шепота взгляда и слуха — (и я забывал это было всю жизнь забывал ко — лыбельную голосом бывшую чтобы всю жизнь вспоминать колыбельную будто безмолвно-пер — вичную духом меня изначально раскрывшую шириться мне обещая свободно без края) — о затиханье — (давно уже нет никого): воздух — в вершинах: берез |1983, июнь|
снова — что-то от «периода сходств»
«о — ты мое» я шепчу-как-кружу «о — ты самое-самое» не называя! — и — как безмолвный ответ — выражение спящей (ветр — всем лицом) даже и зыбью устойчивое: кажется: крепнет все больше в основе его чем-то очень-давно-материнское спокойствие тайное: будто светило смягченное — далью |1983, июль|
и: спящая (в коляске) у моря
лицо — как спокойная гладь — воды: (лишь изредка — волны: рябь по причине: скажем: «себя»): будто в единой — неведомой нам — Колыбельной: Мира-Всего! — Ее средоточием — близко-скользящим |28 июня 1983|
Одесса, пос. Черноморка, порт
песня звуков
о (Солнце Некое) в а-Небе (тоже Неком) е-и-у-ы-Другим (Мирам) и а-э-у-Другие деревьям-ю букашкам-е а-детям |6 июля 1983|
в дни болезни — образ во сне
горькое влажное было единство: рот — прикоснувшийся к розе и это все — в слезу превратившееся (с тусклостью будто проступок тяжелый в памяти давний): был я — весь этим забывшись недолго в сушащем страхе — дневном |1983, июль|
чувашская песенка для твоей сверстницы
[венгерской девочке аги абель]
Ах, игра, игра-кружение! — а вершина того кружения — верхушка развесистого вяза, волнуется верхушка этого вяза, роняя нас в огонь и в воду! — а между огнем и водой сварила я пиво, подобное огню, гостей собрала, как собирают волосы, заставила играть их, как кукол, потом распустила их, как цыплят: — Рядами-рядами: кыш! — расходитесь! |1983|
вспоминая все тот же храм
Теперь как девочка как дочь моя. Как рода моего сиянье — сквозь лицо во имя всех — слезой в веках не потускнев волненьем (будто в лике) вот в этом дне моем с тобой без слов — с тобой.
