Держись от них подальше. Часть первая

Внезапно птица встрепенулась и, обращаясь в живой, стремительный поток яркого света, понеслась к Александре. Вспышка стрелой пронзила ее. Она вздрогнула и… резко села на диване. Испуганно огляделась. В комнате серел рассвет. Ночная прохлада бодрила, проникая через приоткрытое окно. Александра закуталась в одеяло и замерла, вспоминая необычное видение.

– Давно не видела таких ярких снов… – додумать она не успела, услышав негромкий стук в окно.

– Птички? – удивилась она, поворачиваясь к приоткрытому окну. Замерла, увидев большой силуэт в белом, за стеклом на балконе.

Сердце отчаянно застучало у самого горла. Прижав одеяло к груди, Александра боялась пошевелиться. Осторожный стук повторился. Захотелось спрятаться с головой под одеяло. Пересилив страх, она медленно опустила ноги с дивана. Промахнулась мимо тапок. Босиком встала на пол. Холодный паркет отрезвил.

Держа одеяло обеими руками, Александра поднялась и робко подошла к балкону. Там был ОН. Вчерашний незнакомец. С огромным букетом белых роз. Он смотрел на нее серьезно и немного грустно.

– Мы плохо начали наше знакомство. Давай, исправим это, – произнес непонятный субъект, сдерживая несмелую улыбку.

– Ты их в дверь, они в окно, – обреченно вздохнув, проворчала Александра. – Я ничего не начинала. И я Вас не звала, – возмутилась она, не скрывая раздражения. Развернулась и, не слушая его оправданий, пошла прочь из комнаты.

Закрываясь в ванной, Александра с удивлением поняла, она не боится незваного гостя. Словно старый знакомый заглянул. Хмыкнув, она включила воду.

Бессонная ночь, ранняя побудка не добавили ей оптимизма. Двигаясь в кухню, она видела – непонятный тип так и стоит на балконе. В квартире царил сумрак, но она не хотела включать свет. Голое окно, карниз на полу, чистые портьеры разложены на сушилке в центре комнаты.

Александра включила чайник и поняла: она не сможет пить чай, пока ЭТОТ стоит на ее балконе. Тяжело вздохнув, она вернулась в комнату и убедилась – ОН не сдвинулся с места.

– На психа не похож. Решил взять измором. – В ней ворохнулось предчувствие неприятностей. – Я позвоню в полицию и у Вас будут проблемы, – подпустив строгости в голос сказала она незнакомцу.

– Я помогу повесить карниз, – ответил он, глядя на нее умоляюще. Сунул руку в карман и достал отвертку.

Простое движение странного типа насторожило Александру. Она внимательно проследила за его рукой с длинной отверткой, сверкнувшей белыми металлом. Молча отошла к дивану. Медленно, будто опасаясь резких движений, присела, пошарила рукой в меховой тапке. Достала телефон и, не сводя с незнакомца взгляда, отступила из комнаты. Опомнилась лишь в кухне.

– Вот же, глупость, – рассердилась она на себя. – Для нормального человека отвертка и есть отвертка. А тебя сразу наводит на мысль об орудии преступления. – Она усмехнулась и помотала головой. – Но самое скверное, звонить я никуда не буду. Начальник проведает и ко мне придет большой амба2.

А он точно узнает, ведь сводку читает ежедневно. Совсем меня заклюет. Что делать с этим придурком на балконе? Стоит. С цветами. Все ему нипочем. Просто цирк бесплатный.

И тут же ее пронзила леденящая мысль:

– Сейчас кто-нибудь сделает ма-а-а-а-аленькое такое видео, выложит в сеть и напишет какую-нибудь гадость. Ох и прославишься же ты Александрушка. – От представленных неприятностей у нее даже дух захватило. Подумав, приняла решение и двинулась к балкону.

– Вы должны уйти, забыть этот балкон и адрес, – произнесла она твердым голосом, открывая балконную дверь. При этом старалась выглядеть официально, насколько возможно это сделать в длинном махровом халате.

– Сначала карниз. – Он улыбнулся. Мягко отстранив Александру, просочился в комнату. Сунул ей в руки огромный букет. – Они пить хотят, будьте милосердны.

Александра выразительно поморщилась, держа цветы в вытянутых руках. Отвернулась и внезапно чихнула от густого, сладкого запаха. Вынесла цветы на балкон и пихнула в ведро с водой.

– Ну, вот. А я старался, – пожав плечами и разводя руки в стороны, разочарованно произнес незнакомец.

– Я тоже, – поддержала его она. Качнула головой, указывая подбородком на свежевыстиранные портьеры. Те уже почти высохли, разложенные на сушилке в центре комнаты.

Он примиряюще выставил руки ладонями вперед.

– Я, Александр, – представился он, наблюдая за девушкой с удивлением. Она, закусив нижнюю губу, с тревогой рассматривала его руки. Крепкие, чистые, ухоженные, с длинными сильными пальцами.

Помолчав, она произнесла, с растерянностью в голосе: – Я тоже.

Теперь Александра смотрела на гостя с настороженностью. Слишком похожи его руки на те, что она видела во сне.

Он с недоумением посмотрел на свои ладони. Не заметив там ничего необычного, перевел взгляд на Александру и спросил с шутливой улыбкой:

– Вы увлекаетесь хиромантией?

– Предпочитаю дактилоскопию, – ответила она осторожно и перешла в наступление. – Вы хотели заняться карнизом. Если передумали, знаете где выход. – Махнула рукой в сторону двери.

Он вешал карниз. Она наблюдала. В комнате царило безмолвие. Встав на жалобно скрипнувшую табуретку, большой мужчина упирался светлой макушкой в потолок. Мощный рельеф напряженных мышц проступал сквозь белую футболку. Сильные, длинные пальцы ловко вытаскивали старые саморезы из стены.

Через пятнадцать минут карниз занял прежнее место у потолка. Легонько щелкнув пальцами по карнизу, Алекс посмотрел на строгую хозяйку с мягкой, какой-то домашней улыбкой.

– Готово. – Подняв табуретку, он уверенно двинулся в кухню. Там уселся и предложил: – Давай пиццу закажем.

Александра сверлила его сердитым взглядом. Подаваясь вперед, приготовилась дать отпор.

– Не шуми, птичка. Я голодный, а друзья еще спят, – произнес он, стараясь ее успокоить. Деловито достал телефон из кармана.

– Все намного хуже, чем можно представить, – проскочила мысль у нее. Она поморщилась и проворчала, демонстрируя недовольство:

– Уже на “ты”? Птичка?

– Так удобнее. Зачем нам условности? А тебя мама с папой как назвали? – спросил он с легкой улыбкой и удивился ее вновь помрачневшему взгляду.

Помолчав, она сощурилась и угрожающе спросила:

– Что, лисичка-сестричка? Решил захватить чужую избушку?

– Почему это сестричка? – Алекс попытался обидеться. – Тогда уж лучше братец. – И, широко улыбаясь, предложил: – Можешь звать меня Алекс.

– Братец Алекс, почти Братец Лис, – пробуя слова на вкус, произнесла Александра. Вздохнула, понимая: она попалась на его уловку и обратилась к нему на “ты”. – Я, просто Саня. Родители хотели Сашеньку, – ответила ему сдаваясь. Напряжение и настороженность таяли.

Ее словно окутало большое, сильное добро. Отступила робость, испытываемая Александрой перед могучими мужчинами. Появилась уверенность, она встретила старого друга. Просто с ним они давно разминулись. Ее испугала мысль: “Ведь могла с ним не встретиться”.

Потом они пили чай и ели пиццу, говорили о всякой ерунде. Она звонко, искренне смеялась над его шутками.

***

Он смотрел на Александру. Ему сразу хотелось назвать ее Сашенькой. Он удивлялся ее открытости, чистой, светлой наивности. Его окутывали мягкое тепло и покой, идущие от нее, и он жмурился от удовольствия, как кот у теплой печки.

Ему все в ней нравилось. Маленькая, стройная и гордая, беззащитная и отважная. Большие голубые глаза, похожие на апрельское небо. Густая волна темно-медовых волос. Такие милые, нежные ушки. Тонкие, длинные пальчики. Маленькие, розовые ладошки. Хотелось защищать эту птичку.

В тот же момент Алекс неожиданно осознал: в нем проснулся и ворчит первобытный самец. Изо всех сил он сдерживал себя. Хотелось схватить ее, утащить в свою пещеру и принести ей большую добычу… И еще много чего хотелось. Он улыбался, глядя на нее и наслаждаясь такими странными и непривычными ощущениями. Он внутренне поежился, подумав: “А ведь мог не встретить ее”.

Ему захотелось взять ее руку, поцеловать тонкое запястье с голубой жилкой, положить ее ладонь на свою, переплести пальцы с ее нежными пальчиками с аккуратными, розовыми ноготками…

От фантазий кровь прилила к естественному месту. Алекс понял, сейчас инстинкты выдадут его. Он шумно выдохнул.

– Пойдем, погуляем, – предложил он. От волнения голос сделался хриплым. С трудом поднимаясь с табуретки, Алекс пытался усмирить жар, растущий внутри.

***

Они поехали на Невский проспект. Выйдя из метро, окунулись в людскую суету. Погода теплая и ветреная. Жаркое, высокое солнце по-летнему плавило асфальт. Воздух наполнился звучанием множества голосов. Уличные музыканты играли что-то ритмично-веселое. Высокий парень в потертых джинсах и яркой футболке, держа в руках микрофон и широко улыбаясь публике, начал петь хрипло, но громко.

Люди останавливались, смеялись, притопывали и кивали в такт музыке. Вокруг ощущался праздник. Алекс осторожно и нежно взял ее ладошку.

– Такие нежные пальчики могут быть только у Сашеньки. – Он проникся этой нежной мыслью.

Они так и пошли, держась за руки. Бродили среди художников. Александра замерла возле картины, поражающей цветовыми сочетаниями. Сквозь оттенки цвета просматривались силуэты, будоража воображение.

Какой-то шустрый, длинный и тощий парень попытался схватить Александру за руку. Сказал: “Давно мечтаю рисовать такую красоту”. Обещал сделать ее своей музой.

Алекс положил ему на плечо тяжелую ладонь. Пользуясь тем, что она отвлеклась и не видит его лица, хищно улыбнулся шустрику. Инстинкт не подвел тощего. Он исчез быстрее, чем она смогла это заметить.

Держась за руки, они шли вдоль Екатерининского канала3. Алекс рассказал легенду о призраке, появляющемся в марте на Ново-Конюшенном мосту.

– Если махнет призрак платком, то каждый кто увидит это потеряет волю и бросится в воды канала, – закончил он трагическим шепотом рассказ.

Александра, то есть Сашенька, смотрела на него с искренним восхищением, и он просто таял под взглядом ее больших синих глаз. Еще недавно он не подозревал о ее существовании, теперь же боялся оторваться от нее. Алекс удивился пришедшей мысли: “Не представляю свой мир без Сашеньки”.

Ощущая бесшабашную решительность, он остановился, заступил ей путь. Александра удивленно на него посмотрела, и он утонул в ее бездонном взгляде.

Неожиданно для себя, медленно, не отрывая от нее взора, он опустился перед ней на одно колено. Держа ее маленькую ладошку в руках, спросил:

– Ты станешь моей женой? – Собственный голос показался ему чужим и хриплым. Он ужаснулся, поняв смысл произнесенного.

Разум и мужское достоинство завопили дуэтом: – Сдурел? – Он мысленно отмахнулся от крикунов. Но они не унимались, призывая включить голову. Тогда он раздраженно пнул их в дальний угол сознания. Парочка обиделась и, на прощание обозвав его “идиотом”, затихла.

Александра смутилась, ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Она уже поняла, что хочет всегда оставаться рядом с Алексом, но теперь растерялась и молчала, глядя на него. И он молчал. Ждал ее ответа. В полном изумлении от происходящего.

– Сейчас? – Румянец залил не только ее лицо, но и шею. – Ты… мы… мы же почти незнакомы, – вытолкнула она застревающие слова.

– Мы выдержали серьезное испытание.

Пытаясь шутить, Алекс попробовал улыбнуться. Получилось неуверенно. Понял, сейчас она ему откажет. От этой мысли у него все сжалось внутри. Не веря себе, тихо попросил:

– Пожалуйста, соглашайся. Я не хочу тебя потерять. – Он видел, его внезапный натиск напугал ее. – Не верит! – От этой отчаянной мысли у него все скрутило внутри.

– М-м-мне… надо подумать, – сказала она, слегка заикаясь, глядя на него с потрясением и растерянностью.

Александра попыталась освободить руку. Она видела, Алекс огорчен и раздосадован, боялась его обидеть, но удивлялась его напору и такому поспешному решению.

Он поднялся, с отчаянием огляделся, словно искал поддержки. Улыбнулся, облегченно выдохнув. Подмигнул Александре, как опытный заговорщик. Со словами “Есть идея”, потянул ее за руку в сторону открытых дворовых ворот.

Они зашли в обычный, старый, темный, узкий, но идеально чистый двор-колодец. Под ногами, ровные, красиво уложенные розовые камни. Стены домов окрашены светло-желтой краской до второго этажа. Выше выцветшие стены с облезлой штукатуркой. Над крышами маленький квадратик бездонного, синего неба. Они остановились возле неприметной двери с непритязательной вывеской “Тату-студия”. Александра с недоумением посмотрела на Алекса.

– Я докажу. Это серьезно, – невозмутимо ответил он.

Они вошли и оказались на узкой, ведущей круто вниз, лестнице. Яркое освещение. Черная дверь. Звякнул колокольчик. Помещение студии оказалось светлым и аккуратным: небольшая приемная и кабинет. Тихо работал кондиционер, наполняя воздух свежестью и прохладой.

Из кабинета вышел мастер – взъерошенный, невысокий и плотный, с бородой, заплетенной в косичку. Он походил на коренастого гнома. С недовольным прищуром он посмотрел на Алекса. Перевел взгляд на Александру и просиял белозубой улыбкой. Спросил низким, хрипловатым голосом:

– Что желает принцесса?

– Принцесса желает убедиться в серьезности моих намерений, – с вызовом ответил Алекс. Отодвинул Александру себе за спину, и хищно глянул на гнома.

– Каталог на столе. – Мастер усмехнулся и указал кивком в угол приемной, развернулся и скрылся в кабинете.

Вдвоем они расположились на угловом диванчике. Неудобно упираясь коленями в низкий столик, Алекс открыл, лежащую перед ним, массивную папку с рисунками.

– Пойдем отсюда. – Пытаясь отговорить Алекса, она хотела встать. Но в этот момент к ней подошел мастер и, со словами “Это для Вас”, положил перед ней на стол тонкий альбом.

Она никогда не задумывалась о том, зачем люди делают татуировки. Мазохисты, наверное. Исключительно из вежливости, стараясь сохранить романтичный настрой, Александра открыла альбом. Равнодушно перевернула несколько листов с изящными изображениями и замерла. С яркой, цветной фотографии на нее смотрела алая птица с головой дракона в кружевном обрамлении тончайших золотых нитей.

Время остановилось. Александра ужаснулась от мысли: она не уйдет без этой птицы…

Мастер отложил инструменты. Мягкой бумажной салфеткой тщательно промокнул масло с рисунка на коже. Взял в руки синий стеклянный флакон. Несколько капель густой, темной жидкости упали на прекрасное создание, устроившееся на хрупком, нежном плече.

Капли, словно живые, стремительно растеклись по коже. Накрыли чешуйчатую голову, увенчанную сияющей короной. Покрыли узор длинных струящихся перьев. Добрались до кончиков когтей. Медленно впитались. Кожу закололо, зажгло, потом жар сменился холодом, легким онемением. Через несколько минут все прошло.

Александра подошла к зеркалу. На ее плече, обнимая его крыльями, сидело маленькое чудо. Желтые, драконьи глаза смотрели на нее изучающе.

Внезапно погас свет. Через мгновение, совершенно беззвучно, рядом возник Алекс. Она оказалась в кольце сильных рук, макушку согрело теплое дыхание.

– Выход сами найдете? – хрипло спросил мастер-гном. Когда они шагнули за порог, услышали удаляющийся бас: – Береги принцессу.

Потом наступили будни. В первый же вечер они отправились в знакомый салон. Дверь оказалась закрыта, вывеска исчезла. Соседи удивились, услышав о тату-салоне.

– Вот же гном. Обманул все-таки. – Злость и обида смешались в душе Алекса. Теперь это казалось ему делом принципа. – Город большой. – Полный отчаянной решимости отправиться в другой салон, Алекс потянул Александру из двора.

Она остановила его:

– Я тебе верю. Только ты не торопи меня. – Помолчав, неожиданно для себя предложила: – Пусть моя птица будет нашей тайной.

***

В этот вечер они гуляли по улицам Пушкина, сидели на летней веранде кафе и Александра рассказывала, что ее бабушка, Полина Матвеевна, родилась в далекой сибирской деревне. Приехав в Ленинград, бабушка влюбилась в его пригороды. Город Пушкин она называла “любовью с первого взгляда”.

Она так ярко описала бабушку, что Алекс уже страшился встречи с будущей строгой родственницей. – Родственницей? – подумал он с удивлением, пытаясь привыкнуть к этому слову.

Александре передалась бабушкина страсть к этому городу. Здесь ощущалось уютное величие и каждый камень дышал стариной. Она знала здесь все: улицы, укромные пушкинские дворики. Ее покоряла особая притягательность дворцов и парков.

Они шли по Леонтьевской улице. Дошли до угла Средней, свернули налево к Оранжерейной.

– Вон в том доме случилась забавная история с императором Николаем Павловичем. – Александра указала на двухэтажный дом. – В конце его царствования здесь учредили Царскосельское Общественное Собрание.

– Вряд ли хозяину дома тогда было смешно. – Алекс взял ее за руку. Он словно боялся оторваться от нее.

– По-моему, Николай Первый не отличался сильным характером. Правил империей, но обижался на мелочи, из-за ерунды мог поссориться.