Держись от них подальше. Часть первая

Анна Ванина

Держись от них подальше. Часть первая

Предисловие автора.

Мои герои и их приключения появились давно. У меня не было цели писать об этом. Я не видела себя в роли автора. Персонажи оказались настойчивыми. Так появилось наше общее творчество. Герои творят свою жизнь, я лишь записываю.

У персонажей нет прообразов, все они уникальны. Приключения нередко построены на реальных событиях (темы использованы исключительно с разрешения рассказчиков). В тексте встречаются упоминания исторических фактов. Но все факты добросовестно пропущены через бурную фантазию автора. Результат очевиден – каждого может накрыть белым пятном истории.

Благодарности.

Самые добрые слова благодарности заслуживают мои родные за помощь и поддержку, которую они оказывают мне в ходе моей работы над романом.

Особые слова признательности хочу выразить моим замечательным, терпеливым и внимательным бета-ридерам – Ирине Васильевне Ивановой (учитель, поселок Плюсса Псковской области), Дарье Владимировне Крыловой (юрисконсульт, Санкт-Петербург). Их критика, интересные и важные советы помогают делать книгу лучше.

Книга первая. Часть первая.

Анонс.

Александра Ларина – невезучий сотрудник полиции с большой мечтой. Жизнь кажется ей скучной. Но стоило на ее балконе появиться незнакомцу, как все перевернулось с ног на голову. Вместо карьеры следователя, ее сослали в архив. В ее жизнь ворвался давно погибший отец. Она впуталась в поиски таинственного артефакта рода Романовых. По ее следу идут безликие охотники. Сытый тюлень обвинил ее в покушении. В честном бою Александра победила тощего амура. И он тут же похитил ее.

Пролог

– Что я с этого буду иметь? – Она взглянула на него с отчаянной наглостью. Старалась не дрогнуть голосом, но подлокотники кресла стиснула так, что побелели костяшки пальцев.

Конечно, он понял – она тянет время.

– Разве у тебя есть выбор? – Лицо самозванца исказилось в презрении. В бесцветных глазах застыла злоба.

– Выбор есть всегда. – Голос ее оставался ровным, но внутри все дрожало от страха и ярости.

Он медленно приближался, смотрел ей в глаза. Его рыбий взгляд подчинял, замораживал.

Она словно падала в пропасть. Уперлась ногами в пол, вдавила себя в кресло. Ей хотелось кричать:

– Нет! Нет и нет! – Но слова примерзли к нёбу. Губы не слушались.

В душе ее умирала уверенность. – Вот и все. Пора отдавать долги. Отцу, брату. Кому-то еще. – На нее навалилась усталость. Забиться бы в угол. Но роль еще не доиграна. Она привычно вздернула подбородок. Взглянула в водянистые глаза тщедушного самозванца.

– Готовься. – Он смотрел на нее победителем.

За окном послышался шум. Самозванец напрягся. Прислушался. Поспешил за дверь.

Она осталась одна в просторной комнате.

– Я – нелюдь. Родственники – проходимцы. Муж – кобель. – Неутешительный диагноз у нее вырисовывался.

Мысли скакали, как горошины в погремушке. До последнего момента она отказывалась верить в реальность происходящего. Услышанное казалось круче бреда. Теперь надежда на спасение рухнула. Оставалось продать себя подороже.

Пол вздрогнул от грохота. То ли взрыв, то ли гроза. Неважно. Гром стряхнул наваждение. Теперь все вокруг выглядело по-новому. Почему она раньше этого не заметила? На нее, открывая путь к спасению, черным зевом смотрел старый камин.

1

За открытым окном, под тяжелым, свинцовым небом, тихо просыпался большой город. Темная, лохматая туча медленно наплывала на крыши домов. Зацепилась за небоскребы и улеглась на них грудью. Блеснул зигзаг молнии. Сухой треск расколол небесную твердь. Потоки дождевой воды обрушились на пыльные улицы.

Свежий, влажный ветер стремительно залетал в открытое окно, обнюхивал комнату и мчался на свободу. Легкая занавеска металась, готовясь улететь. Крупные капли забрызгали подоконник.

Порыв ветра подхватил горсть небесной воды и бросил в лицо спящей Александры. Вздрогнув, она проснулась. Поднялась и прикрыла окно. За стеной дождя во дворе старая черемуха размахивала зелеными ветками с бахромой белых цветов.

– Наше счастье – дождь да ненастье, – сонно пробормотала Александра, кутаясь в тонкое одеяло. Она лежала и смотрела на потоки воды, скользящие по стеклу. За окном монотонно шумела непогода. Мысли делались медленными и ленивыми. Сегодня шум дождя казался приятным, успокаивал. Не надо спешить на работу, прыгать через лужи, пытаться удержать зонт.

Дремота отступала. Сонные мысли плавно сменились неприятными воспоминаниями. Александра тут же отогнала накатившую хандру.

– Выходные – это здорово. – Она потянулась, наслаждаясь покоем и расслабленностью. – Не видно самодовольной рожи нового начальника.

Раскат грома дробью проскакал по крышам. Зазвонил телефон, нарушая утреннее уединение. Александра взглянула на яркие, синие цифры электронных часов, светящиеся в сумраке комнаты. Недовольно поморщилась, нехотя опустила руку в огромную, нежно-зеленую меховую тапку у дивана. Достала из нее телефон. Мазнула пальцем по экрану и под очередной громовой бабах буркнула в микрофон хриплым голосом:

– Питомник носорогов на проводе.

Пара секунд тишины, а потом до безобразия бодрый и радостный голос Ленки огорошил:

– Вы вчера забыли клетку быка-производителя закрыть, ха-ха-ха, и он всех… того… осеменил. – И тут же она с возмущением заорала: – Ты еще спишь?

– Кто рано встал, тот всех достал, – хрипловатым со сна голосом проворчала Александра и снова поморщилась. Отстранила телефон, прокашлялась и сказала: – Шутки у тебя… У меня выходной, имею право. – Помолчала и продолжила угрюмо: – Надоело мне все. Забодал он меня. У него каждый день для меня новая гадость готова. Стоило ему появиться в отделе и у меня все прахом пошло. Надоело… Просто мечтаю от него избавиться.

– О-о-отпу-у-уск, – жизнерадостно растянула слово подруга. – Тебе нужен отпуск. – Повторила она и продолжила, довольная жизнью: – Хорошо в отпуске. Лежишь на пляже, как помидорка. Песочек тепленький, морем пахнет.

– Татьяна в отпуске. Не отпустит он меня. Всегда находит повод клюнуть, – возразила Александра. И тут же добавила совсем грустным голосом: – Вчера обгадил все выходные. На совещании опять на меня орал. Да еще Мишка добавил. Сзади в ухо мне шепнул, серьезно так: “Да, Саня, это любовь”. Народ услышал. Ржали до конца совещания. – Печальный вздох вырвался непроизвольно.

Александра замолчала. Солнечное настроение подруги разбавило ее грусть, но досада осталась. Вздохнув, она продолжила с возмущением:

– До чего же мне это надоело. Все не так. Не работа, а ремесло. Серость какая-то. Все ничтожные дела мне отписывает. Последнее – о краже трусов и лифчиков.

– Хватит ныть. Красота кругом, солнышко светит. Татьяна твоя скоро вернется и пойдешь ты в отпуск. И будет тебе счастье. Солнце, пляж и ты – помидорка. Лежишь, дозреваешь. – Ленка засмеялась.

– У нас гром и молнии, дождь льет. Потоп у нас … В-о-о-от, теперь конец света наступил, – со вздохом произнесла Александра, глядя на погасший экран электронных часов. – Вы еще долго дозревать собираетесь?

– Не чахни. Мы с Иваном скоро возвращаемся, решили к тебе в гости нагрянуть. Готовься, скоро припремся, – подруга жизнеутверждающе пропела последнюю фразу и отключилась.

Александра вернула телефон в пушистую тапку. Повернулась к окну, глядя на нервно дергающуюся от ветра, мокрую занавеску. Гром затих, дождь сеял мелкие капли в стекло. Благодушие сменилось глухим раздражением. Откинув одеяло, она поднялась и пошлепала босиком в ванную. Вредный стул бросился под ноги, стол подставил угол.

– Гидрит твою за ногу, – чертыхнулась она, растирая будущие синяки.

Душ взбодрил. Александре хотелось погрызть кого-нибудь. Яркая картина собственного конфуза на пятничном совещании настойчиво лезла в голову.

Перед мысленным взором всплыл образ начальника – сытого, довольного жизнью майора. Он гордился прямотой своего характера, вещая гадости подчиненным. Именно вещая, просто говорить с сотрудниками у него не получалось. Его презрительная усмешка бесила. Александра кровожадно усмехнулась. Вспомнила свою детскую рогатку. Представила, как целится из нее в упитанную рожу начальника. Попала.

Дождь затих. Она вышла на балкон, наслаждаясь чистотой умытых улиц. Мир посветлел. Ветер разогнал серую хмарь. Вернулся шум большого города и птичьи голоса. Воздух сделался чистым, влажным, свежим и теплым.

В бескрайней, безоблачной синеве распахнулись цветные ворота радуги. Над ними, чуть бледнее, еще дуга. А за ней – третья небесная подкова.

– Радуга – это улыбка судьбы. Тройная радуга к счастливым переменам, – вспомнила Александра бабушкины слова. – Странная у судьбы улыбка. Больше на гримасу похожа. – Она усмехнулась сомнительной примете.

***

На балкон соседнего дома вышла невысокая, темноволосая девушка. Она улыбалась, продолжая разговор с кем-то в комнате. Через открытую дверь доносились громкие мужские голоса. Тут же, их заглушила музыка.

– Новые соседи проснулись. Похоже, день будет шумным, – Александра улыбнулась соседке и вернулась в комнату.

Окинув критическим взглядом свои малогабаритные хоромы, она принялась за очищение окружающего пространства и восстановление жизненного равновесия, как говорит Ленка. То есть за генеральную уборку.

С детства Александра терпеть не могла мыть пол, но еще больше не любила гладить белье. Но бабушка учила: “Трудности закаляют характер”. Трудовой порыв занял весь день.

Квартира дышала чистотой. За большим, отмытым до скрипа, окном сгустились сумерки. Александра щелкнула клавишей на стене. Вокруг разлился мягкий, яркий свет. Чистое, но голое окно делало комнату неуютной.

– Усталая, но довольная, она отправилась вешать новые портьеры, – мурлыкала себе под нос Александра, уговаривая себя на финальный рывок. Древняя стремянка сопротивлялась, не желая стоять ровно. Портьеры – большие, из плотного, тяжелого, мягкого белого шелка, давно ждали своего часа.

Музыка в соседнем доме стихла. Только громкие мужские голоса о чем-то спорили в комнате за открытым окном. Слышались отдельные слова. Александра усмехнулась, отчетливо расслышав: “Сам дурак”.

– Ничто не выбьет нас из седла. Русские не сдаются. Победа будет за нами. – Александра изогнулась на верхней ступеньке стремянки-долгожителя и сосредоточенно шипела сквозь зубы. Мерзкие петельки не желали цепляться за мелкие крючочки. Вдохновение от мыслей о шикарной драпировке белоснежного шелка на окне сменилось раздражением.

– Ваше здоровье, – внезапно услышала она у самого своего уха. Вздрогнув от неожиданности, развернулась на голос. Верная стремянка, пронзительно скрипнув, разъехалась. Александра схватилась за карниз и вместе с ним рухнула на пол. К грохоту стремянки и карниза добавился звук разбитого стекла.

– Твою ж, контузию! Так убить можно. – Пытаясь выбраться из ловушки, под ней, хриплым голосом, возмущалось большое тело.

Александра, путаясь в шелковых портьерах, барахталась на чем-то мягком. Это “что-то” под ней шевелилось и кряхтело. Откинув ткань, она вскочила и осмотрелась. У раскрытой балконной двери на полу сидел незнакомый мужчина.

Пригвоздив его к месту яростным взглядом, она молча сгребла в кучу уже совсем не белый шелк. Уставилась на мокрые розовые пятна на ткани.

От обиды у нее навернулись слезы. Сжав губы, Александра аккуратно положила портьеры на карниз, упокоенный под окном у стены. Пригладила руками растрепавшиеся волосы и сердито уставилась на молодого красавца. Тот так и сидел на полу.

Он был большой. Стоя рядом, она выглядела ненамного выше. Потирая правое плечо, он глупо улыбался, глядя на Александру. В комнате разливался сладкий аромат дорогого алкоголя.

– Вы там живы? – послышался взволнованный девичий голос с соседнего балкона.

– Значит, говоришь, счастье само на меня свалится, – улыбаясь еще шире и разминая шею, ответил своей знакомой мужчина. Он так и не сводил задумчивого взгляда с Александры.

Александра посмотрела на девушку. Та, виновато улыбнулась и беспомощно развела руками. Вернув внимание на белобрысого незнакомца, она строго произнесла:

– Выход там. – Махнула рукой на входную дверь.

Глупая улыбка сползла с его лица.

– Даже чаю не предложите? – произнес он с обидой в голосе.

– Что? – взметнув брови, спросила она придушенным голосом. Ее глаза широко распахнулись и, опасно блеснув, потемнели. – Татарин, – процедила она сквозь зубы и прищурилась.

– Почему, татарин? – возмутился незнакомец.

– Потому, что незваный, – со злостью произнесла она. Бесцеремонность проходимца ее бесила. Шумно выдохнула и повторила: – На выход. Быстро. – Резким жестом ткнула указательным пальцем в сторону двери.

– Вот ведь… – не закончив фразу незваный гость медленно поднялся. Он стоял перед ней огромный, чужой, нетрезвый, сильный, опасный и красивый. Чужак смотрел на нее беспомощно и восхищенно. Вздохнул. Развернулся и плавно, сытым, ленивым хищником, двинулся к двери. Выйдя на лестничную площадку оглянулся. Посмотрел, будто вбирал в себя весь ее образ.

***

Дверь закрылась. Алекс остался один. Постоял и пошел к лестнице. Спустился на несколько ступеней, остановился и сел. Уперся локтями в колени, обхватил голову руками и простонал:

– Идиот. Допился.

Он сидел на ступенях и мысленно обзывал себя крепкими, боцманскими словами. А еще ему стало досадно:

– Подумать только, так просто попался. Надо же так поспорить с Костей. Он ведь просто “на слабо” взял. Друг называется. Развел как мальчишку. Истинный Бес.

Вспоминая недавний спор с другом, Алекс усмехнулся. Ведь даже Костя не ожидал от него такого финта.

– Пожарная лестница – самый короткий путь. – Решил Алекс, гордясь своей спец подготовкой. – Слово не воробей – обгадит не отмоешься, – ворчал он, карабкаясь по металлической лестнице. Замер напротив балкона на пятом этаже, мысленно досадуя на себя: – Выгляжу идиотом. Но никто не тянул за язык. Сам поспорил, что с легкостью познакомлюсь с этой красоткой. Маринка еще масла подлила: “Жениться тебе надо. Или ждешь, когда счастье само на тебя свалится?”.

Он провел ладонью по лицу, смахивая воспоминания. Вздохнул и произнес в задумчивости:

– Вот и свалилось. И что теперь делать? Как подойти к этой птичке.

Алекс страдал, сидя на бетонной ступеньке. Мысли, одна безрадостнее другой, кружили стукнутую карнизом голову. Он удивился с каким удовольствием и теплотой вспоминает эту маленькую, отважную птичку. Вспомнил слезы на ее глазах. А потом она посуровела, рассердилась. Как она его выставила за дверь: “Выход там!”. Просто прелесть.

Потом он вспомнил барахтанье под занавеской, большой и белой, как купол парашюта. Ему стало нехорошо, вернее хорошо, даже очень хорошо.

– С этим надо что-то делать, – думал он, мечтательно улыбаясь.

***

Закрыв дверь, Александра вернулась в комнату. Постояла, собираясь с мыслями. Обвела горестным взглядом учиненный разгром.

– Ну, вот. – Она вздохнула с досадой.

Жалкие портьеры покоились бесформенной кучей на полу у окна. Рядом раскинулись останки старой стремянки. Под ней осколки темного стекла в розовой, ароматной луже.

Утерев ладонями набежавшие слезы, Александра убрала осколки и лужу. Попыталась реанимировать стремянку. Поняв тщетность стараний, отнесла ее в прихожую. Решила утром отправить останки в последний путь.

Отцепила многострадальные портьеры от карниза. Сгребла ткань в кучу и понесла ее в ванную. Вспомнила: балконная дверь по-прежнему открыта. Бросилась к ней, закрыла и выключила в комнате свет, скрываясь за приветливыми ночными сумерками.

Без занавески ночное окно выглядело одиноким и неуютным. Александра долго пыталась заснуть. Лежала, закрыв глаза, качаясь на грани яви и сна.

Внезапно перед ней распахнулась солнечная дверь, открывая безграничный простор. Там, подсвеченный золотыми лучами, стоял благородный, могучий старик. Простая одежда – белая рубашка из холста и шаровары. Светло-русые с проседью волосы, седая, волнистая борода.

Он приблизился, заглянул Александре в лицо печальными серыми глазами. Перевел взгляд куда-то ей за спину и улыбнулся. Его взгляд светился добротой и мудростью.

Александру поразили руки старца. Молодые, крепкие, чистые, ухоженные, с длинными сильными пальцами. На открытых, гладких ладонях старика лежала камея1.

На восьмилучевой путеводной звезде из кроваво-красной яшмы, обрамленной кружевом тончайших золотых нитей, будто живая, сидела сказочная птица с головой дракона. Длинные, тонкие перья цвета алого пламени струились, словно шелковые. Распахнув широкие крылья, готовая сорваться и взлететь, птица внимательно смотрела на Александру золотыми драконьими глазами. Радужно сияла царственная корона на ее голове.

– Вручаю тебе Силу Небесную. Прими ее по праву крови рода своего. Приручи ее, и она отзовется благодарностью. Это наша с тобой тайна, – услышала она тихий, но внушительный голос в голове. Удивилась, поняв, чудной старик не шевелит губами. А еще, старик явно смотрел сквозь нее, куда-то ей за спину, будто она ему не интересна.