Помоги проекту - поделись книгой:
– А у первых людей, когда одежду еще не придумали? – не сдалась провокаторша, уминая очередную оранжевую кляксу.
– Они сохраняли запах для представителей другого пола. Через запахи сообщались послания, которые ныне передаются одеждой.
– А возбуждение и желание? – не выдержала Ярослава, – тоже одеждой? Хотя… если я вот так приталю и расстегну рубашку…
Мне пришлось отвернуться.
– Именно, – улыбнулась Варвара. – Теперь не нужно кланяться в пах партнеру, чтоб узнать о его желаниях, они видны издалека.
Пока из одних пальцев Ефросиньи выгрызалась завернутая в кожуру мякоть, другие пошарили в глубине штанов.
– А если не натирает, – вскинулась ее голова, – то можно сбрить?
– Как вам нравится. Ныне это вопрос не здоровья и продолжения рода, а исключительно эстетики. Можете убирать полностью, можете делать прически, рисовать фигуры и узоры.
– Узоры?! – Ладошка Любавы привычно прикрыла рот.
Клара тоже забыла как жевать:
– Какие?!
Варвара пожала плечами, явно собираясь привычно сравнодушничать: «любые» или «какие вам нравятся»…
Нет, ее плутовской взор уперся в меня:
– Чапа, тебе какие нравятся?
У нее подбритая с боков полосочка, услужливо подбросил перегревшийся ночью мозг. Но я не повелся.
– Какие бывают?
– Ах да, ты же никого, кроме нас, не видел…
«Кроме нас». Будто этого мало.
– И кроме человолчиц, – не преминула напомнить Антонина. – Их он видел вообще всех, которые существуют.
В тоне сквозила обида, будто быть второй после животных ей оскорбительно. Глаза горели желанием хоть в чем-то переплюнуть зверей.
– У них просто непроходимые джунгли, – нехотя сообщил я. – Кто видел одну, видел каждую.
Антонина надулась:
– Хочешь сказать, что мы тоже все на одно лицо, если не брились?
Лицо? Ну-ну.
– У вас у всех очень разные и симпатичные… лица.
Антонина заметила заминку и посчитала ее ухмылкой, но возмутиться не успела – вскинутая рука Варвары воззвала к спокойствию.
– Знай, Чапа: бывают сердечки, треугольники, стрелки, солнышки, звезды, буквы… – посыпалось глумливое будоражащее перечисление.
Моя фантазия взбурлила. Кажется, я собирался о чем-то распорядиться. О чем?
– Может, лучше вообще все сбрить начисто? – осведомилась Ефросинья, недовольная своей скудной растительностью.
Память, уймись. Я встряхнул головой.
Варвара переформулировала и с удовольствием перенаправила:
– С твоей мужской точки зрения, Чапа, что лучше: брить или не брить?
Снова общее внимание сосредоточилось на мне.
– Брить или не брить, вот в чем вопрос, – театрально проговорил я трагическим голосом. – Ну и вопросы у вас, девочки.
– Мы тебе не девочки. – Варвара внезапно окрысилась. – Мы царевны, проявившие к затесавшемуся в наши ряды представителю другого пола вполне конкретный интерес и ждущие его удовлетворения. Твое дело – отвечать.
– Иначе – что? – сдерзил я.
Не в то время и не в том мире.
– Вали его! – взвопила Варвара, накидываясь первой.
Все еще мощно декольтированная Ярослава словно ждала чего-то похожего. Антонина, ее вечная оппонентка, в данном случае поддержала без раздумий. Ефросинья тоже проявила усердие, остальные больше суетились, чем что-то предпринимали.
Меня вновь пытались уложить и обездвижить. На руках висли чьи-то тела, ноги обертывались мягкими капканами, не успевавшими схлопнуться настолько сильно, чтобы не быть сброшенными. На освобожденную конечность мгновенно вешались новые претендентки на звание лучших оков. Юбка невыносимо задралась. Чьи-то пальцы шуровали с завязками, чтобы снять ее вовсе.
– Нож! – крикнула Варвара тем, кто сзади.
Зачем?!
– Какой? – высунулось из хаоса покрасневшее лицо Софьи.
– Острый! Для бритья!
Ах, паршивки…
– Да держите же его! – взгромоздившись мне на живот, старалась успокоить мои извивания бывшая преподавательница, снова чувствуя себя на коне. – Крепче! Сейчас мы его побреем и кое-что доделаем из начатого. Помимо прочего у нас есть тройка дозорных, которые охраняли нас во время урока и остались совершенно несведущими даже в базовых знаниях.
Не будет вам урока номер два. Другой урок будет. Рука дотянулась до рукояти торчащего меча Варвары и потянула. Через миг клинок со свистом рассек воздух.
И все кончилось.
– Ты нам угрожаешь? – моргнула отшатнувшаяся Варвара.
Остальных смахнуло с меня, как крошки со стола.
– Защищаюсь. И попробуйте сказать, что это не так.
От злости меня просто трясло, меч подрагивал в руке, от моего взгляда шарахались.
– Ладно, забудем, – смилостивилась Варвара.
Напряжение растаяло. Царевны вновь расселись, потирая ушибленное и нехорошо косясь. Не все. Амалия и Клара, не участвовавшие в потасовке, меня морально поддерживали – издали. Марианна просто сияла, хоть и полезла зачем-то в случившуюся кучу-малу, где сразу огребла. Оставшиеся две дозорные, тоже пропустившие урок, молча переглядывались.
Девичьи руки снова потянулись к апельсинам.
Чертовы мажорки, когда же сдам вас в надежные руки.
Я поднял и протянул гнук Варваре так, что практически вставил в ладонь:
– Подержи, пожалуйста.
– А ты куда?
– Никуда. Давай обратно.
– Не темни. Что это значит?
– Теперь ты тоже держала в руках запретное оружие. Есть свидетели.
– Ах, ты… – Гнев у Варвары резко перетек в улыбку: – Поняла, перестраховываешься. Что сделать, чтобы в будущем не было проблемы?
– Расскажи царевнам притчу.
– Какую?
Я прошептал Варваре на ухо примерный сценарий. Она хмыкнула:
– Почему сам не расскажешь?
– От вроде бы злостного нарушителя закона такое будет выглядеть как попытка оправдаться, а рассказанное от имени царевны только выиграет и приобретет нужный вес. Кстати, время давно истекло. Подъем!
Вставание далось тяжело. После невероятного перехода действительно болело все.
– Насчет дыхания все помнят? Вперед!
Отряд выдвинулся из временного лагеря. На меня смотрели волком, как на главное препятствие к счастью. Счастье представлялось валяньем на перине, чревоугодием и категорическим ничегонеделанием. Инстинкт самосохранения, в прагматичности и важности уступавший лишь безрассудству инстинкта продолжения рода, ежесекундно напоминал царевнам, что подобное счастье не стоит жизни. Второй упомянутый инстинкт в данный момент дрых, как суслик, поэтому меня слушались. Антонина даже пожаловалась, что ползем сонными мухами, а могли бы лететь. С разных сторон ее тут же отправили (хорошо, что пока словесно) в полет одну и надолго. Ефросинья прибавила: «К чертям!» Ярослава вздохнула, что к чертям она и сама бы сходила на досуге и почему-то с ухмылкой глянула на меня. Напрягло, что последовали такие же взоры смутившейся Клары, плутовски сощурившейся Любавы и не сдержавшей смешка Феофании. Я погрозил пальцем. Понимаю, что причисляют исключительно благодаря полу, шутливо, но на душе все равно было неспокойно.
Солнце палило, заставляя потеть и глубже распахивать ворот. Сады кончились, потянулись нескончаемые поля. Найти бы лошадей…
Ага, и пару «Калашниковых» с полными магазинами. Или самим превратиться в лошадей – вмиг бы домчались. Ну и ерунда же лезет в голову.
Хорошо, что мы не лошади: пыль утрамбованной грунтовки от множества усталых девичьих ножек поднималась невысоко, идти не мешала. Мозг помнил, что бывает после пронесшихся всадников.
На ходу Варвара обратилась к спутницам:
– Расскажу историю. Одну царевну захватили в плен. Она сбежала, за ней началась погоня. Царевна взмолилась: «Алла-всеблагая и всемилостивейшая, спаси и помилуй! Сохрани жизнь мою Тебе посвященную, или прости и прими! Жила я праведно, поступала по закону, грешных мыслей не имела. Сжалься над дочерью Своей, я ведь еще так мало прожила!» Впереди оказалась яма, а в ней лежал гнук со стрелами. Три рыкцаря бежали за царевной с мечами. Видит, царевна, что не убежать. Легла она в яму и продолжила молиться.
– И что? – встряла заинтригованная Майя.
Варвара пожала плечами:
– Зарубили.
– Насмерть?!
– Предложи вариант зарубить по-другому.
– К чему эта история? – подозрительно покосилась Антонина.
– Пока только половина истории. Рассказываю дальше. Попала царевна на небо, встретила ее святая и милосердная Алла-благодетельница, да простит Она нас и примет, и говорит Ей царевна: «Неужели я неправильно жила?» «Ты жила правильно, – ответила Алла-спасительница, да простит Она нас и примет. – И Я послала тебе спасение. Но в своих гордыне и спеси ты не разглядела помощи и отказалась помогать себе. А Я благотворю лишь тому, кто действует, ибо сказано в данном Мною законе: не проси, а действуй!».
– Ясно, – кивнула Ярослава, дослушав до конца. – История о законе, который для людей, а не о людях, которые для закона.
– Отлично сказано, – похвалила Варвара.
Разнесся крик Клары, шедшей в хвосте колонны:
– Погоня!
– Впереди деревня, – разглядела шедшая впереди Александра.
– Бегом! – распорядился я. – Не разговаривать, беречь дыхание! Бежать, что есть мочи! Палки бросьте, теперь они только мешают. В деревне представьтесь и просите защиты!
– А ты? – Варвара начала отставать вместе со мной.
– Пойду последним, буду прикрывать. Веди отряд за собой.
– Вперед, девочки! – Варвара помчалась первой.
Погоня не приближалась, замеченные нами силуэты отстали. Они не перешли на бег. Может быть, не погоня? Тогда что и кто?
Я отстал еще больше, юркнул в посевы и притаился. Стрела подрагивала на взведенной тетиве.
– А-а! А-а! – раздалось далеко со стороны противника.
Странная погоня. Орут. Сквозь посевы я осторожно двинулся навстречу неприятелю. Здесь меня не заметят, и, если врагов мало, есть шанс спастись. А если много…
– Ча-апа-а! – намного четче расслышался знакомый до боли голос.
– Тома-а-а! – меня вихрем вынесло на тропу.
Тома. Юлиан. Дядя Люсик. Они со всех ног бросились навстречу.
– Ча-апа! – голос с другой стороны.
Поделиться книгой: