Остальное от лукавого

Он все еще думал о рассказе Николая, поэтому, сам не желая того, смотрел на гостя недоброжелательно. Ему не хотелось ничего объяснять и, чтобы не продолжать разговор, Дмитрий повернулся и быстро пошагал в сторону своего дома.

Пожилой мужчина, еще более растерявшись, оглядывался по сторонам, не зная, что ему делать. В этот момент к нему подошла молодая пара, которая слышала разговор. Высокая красивая девушка с прямыми длинными светлыми волосами, поздоровалась и спросила:

– Вам, наверное, в миграционный центр надо, чтобы зарегистрироваться?

Мужчина радостно закивал головой.

– Да-да. Мне так сказали. А дорогу не говорят.

Девушка повернулась к своему спутнику и спросила у него:

– Лешенька, разве ему нужно на автобус? Это же на Садовой?

– Нет. Конечно. Это совсем рядом, – ответил  молодой человек. Он тоже ежился от холода и пытался спрятать подбородок в длинный синий шарф, обмотанный вокруг шеи. – Вам надо пройти по этой улице до светофора и повернуть направо. А там до реки. И на набережной за железным забором увидите красное кирпичное здание, – объяснил Алексей прохожему. – Там много ваших земляков на улице, так что не пропустите.

– Вот спасибо, дорогой. Какая у вас жена красивая и добрая. И детишки, наверное, красивые. Дай вам бог здоровья.

Фархат еще раз поблагодарил ребят и пошел по улице. Он прекрасно знал, где находится миграционный центр. Карту города он досконально изучил и запомнил еще в Афганистане. Ему просто хотелось поговорить с местными жителями, чтобы узнать их получше.

Собственно, и в сам миграционный центр ему было не нужно. Все необходимые документы ему выправили люди, у которых он остановился. Его больше интересовало здание отдела полиции, которое находилось рядом с этим центром.

– А интересно, какие бы у нас были дети? – задумчиво произнес  Алексей, когда они отошли от незнакомца. – Вот если бы они были похожи на тебя, то точно красивые.

– Ну и на тебя в институте все девушки заглядывались, – Настя не хотела говорить о детях, поэтому решила сразу перевести разговор. – Я даже и не верила, что у меня есть какие‑то шансы, – добавила она с улыбкой.

– Не выдумывай, – Алексей чуть покраснел от лести, хотя прекрасно понимал, что Настя сильно преувеличивает его мужскую привлекательность. Со своим материальным положением, которое легко можно было определить по потрепанным китайским кроссовкам, в которых он ходил почти круглый год, и по дешевому телефону с разбитым экраном, Леша никогда не интересовал своих однокурсниц. – Я и сейчас, через столько лет, так и не понимаю, почему ты на меня внимание обратила.

Настя остановилась. Она была почти одного роста с высоким Алексеем. Такая же худая, как он. И может быть, для молодой девушки это было бы большим плюсом, если бы не какая‑то нескладность и угловатость во всей ее фигуре.

Еще в детстве в школе она всегда была выше всех ровесников и очень этого стеснялась. Ей казалось, что они смеются над ее тонкими ногами и длинными руками. Когда у всех девочек уже начали оформляться женские формы, она продолжала оставаться долговязым худосочным подростком. Из‑за этого она всегда сутулилась, прятала руки в карманы, потому как не знала, куда их деть, носила неяркую и объемную одежду, которая скрывала ее худобу. И даже в теплое время одевала по несколько колготок, чтобы ноги не выглядели такими тонкими.

Сейчас она смотрела на Алексея, прекрасно понимая, что он влюблен в нее по уши и будет любить всю жизнь. Но она не знала, что ей со всем этим делать.

– Помнишь, ты на втором курсе на каком‑то студенческом собрании обвинил нашего декана в том, что он берет взятки? – спросила Настя. –  Этот старый похотливый мерзавец за два дня до этого пытался с меня тоже  взятку получить… – тихо сказала она, глядя на витрину магазина мимо которого они шли, – только не деньгами. Тогда уже все в институте знали и про взятки, и про домогательства, но молчали… А ты не испугался, – она рассмеялась и повернулась к Алексею. – Вот тогда ты мне и понравился. Красивый, умный и, главное, смелый, – Настя наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Столько лет прошло… – чуть отодвинулся от нее Леша, решив сегодня для себя все выяснить. – Так почему тогда у нас нет красивых и умных детей? – еще пять минут назад он и не думал, что спросит об этом, но слова приезжего невольно подтолкнули к откровенному разговору. – Почему мы не муж и жена?

Настя взяла его под руку и потянула за собой вдоль бульвара. Она ответила не сразу. Пытаясь оставаться веселой, произнесла:

– Сегодня прямо‑таки вечер воспоминаний… Мне кажется, мы свой шанс прошляпили, – вдруг честно выпалила  она.

– Это как? Когда? – растерялся Алексей.

– Когда ты ко мне в деревню приезжал.

На последнем курсе института, когда все готовились к госэкзаменам и дипломным работам, Лешина мама узнала о серьезных отношениях её сына с Настей.

Для неё, для матери, которой пришлось в одиночку воспитывать очень болезненного ребенка, он стал смыслом существования. Ничего другого у неё не было. И когда она представила, что ей придется своего любимого сыночка  делить с кем‑то еще, на нее напал страх. Чтобы успокоиться, она решила втайне от сына встретиться и поговорить с девушкой, чтобы  узнать ее получше и тем самым попытаться унять свою материнскую ревность.

Но получилось все наоборот. После первых минут разговора Лешина мама почувствовала, что Настя, несмотря на свою доброту и приветливость, обладает очень твердым характером и ни с кем Алексея делить не намерена. Их встреча, начавшаяся с улыбок и взаимных комплиментов, закончилась непониманием и раздражением. В результате, мама, посчитав себя оскорбленной, ушла, даже не попрощавшись.

Настя, у которой и в голове не было ее обидеть, сразу же позвонила Алексею и рассказала о произошедшем, ожидая, что он ее поддержит и будет на ее стороне. Но Леша начал мямлить, что мама очень одинока, что надо отнестись к этому с пониманием и обязательно ей перезвонить и извиниться непонятно за что. В результате Настя бросила трубку и в этот же день уехала в деревню к бабушке.

Алексей нашел ее через три дня, выпытав адрес у ее подруг. В деревне они провели вместе почти две недели и это были самые замечательные дни в их жизни. Там было все будто создано для влюбленных. Первые по‑настоящему теплые солнечные дни, река с песчаным пляжем и березовой рощей вдоль тропинки, лавочка в палисаднике под цветущими вишнями, где они целовались по вечерам, не обращая внимания на комаров и, главное,  старый сеновал, на котором они занимались сумасшедшим сексом. Леша и сейчас прекрасно помнил, как кружилась голова, и как казалось, что они взлетают с сеновала куда‑то под облака и парят над деревней и рекой, как шагаловские влюбленные.

– Почему именно тогда? – переспросил он. – И как мы его прошляпили?

– Потому что если бы тогда ты мне сделал предложение, то я бы согласилась, – опустив голову, ответила Настя.

– Но мы же еще учились, ни денег, ни жилья…

– Зато была любовь и уверенность, что всё получится.

– А сейчас?

– Понимаешь, Леша. Мы повзрослели и на многое стали смотреть по‑другому. Тогда ты думал, что у нас нет ни жилья, ни денег, а теперь об этом думаю я, – Настя горько усмехнулась. – Я – женщина, а значит, дай бог, когда‑нибудь стану матерью. И мне хочется, чтобы мои будущие дети ни в чем не нуждались, чтобы получили хорошее образование…

В этот момент перед ними остановились два сильно выпивших парня, и один из них, подойдя вплотную к Алексею, гнусавым голосом прохрипел:

– Эй, фраер! Поделись рублями с пацанами… И не жмись, а то еще и бабой придется делиться.

Алексей похлопал по карманам, достал бумажник и хотел уже вытащить оттуда какие‑то деньги. Но неожиданно в руке Насти оказался нож и она громко и грубо выкрикнула:

– Я тебя сейчас яйца прямо здесь отрежу, пидрило гребаный! Ну‑ка, свалил с дороги!

Она так близко поднесла острие ножа к лицу гнусавого парня, что тот попятился и, споткнувшись о бордюр, нелепо упал.

– Что развалился? – продолжала наступать Настя, пнув парня ногой. – Мухой вскочил и слинял отсюда!

Второй парень быстро помог встать своему приятелю и они, непрерывно оглядываясь, быстро перешли на другую сторону улицы. Прохожие, сначала с любопытством наблюдающие, чем все это закончится, равнодушно двинулись дальше по своим делам.

Настя, возбужденная и дрожащая от волнения, глубоко и быстро дыша, сложила нож и убрала его в карман куртки.

– Ненавижу этих… – она не договорила и обняла Алексея. – Уезжал бы ты отсюда. Ты же талантливый инженер. Тебя в любой стране в любую фирму возьмут. И денег заработаешь, и делом любимым будешь заниматься… А здесь… Здесь скоро нормальных людей не останется.

Алексей ошеломленно смотрел на свою спутницу. Даже для него ее поступок было неожиданным. Чтобы скрыть появившуюся неловкость, он решил прямо сейчас рассказать ей, чем занимался последнее время. Что стало для него очень важным. Чем в глубине души он мечтал ее поразить, показав себя с новой неожиданной стороны.

– Хотел с тобой поделиться новостями: я материал собрал по грандиозным хищениям на нашем заводе. Теперь хочу в полицию передать и для верности где‑нибудь опубликовать, – сказал он будто о пустяке, но надеясь увидеть в ее глазах искреннее восхищение.

Настя чуть отодвинулась, с грустью посмотрела на него и произнесла:

– Бросил бы ты это дело… Пусть все живут как хотят. Не надо что‑то кому‑то доказывать и объяснять. Люди разные. Что для тебя неприемлемо, для других – мечта всей жизни. Никого не переделаешь, а врагов наживешь.

Девушка заметила, как расстроился от ее слов Алексей. Он, видимо, рассчитывал на ее поддержку, но утешать его она не стала.

– Уезжай, Лешенька. А я к тебе приеду. Ты там чуть освоишься, и я приеду.

Алексей действительно очень расстроился. «Наверное, не надо было ей сейчас говорить. Не вовремя… Вот когда бы все у меня получилось, и она об этом узнала от других, то тогда все выглядело бы гораздо лучше», – подумал он. Ведь собственно все это он и затеял ради нее. Какое‑то время назад он понял, что их отношения стали чуть холоднее, что Настя чаще грустит, чем смеется. У нее стало много каких‑то своих дел, о которых она ничего не рассказывала. Поэтому Леша решил, что любовь надо спасать, а для этого сделать что‑то неординарное.

Алексей прекрасно понимал, что большинство знакомых, включая Настю, считает его слишком добрым и мягким. Абсолютно неподготовленным к жизни. А по мнению коллег на работе его удел – быть вечно подающим большие надежды инженером‑неудачником.

Его расследование должно было все изменить.

Конечно не только желание удивить Настю подтолкнуло его к этому делу. То, что творилось на его родном заводе, давно уже вызывало у работников предприятия злость и обиду. Люди знали о воровстве, обсуждали это между собой, но этим все и ограничивалось. Алексей решил вынести эти разговоры из курилок и кухонь, чтобы привлечь всеобщее внимание и даже может быть попытаться что‑нибудь изменить

*****

Фархат пару раз обошел все переулки вокруг здания отдела полиции, находившегося в бывшей усадьбе какого‑то купца, вероятно любившего с чашкой чая в руках со своего большого балкона по утрам любоваться рекой, по которой ходили его корабли.

Здание почти не охранялось и при внезапной атаке захватить его будет нетрудно. А потом можно будет легко организовать долговременную оборону. Прямо перед входом через дорогу река. Слева и справа широкие скверы почти без деревьев. Открытые пространства не позволят укрыться тем, кому придется отбивать бывший купеческий особняк. Зато захватившим, за почти метровыми стенами, укрыться будет очень легко… Лишь сзади, почти вплотную к зданию полиции, примыкали два трехэтажных дома, в которых размещался «Дом ветеранов». Но что делать с этими домами Фархат уже решил.

Довольный своими наблюдениями он пошел домой. На том месте, где он спрашивал дорогу к миграционному центру, его остановили незнакомые ребята.

– Ей, чурка деревенская, денег пришли пацанам. Быстро и без шума.

Фархат даже не сразу понял, чего они хотят. За свою жизнь он был во многих странах, но чтобы днем в центре города на него напали грабители – с ним никогда не случалось. Он мог и без оружия легко справиться с этими, пахнущими кислым алкоголем и затхлым потом, горе‑вымогателями. Но решил, что проще отдать им немного денег, чтобы не привлекать к себе внимания. Фархат вспомнил то время, когда еще жил в СССР и рассмеялся, представив, как он в своем поселке пытается отнять деньги у какого‑нибудь пожилого человека.

– Что ржешь, гнида черножопая? – пряча в карман джинсов протянутую купюру, грубо спросил тот, которого недавно Настя посадила на асфальт.

– Извините, пожалуйста, это я от страха, – ответил Фархат, пряча улыбку и презрительный взгляд.

Глава 4

– Как же ты по улицам в таком виде ходишь?

Блогер, пообещавший Алексею опубликовать в своем раскрученном блоге его материал о воровстве на заводе, выглядел более чем экстравагантно. Даже в самом продвинутом ресторане города, где они договорились встретиться, на него оглядывались почти все посетители.

Малиновый кардиган из грубой шерсти с вырезом чуть ли не до пупка надетый на голое тело, на котором от разноцветных татуировок не осталось свободного места; красные кожаные штаны, заправленные в белые остроносые сапоги; блестящие цепи, огромные серьги, кольца на всех пальцах; черная, явно крашеная борода и бритая голова делали его похожим то ли на пирата затонувшего корабля, то ли на участника карнавала сексуальных меньшинств.

– Я сейчас на Садовом проспекте в обычном виде прогуливался, и то на меня гопники наехали, – добавил Алексей, чтобы объяснить свой вопрос.

Они были знакомы только по переписке и в реале встречались первый раз. Леша даже не знал, как настоящее имя парня. В интернете тот называл себя «отец Жозеф».

– Да я и не хожу нигде, – улыбнулся блогер очень добродушной, без намека на какое‑либо превосходство, улыбкой. – Ну, а вообще‑то у меня водитель и охранник. А так, да… Наверное бы отхватывал по голове на каждом перекрестке, – рассмеялся он.

– Понятно, – кивнул Алексей. – А как мне к тебе обращаться? Мы же почти не знакомы.

– Жозеф, просто Жозеф. Отец я пока только для своей интернет‑паствы.

– Я смотрю паства у тебя большая: пятнадцать миллионов подписчиков.

– Это все пустышки, – брезгливо поморщился блогер, – толку от них никакого, деньги с ними не поднимешь.

В это время официантка в голубом кимоно принесла на деревянном подносе заказанные фирменные суши. Жозеф, без лишних церемоний, взял  крайний и сразу же отправил себе в рот. Потом, чуть подвинув поднос к Алексею, продолжил:

– Сейчас в интернете блогерством хорошо зарабатывают только мошенники и проститутки. Это или чуть поднаторевшие в обмане бывшие продавцы из колл‑центров, которые учат всяких простофиль как начать бизнес с нуля и без вложений. Или симпатичные девушки без моральных комплексов, называющие себя «секс‑коучами», с набором дополнительных практических занятий за отдельную плату.

– Ты же пишешь о политике и, наверное, неплохо зарабатываешь. И водитель у тебя, и охрана, – без всякой зависти сказал Алексей.

– Чтобы писать о политике, надо иметь крышу из политиков или силовиков, – усмехнулся блогер, – чтобы она прикрывала, финансировала и ставила задачи. Здесь все на тоненького: шаг влево, шаг вправо – получи уголовное дело.

– Так ты опубликуешь мой материал? – засомневавшись, спросил Алексей.

– Понимаешь, в чем проблема… – Жозеф стал очень серьезным и посмотрел Алексею в глаза. – То, что ты мне прислал – очень интересно. Но ты наезжаешь не только на своего директора, а на созданную за последние несколько лет хорошо отлаженную систему. А это уже совсем другая война.

– Но ведь каждый день по телевизору трубят, что по всей стране возбуждают уголовные дела, и не только на простых директоров, а даже на губернаторов, –  возразил Алексей, думая, что Жозеф набивает себе цену.

– Сажают тех, кого надо. Тех, кто тоже пытается спорить с системой. Но не как ты, ради правды, а чтобы отжать у системы плюшек лично для себя сверх уже отпущенных согласно статусу, – Жозеф опять взял пальцами ролл с красной рыбой, чуть обмакнул его в соевый соус и, задрав подбородок, опустил в рот. Капля соуса попала на бороду, и теперь Алексей не мог от нее оторвать взгляд. – Понимаешь, Леша, система отсекает покушение на нее со всех сторон. Она как «царь горы», – жуя, продолжал объяснять он, – и левых, и правых, и правдоискателей, и тех, кто решил, что он и сам себе система. Главная задача власти –  сохранять устойчивость. И для нас это тоже на пользу…

– Ну почему же, если она такая правильная, вокруг столько бардака? – раздраженно спросил Алексей.

– Потому, что и там наверху во власти не Макиавелли и не Ганди, и внизу, здесь вокруг нас с тобой, не подвижники‑бессребреники и не трудоголики. И все вместе – это страна. Наша большая российская семья. Если в семье муж пьет, а жена гуляет… – он, наконец, взял салфетку и промокнул свою бороду.

– Так ты дашь материал? – нетерпеливо повторил вопрос Алексей.

Жозеф в очередной раз изучающе посмотрел на Лешу.

– Ну, в прямом виде не дам, – ответил он и перевел взгляд на официантку, которая принесла чай. – Я напишу свою критическую статью о твоем материале и в ней дам ссылку на твой журнал. А ты там уж сам определяй уровень тяжести своих обвинений,– официантка ушла, но блогер продолжал смотреть куда‑то в сторону. – Понимаешь, материал хорош, но многие важные люди из‑за него деньги потеряют… А мне моя жизнь дорога. Я столько лет ее выстраивал не для того, чтобы сейчас подставиться.

Сказав это, он будто сбросив с плеч тяжелую ношу, опять повеселел. Жозеф понимал, что после таких слов он уже не выглядит тем несгибаемым борцом с коррупцией, образ которого раскручивал в интернете. Но признавшись в этом Алексею, он будто бы снял с себя ответственность за то, что собирался сделать совсем скоро.

– Когда я начинал, я тоже рисковал, зная, ради чего это делаю. А вот ради чего ты это делаешь, я не очень понимаю.

– Ну а ты ради чего рисковал? – спросил  Алексей.

– Одним нужна слава, другим деньги, некоторым самовыражение, – уклонился Жозеф от прямого ответа. – Подумай, что тебе даст эта публикация, потому что жизнь твою она точно изменит. Стоит ли этого твоя правда?

– Ты не ответил на мой вопрос, – настойчиво произнес Алексей. – Деньги?

– Ну, если примитивно, то да, – согласился блогер. – Но деньги – это всего лишь ключ ко всем дверям. А в какую из них войти, ты выбираешь сам… Знаешь, я плохо разбираюсь в науках, но одно я точно усвоил: в одной и той же стране, в одном и том же месте, в одно и то же время существует несколько реальностей. Они все здесь, но не все их видят и поэтому не пробуют что‑нибудь изменить. Одна реальность для бомжа, другая для инженера или мелкого предпринимателя… А есть реальность для избранных. И есть почти никому невидимые порталы между ними. Вот я и хочу с помощью ключа войти в дверь для узкого круга лиц…

Глава 5

– Их женщины одеваются как шлюхи, ведут себя как шлюхи. Они специально унижают своих мужчин. Я не виноват в этой драке, – оправдывался их молодой земляк, по лицу которого текла кровь из рассеченной брови, которую он пытался остановить, прижимая носовой платок.

Фархат жил в трехкомнатной квартире с пятью другими бойцами, которые приехали в город раньше его.

– Эта тварь меня специально дразнила. А когда поняла, что она меня совсем не интересует, сказала своему парню, что я назвал ее проституткой… – никак не мог успокоиться потерпевший, мешая другому парню зашивать ему рану. – Я вообще ничего не говорил… Их целая толпа… и все пьяные… Я пытался их успокоить, но они решили, что я их боюсь и напали…

– Помолчи пять минут! – строго произнес зашедший в комнату старший их группы со странным для таджика именем Вилен, которым его назвали родители в честь Владимира Ильича Ленина, но которого все звали Бригадиром. – Дай ему зашить. Кто вообще тебе разрешил туда идти?