Из ниоткуда в никуда. Часть 2

– Так-то да… Но в России не глобально не получается. Если что и менять начинают, то ломают все до основания. Я, кстати, с женой развестись думаю.

– Чего это вдруг?

– Да не могу я с этой тещей в одной квартире… Как она приехала, то никакой жизни. Везде свой нос сует. И вроде делает вид, что помочь хочет… Если бы не Лена, то давно бы развелся.

– Начальство может не одобрить, – покачал головой Максим.

– Это да, – согласился Андрей Алексеевич. – У нас это не одобряют. Могут и из партии попросить… А это конец карьере.

Когда они выходили из ресторана, Максим вдруг вспомнил, что хотел взять на работу пирожные к чаю. Зашел в кафе‑кондитерскую, которая была в этом же здании. И сразу увидел Лену, сидящую за столиком с каким‑то мужчиной. Она тоже заметила Максима, немного растерялась, но тут же помахала рукой, приглашая подойти. Максиму ничего не оставалось делать.

– Это Шота, – представила Лена молодого симпатичного грузина, который сидел вместе с ней. – Мы с ним вместе учимся.

– Присаживайся, будем чай пить, – подвинул стул Максиму ее кавалер на правах хозяина.

Максим вежливо отказался от приглашения, сославшись на уже закончившийся обед и неотложные дела на работе, и, забыв про пирожные, вышел из кафе.

– Где же наши эклерчики? – поинтересовался ожидавший на улице Андрей Алексеевич.

– Там очередь на час, – быстро придумал оправдание Максим.

– А чего у тебя с лицом? Ты как будто там приведение встретил, – прокурор взял его за локоть и повел к машине. – У этого Бочкова такое же лицо было, когда та тетка сказала, что перед пожаром его на этой улице видела. Не нравится он мне. Скользкий тип.

– Вот такие к власти и придут, – ответил Максим, усаживаясь на сиденье автомобиля.

Глава 4

Конечно Максим понимал, что такая красивая и общительная девушка как Лена не может остаться без мужского внимания, но эта случайная встреча в кафе неожиданно сильно задела его мужское самолюбие.

«Правильно Андрей говорит: болтаешься как говно в проруби. Пора определиться, а то так и останешься ни с чем. И не с кем…» – думал он, глядя из окна в своем кабинете, когда в него без стука вошел Саша Бочков.

– Привет прокуратуре, – поздоровался оперативник.

– Да виделись уже, – неохотно оторвался от своих мыслей Максим. – Женщина говорила, что ты около сгоревшего дома что‑то накануне высматривал. Это она о чем?

– Не поверишь: в дежурку позвонили, что на этой улице какой‑то скандал. Крики, угрозы. Меня попросили доехать разобраться.

– А ты-то здесь при чем? Ты что, в участковые перешел или  в патрульные? Что‑то ты темнишь.

– Что мне темнить? Можешь у дежурного спросить, – обиделся Бочков. – Так тебе рассказывать?

– Говори, Саша.

– Я приехал, когда там все уже закончилось. Но у меня на этой улице свой человек есть. Он рассказал, что к дому Краева, председателя РПСа, подъехала на «Волге» толпа каких‑то грузин. Устроили скандал. Вроде как он им что‑то обещал и обманул.

– А почему твой человек решил, что это грузины, а не, к примеру, армяне?

– Я тоже его об этом спросил. Он ответил, что когда в армии служил, там весь Советский Союз в его роте был. Поэтому он теперь не ошибается.

– Понятно. А что сам Краев говорит?

– Теперь уже ничего не говорит, – криво ухмыльнулся Бочков, – но когда я его в тот день спрашивал, сказал, что ошиблись. Перепутали с кем‑то. Врал, конечно.

– Почему ты так думаешь?

– У меня в Райпотребсоюзе на складе тоже один человечек хороший есть. Так он мне поведал, что накануне вечером к ним на склад привезли целую машину японской аппаратуры. Телевизоры, магнитолы – один дефицит. Приходовать не стали. А когда он утром пришел на работу, то ничего уже не было. Пусто. Сторож сказал, что ночью вывезла машина с грузинскими номерами.

– Что у тебя везде одни грузины?

– Это не у меня… Ну, а вообще‑то, Максим, ты и сам знаешь… У них так принято. Одного своего за взятки на теплое место продвинут, а уж он за собой всех других земляков тащит. Глядишь, через год вся родня здесь. И все на хлебных местах.

– Это понятно, – Максим повернулся спиной к Бочкову и опять подошел к окну. – Мне не ясно, почему ты‑то везде лезешь? У тебя своей работы, что ли, нет? Ты мне по два месяца по некоторым делам отчитаться не можешь.

– Есть кое‑какие подозрения, вот я и проверял. И, похоже, подозрения были не напрасные.

– Бочков, а ты в любовь веришь? – неожиданно, глядя в окно, спросил Максим.

– Я в нее верю, но она в меня нет, – с готовностью ответил Саша, будто ждал этого вопроса. – Поэтому мне без денег нельзя. Не хотят меня без денег любить. Только на взаимовыгодной основе.

– И тебе не обидно? – повернулся к нему Максим.

– Девушкам тоже жить надо. А коммунизм у нас не скоро еще построят. Поэтому я на них не обижаюсь. Мне пора домой идти. Больше нет вопросов?

– Пока нет.

Глава 5

После того, как Бочков ушел, Максим быстро собрался, и хотел было идти домой, но в дверь кабинета кто‑то постучал. Рабочий день уже закончился, и общаться ни с кем не хотелось. Он попытался сделать вид, что в кабинете никого нет и промолчать, но не выдержал и раздраженно спросил:

– Кто там еще? Заходите.

Дверь медленно открылась и в кабинет вошла Тая.

– Привет. К тебе можно? – смущенно спросила она.

Максим хотя и растерялся, но сразу заметил, что Тая сама не своя.

Девушка посмотрела ему в глаза и сразу отвела взгляд, делая вид, что ее заинтересовало, как обставлен кабинет. Тая прошла вдоль стены, на которой Максим развесил несколько плакатов с туристической выставки. На фоне моря, гор и березовых рощ счастливые улыбчивые люди призывали улететь в Крым самолетами «Аэрофлота», полюбоваться волжскими просторами с теплоходов «Интуриста» или отправиться по железной дороге на Байкал.

– Вот бы побывать во всех этих местах, – мечтательно вздохнула Тая. Потом, собравшись с духом, подошла к столу, посмотрела на Максима и произнесла: – Я к тебе по делу. У меня дома большие проблемы. Нужна твоя помощь.

Максим подвинул к ней стул, а сам сел на свое привычное место за столом. Решив, что получилось слишком официально, он сразу же встал, принес из угла еще один потертый стул и поставил его рядом с Таей. В эти несколько секунд в его голове промелькнули несколько предположений о целях ее неожиданного визита.

– Рассказывай. Что случилось?

Максим отметил про себя, что она немного поправилась и от этого стала еще женственнее. Белая блузка, расстегнутая, насколько позволяли приличия, подчеркивала красивую большую грудь. А узкая длинная серая юбка плотно облегала соблазнительные бедра.

– Если коротко… – Тая, волнуясь, взяла со стола ручку и стала что‑то рисовать на подвернувшейся бумажке. – Мой муж последнее время вел какие‑то дела с абсолютно ненормальными людьми, – она отбросила ручку и скомкала листок. – Недавно он решил это прекратить. И ему стали угрожать. Почти каждый день к нашему дому кто‑то приезжает. Требуют, чтобы муж вернул им какие‑то огромные деньги. И говорят, что если не вернет, то нам  всем будет очень плохо. Я боюсь, Максим. Не за мужа. Не за себя. Я за детей боюсь. Мне очень страшно.

– Что за люди? Ты их знаешь?

– Нет конечно. Откуда? Какие‑то грузины.

«Опять грузины, – раздраженно подумал Максим, вспомнив кафе, где он сегодня встретил Лену. – Что же за день такой?»

Он надеялся, что разговор будет совсем о другом. Об их личных отношениях. Слушать о её муже и его делах, с уже надоевшими грузинами, ему совсем не хотелось.

– Твой муж в милицию обращался? – спросил Максим без энтузиазма. – К участковому надо зайти. Мы же прокуратура, такими делами не занимаемся. Да и знаешь, Тая, те, кто устраивает публичные скандалы и пугает так, что слышит вся улица, ничего серьезного не сделает. Не волнуйся. Пусть твой муж напишет заявление. С ними поговорят… Проверят, если надо. Все будет хорошо.

Максим встал, чтобы поставить электрический чайник, но Тая поняла это как то, что разговор закончен. И тоже встала.

– Ну раз так, то я пойду… Даже не спросила как у тебя дела. Не женился? – спросила она как бы между прочим, ища что‑то в своей сумочке.

– Никому не нужен, – отшутился Максим. – Нищий, старый, живу с мамой.

– Не придумывай, – Тая улыбнулась. – Ты отлично выглядишь. Наверное, все принцессу ищешь…

– Принцессы живут в высоких башнях, их драконы охраняют. Мне до них не добраться.

– Все драконы внутри нас. И кормятся нашими страхами. Стоит только перестать бояться и все принцессы сами прибегут…

Тая внимательно смотрела на Максима, словно надеясь на что‑то, но не дождавшись, подошла, поцеловала его в щеку и вышла из кабинета.

Максим вернулся к столу. Взял ручку, которой только что рисовала Тая. Покрутил ее в пальцах и отбросил в сторону.

«Если ты боишься взять ответственность за чью‑то жизнь, то забейся в какую‑нибудь щель, как таракан, и не высовывайся, – Максим взъерошил волосы, вскочил, подошел к красивым туристическим картинкам и резко сорвал их со стены. – Все не то. Все не так. Правильно все вокруг говорят: так жить нельзя. Был бы где‑нибудь между ребер или под мышкой выключатель – хлоп и нет никаких воспоминаний о человеке. Ни хороших, ни плохих. Но вместо этого почему‑то вспоминаешь первый поцелуй у подъезда сто лет назад. Ее чуть испуганные большие глаза рядом. Наверное, она тогда подумала, что добившись своей цели, этого поцелуя, я ее брошу… Каким простым и счастливым виделось тогда будущее…»

Он снял трубку и набрал несколько цифр.

– Дарья, привет. Давай сегодня напьемся?

Глава 6

– Слишком мягкий ты, Максим, для этой жизни, – Даша переворачивала на сковородке шкварчащую картошку. – И цели у тебя нет. Женщины это хорошо чувствуют.

Она повернулась к кухонному столу, за которым сидел Максим и резал на деревянной доске вареную колбасу.

– Ты уже налил? Чем бы закусить? – Даша подняла рюмку и зацепила вилкой розовый кусочек. – Вот я перешла работать на Арбат в «Самоцветы» – там все как на ладони. Здесь, в нашем сельпо, я и не знала, что такие люди существуют. На днях приезжал к нам какой‑то секретарь московского горкома с женой серьги с брюликами выбирать… Так даже со спины было видно, что он власть, и мы должны перед ним на колени падать. А ты хоть и работаешь в прокуратуре, а выглядишь, как паршивый инженер… Кстати, у нас там рассказывают, что в Москве есть бриллиантовая мафия. И эта мафия…

– Даш, может уже хлопнем по маленькой? – перебил ее Максим. – Рюмка – не микрофон, – он на секунду засомневался: напиться ему или заняться с Дашей сексом. Но запах жареной картошки был таким заманчивым, что он, не чокаясь, выпил свою рюмку, понюхал кусочек вареной колбаски и медленно с наслаждением выдохнул.

Даша тоже выпила и опять повернулась к плите.

– Некоторые мужчины возмущаются, когда узнают, что красивые девушки любят сильных и успешных. А кого они должны любить? – она подняла крышку на сковородке, и маленькая кухня мгновенно наполнилась запахом чуть подгоревшей картошки. – Нищих музыкантов, у которых и на пиво‑то денег нет? Твоя Тая тоже говорила, что любовь – это замечательно. Но замуж вышла за богатого сыночка директора торга, пока ты с автоматом в армии бегал… А теперь от сытой жизни её опять на любовь потянуло. Так было и так будет всегда. Это природа.

Даша достала с полки две тарелки и начала накладывать в них картошку.

– И Лена твоя такая же. Может еще крылышками помахать, пока время позволяет. Такие, как она, еще хуже. Всю жизнь определиться не могут: им всегда кажется, что следующий мужик  будет лучше… В общем, одни женщины из говна конфетки делают, а такие, как она, из конфетки…

– А ты всегда такая умная была? – спросил Максим закусывая.

– Если бы всегда, то своего мужика бы не упустила, – Даша поставила на стол две полные тарелки. – Ты почему огурцы не открыл? – она выдвинула ящик, достала оттуда консервный нож и стала сама открывать банку. – Любовь, она как птица: выпустишь, не поймаешь.

Максим наполнил рюмки и с нескрываемым любопытством посмотрел на Дашу.

– Ты сегодня открываешься с неожиданной стороны.

– Это потому, что тебя раньше другое интересовало, – улыбнулась Даша, – на остальное у тебя времени не было. А у меня теперь времени много, чтобы подумать. Час в электричке едешь утром, час вечером… Много чего в голову приходит.

– Не поделишься размышлениями? – спросил Максим, протягивая ей полную рюмку.

Даша кивнула, они чокнулись и выпили.

– Отношения – это как поход к горам. Большинству достаточно погулять внизу, в предгорьях. Там тепло, солнышко и напрягаться не надо. Много знакомых. Много общения. Значит большой выбор партнеров. Иллюзия востребованности. Такие отношение самые простые и нетребовательные. Поэтому могут быть самыми долгими. Никто от них не ждет ничего особенного. Быстрый секс с коллегой после работы даже изменой не считается.

Они оба с удовольствием ели поджаристую картошку и соленые огурцы, которые никто так и не переложил в тарелку, и приходилось доставать их руками прямо из банки.

– Главное в таких отношениях – взаимная нетребовательность, – продолжала Даша. – Если партнер вдруг захочет чего‑то более серьезного, то все обычно сразу заканчивается – развод и девичья фамилия. Любовь в предгорьях не живет.

Максим, внимательно слушая, налил еще.

– Но если два человека решили подняться к вершине, то это уже другое дело. Придется многое оставить внизу. Особенно друзей и подруг. Потому что люди предгорий начнут вам завидовать и отговаривать. На вашем фоне их обывательская жизнь начинает выглядеть совсем по‑другому. Друзья будут всегда тянуть вниз к себе. Поэтому скоро вы останетесь совсем одни.

Они опять выпили. Даша отложила вилку и откинулась на стуле.

– Тебе действительно интересно, что я говорю? – спросила она.

– Очень-очень. Продолжай, пожалуйста.

– Если люди решили добраться до самой вершины, то пока есть силы и желание надо карабкаться. Цепляться, в кровь сдирая пальцы, но ползти. Это очень тяжело и опасно. Поэтому идти  должны двое. Без страховки в горах нельзя. И если один сачкует, то у вас ничего не получится. Больше того – все может кончиться трагически. Только вдвоем есть шанс преодолеть скалы, ледники, обойти лавины. Доходят совсем немногие… – Даша вздохнула и посмотрела в окно за своим  плечом. – Еще труднее удержаться на вершине. Ветер, мороз, испепеляющее солнце. Зато какая красота!.. Но это все только для избранных. У многих там начинает кружиться голова и им хочется вниз. Туда, где проще и привычнее. Спуск гораздо легче и быстрее. Сел и покатился по ледяной горке. Иногда со свистом. Но есть проблема: если помчался вниз, то обратно уже не вернешься. Будешь ехать до самого низа, а там можешь улететь черт знает куда. В предгорьях остановиться уже не получится.

– Но ведь некоторые возвращаются к своим бывшим: к бывшим женам, мужьям, любимым…

– Это иллюзия. Жизнь – это не лифт. Нажал кнопку – этаж повыше, нажал другую – этаж пониже. Жизнь – дорога по пересеченной местности. То ты идешь по камням вверх, а то скользишь по горке вниз.

– Я все-таки не понял, почему невозможны возвращения? – спросил Максим, вспоминая, как пару часов назад любовался фигурой Таи.

– Люди думают, что если они опять сошлись, вернулись к формально прежним отношениям, значит все восстановилось. Нет. Это самое страшное, что может произойти.

– Почему?