Косясь на графа, вставшего в дверях с той самой книгой в руках, Торин помог неизвестному смыть основную грязь и нашел пару чистого белья. Как он понял, сэр Конрад предпочитал обойтись без лакея, что спал в правом крыле.

Когда нежданный гость был уже вполне чист для беседы, показалась Леонсия. Она пригласила всех к себе в будуар.

Других женщин не было видно. Предусмотрительная графиня запретила служанкам лезть не в свое дело.

Граф усадил жену, дочь и сына на скамью у стены, а сам, оседлав табурет, рассмотрел своего пленника повнимательнее. Мальчик был на вид далеко не крестьянским парнем, это беспокоило его тем более, что ситуация складывалась... гм... нежелательная.

— Как тебя зовут? — спросил он, хотя все уже было ясно.

— Роланд. Роланд Арден! — гордо заявил юноша. — Я сын лорда Ардена. Настоящего! — и в голосе его звучал вызов.

— Вот как, — спокойно проговорил сэр Конрад. — А я даже не знал, что у покойного графа Ардена был сын.

От дверей отозвался Торин:

— Он вполне может быть незаконным сыном. Хотя конечно, нельзя было отдавать его в рабство, но...

— Я — законный сын! — огрызнулся тот яростно.

— Это еще доказать надо.

— Вот именно, — задумчиво проговорил сэр Конрад и положил перед собой перепачканный том Тита Лукреция. — И что самое интересное, доказательство есть. Самое что ни на есть бесспорное. Или почти бесспорное.

От неожиданности с лица Роланда спала наигранная бравада. Он неуверенно посмотрел на нового хозяина замка, который поглаживал переплет книги, словно не решаясь ее раскрыть.

— Доказательство, отец? — нетерпеливо спрашивал Родерик. Ему просто интересно, подумал граф и стал объяснять:

— Дарственная надпись на этой книге доказывает, во-первых, что лорд Виктор Арден был женат. Не знаю, жива ли еще эта леди...

— Она умерла. Мне... было тогда восемь лет, — тихо сказал Роланд.

— Ох... — донеслось со стороны дам.

— Во-вторых, у нее был сын, и даже сказано, когда он родился. Надпись помечена 11... годом, то есть шестнадцать лет назад. Значит, сейчас ее сыну семнадцать, или чуть больше.

— Ну, возраст — это еще не все! — не сдавался упрямый Торин. — Но как можно доказать, что это и есть он? Вот этот вот парень?

— А теперь я могу показать вам кое-что интересное. Погляди, сын. Поглядите все. — Он указал на раскрытую страницу, испятнанную следами от грязных пальцев.

— Ты открывал книгу? Сегодня, когда нашел ее?

— Да. Я хотел посмотреть... Снова увидеть ее письмо. Я не хотел пачкать.

— У него не было чем помыть руки, — заступился за него Родерик совсем по-детски, что, как всегда, вызвало улыбку его отца. — И вообще ночью не видно. Это просто несчастный случай!

— Да нет. Случай как раз счастливый, если можно так выразиться. Посмотри повнимательнее, сын. Эти пятна не кажутся тебе похожи на что-нибудь?

— Н-нет...

— А вам, миледи? — подмигнул он жене.

— Это просто отпечатки пальцев, — пожала плечом Леонсия, — очень четкие отпечатки. Можно даже точно сказать, каким пальцем он дотронулся до пергамента. Так похоже на те детские пальчики. Ну, того бедного маленького ребенка...

— Вон именно! — хлопнул по колену лорд Арден. — Те же самые пальчики, дорогая. Точь-в-точь. Значит, и человек тот самый. Это и есть доказательство.

— Да не может быть! — изумился пораженный Торин. — Как можно верить в такое? Да у меня, может, тоже такие пальчики. И что же — я тоже сын лорда Ардена?

— Ну, ты постарше будешь, — засмеялся невесело сэр Конрад. — Но если хочешь, сравни свои руки с его руками.

— И я хочу! — вмешался неугомонный Родерик. — Давайте сравним!

Он первый вытянул руки и растопырил все десять пальцев. Потом это сделала его сестра, захваченная любопытством, а потом и все остальные, то есть Торин, Леонсия и сам лорд.

К необычайному удивлению всех — а Родерика в особенности — руки у всех оказались разными. До сих пор мало кто обращал внимание на такую мелочь, как линии на пальцах (разве что гадалки, да и те предпочитали читать ладонь). И даже недоверчивый барон Мак-Аллистер вынужден был согласиться, что доказательство, хоть и странное, но все же есть.

Больше всех поражен был сам Роланд. Ему верили! Больше того, этот новый граф сам нашел доказательство — и какое необычайное!

О мать моя, бедная моя матушка, ты с того света благословляешь своего сына, подумал он. Я ведь только хотел коснуться строк, что ты написала. Твоего имени. Я берег это единственное сокровище, спас от грабежа, не дал твоего имени на поругание, и Бог наградил меня, о, спасибо Ему! Они все поверили, что я — лорд Арден!

И как будто слыша его мысли, новый граф в задумчивости сказал:

— Да. Все очень плохо, дамы и господа.

— Плохо? — воззрились на него Хайди и Родерик. А Леонсия с Торином переглянулись и промолчали.

— Мне все казалось, что я что-то забыл вчера, — продолжал он как будто сам для себя. — Этот бейлиф Хоуленд. Его не было за обедом, он не ночевал в замке. Куда он исчез, а?

— Я знаю. Он при мне говорил Джону Баррету, что поедет ночевать в корчму, к зятю. То есть, к его, Баррета, зятю, — сообщил Родерик, не понимая, почему отец вдруг так отвлекся.

— Знает кошка, чье мясо съела, — презрительно бросила леди Арден.

— Как всегда, дорогая, ты все понимаешь быстрее всех.

— А что? — несмело вмешалась Хайдегерд. — Он испугался? Он в чем-то виноват?

— Кто знает... Роланд. Сэр Роланд, как, очевидно, я должен назвать тебя... Ты-то понимаешь, что получилось?

Тот молчал. Он все еще не верил своему счастью. После долгих, страшных, бесчисленных дней и ночей в темной каменоломне только лишь одной теплой ванны было достаточно, чтобы ошеломить его. А тут целая семья чистых, добрых людей...

Добрых?! А о чем сейчас говорит этот старый лорд, захвативший его родной дом?

— Леонсия, Хайди... Родерик. Если у Виктора Ардена есть сын, то, значит, король Джон не имел права отдавать нам ни его дом, ни имя.

— Но ведь он сделал именно это? — серьезный голос жены напомнил всем, что эта женщина раньше была царицей.

— Да, милая. Он это сделал. И мог сделать такое при двух условиях.

— Во-первых, если граф Виктор Арден официально лишен титула и потомственных прав наследования... То есть, если король сам приказал лишить Роланда титула и наследства и сдать его в рабство.

— Разве так можно? — заинтересовался Родерик. — Это законно? Ведь Роланд был еще несовершеннолетний, за что король наказал его?

— Законно или нет, король мог это сделать. Но сделал ли? Роланд, что ты молчишь? Ты помнишь, как твоего отца арестовали, судили..

— И повесили, — прошептал тот. — Да, я помню.

— Ты был здесь, и все видел? — с состраданием уточнила Леонсия.

— Я был здесь, но... Я ничего не видел. Меня заперли в первый же день. — Он поежился, вспоминая. — Они давали мне есть, пить... Но не выпускали. А потом этот Хоуленд пришел и велел Харвиду увести меня в каменоломню.

— Когда это случилось?

— Осенью. Прошлой осенью!

— Харвид? Кто это?

— Он был у отца солдатом. Наемником. А потом предал его!

— Так я и думал, — кивнул лорд Арден. — Есть серьезное подозрение, что король ничего не знает. То есть не знает, что у казненного лорда остался живой наследник.

— Король не знал, что меня продали в рабство? — вскричал юноша в возмущении. — У меня отняли дом, имя, свободу, а он не знал? Это его стряпчие сделали! А он просто не знал!!!

— Успокойся, — приказал лорд Арден, и одно слово подействовало, как ведро холодной воды. Это был голос короля, ровный и грозный.

— Знал он или не знал, это сейчас неважно. Дело уже сделано. Мы уже здесь. Здесь останемся. Дороги назад нет. Всем это ясно?

Он обвел взглядом свою семью, задержал глаза на подпиравшем дверь начальнике своей стражи. Тот только пожал плечами, мол, все и так ясно.

— А второе условие, позволявшее королю подарить Арден нам — это смерть наследника. Может, он приказал его убить, а Хоуленд с этим Харвидом пожалели ребенка...

— Как же, пожалеют они... — буркнул Торин. — Я эту каменоломню видел. Послать туда мальчика! Как он еще жив остался.

— Тогда я не понимаю, — вмешалась опять Леонсия. — Если король приказал им убить наследника, как они могли оставить его в живых. Да еще так близко! Можно сказать, в самом замке. А если король о нем не знал, то тем более это было опасно, он ведь мог убежать и их всех выдать! Как, собственно, и случилось...

— Нет, милая, случилось не так. — Сэр Конрад покачал головой. — Не совсем так. Он сбежал, да. И заявил о своих правах. Как и ждал этот хитрый Хоуленд... Или кто там за ним стоял.

— Но — кому он мог заявить? Только нам. Мне, тебе, нашим людям. Не королю. До короля теперь далеко!

Лорд Арден умолк. Встал, прошелся по небольшой комнате. За окном уже начинался хмурый рассвет. Он махнул рукой Роланду, чтобы тот занял табурет, а сам присел рядом с сыном.

— Хоуленд — или его хозяин — рассуждал так. Король, думая, что у Ардена нет наследников, жалует графство кому-нибудь. Например, мне. Или другому. Я — или другой — вступаю в права владения. А потом вдруг объявляется законный наследник! Как поступил бы на моем месте каждый?

— Во-первых, можно его просто убить. Скрыть труп. И сказать, так и было.

— А во-вторых? — поежился от таких слов Родерик. А его сестра только сжалась, глядя на бедного пленника. Испугались, детки, про себя хмыкнул лорд Арден и продолжал как ни в чем не бывало:

— Сам подумай, что во-вторых, сын мой. Если не убить, то что?

— Можно рассказать все королю, — предложил мальчик неуверенно.

— Можно. И что король? В какое положение это его поставит! Что, он захочет отобрать уже пожалованные владения? Подумай сам, сын. Отменить пожалование титула и поместья означает покрыть самого себя позором, или, по меньшей мере, оскорбить того, кому сначала дают, а потом хотят отобрать. Такое оскорбление почти всегда вызовет если не бунт, то недовольство — наверняка. А ведь король получил от нас... достаточно много. И не захочет испортить со мной хорошие отношения. Для него именно смерть наследника, — и граф пальцем указал, о ком речь, — и есть самый лучший выход.

Роланд вздрогнул и невольно поежился. На нем не было ничего, кроме белья, и он вдруг ощутил не только ночной холод, но и свою полную беззащитность. Как просто этот человек рассуждает о его смерти.

Нет, Роланд не боится! Кто смеет обвинить в трусости того, кто почти год выдержал в рабстве? Он упрямо поднял глаза, и увидел на лицах обеих дам столько искреннего сочувствия, что чуть-чуть не заплакал. Какая добрая леди, подумал он против воли. А эта молоденькая, она такая красавица! И смотрит ласково. Что говорит этот старый лорд? Неужели милые дамы позволят его убить?

— Не надо говорить об убийстве, — упрекнула мужа Леонсия.

Он предостерегающе поднял руку, давая понять, что еще не кончил.

— Не об убийстве речь. Я имею в виду планы тех... хитрецов. Они ведь как думают? Нам выгодно убить Роланда. Допустим, его убили, а тело спрятали. Но есть свидетели — тридцать рабов, стража, может, кто еще. Можно обвинить новопожалованного лорда в убийстве. А у каждого есть враги, и найдется кому поддержать это обвинение... Даже не доказанное, оно уничтожит мою репутацию как рыцаря и аристократа. А если докажут... Замок Арден опять станет выморочным и достанется — ну, кому-нибудь. Это завидный кусок земли, не говоря уже о высоком титуле.

— Теперь представьте, что я по-рыцарски приведу его — он опять ткнул пальцем — пред королевские очи и попрошу рассудить нас по правде и справедливости. Что из этого выйдет, я уже объяснял. В этом случае не только моя честь, но и честь короля пострадает, на радость его противникам, которых отнюдь не мало.

— Так что же делать? — растерялся юный Родерик.

Леонсия успокаивающе похлопала его по плечу, а Хайди без всякого страха подмигнула Роланду. Она полностью доверяла своему отцу.

— Есть другой путь. Он всегда есть, сынок. Только надо уметь найти, и не испугаться, когда на него вступаешь.

Эти слова в равной мере были обращены к Родерику и Роланду. Тому даже показалось, что это его назвали “сынок”... В первый раз за последние десять лет.

— Выход есть, — повторил лорд Арден. — И он очень простой. Такой простой, что никто даже не поймет, что это и есть выход. Разве что моя жена, — сказал он в ответ на улыбку своей Леонсии.

— Так что мы сделаем? — настаивал нетерпеливый Родерик.

— Ничего, — просто ответил лорд Арден.

Это поразило не только мальчика, но и самого Роланда. Он никак не ожидал такого... решения.

— Мы ничего не станем предпринимать, сынок. Просто оставим все как есть.

— Ты хочешь вернуть его в каменоломню?!! — в испуге воскликнула леди Хайд, хватаясь за руку матери. Но отец покачал головой и прямо обратился к сидящему напротив:

— А чего хочешь ты сам?

Такой вопрос поразил юношу больше, чем все, что с ним случилось.

— То есть как — чего я хочу...милорд? — он на всякий случай решил быть вежливым. В конце концов, ему здесь еще не грубили.

— Это очень простой вопрос, юный сэр. Чего ты сам хочешь? Может, желаешь остаться в каменоломне? Кстати говоря, завтра всем рабам дадут новую одежду, обувь, кормить будут сытно, и устроят нормальное жилье. Хочешь по-прежнему добывать камень, или строить, или мостить дороги?

— Нет, сэр! — оскорбленно заявил Роланд, чувствуя, что граф Арден над ним посмеивается, и не понимая, как именно. — Я не строитель и не каменщик. И я не раб! Я сын благородного лорда, и мое право — стать рыцарем!

— Я — законный граф Арден! — продолжал он, храбро глядя на своего обидчика. — И это мой дом, сэр. — Он закусил губу и отвернулся. Секунду длилось молчание. Потом он тихо и убежденно повторил:

— Это мой дом. Кто бы ни выгнал меня отсюда, это было несправедливо. — Я — лорд Роланд Арден!

Он обвел взглядом присутствующих и был поражен одинаковым выражением на их лицах. Ему сочувствовали. С ним были согласны!