Вне себя

Пентагон.

– Сэр, я думаю это не человек.

– Ему прошили всю середину. Вся электроника давно уже бы сдохла. Стрелок, давай разрывную.

По громкой ответили:

– Извините, сэр. Стрелок не отвечает.

– Отправьте к нему отряд и разберитесь, что там, чёрт возьми, происходит!

Сирия. Я начал подходить к нефтяным вышкам:

– Ну что, мои хорошие. Вас сказали всмятку. – вытянул руку как у супермена и начал всё крушить.

Пентагон. Начальник спецслужб взялся за голову, наблюдая за погромом:

– Он может быть тем, кто сбил наш спутник над Россией?

– Определённо.

Начальник навёл палец на подчинённого:

– Найдите его… И купите его… Мне всё равно как вы это сделаете! Плевать! Угрозы, шантаж… Найдите жилу, за которую можно дёргать! Я хочу, чтобы он работал на меня. Сумма меня не волнует.

Сирия. Я закончил погромы и вернулся к погибшим военным. В экипировке связь с Владимиром Емельяновичем так и не появилась. За пожарами скважин и заводов послышались моторы приближающихся автомобилей. Я повесил автомат на шею и в каждую руку по двое за шкварник взял погибших и по земле быстрым бегом поволок в сторону вертолёта. Через прибор ночного видения меня встретил пилот. Он с изумлением смотрел, как я бегом тащил четырёх взрослых мужчин. И когда я загрузил их вовнутрь вертолёта, понял, что раненых среди них нет. Ещё больше его удивляла дырявая от пуль грудь и дырка в голове. Но и его предупреждали, что никаких вопросов. Мы взлетели. Машины американцев засекли взлёт нашего вертолёта и выпустили ракету из ПЗРК по нам. Вертолёт выпустил навстречу ним тепловые ловушки и улетел.

Недалеко от базы Хмеймим появилась связь. Я первым поймал их, постоянно повторяя:

– База ответьте.

Владимир Емельянович и ответил:

– Анатолий. Американцы применили РЭБ и заглушили сигнал. Они готовили ловушку заранее. Ждали. Где вы? Что с заданием? Как экипировка?

– Задание выполнено, команда мертва. Экипировку на свалку, а меня чинить придётся.

– Далеко от базы?

– Уже подлетаем.

– Давай, до встречи.

На площадке вертолёт встречали санитары, только спасать уже было некого. Владимир Емельянович накинул не меня плащ при выходе из вертолёта, чтобы никто не увидел дыр от пуль на мне. Возле купола скомандовал:

– Можно.

Купол отключился. Мы вошли, и он снова включился. У меня было шоковое состояние. Перед глазами стояло, как пули крошили тела солдат сирийского спецназа. В моём вагончике Владимир Емельянович скинул с меня плащ:

– Сейчас посмотрим… Да… Я думаю, скоро будет обновление до «Ратник-2».

Он обошёл меня сзади. На спине был вырван клок, металлические шарики болтались на сплетающем их материале. Он засунул руку вовнутрь:

– Толик! Трассировщика нет. Бросай всё! Лети – ищи.

Я уложил манекена на пол и вылетел наружу. Владимир Емельянович достал радиостанцию:

– Диспетчер!

– Слушаю.

– Можно.

Я вылетел из-под купола, и он сразу закрылся. Подумал про куклу. Меня унесло на другую базу, американскую, где я и впечатался в купол, созданный ими. Боже! Что она тут делает? Купол исчез. Мне приглашений не нужно. Едва успел попасть под него, купол сразу появился. Я опять подумал про куклу и очутился в комнате, где в инвалидной коляске сидел с закрытыми глазами парень, подключенный проводами к приборам. Ноги были пересохшие и больше походили на две тросточки. В ладони он держал Леськину куклу с дыркой от пули посередине. Внутри полыхнуло: «Я не только себя подставил! Господи! Доча!» Рядом никого на тот момент не было. Небольшой прибор в металлическом корпусе моими усилиями пробил ему череп, и кардиомонитор выдал сплошную прямую на экране. Извини парень, ты не виноват, что работаешь не на тех людей. Хотя я для тебя тоже не на тех людей работаю… Кукла у меня. Но кто меня выпустит? Доверяя логике, я подумал, что купол должен отключаться изнутри и потреблять немало энергии. И если отключить эту энергию, то я смогу покинуть это место. Я просочился наружу. Мы в поле, а значит энергию они получают от… На глаза попался дизель-генератор. Правильно! Вот ты. Я подобрался со своей куклой к генераторам. На панелях у каждого была аварийная кнопка отключения. По всем этим кнопкам я и прошёлся. База погрузилась во мрак. Пропал и купол. Вот я и на свободе.

За куполом на нашей базе сидел и ждал Владимир Емельянович. Увидев куклу, подлетающую к нему, он встал и протянул к ней руку. Я положил куклу ему в ладонь. Он сквозь дырку от пули посмотрел на свет базы, а затем по радиостанции:

– Можно.

Купол открылся. В своём вагончике я влез в манекен. Владимир Емельянович протягивая мне куклу:

– На базе у американцев переполох. Мало того что им вышки нефтяные сломали, ещё внутри заварушка произошла. Твоя работа?

– Моя.

– Кукла была на базе?

– На базе.

– Успели её потрассировать?

– Не знаю. Я нейтрализовал того, у кого она в руке была.

– Хорошая новость… 1:0 в нашу пользу.

– Хорошая? Я вот этими… – показал Владимиру Емельяновичу руки: убил безоружного невиновного человека только потому, что последствия могли быть для меня ужасные.

– Анатолий! Прекращай истерику. Ты знал, где ты будешь и естественно должен был предполагать, с чем тебе придётся столкнуться. Это территория, где идёт война. Здесь все методы войны хороши. Тут либо ты их, либо они тебя… Всё, твоя командировка окончена. Возвращайся на базу, я доложу…

– Я могу… – начал возражать я.

– Не можешь! Не только из-за психологического состояния… Твоему манекену хана пришёл, нужно переделывать, пока не рассыпался. Здесь негде и некому. Его тоже нужно будет везти на базу. Давай сюда куклу… Возвращайся на базу.

Куклу я не отдал, с ней улетел на базу. Пришлось несколько минут ждать, пока мне не открыли купол. В комнате медики отключали от меня капельницу. На столе стоял поднос с едой. Персонал сделал, что от него требовалось, и молча оставили меня наедине с собой. Да какая еда? Что в меня сейчас может полезть, когда перед глазами картина сегодняшнего дня. Я одетый с коляски переполз на кровать. Но и там я уснуть не смог, просто лежал до утра. Утром санитар принёс поднос с едой. Он глянул на полный вчерашний поднос и сменил его на новый:

– После завтрака Вас просят прибыть в конференц-зал.

Я влез на коляску и сразу поехал к начальству. Александр Васильевич ждал меня:

– Доброе утро.

Я промолчал. Тогда он продолжил:

– Видно не очень… Вы сами рвались в Сирию. Я предупреждал, что это не Ваша тема. Попробовали? Поняли, во что макнулись? С заданием справились хорошо. Американцы не ожидали такого. Только их солдат многовато полегло.

– Там люди из сирийского спецназа погибли. Я бы мог и один туда пойти.

– Никто не знал, что там засада была. И была она не просто так: конкретно Вас ждали. Значит, есть в наших рядах «засланец», которого выявить придётся.

Воцарилась тишина, которую я прервал:

– Александр Васильевич, я убил такого же, как я… Может примерно такого… Он тоже был в инвалидной коляске…

– Ищете ассоциации с собой?

– Да.

– Хотите вытянуть меня на откровенный разговор?

– Я знаю, что не положено, но да.

– Я могу дать это в общем смысле. Точно, даже врачи не скажут. Да практически все люди с особенными способностями находятся в инвалидных колясках. Даже Стивен Хокинг, если знаете такого, этим обладал. Никому, конечно, он этого не говорил… Как мне объяснили, если у человека есть «энергетический замόк»… В Вашем случае перелом позвоночника с повреждением спинного мозга. Может ещё и пробитый череп внёс свои коррективы… То энергии тела не хватает пространства и тогда, но в очень редких случаях, возможно контролируемое покидание этого тела.

Я призадумался немного:

– Вам ведь выгодно, что я в коляске?

– Разве у нас не взаимовыгодные условия?

– Я не об этом… Вы можете сделать так, чтобы я снова ходил? Я ведь потом могу лишиться этих способностей.

– Я не врач. И не волшебник. Наши специалисты Вас полностью обследовали и сделали всё, что только возможно на данном этапе лечения. Вас не устраивают результаты?

– Извините, я сейчас немного на эмоциях… Я… Я очень благодарен Вам и вашему коллективу за то, что они сделали для меня. Правда! Спасибо большое. Зажрался, наверное… Вы уже и так сделали всё что могли… Спасибо.

Александр Васильевич похлопал меня по плечу:

– Эту недельку долечиваетесь. Попьёте успокаивающие, походите к психиатру и домой. Больше я Вас на подобные задания не буду ставить.

Я выехал из конференц-зала и поехал к себе в комнату. Александр Васильевич по телефону совершил звонок:

– Владимир Владимирович, доброе утро.

– И Вам доброе, Александр Васильевич.

– Я по Анатолию Андреевичу звоню. Я считаю, что его для военных операций и для устранения не стоит в дальнейшем привлекать.

– Он ведь выполнил возложенное на него задание?

– В полной мере.

– Ущерб?

– Максимальный. Американцам придётся сто раз подумать, прежде чем вкладываться в строительство заново.

– Тогда, я думаю, Анатолий Андреевич заслужил медаль и ветеранскую пенсию. Не тревожьте его пока. У него ведь есть хобби?

– Он дочке шикарную детскую мебель своими руками собирал. Ему подруга предлагала этим заняться.

– Вот и отлично. Он нам не одну сотню миллионов «баксов» сэкономил. И нервов, что тоже немаловажно… Выпишите ему премию миллионов на пять и помогите с помещением. Мирный бизнес нам тоже не маловажен. Налоговые отчисления как-никак.

– Хорошо, Владимир Владимирович, устроим.

Я пролечился неделю. Александр Васильевич вручил мне медаль за Сирию. Очень попросил никому о ней не говорить пока. Сказал, что пенсию с военной мне подняли до ветеранской. А это сколько? Наверное, увижу, когда придёт. В пятницу меня увезли домой. Катя сразу спросила – почему так рано. Типа говорили же на месяц. Я ей дал понять, что у меня всё хорошо, процедуры пока не требуются. В этот день она осталась у меня ночевать. Лёжа в кровати, она как обычно закинула оголённую ногу на мою и повела ею вверх. Я решил ей напомнить:

– Катюша, я…

– Ммм… У тебя и вправду всё хорошо. – перебила она меня, наткнувшись на что-то упругое в районе паха.

Я не поверил, дотронулся рукой. Да, так и есть. Починили! И жизнь калеки заиграла немного другими красками.

Утром Катя умылась, согрела чаю, пока я отсыпался после бурной ночи. Зашла меня будить. Из кармашка коляски торчала нога куклы. Она вытянула её оттуда. Дыра посередине. Катя вставила туда мизинец и сразу высунула.

– Это дырка от пули. – растолкала она меня показывая мне куклу.

– Да, ну что ты! Откуда? – перепугался я.

– Это был не вопрос. ЭТО ДЫРКА ОТ ПУЛИ! Тебе сказать какой калибр?

Мои глаза округлились. Она эксперт не только по психологии?

– С чего ты решила?

Катя продолжила:

– У меня папа офицер. И всё своё детство я моталась с ним и мамой по гарнизонам. Я стреляла из пистолета. Я знаю, как выглядит дырка от пули.

От меня немое молчание.

– Где ты был всё это время?

– В больнице…

Она протянула мне медаль за Сирию:

– А это ты там, в постели точил? Расскажи мне. Это из-за твоих способностей?

– Да. Это секретно…