Помоги проекту - поделись книгой:
Панибратства, по общей договорённости, избегаем. Мы тут посовещались и решили, что после изучения старославянских букв, дадим детям нашу грамматику, выдавая её за российскую, что принята на мифическом острове Россия. Я думаю, что, вырастая, дети передадут её своим детям и эта грамматика пойдёт по Руси, как гораздо более простая. Но это дело будущего. Что-то принесёт нам нашествие Батыя? Я сходил на свой склад, вытащил и отнёс в нашу спальню кинопроектор с бобинами и принадлежностями.
– Может быть кто-то умеет пользоваться? Ребята возбуждённо стали рассматривать кинопроектор, читать надписи на бобинах. Никто, конечно, не умел показывать кино. Из бобин, две оказались документальным фильмом о нашем училище. На 5 бобинах фильм «Чапаев». Два киножурнала «Фитиль», 1962 года, кинокомедия «В компании Макса Линдера» и «Иван Бровкин на целине». Несколько мультфильмов. Решили разобраться самим и, возможно, как-нибудь, посмотрим кино. К ужину прибыли отпускники. Поделились впечатлениями. О чём говорить? Переяславль, по нашим масштабам, не более крупного села и смотреть там нечего. Видали и лучшее. Удивляет конечно быт и поведение местных аборигенов. К этому надо будет привыкнуть.
Нами заинтересовались.
28 июня. Четверг. День начался обычно. Подъём, завтрак. Опять у нас новость – в освободившейся палатке нашего отбывшего предателя, поселились Чернов со своей пассией, поварихой Важавой. Ночью он будет приходить в свою смену, дежурить, по очереди с Судейкиным, а в свободное время, опять же к подруге, когда та не на кухне. Дети в школу. Остальные на работу. На сегодняшний день, если смотреть на наше расположение сверху, то можно увидеть следующее -собственно жилой массив, огороженный тыном 140 х 100 м. А от геометрического центра лагеря, расположенного на месте уничтоженной молнией исторической сторожевой вышки, по 350 метров в каждую сторону света, расчищенная от леса земля, засеянная зерном и огороды.
Всего около 40 га. От бывшего КТП автопарка, ведёт дорога через засеянное поле, в лес и далее на 2 км, почти законченной просеки к реке Трубеж, которая на днях будет открыта для проезда тяжёлой техники, при необходимости. Сейчас это главный участок работ. Одновременно запахиваются освободившиеся территории и тут же засеваются зерном, что, хотя уже и поздно, но мы надеемся, что урожай всё-таки успеет созреть.
Дальнейшая вырубка леса прекращена, из-за отсутствия необходимости в пашнях и для маскировки лагеря. По счастью, к нам ещё не забредали случайные люди, но это вопрос времени, скоро начнётся сезон ягоды и грибов и тут уже вряд ли нам удастся скрыться от любопытных взглядов. Куча брёвен в северо-западном углу лагеря выросла чрезвычайно. И хотя много брёвен уходит на строительство объектов хозяйства, как-то: конюшня, баня, тын, изгородь вокруг полей и т.п. там ещё лежат более 10 тысяч брёвен в трёх, высоченных штабелях, а также штабель жердей, из относительно ровных осин и берёз. Одновременно продолжается распиловка брёвен на доски.
Пилим все доски на сороковку, т. е. 4 см толщиной., пойдёт на любое строительство. Как в это время делают доски? Мы наблюдали в городе. Брёвна кладут на специальные очень высокие леса и пилят вдоль, длинными, двуручными пилами, один сверху, другой снизу. Работа очень тяжёлая и длительная. Поэтому цена на доски высокая. Крестьяне на свои нужды поступают проще, раскалывают брёвна по длине, с помощью зубил, и потом немного застругивают специальными стругами, похожими на серпы.
Хотя всё хозяйство в лагере вроде бы общее, но каждая семья засадила и следит за своим личным огородом, мало того ещё и отгороженным от других, заборчиками из тоненьких стволов. Всё-таки персонально- собственническая натура человека остаётся за ним при любых обстоятельствах. К востоку от лагеря заметна тропинка, ведущая к жилищу старца Афанасия, находящаяся в километре. Он продолжает жить там, отказываясь от личной палатки в лагере. По утрам он приходит, чтобы провести занятия в школе и тут же уходит, изредка задерживаясь на посиделки с нами.
Его все чрезвычайно уважают. Он может лечить людей травами и заговорами, чем пользуются беженцы, боясь и стесняясь, прибегнуть к нашим услугам, чему мы рады, так как на самом деле ничем помочь не можем. К нему приходят и люди из окрестных деревень, но к нам не заглядывают. Итак, четверо курсантов валят деревья в направлении реки, Винокуров на САУ таскает их к месту складирования. Теплов на другом САУ выкорчёвывает пни и тоже увозит. САУ мы используем все по очереди, чтобы не застаивались и аккумуляторы подзаряжали. С нами 6 мужиков, помогают.
Восемь человек в четыре плуга распахивают последние гектары, двое боронят. Короче все заняты. В 14 часов обед – борщ с мясом лося, на второе каша, тоже с мясом. Как водится, чай с сахаром. Едва закончили обед и расселись покурить, прискакал Валдай и направился к нам. Мы традиционно сидели под навесом все вместе, кроме часового. Валдай выглядел взволнованным. Он уселся и поведал нам следующее: – сегодня утром к нему в лавку, зашёл гридень князя Фёдора Юрьевича, сына великого князя рязанского Юрия Игоревича и сообщил ему, что князь Фёдор приглашает его в гости, послезавтра в обед.
Валдай передал лавку приказчику и тут же помчался к нам. Причина приглашения непонятна. Гридень, вроде бы, заикнулся об обеде, но мало ли? Начали обсуждать порядок посещения. Во-первых, посоветовали Валдаю преподнести князю в качестве подарков удочку спиннинг, пару шёлковых вытяжных куполов, как раз годящихся на головные платки для княгини Евпраксии. И метров 10 перкаля.
На вопросы о нашем месте расположения, отвечать, что это ему строжайше запрещено, но в случае опасности для жизни, рассказать. Говорить, что товар он получает от нас – пришельцев из неведомых мест, чародеев и прорицателей, обладающих могучим, непревзойдённым оружием, прибывшим для спасения Рязани и всей Руси от нашествия монголов. Если тот спросит, почему мы не показываемся, отвечать, что мы это делаем для того, чтобы не смущать народ, а торговлю затеяли, чтобы набрать денег на вооружение своей дружины. Приняли подобную тактику за основу и отправили Валдая обратно. Согласились с тем, что дело принимает неожиданный оборот. В наши планы входило оставаться в неизвестности до самого декабря, но князь Фёдор спутал нам все карты. Отложив работу, мы начали обсуждать свои дальнейшие действия. Нет сомнений, что князь непременно захочет с нами познакомиться. Возможно, он захочет даже посмотреть на наше поселение. Надо подготовиться к этому и быть во всеоружии.
Скорее всего секрет нашего нахождения скрыть не удастся. Прежде всего надо спрятать технику по боксам. Всё остальное, вполне можно объяснить, и оно не внушает особого удивления. Вариант легенды о нашем прибытии оставить за основу. Имея карту СССР, надлежит нарисовать её копию, с указанием только существующих, на это время городов и примерные границы княжеств, а в качестве своей Родины показать острова Новой Земли, немного их увеличив и расположив там несколько, будто бы городов.
Чернов спросил – Кто умеет чертить? – Все молчали. Я в школе по черчению и рисованию имел твёрдые пятёрки и мне даже нравилось чертить, поэтому я вызвался добровольцем. Меня освободили от дежурств, чтобы я мог заняться этой работой. В складе у Зотова, как раз, имелись все канцелярские принадлежности для учебного процесса- тетради, карандаши и шариковые ручки, тушь и плакатные перья, циркули и рейсфедеры, чертёжные линейки, листы ватмана и пишущей бумаги для печатных машинок, а в моём складе пара кульманов. На этом пока разошлись, с тем чтобы быстрее закончить просеку к речке. Я направился на склады и взял пару листов ватмана, несколько карандашей, резинку и унёс к нам казарму.
Между прочим, за последние три недели, наше жильё изменилось. Разобрав крышу, мы надстроили по имеющимся стенам второй этаж из квадратных брёвен, скреплённых по углам, вбитыми металлическими прутьями. Крышу установили сверху. Все кровати перенесли на второй этаж, превратив это помещение в спальню и заодно кладовку для личных вещей и оружия. На первом же этаже установили несколько столов и устроили там зал для своих собраний, вдали от чужих ушей. Я посетил склад стройматериалов и взял там лист стекла, который принёс в зал. Велел парням приволочь сюда же кульман со склада. Эти парни впервые побывали в нашей казарме.
Затащив кульман, они, раскрыв рты, разглядывали портреты членов политбюро и станки у стены. Я выпроводил их из помещения, установил кульман поближе к свету и начал работать. Стекло я уложил между двух столов и положив на него карту, сверху уложил лист ватмана. Снизу поставил настольную лампу и включил её в розетку. Получился копировальный стол. Копировал карту до ужина и после ужина до самого отбоя.
29 июня. Пятница. После завтрака продолжил работу. Закончил копировать к 10 часам, отложил стекло в сторону и положил чертёж на кульман. Теперь надо было нанести на карту географические названия. Сначала их надо написать карандашом. Весь день ушёл на это. Я так увлёкся, что не замечал ничего вокруг. Ребята и офицеры подсматривали из-за моего плеча. Поступили предложения о примерных границах княжеств. Все, кто читал, когда -то про Батыево нашествие, вспоминали исторические названия городов, границы стран и т.п. Наконец к отбою, общими усилиями, закончил картинку вчерне. Завтра буду обводить тушью. Пришла мысль –применить разные цвета туши, для наглядности и красоты. Даже не поинтересовавшись новостями, лёг спать.
30 июня. Суббота. Подъём. Иду на завтрак. Вижу, что БРДМ у лаборатории исчез. Оказывается, его загнали в бокс, посчитав, что в нём нет необходимости. Осталось на ночь два поста –вышка и БРДМ за палаточным лагерем. Ну что же, всё меньше забот. Теперь за ночь даже не все ребята отстоят дежурство, некоторые смогут проспать всю ночь спокойно. После завтрака сели покурить. Ничего серьёзного не приключилось. От Валдая пока нет вестей. Поступило предложение – Обеспечить нашу базу в городе рацией и для этого либо научить пользоваться ей Валдая, либо отправить кого-то из нас к нему на постой. Забуиров сказал, что беженцев всё равно надо привлекать к нашему общему делу, потому что мы, таким малым числом, ни за что не справимся. Надо отобрать самых надёжных ребят, начать вводить их в курс наших возможностей и готовить их к совместному с нами отпору монголов. Пусть они узнают к чему мы их готовим. Кстати, узнав, чего мы от них хотим, несогласные сразу отсеются.
Все с ним согласились. Решили, что начнём их знакомить с нашими планами после встречи с князем. Все разошлись по рабочим местам. Я взял тушь, ручку с пером, рейсфедер и начал колдовать над картой. Реки и все водоёмы обозначил синей тушью, кружочки и названия столиц красным, остальное чёрным. Ребята предложили как-то выделить горы, и я, как смог, нарисовал их. Работу закончил к ужину. Всем работа понравилась. Карта смотрелась внушительно – горы, реки, моря, города и т.п. После ужина собрались покурить. Переживали, как там Валдай сходил к князю? Делились мнениями. Мне разрешили сегодня не дежурить, и я пошёл спать.
1 июля. Воскресенье. Встали в 8 часов. Потянулись к рукомойнику. С вышки свистнул Семёнов, призывая к вниманию и крикнул – Свои! – В лагерь въезжал Валдай с одним из охранников. Его пригласили на завтрак, хотя всем не терпелось узнать результаты встречи с князем. После завтрака мы все, включая Микиша, Валдая, Паруша зашли в наш зал для собраний. Расселись за столами и предоставили слово Валдаю. Вчера он нарядился в лучшие одежды и взяв с собою, как мы договаривались, спиннинг, шёлк и свёрток перкаля, отправился к резиденции князя в кремле. Он поехал на коне, хотя до кремля было от его дома не больше километра. С собой взял, для сопровождения, одного из воинов, одетого в кольчугу, с мечом. При въезде в кремль, стража поинтересовалась причиной его прибытия. После объяснений, его пропустили внутрь.
Привязав коней, пошли в терем. Их встретил княжеский тиун и провёл Валдая через несколько помещений в богато обставленную комнату, предложив его ратнику проследовать на кухню. В комнате уже сидел знакомый Валдаю купец из местных. Они поздоровались и уселись на скамью. Тиун предложил подождать. Следом прибыли ещё два местных купца, потом новгородский купец. Ещё позже литовский и, последним, как позже узнали, ганзейский купец, говорящий по-русски. По нашему разумению это была, так сказать, пропагандистская акция, преследовавшая показать демократичность князя, не брезгавшего попировать с народом.
Каждый принёс с собой какие-то свёртки, как понял Валдай, подарки. У него самого подмышкой был зажат рулон перкаля с торчащим из него спиннингом, а в руке ранец от парашюта с шёлковыми платками внутри, которые он отдавал золотошвейке для красивой обшивки. К слову сказать, почти все Переяславские женщины, носили платья из перкаля, расшитые ими по своему усмотрению. А княжеский воевода закупил ранцы и плащ-палатки на всю дружину и те теперь щеголяли в плащах, которые совершенно не промокали и удобно держались на фигуре. В ранцах же, они возили свои вещи во время выездов. Княжеский тиун вышел к ним и предостерёг на будущее – перед князем вести себя достойно, на пол не сморкаться, срамные слова не произносить, шапки снимать и кланяться. С этим напутствием он впустил их в зал, где их ожидал князь, сидя на высоком стуле посреди помещения. Рядом с ним стояли два гридня с секирами.
Каждый купец подходил к князю по очереди и, сняв шапку, кланялся, представляясь и протягивая подарки, которые князь разглядывал, благодарил купца и передавал подарки тиуну, который передавал их слуге, который, в свою очередь, уносил их в угол помещения. Когда пришла очередь Валдая, и он передал свои подарки князю, тот без особого интереса передал их тиуну и с некоторым удивлением стал разглядывать спиннинг.
– Что это такое? – спросил он.
– А это, князь, спиннинг, им ловят рыбу богатые люди в Европах.
У князя загорелись глаза, и он потребовал показать, как им пользоваться. Валдай, размахнувшись осторожно, чтобы не побить каких вещей забросил леску с крючком и грузилом в угол комнаты и начал крутить ручку спиннинга, таща леску, при этом объясняя, что, к примеру щука, завидев в воде быстро плывущую наживку из мелкой рыбы, обязательно схватит её и поймается на крючок, а дальше можно, то отпуская леску, то подтягивая, утомить и наконец вытащить рыбу из воды.
– Порадовал ты меня подарком купец, спасибо! Очень необычный подарок – сказал князь. И велел тиуну положить подарок поближе. Затем он разрешил купцам сесть на лавку и спросил у них, нет ли каких жалоб, предложений. Ганзейский купец стал жаловаться на разбойников, промышляющих в лесах и напавших на его обоз в прошлую неделю. Едва удалось отбиться от них, благодаря охране из боевых холопов, взятых на время проезда из Мурома. Князь пообещал, что он непременно разберётся с этим фактом и виновные понесут наказание. Местный купец пожаловался на нечестную конкуренцию со стороны суздальских купцов, продающих воск по демпинговой, как сказали бы у нас, цене. Князь обещал и здесь разобраться. Больше вопросов и жалоб не поступало, и князь встал. Встали и купцы. – Ну а теперь – молвил князь – Всех приглашаю отведать моей пищи, и он проследовал в обеденный зал, где уже были накрыты столы. Это был не пир, но, по княжеским меркам, скромный обед.
Кроме перечисленных, за столом уже сидели: воевода Переяславский Радко, игумен Борисово-Глебского монастыря Павел, три сотника дружины князя, несколько служилых бояр, из княжеского окружения, а также присутствовала княгиня Евпраксия, необычайно красивая молодая женщина, в роскошном наряде, которой все пришедшие низко поклонились и она, милостиво кивнула головой. Все расселись за столом и слуги начали подавать блюда. Игумен благословил пищу, и все приступили к трапезе. Валдай не стал утомлять нас перечнем блюд, но признался, что обед был знатным и очень вкусным. Все пытались отведать каждого блюда, но это было просто невозможно.
Уже после нескольких блюд, Валдай наелся, а их всё несли. Кравчий подливал вина в бокалы и их приходилось пить до дна, потому что звучали здравицы в честь князя, потом княгини, потом великого князя, архиепископа. К концу обеда Валдай едва держался на ногах. Княгиня покинула их в скором времени, и все встали, а затем продолжили есть и пить. В разгар веселья князь подозвал Валдая и предложил сесть рядом с ним.
– А скажи мне купец, откуда ты берёшь свои товары и откуда ты взялся сам? Докладывают мне, что ты очень быстро встал на ноги. Охранники у тебя военные люди, в доме твоём постоянно живут неизвестные. Чуть ли не каждый день к тебе кто-то приезжает и уезжает. Я было подумал, уж не шпион ли ты монгольский? Но я не хочу в это верить. Однако, развей -ка, мои подозрения. -
Вот, тут то, Валдай и подумал, что это конец. Сейчас войдут гридни, заломят ему руки и поволокут в застенки. Хмель мигом вылетел из головы. – Прости меня, неразумного, княже, не мои эти товары и не мои это люди. Не вели казнить, выслушай меня. -
Пир в это время продолжался. – Давай выйдем ненадолго – предложил князь и мы вышли в соседнюю комнату. Князь уселся, но мне не предложил, и я, стоя, стал рассказывать ему, что ещё менее года назад я был воином у мордвы и мы бились с монголами, но они разгромили нас и я едва ушёл от них. Вернулся в свою деревню и забрав семью убежал в Рязанское княжество к родственникам. Те приняли меня, но было у них тесно и голодно. И тут пришёл преподобный старец Афанасий и сообщил, что есть здесь люди, которые собирают всех обиженных монголами, обещают им защиту и покровительство, а также кров и еду. И я, не раздумывая ушёл с ним.
– Да, – сказал князь. – Как же мне не знать старца, все его тут знают, и я сам с ним беседовал. И если это правда, то не могут быть люди, которых он хвалит, злыми. Но рассказывай далее.
– И пришли мы, – продолжил Валдай – К этим людям. И в самом деле, дали они мне жилище и пропитание, и одежду. И рассказали мне, что хотят они собрать много таких людей, как я, вооружить их, создать войско и двинуться на монголов. Но нет у них денег, зато есть товары. И поручили они мне поселиться в городе и продавать их товары, а деньги передавать им. А вот откуда они берут товары, не знаю я. Одно скажу, люди очень добрые и мало их. Но я увидел, что они все великие воины и не боятся никого.
– А где же они живут?
– Прости меня, князь, но приказали они мне не рассказывать об их селении. Знаю, что сами они пришлые, но откуда они пришли я тоже не знаю. Селение их расположено в самой гуще леса и нет туда дороги. Есть лишь конная тропа и по ней они везут мне товар, а я им продукты и деньги.
– Ладно – сказал князь – Раз тебе нельзя говорить о нахождении их селения, то не говори. Но я очень хочу увидеть этих людей. Очень уж странные у них товары и странно, что они сами не торгуют ими. Если они, в самом деле набирают дружину, так не пойдут ли они сами в мою? Глядишь и кого-то из них я поставлю десятником, а то и сотником?
– Прости меня князь, не пойдут они к тебе в дружину. Хоть и не говорили они о себе, но по их виду я могу сказать, что достоинство у них явно княжеское. Не могут они быть простыми воинами.
– Хорошо – сказал князь. – Раз такое дело, то приказываю кому-то из них явиться ко мне в течении 10 дней, а если не явятся, то поведёшь меня с моими дружинниками туда, и я сам посмотрю, что это за люди такие. – На этом князь встал и позвал меня за собой в зал, где все продолжали веселиться. Велел он и мне есть и пить. И хоть и не было у меня никакого желания, но я ел через силу и пил. Домой я пришёл уже поздно и поэтому прискакал только сегодня.
– Понятно – сказал Чернов – Можешь ехать обратно.
Валдай ушёл. Мы начали обсуждать ситуацию.
– Вот, и влипли – сказал Семёнов. – Если он приедет с дружиной, то нам придётся его принять. А вдруг он захочет посмотреть, что у нас на складах? Если мы заартачимся, то он непременно применит силу. Ну не будем же мы в него стрелять? Ведь тогда придётся убивать всех.
Я предлагаю – сказал Зотов, – Ввести его через ворота в месте бывшего КТП, мимо боксов с САУ. Въезды в боксы мы временно завалим брёвнами и скажем, что внутри тоже лежат брёвна. А его с дружиной сразу проведём в школу. -
– А вдруг у него будет более 40 воинов? – перебил Зотова Судейкин? – Все не поместятся внутри. Кстати, где поставим его коней?
– Я думаю – сказал Винокуров, – В день прибытия князя, всех коней с парнями отправить с утра на реку пастись. Вот и будет место в конюшне. Если пяток коней не поместится, то уж для них место найдётся. Для нашего предупреждения отвезём Валдаю рацию. Завтра же и научим его с ней работать. Он нас по ней предупредит о прибытии князя. За час до его прибытия отключаем ток, маскируем пилораму. Вот только доски мы вряд ли спрячем.
Нет, – сказал Забуиров – А брезент на моём складе? Накроем брезентом.
– Но тогда получится громадная куча под брезентом- возразил Теплов, – Которая как раз и будет привлекать внимание. Наверняка у князя возникнет желание взглянуть, что там под брезентом?
– А может как-то отговорить князя от приезда? – влез Коверда.
– Ладно, бог с ней этой кучей – вступил в разговор Марченко. – Всего не усмотришь. Пусть будет куча, но брезентом накроем. От дождя. Всё равно князь поразится тем, что здесь столько сооружений, а дороги нет, то есть возникнет вопрос, как всё это было сюда доставлено?
– Короче! -вставил своё слово Иманкулов, – Будем всё списывать на железную птицу, на которой мы сюда прибыли. Это даже менее фантастично, чем появление подобных сооружений в отсутствии дорог и, таким образом, что никто из местных не заметил строительства. И ещё, мне кажется, что дежурство в БРДМ перед лесом, уже не нужно. Его пора загнать в бокс. Всё прекрасно видно и с вышки. -
Тут я вспомнил, что грузовики стоят вне боксов, на самом виду и выложил это народу. Все призадумались. Загнать их в лес? А две обрезанные куда? Ну это уже предел! Никто не может предложить дельную идею. Будь, что будет! Скажем, что это комнаты для моления. На том пока и порешим, согласились все. Если появятся новые идеи, то мы их рассмотрим. Кстати, Валдай уехал уже? Паруш сбегал в лагерь и вернулся, объявив, что Валдай ещё не уехал, так как зашёл в гости к своей сестре Лёсе. Велели позвать Валдая сюда. Он пришёл через несколько минут. Чтобы не создавать толкучку, оставили с ним Теплова с Судейкиным, поручив им научить Валдая работать с рацией, вышли наружу и разошлись по своим делам. Я пошёл в свой склад и принялся рыться там в поисках сокровищ, а также расставляя всё в понятном для меня порядке.
В это время шёл урок с Валдаем. Нет слов, Валдай изумился при виде аппарата, а когда из телефонной трубки он услышал голос часового на вышке, а это был Зотов, которого Валдай видел всего полтора часа назад, он обомлел. У нас не было связи ни с кем, кроме как с вышкой, которая являлась главным диспетчерским пунктом связи, поскольку на ней постоянно кто-нибудь находился. Заставили Валдая то вызывать вышку, то принимать вызовы, включать и выключать рацию. Объясняли ему на пальцах назначение и устройство отдельных узлов. От него, вообще то, требовалось всего лишь уметь включать рацию и говорить по ней. Учение тяжело давалось Валдаю.
Как воин, он не был трусом, но беря трубку в руки, его голос начинал дрожать, а руки тряслись так, что он едва не ронял её. Не менее двух часов потратили на его обучение, пока он не перестал пугаться сигнала вызова. Он был совершенно мокр от пота, когда Теплов с Судейкиным удостоверились, что он сможет передать сообщение или принять его от нас. На этом ему вручили рацию, и он ускакал в город. Я в складе порылся в стеллажах, где лежал различный спортивный инвентарь. Там были гири, скакалки, штанга с блинами, мячи разные, шахматы и шашки, копья, диски, ядра, волейбольная сетка и т.п. Прекрасно! Натянем волейбольную сетку и будем играть, хоть какая-то физкультура! Глянул на часы – 13 -30, пошёл умываться к обеду.
Рассказал про волейбол. Ребята поддержали мою идею – играть в свободное время. По причине воскресенья, после обеда решили отдыхать. Как раз для отдыха приволокли из моего склада стойки, натянули на них сетку. Разделились на две команды по 4 человека. Чернов и Судейкин отказались играть и пошли к своим подругам, а Забуиров полез на вышку нести дежурство. Разделись до голого торса и начали играть. Площадку разметили мелом, как раз на месте, где стоял БРДМ. На нас обратили внимание и через некоторое время к площадке подтянулась молодёжь и дети постарше. Они расселись сбоку и наблюдали за нашей игрой. Очень скоро они поняли смысл игры и стали «болеть». Радовались забитому голу и громко выражали недовольство пропущенному.
Как водится, болельщики тоже разделились на две половины, болеющие за разные команды. Дети с радостью бросались за улетевшим мячом и приносили его нам, вступая даже в драку за это право. Мы играли, пока не надоело, не меньше двух часов. Наконец мы, взмокшие, собрались расходиться. Теплов протянул мяч одному из парней и предложил тем попробовать играть. Парней было шестеро, так как двое находились в городе, поэтому в игру приняли четверых ребят постарше и начали играть, мы же пошли умываться. Игроки, однако, уже через 15 минут игры, начали драться между собой. Пришлось вмешиваться и объяснять, что игра не должна доводить до драки.
Надо быть терпеливыми. Чтобы не допускать драки в дальнейшем, назначили судьёй Коверду. Игра продолжилась, а Коверда стал ею руководить. Не знаю, были ли довольны игроки его судейством, но игра им понравилась, а спорные вопросы разрешал Коверда. Я и Забуиров пошли в нашу казарму придумывать текст присяги. За основу приняли нашу присягу, которую помнили почти наизусть. Заменили кое-что, внесли слова, что «в случае, если я эту присягу нарушу, то пусть меня настигнет кара – смертная казнь от рук моих товарищей или изгнание из общества». Текст присяги, после ужина показали ребятам. Никто не высказался против. Микишу объяснили суть процедуры и её важность. Назначили присягу на завтра после завтрака. Микишу велели объяснить смысл присяги своим людям. На этом разошлись спать.
2 июля. Понедельник. После завтрака, собрали всех мужчин, способных носить оружие, между школой и заправкой. С Микишем, 25 человек. Построили их по росту в две шеренги по 12 человек, а Микиш, как командир, самый правый, отдельно. Мы построились напротив них, одев форму по уставу. Эрзя тоже все были в форме, как велел им Микиш. Между нами вышел Чернов с текстом присяги и кратко объяснил суть происходящего. Микиш уже объяснял мужикам смысл присяги, но это вступление было необходимо.
Чернов спросил у беженцев – Согласны ли они сражаться с монголами вместе с нами? – Те вразброд выкрикнули согласие. Далее Чернов сообщил им, что он будет произносить слова присяги, а они должны за ним повторять. К этому времени, беженцы вполне сносно могли понимать и говорить по-русски. Чернов начал громко выговаривать слова присяги по 5-6, а беженцы повторяли за ним. Дойдя до конца,
Чернов крикнул – Клянётесь ли вы? -
– и все дружно ответили – Клянёмся! -
Чернов подчеркнул, что это не пустые слова и каждый предатель будет обязательно наказан. А сейчас все идут по рабочим местам. На этом он скомандовал – Разойдись! Все разошлись. Продолжили вырубку деревьев в просеке к Трубежу. Два САУ вывозили пни и стволы. Решили ширину просеки не делать более 3-х метров, чтобы избежать в случае нападения проезда крупной колонны врага. В начале просеки и перед выходом к реке, создали искусственно два изгиба в сторону от дороги, опять же в оборонительных целях. А перед нашим лагерем, по периметру леса, произвели вывал деревьев, призванный не допустить прохода кавалерии. В самом деле, через чащобу, где едва мог протиснуться конь, тому загораживали проход лежащие деревья с диаметром ствола до полутора метров, что заставляло бы даже пехотинца, с огромным трудом, перелазить через последние и полностью закрывало ход коннице. Крайние деревья, упавшие в стороны от дороги в лес, даже не стали вытаскивать, оставив их с таким расчётом, что кроме как по просеке, к лагерю невозможно было пробраться.
К концу дня просека была готова. Теперь выход для машин был свободен. Все участвующие в вырубке, вышли на берег реки полюбоваться на дело своих рук. На берегах Трубежа паслись наши кони, охраняемые пятёркой холостых парней, которые в то же время косили траву и набивали ей мешки. Время шло к ужину, и мы все вернулись в лагерь. После ужина, рассевшись у кухни, выслушали отчёт Микиша о проделанной работе, определили объём работ на завтра. С речью выступил Чернов:
– Товарищи, князь дал срок в 10 дней, для его посещения. Мы не хотели себя демаскировать, но раз так получилось, нам необходимо тянуть время. Поэтому не будем торопиться и отправимся на приём на девятый день, чтобы его не злить. Это будет вторник, 10 июля. Надо решить, кто поедет, что поднести князю в подарок? -
После обсуждения поступивших предложений, решили послать Чернова и двух курсантов по жребию. Тут же выкинули на пальцах. Выпало ехать Теплову и Забуирову. Подарить решили бинокль, штык-нож, книгу «Приключения Буратино», пяток тетрадей и шариковую четырёхцветную авторучку. До срока договорились внести дополнительные предложения, если таковые поступят. На этом объявили отбой.
Автомобиль грузовой ГАЗ 51
В 23 часа я заступил на дежурство. Перед взором открывалась теперь широкая панорама посевов, свободная от леса, до которого приборы ночного видения свободно позволяли видеть. В общем то не имелось необходимости включать прожектор, и я их во всё время дежурства, так и не включил. В 1 час ночи меня сменил Зотов и я пошёл спать
8 июля. Воскресенье. Желающие, после завтрака, уехали в город, других посмотреть и себя показать. А в сущности, чтобы продолжить привыкать к местным обычаям, потолкаться в толпе, купить какую – нибудь безделицу. Послушать произношение старославянских слов и самим попробовать их сказать. Такую практику мы применяли каждое воскресенье. Коней оставляли у Валдая. Мы уже довольно прилично могли скакать верхом. Я остался в лагере. Наводил порядок в складе. За неделю закончили строительство дороги к реке.
Со стороны реки выставили шлагбаум, где теперь будут нести службу по двое беженцев круглосуточно. Всех интересующихся конечным пунктом просеки, заворачивать обратно. Дежурные в кольчугах, вооружены копьями и мечами. Имеются у них и луки со стрелами. Рядом между деревьев поставили блок – пост на небольшом помосте, расположенном на высоте 2-х метров с невысокой оградой. На случай нападения, сторожа могут забраться туда и какое-то время отстреливаться из луков.
Один сторож стоит у шлагбаума, второй сидит на помосте. Так что к нам в лагерь теперь и мышь не проскочит. Это конечно шутка. К вероятному посещению князя, все боксы завалены, чисто символически – в два ряда, брёвнами. Убрать их не составит труда. Посоветовавшись, решили не освобождать конюшню, а устроить коновязь у тына, вокруг школы. В нашей казарме устроили что-то вроде зала собраний, с трибуной, столом для председательствующего, членов бюро и секретаря. В зале разместили лавки на полсотни человек. В котельной, уже три недели действовала коптильня. Пользуясь громадной печью, туда помещали куски мяса из добычи, добываемой охотником, а также самодельной колбасой. Для изготовления фарша использовали мясорубку из склада продовольствия. Этим заведовал один из мужиков, специалист копчения, в помощь которому придавалась его жена и пара девчонок.
Колбасу и копченое мясо пока вывешивали в складе боеприпасов, где было достаточно прохладно из -за расположения его в подземелье. Для этого освободили там немного места. Копчёности использовались в пищу, к большому удовольствию всех жителей лагеря. Валдай, накачав лодку А3, выплывал с охранниками и парнями в реку и закидывал сети, вылавливая множество различной рыбы, включая осетров и стерлядь. Эта рыба также коптилась и у нас, и большая её часть продавалась в городе, пользуясь высоким спросом. Между прочим, на берегу, однажды, был замечен сам князь, орудующий спиннингом, в окружении дружинников и было заметно, что он получает громадное удовольствие от процесса.
Часть 3.
Приём у князя.
9 июля. Понедельник. После завтрака обычная пятиминутка. Судейкин вносит предложение – Немедленно возобновить занятия спортом, в частности, самбо, а также накачка мышц, к тому же, у меня в складе имеются брусья, турники, боксёрские перчатки и другое. Все «за». Начнём, скорее всего, послезавтра. Вчера вечером пришло сообщение по рации от Валдая. Он докладывает, что ходил к князю и через тиуна, передал, что через день того наведают его хозяева. Князь назначил время – перед обедом. Мы готовы. Коверда высказал предположение – А не отравит ли князь наших послов доброй воли? – Посчитали, что пока ещё князю нет особой необходимости в этом, но возможность подобного, вполне реальна, учитывая способы решения меж княжеских разногласий. Поэтому, этот вариант не следует скидывать со счетов. Микиша обязали в свободное время учить мужиков и парней военному делу. Также посчитали достаточным количество напиленных досок и с сегодняшнего дня приступить к обрезке брёвен с 4-х сторон, для изготовления бруса, годного к строительству изб.
Учитывая, что пилы рассчитаны к обработке брёвен с диаметром не более 250мм, переворачивать брёвна и проходить их по два раза с каждой стороны, что даст возможность обработки брёвен до 500 мм в диаметре. Рассмотреть возможность изготовления собственными силами круглых пил диаметром более одного метра. С этой целью воспользоваться листовым железом со склада стройматериалов. Все разошлись. Вечером стража у шлагбаума доложила, что была попытка пересечь нашу границу группой детей, по-видимому, из ближней деревни, с целью сбора ягоды, но стражники пресекли эту попытку, отогнав детей с угрозой надрать им уши.
10 июля. Вторник. С утра, капитан оделся в парадную форму старого образца – синие офицерские галифе с хромовыми сапогами, ремень с портупеей и аксельбанты. Китель. На поясе кобура и штык нож. Фуражка с кокардой. Несколько медалей и знаков. Теплов и Забуиров, тоже одели старую форму, так называемую п/ш. Совершенно зелёную гимнастёрку, с синими галифе, хромовые сапоги, офицерский ремень с портупеей, Чернов не стал придираться к нарушению формы одежды, кобура и штык нож на ремне. Взяли по автомату. После завтрака, оседлали коней и, забрав подарки, ускакали в город. Мы с волнением остались их ждать. Весь день провели в беспокойстве. Перед ужином получили радиограмму от Валдая – Князь настоял на ночёвке гостей, чтобы, завтра всем принять участие в охоте на тура.
11 июля. Среда. Работал в складе, подготавливал спортивные снаряды для занятия спортом. Турник и брусья в первую очередь. Мужики занимаются, кто с лошадьми, кто поливкой огородов, кто обработкой брёвен. После обеда на пятиминутке решали, где поставить спортзал? Есть мнение, в нашем зале для собраний. Часов около шести, на дороге появляется телега в сопровождении всадников. Впереди едут Забуиров и Теплов. За телегой виден Валдай и ещё десяток чужих людей. Колонна въезжает в ворота у бывшего КТП и мимо боксов движется к школе. Всё происходит в молчании.
Мы ничего не понимаем. Телега встаёт. Всадники спешиваются. Кроме наших, видим самого князя Фёдора Юрьевича, узнавая его по ярко красному плащу, здесь его называют «корзно». и десяток дружинников. Почему-то князь, не обращая внимания ни на кого, подходит к телеге. Дружинники, Забуиров и Теплов, окружают телегу полукругом, давая нам возможность увидеть груз на телеге. – О, Боже! Это гроб, и он открыт. Мы тоже кидаемся к телеге. В гробу лежит капитан Чернов, в парадном мундире. Мы остолбенели. Вокруг нас формируется толпа из эрзян. Из толпы раздаётся вопль и из неё выбегает подруга Чернова, Важава. Она кидается к гробу и приникает лицом к груди капитана. Стоит мёртвая тишина. Важава прерывает её громким плачем навзрыд. Несколько женщин оттаскивают её, пытаясь утешить. Князь, обращаясь ко всем, негромко произносит:
– Да, пребудет с капитаном Господь! Светлая ему память и царство небесное!
Дружинники снимают с голов шлёмы. Так же поступают эрзяне. Мы все без шапок – жарко. Вот это номер! Мы все потрясены. Три месяца в тесном общении и общие проблемы, сплотили нас настолько крепко, что мы считали себя одним целым. Более того, считали Чернова не просто старшим товарищем, а чуть ли не отцом. Мы уже привыкли, что все проблемы он решает сам, чисто для проформы спрашивая нас. Мы чувствовали себя осиротевшими, хотя я не могу поручиться за всех. Я лично, очень переживал за капитана. Князь продолжал:
– Капитан был прекрасным человеком, я и мои люди чрезвычайно скорбим по нему и приносим свои соболезнования его близким. Господь забрал его к себе и это Его воля. Прощай капитан!
На этом князь вскакивает в седло и не оборачиваясь выезжает за ворота. За ним поспешают дружинники и очень скоро кавалькада исчезает за деревьями. Мы продолжаем стоять, как громом поражённые. Никто из нас ещё ни разу не сталкивался так близко со смертью. Мы даже не знаем, что делать. Подходим ближе и всматриваемся в лицо покойного. Оно ничего не выражает. Вдруг из толпы вышел старец Афанасий, никто не заметил, как он тут появился. Он подошёл к гробу и остановился. Обращаясь к женщинам, он велел им забрать тело и подготовить к погребению. Тут, вдруг вздрогнул Теплов и заявил:
– Его уже омыли и одели у князя. Священник прочитал молитву. –
– Ну что же, тогда давайте снимем гроб и поставим для прощания.
Я с Тепловым, Ковердой, Забуировым и Судейкиным стащили гроб с телеги, взяли на руки и внесли в школу. Сдвинули несколько столов и взгромоздили на них гроб. На немой вопрос, что случилось, Теплов ответил – Его убил тур. -
Княжеская охота.
Ужин, прошёл в молчании. Команду приступать к приёму пищи теперь давал Судейкин. После ужина, пошли в свою казарму и закурив, начали слушать историю гибели Чернова. Слово взял себе Забуиров:
– Итак, команда Чернова прибыла к Валдаю и взяв его и пару его воинов в полном вооружении, направилась к кремлю. Стража у ворот пропустила нас без вопросов. Какой-то гридень, увидев нас вошёл в терем. Подъехали к коновязи, привязали коней и сопровождаемые Валдаем, указывающим нам путь, подошли к дверям терема. Из дверей вышел княжеский тиун и поглядев на нас, поразмыслив минуту, видимо решая, как нас встретить, всё-таки поклонился и указал на дверь, сам проходя вперёд. Я, Теплов и Капитан были в плащ-палатках и различить, что на нас одето не было возможности. Тиун проводил нас до помещения, в котором, как рассказывал Валдай, он с другими купцами ожидал приёма, а сам вошёл в дверь, предложив нам подождать. Мы скинули плащ-палатки и повесили их на вешалку, где уже висели несколько шуб и плащей, оставшись в парадных мундирах.
Почти сразу вышел тиун и, увидев нас в полном, так сказать, параде, обомлел, раскрыв рот. Не удивительно, такой одежды ещё ни один человек в этом мире не видал. Три высоченных, приходит на ум слово – гренадёра, крепкие, мускулистые, в блестящих, надраенных сапогах, в невиданных головных уборах – есть от чего прийти в изумление. Быстро оправившись, тиун пригласил нас троих в зал. Валдай, нагруженный подарками, прошёл следом за нами. Охрана осталась, если так можно выразиться, в «приёмной». В зале, как прежде рассказывал Валдай, на возвышении, сидел князь, в роскошной одежде, красных сапогах и такого же цвета, корзно. На голове шапочка с меховой опушкой, это в июльскую то жару! С боков стояли два гридня с секирами в руках, на боку мечи, в ярко блестевших панцирях, поножах, поверх кольчуг.
На лавках сидели, по-видимому, бояре и дворяне, человек десять. Тоже роскошно одетые, в меховых шапках, в чём-то, вроде халатов, расшитых золотом. Взгляды всех находившихся в зале с изумлением обратились к нам. Повисло молчание. Даже сам князь, как мне кажется проглотил язык. Первым прервал молчание Чернов. Сделав несколько твёрдых, но не строевых шагов к трону с князем, громко щёлкнул каблуками и вскинув правую руку, приложил ладонь к фуражке с голубым околышем, громко отрапортовал – капитан Чернов! Мы по очереди повторили этот маневр с представлением и чётко развернувшись встали по бокам от капитана.
Эта церемония видимо произвела надлежащее удивление у собравшихся. Князь, привстал с трона и молвил – Добро пожаловать господа, я очень рад вас видеть. – Надо думать, что подобное поведение князя, выражало достаточно высокий почёт, проявленный по отношению к нам. Князь немного нерешительно посмотрел на свой трон, не зная садиться ли ему на него обратно или что-то ещё сделать. Но первая мысль пересилила, и он вновь уселся на трон.
– Как изволите здравствовать господа? -
Чернов произнёс – Спасибо князь за заботу, всё у нас в порядке. Однако, позволь преподнести тебе наши недостойные подарки – и сделал знак Валдаю.
Тот, держа подарки на подносе, приблизился к трону и застыл в глубоком поклоне. На подносе лежали бинокль, штык нож, офицерский ремень с портупеей, тетради, авторучка шариковая, книга «Приключения Буратино» и бутылка водки. Князь оглядел все эти предметы и выбрав бинокль, спросил
– Что есть сие?
Капитан подмигнул Теплову и тот, сделав шаг вперёд, взял в руки бинокль и ответил – Это бинокль, дальновидящий прибор и показал, как в него смотреть. Князь взял бинокль в свои руки и стал смотреть в него, но потом отвёл взор и вопросительно взглянул на Теплова.
– Прости князь, но позволь мне помочь – и, получив разрешительный кивок, подошёл поближе и показал, как надо крутить регулирующий винт.
Князь издал удовлетворительный возглас, типа «окей», но по-русски и стал всматриваться в окуляры, направленные на бояр. Потом, видимо ещё не совсем поняв, подошёл к открытому окну и стал оглядывать двор, переводя бинокль с одного угла на другой. Тут то до него дошло, и он вскрикнул радостно -Ух ты! – Ещё минуты три он любовался увиденным и потом, вспомнив о своих обязанностях, вздохнул и положил бинокль на поднос. Взял в руки авторучку. Повертел её в руках, никак не разумея, что с ней делают. Теплов вновь обратился к князю
Поделиться книгой: