Помоги проекту - поделись книгой:
Амбал причмокнул:
— Все по-другому, правда? — Он ухмыльнулся Рики и взмахнул бутылкой. — Теперь ничего не имеет значения. Ну, то есть я так
— Был. Что с того? Вот скажи мне, какой в этом смысл?
— Нет, это ты мне сам скажешь. Я точно знаю, что на такое не пойду. И никто из моих знакомых на это не пойдет. А ты этого не знал, правда?
— Вот и объясни, какой в этом смысл.
— А какой пожелаешь. Кстати, насчет желаний. Я тут хочу тебе кое-что показать. Можно?
— Ага. Показывай.
— Давай отойдем в сторонку… вот сюда, за угол.
Они свернули на сумрачную автостоянку, заросшую сорняками. Там стояли какие-то люди, но, завидев Рики, тут же разошлись.
— Я тебе вот что покажу… — Амбал вытащил бумажник и раскрыл его.
Только вначале он раскрыл его у себя под носом, поглядел внутрь, и довольное выражение смягчило ольмекские черты его лица{54}. На миг он замер, с наслаждением рассматривая содержимое бумажника.
Потом он протянул раскрытый бумажник Рики. Там оказалась толстая пачка купюр — потертые банкноты, мятые, как старая кожа. На некоторых купюрах виднелись пятна.
— Я купил его у того, кто шлепнул владельца, — торжественно произнес ольмек. — Честнее не бывает. Кровные денежки, запятнанные кровью. Хочешь, продам тебе банкноту. За пять сотен. Тебе Андре вон сколько отвалил. Ну, ты ж понимаешь — это выгодная сделка.
Рики оставалось только улыбнуться. Наконец-то у него появилась возможность определить, как велика допущенная им оплошность.
— Слушай, — сказал он ольмеку. — Допустим, куплю я кровные деньги. Но тогда мне нужен свидетель. Ты как? Будешь моим свидетелем? За… почти за пять штук?
Ольмек помолчал из уважения к названной сумме, а потом решительно ответил:
— И за десять не буду.
— Значит, продешевил я с Андре?
— Как по мне, то да. Хотя здесь свидетеля можно купить вполовину дешевле.
— Ладно. Я подумаю.
— Ну, ты знаешь, где меня искать, если что. Спасибо за виски.
Рики задумался… Надолго.
КОЧУЮЩИЕ ПРИЗРАКИ
— …Ктулху никогда не существовало. Азатота никогда не существовало. Ньярлатхотеп, Шуб-Ниггурат, Нуг, Йеб — никого из них не существовало. Я их всех выдумал.
Я сидел в небольшом кабинете Г. Ф. Лавкрафта и слушал его бормотание. Дело было в 1937 году. До его смерти от рака желудка оставался почти год. Я должен был ему об этом сказать. Предупредить его, что боль в животе — не просто расстройство, а серьезный недуг, лечением которого следует заняться немедленно. Однако, когда я попытался объяснить все это Лавкрафту, он не стал меня слушать.
— А знаешь, что хуже всего? — гнусаво продолжил он. — Меня будут помнить… если будут, конечно… лишь за то, что я выдумал целый пантеон чудовищных богов. Точнее, украл их у Дансени{55}.
Я возразил, что это неправда. Что он не просто расширил идею мифической космологии, но и создал нечто большее, только он все равно меня не слушал. Все это было очень странно, и беседа приняла совершенно не тот оборот, которого я ожидал. Не скажу, что Лавкрафт был совсем уж огорчен, но жаловаться ему было на что.
Я смотрел на него, понимая, что надо рассказать ему о многом, но так ничего и не сказал. Времени на это не было, и воспоминания уже меркли.
Я проснулся в своей квартире. По подушке тянулась струйка слюны. Проверил — прозрачная, без примеси крови. Как обычно, болела голова и ломило виски. Выполз из постели, включил телевизор и начал одеваться. По Си-эн-эн передавали что-то о беспорядках на Ближнем Востоке (все это меня давным-давно не интересует, беспорядки то и дело возникают то здесь, то там), и я переключился на «Cartoon Network», где шел «Скуби-Ду». Показывали серию из моего любимого первого сезона (самого лучшего, еще без всяких там приглашенных звезд и дурацкого Скрэппи-Ду — какой идиот его придумал?), с призраком из космоса, у которого была светящаяся голова и жуткий смех. В детстве меня это очень пугало. Тогда меня вообще много чего пугало, а потом я узнал, что по-настоящему страшен только рак мозга. На самом деле нет ни богов, ни чудовищ. В реальной жизни. Вместо вампиров и призраков — неизлечимые болезни.
Я почистил зубы и принял лекарство. Посмотрел на часы: на работу нужно выходить через час, так что времени достаточно. Сел досматривать мультик, дожидаясь конца, когда, как обычно в «Скуби-Ду», команда ловит преступника. Мне это всегда очень нравилось.
На работе я привычно прикидывался, что радею за дело, хотя это не имело никакого значения. Я — обыкновенный продавец в обыкновенном книжном магазине. Ничего особенного. Ничего из ряда вон выходящего. Работаю за справочной стойкой; самое скучное занятие — целыми днями выслушивать просьбы и объяснения седовласых старушенций: «Опра{56} по телевизору говорила про одну книгу, я названия не запомнила. Такая, с черной обложкой».
Мои коллеги-продавцы стараются на меня не смотреть. Волосы у меня уже почти отросли, но есть в больных раком что-то, отличающее их от всех остальных. Может, это запах или какая-то незримая «система оповещения». Короче, на больных раком смотрят иначе. Меня это особо не волновало. Не нужны мне такие друзья — со странностями, все в тренде, да еще и непонятной сексуальной ориентации. Ничего общего ни у меня с ними, ни у них со мной.
Призрак Лавкрафта брел за мной по отделу справочной литературы, показывал книги, в которых были ошибки. Терпеть не могу, когда он так делает.
— Опухоль увеличивается, — изрек доктор Лайонс с мрачной торжественностью судьи, выносящего смертный приговор. — Вот на этом снимке она была размером с виноградину, а теперь — почти со сливу.
Слив я никогда не ел, поэтому их размеры представлял слабо. Но сообразил, что сравнение не из лучших.
— Значит, лечение не помогло?
Доктор Лайонс вздохнул:
— Нет. Радиотерапия лишь чуть-чуть задержала рост. А теперь мы ее прекратили, и опухоль стала увеличиваться. Химиотерапия, похоже, не действует. Остается хирургическое вмешательство, хотя рекомендовать его я не могу.
— Да, вы предупреждали, что операция слишком опасна.
— Предупреждал. Но ничего другого не остается. — Врач вышел из-за стола. — Майкл, поймите, если опухоль не удалить, она продолжит разрастаться.
Меня это не особо впечатлило.
— Майкл, без операции вы умрете.
Я задумался. Смерть — не самое плохое. Уж точно не хуже химиотерапии. И нищеты.
— И сколько мне осталось?
— Если рост опухоли не замедлится, то в лучшем случае — от четырех до шести месяцев. И состояние будет тяжелым.
Он пустился в объяснения нарушений мозговой деятельности. Как пострадают моя речь и зрение. Как ухудшится координация движений. Короче говоря, описал живого мертвеца.
Я поблагодарил его и ушел. Недоумевающий доктор Лайонс догнал меня в вестибюле и поинтересовался, почему я не соглашаюсь на немедленную операцию. Я посмотрел на него.
— На операцию у меня нет денег, — сказал я и направился к выходу.
Доктор Лайонс меня не остановил.
Роберт Ирвин Говард сделал карьеру на книгах о сильных и смелых мужчинах, покоряющих миры и подчиняющих всех своей воле. Он создал вселенную, населенную варварами с мечами в мускулистых руках и злыми волшебниками, с помощью магии рвущимися к власти. Я не помню у него персонажей, умирающих от рака или страдающих еще каким-нибудь недугом. Хотя это неудивительно, учитывая его личные обстоятельства и болезнь матери.
— Между прочим, Боб Два Пистолета{57} покончил с собой, — сказал Лавкрафт.
— Ну, для этого есть много способов. Один из них — ничего не предпринимать, — ответил я.
Не так давно мне попалась на глаза статья о враче, который изобрел новый способ лечения рака. Нет, не персиковыми ядрышками, а травяными сборами. И особой диетой. Я прочел много книг на эту тему. И Нормана Казинса{58} тоже. Изредка их советы как будто срабатывали, но по большей части никакой пользы не приносили. А мне не хватало терпения строго соблюдать все рекомендации, хотя, в общем-то, особого выбора не было.
На работе я навел справки о книге этого врача. Как ни странно, в магазине нашелся экземпляр. По содержанию — один в один кулинарная книга. Лекарственная составляющая — смесь всяких целебных трав и витаминов, которые продаются в магазинах здорового питания, ну и специальная диета, макробиотическая, исключающая мясо и жиры. Короче, типичная ерунда, но лицо доктора на фотографии было добрым, поэтому я купил книгу. Пробивая на кассе мою покупку, начальница нервничала, и смотреть на нее было сплошное удовольствие. Ясно ведь, зачем мне именно эта книга, но никто и словом не обмолвился.
— Оказывается, какой-то умник утверждает, что мой Шуб-Ниггурат символизирует венерическую болезнь, — трагическим шепотом сообщил Лавкрафт. — Представляешь?
Это я от него слышал постоянно, как минимум раз в день. Тема его очень волновала, что, в принципе, понятно, учитывая его характер и воспитание.
— Ага, представляю, — ответил я.
Моя начальница сделала вид, что не слышит. Она привыкла к тому, что я все время разговариваю сам с собой.
По дороге домой я зашел в единственный местный магазин здорового питания и купил там целебные травы по списку из книги. По большей части названия трав были мне незнакомы, да и продавцу тоже. Кое-какие ингредиенты отсутствовали, пришлось их заменить другими. По мнению продавца, другие травы и витамины были ничем не хуже недостающих. Я ему не поверил, но иного выхода не было.
В ресторанчике по соседству я заказал здоровенный стейк и порцию картошки фри. Устроил себе прощание с мясом. Ассорти из морепродуктов заказывать не стал — из уважения к Лавкрафту, который, как обычно, оглядывался по сторонам и бормотал: «О боже, ну и жрут же эти птички!»
Дома я начал читать книгу. Добрый доктор считал, что длительное употребление его травяной смеси и витаминов в совокупности с диетой способно замедлить рост раковых опухолей, а в некоторых случаях — даже излечить рак полностью. Я расставил баночки витаминов на столе. Смешал травы в нужных пропорциях. Изучил, что, когда и сколько принимать. Принял первую дозу. Добавил к ней таблетки доктора Лайонса. Утверждалось, что эти таблетки с длинным непроизносимым названием — «новейшее средство борьбы с раком». Так что вреда от них не будет. В конце концов, я за них платил. Между прочим, они очень дорогие. В Америке быть бедным и больным далеко не всем по карману.
Вечером по телевизору смотреть было нечего. Кабельные каналы показывали какую-то тягомотину, поэтому я поставил кассету со старым «Ночным сталкером»{59} и решил что-нибудь почитать. Взял сборник «Ужас Данвича и другие истории» — по привычке, чтобы еще раз перечитать «Мглу над Инсмутом». Я очень люблю эту повесть, но Лавкрафт не оставлял меня в покое.
— Болезни, болезни, — ворчал он. — Все только о них и говорят. А критики и вовсе утверждают, что все мои сочинения были написаны из страха перед болезнями. Венерическими. Или опасаясь психического расстройства. Как будто нельзя просто сочинить историю. Почему обязательно должна быть какая-то причина!
— Это еще полбеды, — сказал я. — Ты лучше Ходжсона{60} почитай. Вот кто боялся болезней.
Это его заинтересовало, и он уселся читать сборник рассказов Ходжсона. Разумеется, малотиражное репринтное издание — первое издание я себе позволить не мог, да и вообще его редко публикуют.
Лавкрафт читал быстро и тихо. Чтение его всегда успокаивало. Иногда он хмыкал или негромко посмеивался, если прочитанное ему нравилось.
Вскоре я уснул.
Я шел по улицам Инсмута, мимо храма эзотерического ордена Дагона (в его подвалах таилась зловещая тень), мимо жилых домов, которые, однако же, выглядели необитаемыми. Проходя мимо бакалейной лавки, я приветственно махнул рукой продавцу, как две капли воды похожему на Фрэнка Лонга{61} (надеюсь, ему жилось легче, чем настоящему Лонгу). Разумеется, мне встретился и Зейдок Аллен{62}, мы с ним поговорили за жизнь, посмеялись.
— Смерть — забавная штука. Когда не зовешь — приходит, а как позовешь, то не дозовешься, — пошутил он без малейшего признака акцента жителя Новой Англии.
Из бакалейной лавки вышел Лавкрафт-рассказчик, и Зейдок направился к нему, что-то бормоча на ходу, видно упражняясь в местном выговоре. Им предстояла увлекательная встреча.
Я сидел на берегу и смотрел на Дьяволов риф. Мерзкое зрелище. Скала, торчащая из воды. За ней океанское дно обрывалось в бездну, где обитали Глубоководные.
Какие-то рыбаки (типично инсмутской внешности) предложили мне искупаться.
— А вы поплавайте в океане, не бойтесь.
Вот уж действительно, чего мне боятся. Я разделся (во сне я ничего не стесняюсь… и мне никогда не снятся кошмары из разряда «прийти в школу нагишом») и забрел в воду. Мне уже доводилось плавать во сне, но я никогда далеко не заплывал. На этот раз все складывалось по-другому. Вода, теплее и тяжелее обычного, приняла и ласково обволокла меня. Я доплыл до рифа и залез на скалу.
Отсюда мне было видно, как на груде камней у самой кромки воды Зейдок рассказывает Лавкрафту свою историю. И тут до меня дошло, что раньше я видел и слышал только то, о чем говорилось в рассказе Лавкрафта. На Дьяволовом рифе я никогда не бывал, да и рассказчик, помнится, тоже. Он только упоминает, что собирался вместе с кузеном поплыть к загадочному рифу и окунуться в глубь черной бездны, но самого рифа не описывает. И все же я был здесь, на скале, касался шершавых камней и, глядя в океан, ощущал притяжение глубин.
Я медленно погрузился в воду и поплыл.
Проснувшись, я обнаружил на подушке кровавое пятно. М-да, плохи дела. Потрогал нос — на пальцах осталась кровь. Внезапно голову сдавили невидимые тиски, я откинулся на подушку и с трудом сдержал крик.
Лавкрафт безмолвно сидел в кресле, поглаживая невидимого кота, которого на самом деле не было, но он все-таки был.
Спустя несколько минут боль отпустила. Я сел. Футболка на груди была залита кровью. Приступ был далеко не первым, но, пожалуй, самым худшим из всех.
— Доктор Лайонс предупреждал, что будет еще хуже, — напомнил Лавкрафт.
Я проигнорировал его бесполезное замечание и пошел умываться.
Чуть позже я приготовил завтрак. Естественно, никаких макробиотических продуктов, рекомендованных в книге доброго доктора, у меня не было, так что я обошелся яичницей с беконом. От вредной пищи откажусь потом, хотя, если подумать, отказываться-то и незачем. Наоборот, лучше предаваться излишествам. Последние месяцы жизни веселее провести, шатаясь по барам, напиваясь вусмерть, неправильно питаясь и затаскивая в постель незнакомых девиц (если, конечно, желающие найдутся). В общем, оторваться по полной.
Лавкрафт укоризненно посмотрел на меня.
— Да знаю я, знаю, — сказал я. — Ты хочешь, чтобы я, как ты когда-то, сидел взаперти и молча страдал, жуя холодную консервированную фасоль с сухарями{63}.
— Может быть и хуже, — ответил он.
Куда уж хуже, подумал я и сказал:
— А может быть и лучше.
Мысленно подсчитав деньги на банковском счете, я пришел к выводу, что их впритык хватит на один крутой загул или на полгода стремительно уменьшающейся дееспособности. Гм. Весело.
— А как же твой сон? — спросил Лавкрафт.
Я уставился на него. Я уже давно привык к тому, что призрак, которого здесь и вовсе не должно быть (и чего он ко мне привязался? что я ему сделал плохого?), задает вопросы в самое неподходящее время, но это было что-то новенькое.
Поделиться книгой: