Один фильм и два волшебника

Они проехали мимо собора и прилегающей к нему улицы, дальше шли одноэтажные, обшитые сайдингом дома, огороженные разноцветными оцинкованными заборами из профнастила. Казалось, непрерывная цепь будет тянуться вечно, пока отец не свернул на узкую дорожку.

– Гуляли тут с пацанами в детстве, прятались от посторонних на окраине, чтоб пивка на улице хлебнуть – а то камеры везде да полиция.

– У тебя сын сзади сидит! – возмутился Гоша.

– Да ему неинтересно это. У них там свои способы расслабиться есть. Видишь, вон тоже забираем ребят, как нас с дружками с конторы батя забирал.

– Ох, и кого только не берут нынче в «Заслон», – возмутился Гоша, но Стёпка-то знал, что шутя возмутился, ведь папка ж друг его.

Тёмной узкой улочкой ехали вдоль заборов. Изредка мелькали огоньки в домиках, где ещё оставались люди – наверняка, старички, доживающие век на окраине, в тишине, возле кладбища. Фонарей тут и в задумке не было.

– О, глянь-ка, круговорот налицо, – захохотал Гоша, указывая на прячущихся от света фар двух подростков, убравших за спину руки.

Отец ухмыльнулся, но смолчал. Лишь подросткам мигнул, в том числе фарами, чтоб уж заметили наверняка.

Дорога вывела в поле, где заканчивался асфальт и начиналось бездорожье.

– Что там с направлением? Кладбище мы объехали. Если прямо поедем – там трасса.

– Сигнал очень сильный. Слева от нас. Получается, после кладбища сразу поле есть – туда нам и надо было. Ирония судьбы: а ведь и вправду, пешком бы быстрее дошли.

Отец хмыкнул, но в зеркале заднего вида Стёпка увидел его торжествующий взгляд.

Напролом через заросли луговой травы, сминая по дороге сухостой и рвущиеся наверх побеги американского клёна, автомобиль рвался к Соньке. ПКЭ-датчик чуял её поблизости, всё с нарастающей силой. Стёпке показалось, словно и он ощущает её. Сила любви, что ли, заставляет его сердце биться чаще рядом с ней.

– Твою мать, там тела лежат! – заорав дурью, отец резко притормозил и выскочил из машины. Гоша методично выключал прибор. Стёпка ринулся за отцом.

Тела лежали на земле в нелепых позах.

– Живы, – бросил отец, вскрыв один ай-сьют и нащупав пульс сонной артерии жертвы. – Только чё-то спят. Или в обмороке.

Протирая глаза кулаками, парень сел, осматриваясь кругом и судорожно стягивая ай-сьют.

– Чё за ересь! – орал он от боли. – У меня кровь! Чё за ай-сьюты палевные, чёрт тя дери!

Снимая костюм, он увидел укусы и царапины, и некоторые ещё продолжали кровоточить.

– Надо бы скорую вызвать, – качая головой подсказал своевременно подошедший Гоша.

– Надо, – согласился отец. – Я звоню в скорую, а вы пока остальных из коконов вытаскивайте. Молюсь, что у них всё хорошо, потому что в мире фильма они трупы. Попали в горячую точку, видно. Задело ребят. А костюмы паршивые оказались – порог чувствительности или сбит, или не так установлен. Что ж, будем верить в чудеса! Чё за фильмец они смотрели? Про войну, что ль?

– Нет. Про школу волшебства, – заметил Стёпка. – Но там можно огрести ещё хлеще, если не в том месте окажешься и не в то время.

– Стёп, чародейство чародейством, но тут жареным пахнет! Извини, но придётся и полицию вызвать – сейчас это дело так не оставишь. Друзьям твоим, понятно, попадёт, но деваться некуда!

Стёпка и так давно всё понял, едва только увидев страшную картину. Но отца он не слушал – поспешил освобождать других из костюмов и воображаемых миров, где те уже не могли существовать, то есть умерли. Они фактически пережили смерть. Интересно, что они увидели после? Рай? Фильм уже от лица призрака? Или… ничего? Вопрос, который волновал все поколения живущих на Земле людей, но на который ни одно поколение так и не смогло дать однозначный ответ. Конечно, в ай-сьютах его тоже не было – там лишь то, что заложено программистами.

Фильм про Игоря и Камень бессмертия смотрели пять человек. По крайней мере, столько их было на поле. Первого освобождённого Стёпка лично не знал. Отец вызывал скорую. Гоша возился с Дэном – модным крутым одноклассником, который всегда оказывался в эпицентре любой шумихи, без разницы какого направления: рок-концерт «Чайлдов сплина», хоть Дэн и не слушал рок; открытие китайского ресторана, хоть Дэн предпочитал бургеры и картошку…

Стёпа подбежал к тонкой фигуре, свернувшейся эмбрионом под берёзкой. Это должна быть она – он узнал бы её даже сквозь египетский саркофаг. Открыл костюм – она задышала, словно Стёпка до того усиленно делал искусственное дыхание (об этом и мечтать нельзя!).

– Ты?.. Ты как здесь? – сдавленным голосом говорила Сонька, не понимая, что и хотела спросить, ведь ситуация неудобная, преступная и несуразная.

– Всё нормально. Мы вас нашли. Скоро здесь будет скорая. – Он хотел её утешить, но, увидев в её глазах неподдельный ужас, понял, что сплоховал.

– Скорая?! Чёрт, да мы ж с сизеном тут! Костюмы не зареганы и вне ангаров юзали! Я не хочу в тюрьму! Нет!!! – Сонька судорожно сбрасывала костюм, запихивая его части в рюкзак. – Стёп, можно тебя попросить, чтоб ты ничего не говорил о том, что видел тут меня, а? Я сейчас убегу. Я скину дурацкий костюм с обрыва. Мама будет молчать. Я не хочу неприятностей, понимаешь? Это всё Мишка. Он уговорил меня. Кстати, не знаю, смог ли он обойти Цербера, но он был на ногах до того, как меня псина случайно вырубила лапой! Тут такое творилось, знаешь, до появления Игоря с друзьями. Профессора валили толпами, пытались обойти Цербера, пробовали разные заклятия, а мы-то хотели проникнуть внутрь! Цербер в ярости от всякой дури, что на него насылали, не видя нас, как бешеный, бился о стены комнаты, катался по полу, бросался на стены. В люк под ним попасть никому так и не удалось. Это жесть, короче. У этих ай-сьютов чё-то не в порядке с болевым порогом. Он явно превышен. Мы это не сразу поняли. Но даже когда поняли: баг этих ай-сьютов ещё и в том, что отключиться нельзя! Выхода два: дождаться конца фильма или умереть в нём. Здесь люди отчаянные собрались: прятаться никто не хотел, вот и, видно, сдохли все тут возле люка.

Сонька наконец собрала обмундирование в походный рюкзак и приготовилась валить с места преступления.

– Ты же понимаешь, что здесь всё не только от меня зависит. Ребята могут назвать твоё имя… – Он ещё хотел продолжить список возможных опасностей, но Сонька взяла его ладонь в свою, отчего Стёпка стал пунцовым и онемел.

– Пусть так, но ты сам просто скажи, что не видел меня здесь.

Да уж… После такого даже на Страшном суде он скажет, что Соньки не было никогда на поле, где развлекались сизены, просматривая в ай-сьютах фильмец.

А вечная возлюбленная его души уже покидала место событий, видимо, решив поймать на трассе попутку или в одиночку попытать счастья пройтись через кладбище. Надо бы бежать ей вслед, и по фигу, что подумают остальные. Вдруг она снова попадёт в беду? Да и такой шанс начать хорошие отношения. Пускай сначала и дружеские… Но…

Но Мишку-то ещё не нашли.

А Мишка… Он же друг.

Друзей на баб не меняют.

Это правило знаменитое, вечное. На него можно опираться в выборе решения.

***

– Нет тут Мишки твоего, – хмуро сказал отец. Последний костюм откупорили, нашли там Стёпкиного одноклассника Ваню, смирного ботаника, которого наверняка направила сюда чужая, а не своя воля. Неизвестно, что ему пообещали… Хотя нет, Вани хватило лишь на мгновение страха – после этого мгновения он сознался, что Мишка обещал помочь ему завоевать сердце Соньки. Мол, пережитое вместе приключение, а тем более нелегальное очень подходит для начала новых отношений. Правда, Ваня всё время молчал, держал руку в кармане штанов и прятался от любого шороха. Его убили первым – он заходил в дверь последним, и Цербер как раз огромной пастью чавкнул пространство возле входа.

Вдалеке зазвучала сирена. То ли скорая, то ли полиция.

Ваня пошёл куда-то в туман, пытаясь нащупать что-то у себя в кармане.

– А где же твой лучший друг? У тебя есть его волосы? – подошёл встревоженный Гоша.

– Нет. К несчастью…

Стёпке стало страшно за Мишку. Такой безбашенный, идейный – неужели он где-то в болоте затонул? Как найти его? Как?!

– Куда он уйти-то мог? – спросил отец.

– Камень искать. Видимо, прошёл через ловушку…

И тут Стёпку осенило. Он вырвал ай-сьют у сизена и стал натягивать его на себя, несмотря на то, что размеры были не совсем подходящие.

– Назови имя погружения! – потребовал он от раненого смутьяна.

– А смысл? Я ж там сдох!

– Костюм не идентифицирует меня как тебя! Я другой человек! Говори имя! – орал Стёпка, горящий желанием найти друга.

– «Сизенырулят» набери без пробелов, переключившись на латинскую клаву.

Стёпка загерметизировал себя в ай-сьют, подключил словесный набор, выбрал латиницу и произнёс кодовое слово. Мир завертелся в голове так, что сильно захотелось вытошнить содержимое желудка. Это ощущение быстро прошло, вот только появилось ощущение того, что он – это не он. Мало погружения в другой мир, так ещё и в чужом теле.

Стёпка оказался возле открытого люка и спящего Цербера. Значит, Игорь с друзьями уже успел в фильме пройти этот этап на пути к Камню бессмертия.

Скорее всего, другие испытания так же успешно пройдены – осталось лишь добраться верным путём до комнаты, где находится Зеркало. Там и должен быть Мишка!

Стёпка подбежал к люку и спрыгнул. Падая (а эффекты фильма создавали иллюзию падения: сильный порыв ветра вверх и отсутствие ощущения опоры для ступней), он вспоминал ключевые моменты. Здесь, упав на что-то вязкое, ползающее и жёсткое, Стёпка должен бежать вперёд, без оглядки. Хотя на зрителей объекты фильма реагировать не должны – так что всё норм и можно не торопиться. Дверь в следующую локацию оставили открытой, и ему не пришлось летать на метле за ключом. В шахматы играть Стёпка умел точно не хуже семяков, но это снова и не требовалось: живые фигуры и не почуяли его присутствия, чтобы не пускать дальше. Стёпка спокойно прошёл в следующую комнату, где огонь горел по-прежнему высоко, сильно и ярко, а вот зелье давно было выпито Игорем… Огонь не делает разницы между героями и зрителями – он всех обжигает.

Что ж, куда деваться – друга выручать надо!

Зная, что будет чертовски больно, что порог чувствительности выше нормы, он всё-таки собрался с силами, разбежался, прыгнул как можно выше и задержал дыхание. Ногам на миг стало очень горячо, не так, чтоб орать, но всё же жутко жарко. Язычки пламени пошли вверх по штанам, и Стёпка упал на холодный каменный пол и покатился по нему, молотя ногами и взбивая тучи пыли. Когда последние сполохи пламени погасли и мир снова принял привычные очертания без парящих частиц минеральных веществ, кожи и пыльцы, в углу различимо стали проглядывать очертания скорчившегося тела. Уже ни Игоря, ни Врага давно не было в комнате с Зеркалом. Значит, скоро закончится фильм. Интересно, во второй или в третий раз за сегодня?

Значит, надо успеть, пока его не выкинуло наружу! Он-то останется на месте, а вот все-все локации сменятся по отношению к миру настоящему.

И тут до Стёпки дошло, что же он сотворил!

Локации сменятся – это место больше не будет комнатой сражения Игоря с Врагом. Через несколько минут, а возможно, и сейчас оно станет домом дяди и тёти Игоря. И прямо там, где лежит Мишка, может возникнуть стена! Она его расплющит!

Что ж он натворил? Зачем надел чужой костюм? Они бы прочесали окрестности нашли Мишку через час-другой! Но нет – надо ж погеройствовать! И что теперь делать-то?

Друг лежал, не подавая признаков жизни. Тело покрыто ожогами. Видимо, побежал вслед за Игорем, надеясь успеть, как и они сами в прошлый раз в финале картины. Конечно, они тогда тоже не успели. Но в нормальных-то ай-сьютах и порог чувствительности нормальный, и огонь не такой обжигающий. Сгорел дотла в фильме! И кто знает, что с Мишкой в реале…

Жутко было сидеть рядом с обгоревшим телом друга. Жутко до невозможности. Наверное, этот кошмар долго ещё будет мерещиться. Стёпка так привык к этому нагло вламывающемуся в его квартиру и внутреннее пространство типу, ставшему частью его жизни. И веселье не веселье, если нельзя рассказать потом Мишке. И любовь не так загадочна, если Мишка про неё не ляпнет пошлость.

Фильм скоро закончится…

Что же делать?

Палевные ай-сьюты не снять ни себе, ни Мишке в виртуалке.

Вот они здесь вдвоём, как в старых военных фильмах. Стёпка, плачущий над телом погибшего друга, и Мишка, скрюченный, как улитка, почерневший от копоти и красный от ожогов. Обычно так показывают финал, если герой тоже погибает в пустыне.

Или почти финал. Если герой ждёт спасательный вертолёт.

Только кто бы его сюда отправил?

Сейчас начнётся просмотр заново, и локации перестроятся. Надо лежать на Мишке, чтобы на них стену не поставили – всё же вряд ли станут делать локацию на живом зрителе.

И всё-таки в чём тогда смысл подвига?

Но как указать другим на место их нахождения?

И тут Стёпка понял, что, погрузившись в мир древности, он совершенно потерял разум.

– Алё, пап, я нашёл Мишку, – сообщил он по смартфону отцу. – Отследи нас по геолокации, плиз.

Всё просто до невозможного.

– Я с тобой, друг, – прижался он как можно теснее к Мишке. – Нас обязательно спасут!

***

– Ребят, я, честно, не при делах, – сизен, попивая коктейль со вкусом имбирного мороженого, левой рукой растирал чешущийся глаз. – Костюмы были на распродаже в даркнетовском «Глобсториле» со знатной скидкой. Когда Миха попросил устроить сходку в поле на просмотр «Игоря Гончара и Камня бессмертия», я заказал палевные ай-сьюты тупо подешевле. Понимаю же, что школота: откуда, думаю, у них лишние деньги. Вот и купил самое дешманское дерьмо. Ну, подстава, конечно, что меня теперь под суд ведут. Не, я не отрицаю, что сизен. Влепят мне за это дело штраф – ничё, привык. Заплачу или поработаю за бесплатно. Но тут, ребят, серьёзней подстава. Я не хочу в тюрьму, понимаете? Меня даже здесь угнетают грёбаные рамки, а там…

– Так сошлись на продавца. Пусть его найдут, допросят! – первым высказался Дэн, который пришёл на встречу в кафе без энтузиазма и мечтал быстрее отсюда свалить. Все участники просмотра фильма получили письменное предупреждение о нежелательности контакта с так называемыми «сизенами» и чисто формальный штраф, чтобы дальше не хотелось с ними дело иметь. В противном случае сумма штрафа возрастёт, а в третий раз уже включат официально в их ряды и платить придётся по-сизеновски.

– Трудно на даркнет, знаешь, сослаться… Да и продавец удалил описание товара. А потом и себя! Получается, будто я эти костюмы специально где-то достал, чтоб вас покалечить…

– А это разве не так, а? – наехал Глеб, наголо бритый качок, типичный герой боевиков прошлого века. Мишка решил его приобщить к компании, так как отправлялись смотреть фильм в места не столь безопасные да и вечером. Думал, с ним домой добираться спокойнее будет… В итоге Глеб первым полез на Цербера и после неудавшихся попыток сдвинуть его лапы с люка был жёстко отброшен к потолку, когда в комнату входил один из профессоров.

– Нет, блин!!! А ты серьёзно думаешь, что я маньячина долбаный?

– А кто ж вас знает, долбаных маньячин? Сюсюкаетесь, хнычете в платок, а потом детей – в погреб к себе! – не унимался подозрительный Глеб.

– Вот и полиция, блин, так же думает… Я не знаю, как объяснить им, что мы просто собирались фильм смотреть, который Мишка выбрал. Кто, может, заметил что? Кому надо было эту подставу делать? Повысить болевой порог можно только фабрично. Юзеры этого не могут. То есть мне продали уникальные костюмы. По цене дешманских! Вы же понимаете, кроме Глеба, конечно, что это подстава. И я не знаю, хотели подставить конкретно меня или всех сизенов, но это настоящая подстава!

– Докажи, урод, сначала, что это не ты! – продолжал напирать на своё Глеб, то ли нажравшись с утра, то ли в самом деле не понимая происходящего.

– Миш, я тебя просил набрать компанию адекватных людей, любителей природы и экстрима. Ну и кого ты привёл? – не обращая внимания на провокатора, сизен хлебнул коктейль и через трубочку плюнул в Глеба семечками фейхоа.

– Мне пришлось быстро компашку собирать из тех, кого знаю, кто нужен и, главное, может… – дожёвывая ломтики картофеля по-деревенски под соусом фейцвейчан, отвечал неразборчиво Мишка, пока Глеб шёл к сизену, чтобы учинить быструю и незаметную для посетителей кафе расправу.

– А это бы-ы-ыдло, – оно как раз в это время сжимало ногтями кожу на шее обидчика, – как туда попало? Я думал, Миш, ты с этим сбродом не обща-а-аешься!

– Глеб нас не сдавал.

– Это понятно. Он, наверное, ещё даже и не понял, в каком мероприятии он принимал уча-а-астие!

– Я его позвал, потому что с ним безопасно. Дэн клёвый просто, он в любой теме, если потом есть что рассказать.

– А очкарик?

– Да это ж Игорь Гончар настоящий. Ну, прикол типа… Хотя я не помню, чтоб звал его – сам как-то увязался, подслушал нас и…

– Мих, а ты помнишь, кто его предки? – впервые подал голос Стёпка, которого позвали на встречу из чувства благодарности за спасение. – Они ж разработчики ПО для ай-сьютов в самой Корпорации!!! У них ещё дочь училась с Тёмом в параллели – помнишь, та история, когда она пропала с сизенами? Родаки её искали трое суток, а оказалось, что она с ними ушла в поход. Просто ушла, не взяв с собой телефон. И с тех пор она частенько так пропадает. Не чуете здесь никакого подвоха?

– Так-с, – заинтересовался сизен. – С этого момента подробнее. Для чего, говоришь, Миш, ты позвал с собой этого чувачка?

– Да он сам… Услышал, видно, и напросился… Ну а мне нужны были, кто может. Он мог.

Глеб перестал издеваться над шеей воображаемого врага. Видимо, понял ошибку в расчётах. Сизен переглядывался с ребятами, ища во взглядах поддержки.

– Вы же поможете мне? Скажете вот всё это на суде?

– Скажем, – внезапно присоединился Дэн, вдруг проявивший интерес к тому, что происходит. – И ещё я от себя лично добавлю один факт. Меня это ещё тогда возмутило, но я молчал… У ботаника почему-то с собой был смартфон, хотя мне наотрез запретили брать с собой…