Помоги проекту - поделись книгой:
– Яд? ― я выгнула бровь, не поднимая головы.
– Нет, ― смутился парень.
– Жаль, ― вдохнув, я почувствовала запах кофе. ― Лучше бы яд принес.
Я протянула руки к чашке.
– Я… простите меня, Святослава Игоревна. Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Думал, уволят меня, вот и нервничал жутко, ― и уже совсем тихо добавил. ― Нельзя мне сейчас без работы никак, у меня мама-инвалид да сестренка маленькая.
– Не боись, ― махнула я, указывая на стул, ― мстить не буду. Будешь нормально работать, и никто тебя не уволит.
– Еще поблагодарить вас хотел. Я вас обидел, а вы меня на третий отправили, там и зарплата выше, и чаевых больше.
Я молча от него отмахнулась, мол, пользуйся, пока я добрая, да голова у меня другим занята. И все-таки неплохой парень; сейчас я радовалась своему решению, а ведь хотела сразу и без разговоров уволить, вот только остановило тогда что-то. Считай, поломала бы сразу три жизни, а мама ― это святое. Я его даже зауважала: совсем молодой, но не бросил их, старается как может.
– Ладно, Дим, спасибо за кофе, и передай привет этому обалдую, слившему тебе инфу о моих вкусовых предпочтениях. Будем считать, что ничего не было, а сейчас иди работать.
– Святослава Игоревна, ― Дима поднялся со стула, ― если вам нужна будет моя помощь… ― вконец смутился он.
– Я поняла, Дим, спасибо, но сейчас мне поможет только крестная фея со своей волшебной палочкой, ― парень, выпучив глаза, усиленно соображал. Видимо, гадал, что мне понадобилось, карета или кучер, и, самое главное, из кого я все это буду лепить.
– Костюмы, Дим, много костюмов, ― пояснила я и снова уронила голову на руки.
В ресторане было намного проще. Не было такого геморроя. Я посмотрела на документы и вновь приуныла: это ж надо такие деньги выкинуть на ветер из-за своей больной фантазии.
– Святослава Игоревна, ― заговорил Дима. И такого мне наговорил, что я прям в тот же момент готова была его расцеловать, да я едва не завыла, только уже от радости!
Есть бог на свете. Я с улыбкой открывала свою квартиру.
Помощь пришла, откуда не ждали, и очень вовремя. С трудом раздевшись и только упав на кровать, я задумалась, а ведь Игорь Иванович так и не появлялся на моих глазах всю смену, да и остального начальства рядом не наблюдалось. И вроде бы получила, что хотела, вот только какой-то осадок не давал насладиться своей маленькой победой.
Глава 4
Начальства не было в четверг, не появилось оно и в пятницу. Что самое странное, не было сразу троих. Станислав Сергеевич вообще уехал в другой город по делам, а заместителем, конечно же, оставил Мишку. Видели бы вы, как этот павлин хвост распустил да с важным видом вышагивал по коридорам! Мне же особо некогда было заморачиваться, своих дел хватало по горло.
Нервную официантку с третьего, да-да, ту самую, я отправила на второй этаж. Появившись на пороге моего кабинета, заикаясь и нервно икая, она поздоровалась и, не моргая, уставилась на меня, как на чудовище. Господи, с какой скоростью она вылетела из кабинета, это надо было видеть. И, что интересно, ни слова про зарплату и чаевые не сказала. На третий я определила подругу, как-никак, а договоренность надо соблюдать.
Из-за работы и усталости даже визит к маме прошел более спокойно, чем обычно. Расстроилась я, как всегда, а вот времени себя жалеть не было вообще. В субботу я прискакала на работу к четырем часам, до восьми надо было закончить последние приготовления и еще примерку костюмов. Все эти дни я гадала, правильно ли поступила, доверившись Диме. Не сыграла ли со мной злую шутку моя жалостливая натура и желание хоть чем-то помочь этой семье? Но Светка, назначенная мной как ответственная за костюмы, молчала, как партизан, только твердила, что все хорошо.
В моем кабинете тайным образом стали появляться то мои любимые напитки, то горячо обожаемые блюда. Я только улыбалась: приятно было осознавать, что меня приняли в новом коллективе. Работа наладилась, даже немного скучно стало без увольнений и жалоб.
Согнав всех официанток и барменов с первого на примерку к шести часам, я унеслась на кухню, да так там и застряла. В итоге в половине восьмого я влетела в пустой зал первого этажа и замерла с открытым ртом. Да это ж фирменное безобразие! Одно дело ― видеть фотографии с мультяшными героями, но то, что сейчас я наблюдала на официантках, просто взрывало мозг! Обтягивающие голубые кофточки, благо, без выреза, короткие голубые юбочки и то ли слишком длинные гольфы, то ли слишком короткие чулки белого цвета. Волосы собранны в причудливые хвостики и косички, глаза густо подведены. Ни дать ни взять анимешные няшки. В принципе, мне все нравилось, да и девочки выглядели вполне довольными. Перекрестившись в темном уголочке, я вознесла короткую молитву в благодарность за то, что мне не придется надевать подобное безобразие, и быстро прошмыгнула в свой кабинет.
На этом мое везение и закончилось. В кабинете меня поджидали подруги, и вот сразу мне не понравились их улыбки, но силы оказались неравны, трое против меня одной!
* * *
– Нет, только не говори, что собрался тащить это в клуб! ― едва ли не с паникой в глазах наблюдал за моими действиями Олег.
– Чего ты всполошился? Я же не всему клубу собрался показывать эту фотографию. А то, что у нас ненастоящий цвет волос, и так всему клубу известно, не бывает близнецов с разным цветом.
– Да это самый худший компромат, что на нас можно найти. Лично я готов продать душу, лишь бы меня никто не видел таким!
– Прекрати истерить, как девчонка. У Святки проблемы, или ты уже забыл, о чем вчера нам рассказывал Стас? Ей нужна помощь, но она не примет ее от чужих людей. Черт, да я не уверен, что поможет даже наше давнее знакомство.
– Прости, я все понимаю, но это… ― он махнул рукой в сторону фотографий. ― Наломал дров наш старик, а нам теперь расхлебывать.
– Тебя никто не заставляет. Где носит этого купидона?
– Стас сразу поехал в клуб, ― сделал невозмутимое лицо братец. ― У него там какие-то срочные дела.
– И поэтому ты сидишь и усиленно отвлекаешь меня от работы, чтобы я не попал в клуб, раньше времени? ― с улыбкой покачал я головой, отпирая дверь.
То, что рассказал нам вчера Стас, никак не укладывалось у меня в голове. Отец всегда считал, что сила не в деньгах, а в информации, а там, где есть информация, обязательно будут деньги. И в чем-то он был прав. Рано или поздно в одном месте скапливается столько информации, что на нее начинают претендовать слишком многие.
В тот день, когда он попросил своего помощника уехать из города на неопределенный срок, случилась первая беда. Свята потеряла отца, ей было всего шесть. Тогда отец поднял все связи и решил эту проблему по-своему, я хоть и не одобрял его методов, но, смотря на крупные слезы, что стекали по пухлым щекам, понимал, этот подонок заслужил.
Все стихло, и Святкина мама, несмотря ни на что, заняла место своего покойного мужа. Шли годы, и ситуация вновь повторилась. Только теперь Свята с матерью успели уехать. Тогда я был благодарен отцу, хоть и ненавидел его за отъезд маленького лисенка.
Сегодня я пожалел, что он умер несколько месяцев назад. Как же я сейчас хотел съездить ему по роже. Думал, он изменился, наконец-то перестал играть чужими судьбами и жизнями.
Если бы только я знал. Я бы помог, ничего не прося взамен, а он…
– Долго еще будешь сидеть в машине и сжимать кулаки? ― вывел меня из размышлений голос Олега. ― Я понимаю твою злость, но Святке ты этим не поможешь.
Только сейчас я заметил, что мы уже стоим у клуба. Кинул взгляд на часы: почти девять. Олег, улыбаясь во весь рот, едва ли не вприпрыжку несся к дверям клуба. Печенкой чую, что-то задумали.
– Давай быстрее, ― обернулся братец. ― Еще немного, и пропустишь все веселье!
* * *
– Рыжая! Не доводи меня до греха!
– Я. Это. Не. Надену! ― отползала я подальше от подруг по стеночке и уже всерьез подумывала забиться под стол.
– Наденешь, ― наступала на меня Светка, держа в руках пышное подобие юбки, ― и накрасишься, и выйдешь на танцпол!
– Совсем сдурели? ― реально испугалась я кровожадного блеска в их глазах. ― Где я, и где танцы? Я своими конвульсиями распугаю всю вечеринку.
– Ловите ее, ― скомандовала Светка, и я как-то даже не заметила, как меня скрутили, повалили на пол и содрали шмотки, оставив лишь в нижнем белье.
– Или ходи так, или надевай! ― вынесли они мне свой приговор.
– Уволю, ― злобно прошипела я, поскорее натягивая белую приталенную блузку с коротким рукавом.
– У нас иммунитет, ― нагло заявили эти ведьмы.
– Ну, Станислав Сергеевич, ну доберусь я до вас! ― погрозила я камере кулаком.
– Зря стараешься, мы, конечно, злые, но не до такой же степени!
– Стриптиз отменяется, ― бурчала я, натягивая черную недоюбку и жакет. ― Какие вы сегодня добрые. Одного не пойму, когда я вам успела наступить на хвост?!
– Да ты нам еще спасибо скажешь! Сапоги, ― указала наманикюренным пальчиком на нечто среднее между сапогами на высоченном каблуке и чулками Анька. Настя тем временем, держа в руках увесистую косметичку, незаметно подкрадывалась ко мне.
– Да за какие такие заслуги? ― добродушно огрызнулась я на подруг. ― Буду мстить, ― решила поставить их в известность.
– Будешь, будешь, ― закивали они. ― Вот как выйдешь замуж за Игоря Ивановича, так сразу и начнешь.
– А Игорь Иванович в курсе, что он женится, или он еще одна несчастная жертва вашего произвола? ― прищурилась я, рассматривая их хитрые моськи.
– Еще нет, но мы ему обязательно об этом сообщим! ― торжественно пообещала мне Светка.
– Без нас нас влюбили. Без нас нас женили. А детей запланировать не забыли, нет?
– Не сцы, подруга, все уже предусмотрено. Сегодня как раз и запланировано продолжение вашего рода.
– Совсем девки обалдели, ― зная эту троицу, я понимала: спорить с ними сейчас бесполезно.
– Слав, спрятала бы ты свои колючки. Хватит уже ждать своего принца, милая, пойми, это была всего лишь детская влюбленность. Лучше оглянись вокруг, только посмотри какой рядом с тобой коник, а как блестят его глаза, когда он на тебя смотрит! ― восторженно причитала Настя, а я была уже далеко в прошлом.
Смотрела в бездонные голубые глаза, сжимала в кулачках морковно-рыжие пряди и прижималась к слишком худому и нескладному телу.
«Помни, Лисенок, однажды, когда я буду тебе очень нужен, я тебя найду. Ты только помни и верь, остальное я сделаю сам», ― шептал он, стирая пальцами с моих щек слезы.
А я не могла заставить себя разжать руки, не хотела говорить последнее «прощай». Порывисто прижалась к его губам своими, и он ответил, жадно, лихорадочно, так коротко, а затем развернулся и убежал.
– Это сейчас ты молодая и красивая, ― вернул меня в реальность голос Светки. ― А через несколько лет, когда наконец-то одумаешься, на твое сморщенное тельце и морщинистую мордашку уже никто не клюнет! Все, красота, давай на выход!
* * *
– Прошу, ― паясничая, поклонился мне Олег, указывая руками на ступени. ― И раз, два, три, замри!
– Олег, прекрати уже эти игры в шпионов.
– Все, братец, фильм про шпионов и диверсантов закончен, ― щелкнул он выключателем, погружая тесный проход первого этажа в темноту. ― Смотри, ― повернул он меня к стеклянной стене, ― это кино уже о любви. Где он и она, где разлука длиною в одиннадцать лет, где время не смогло убить детскую, но как оказалось, безумно сильную любовь.
Зал, наполненный людьми в довольно странных костюмах, погрузился во тьму. По бокам длинной и широкой лестницы, зажигались маленькие, золотые огоньки. С самой нижней ступени, медленно, одна за одной, убегая ввысь, слабо освещая путь.
– Эта история началась два года назад, ― поплыл по залу самый прекрасный голос. ― Они встретились случайно, но уже не смогли друг без друга. Каждый год, каждый месяц, каждую неделю, каждый день, каждый час, каждую минуту, ― свет прожектора выхватил стоящую на верхней ступени девушку. Прозрачное белое платье развевалось от легкого дуновения, черные волосы спокойно спадали по спине. ― Каждую секунду они дышали друг другом, жили короткими моментами встреч, ― второй луч прожектора выхватил силуэт мужчины, который неспешно поднимался по ступеням. Худощавая фигура, черные волосы, классический небрежно надетый темно-серый костюм.
– Два любящих сердца не могут находиться вдали друг от друга без слез и боли. Им не страшны расстояния и время, ведь они бьются, любя, живут надеждой и верой, ― в то время как голос Святославы зачаровывал прекрасной историей зрителей, мужчина, подойдя к девушке, опустился перед ней на колени. ― Марина, не надо больше мучить Сергея. Посмотрите в его глаза, там океан, который не переплыть и за всю жизнь. Океан из нежности, любви, тепла и доверия. Скажите «да», дайте вашим чувствам шанс перерасти в вечность, ― на последнем слове лучи прожекторов погасли, скрывая целующуюся пару.
– Дорогие гости, ― прожектор зажегся вновь, на небольшом балкончике стояла она ― прекрасное видение, сказка, мечта. Она продолжала говорить, а я не мог оторвать от нее глаз. Скользил глазами по ее телу, не слыша слов.
Такая милая с этими двумя темно-рыжими хвостиками, в белой рубашечке и галстуке, в приталенной удлиненной серой жилетке, что так прекрасно подчеркивала ее тонкую талию. Глаза опустились ниже, и воздух вылетел со свистом сквозь плотно сжатые зубы. Жалкое подобие пышной юбчонки едва прикрывало ее аппетитную попку, а эти сапоги… Между черной юбочкой и черными сапогами виднелась светлая полоска кожи, словно специально привлекая внимание, намекая на то, что скрыто под одеждой. Воображение услужливо подкинуло картинку: Свята в моей постели, с этими детскими хвостиками, в белоснежном нижнем белье и в этих умопомрачительных черных сапогах.
* * *
Гости радовались и поздравляли виновников торжества. В глазах стояли слезы радости за эту прекрасную пару, а сердце сжималось от боли, оплакивая мою далекую любовь. Где он, ищет ли меня? А быть может, уже давным-давно забыл? Так хотелось послушать подруг, возможно, они были правы. Вот только сердцу, увы, не прикажешь. Я уже не помнила его лица, я, если честно, даже не знала имен этих трех забияк, вернее, знала, слышала, как к ним обращались другие, но не помнила; сама упорно называла их лишь так, как хотелось мне. Арес, Аид и Аполлон; помню, прочла я увлекательную легенду, а через несколько дней в моей жизни появилась эта троица. И нет, мое сердце было отдано не Аполлону и даже не Аиду. Мой вечно хмурый и грозный Арес.
– Святослава Игоревна, вам что-нибудь налить? ― прокричал мне бармен. Озираясь по сторонам, я сама не заметила, как оказалась у бара. Взгляд наткнулся на улыбающуюся моську. Прикинула, сколько мне надо выпить, чтобы дойти до нужной кондиции. Тут главное ― не просчитаться, а то у гостей будет незабываемый праздник.
– Пять стопок текилы, сразу, только лимон, ― а вот фиг вам! Будете знать, как строить на меня далеко идущие планы. И пусть я буду дурой, но предать свою любовь я не могла, даже ради такого коника.
– Вот, ― выставил передо мной требуемое бармен.
Ну, понеслась! Краем взгляда я заметила, как Станислав Сергеевич пробирается ко мне через танцующую толпу. Первая, лимон. Уже близко. Вторая, лимон. Бр-р-р, чего только не сделаешь, чтобы разрушить планы начальства и подруг. Третья, лимон. Глаза Станислава Сергеевича буквально поползли на лоб. Четвертая, лимон. Я мило улыбнулась мужчине. Зря торопитесь, Станислав Сергеевич. Пятая, лимон, лимон, лимон. Бе-е-е.
– Не успели! ― я чувствовала, что моя рожица сияет похлеще начищенного самовара.
– Ты идти-то сможешь после такого количества? ― он хмуро посмотрел на бармена.
– Обижаете, Станислав Сергеевич! А на, ― я пригляделась к бейджу, ― на Сашу так не смотрите, у него иммунитет, во!
Бармен лишь покачал головой и спрятал улыбку.
– Ну и зачем? Пьянь ты моя подзаборная, ― присело рядом начальство.
– А не надо было меня без моего ведома женить. Я же обещала, буду мстить, ― в голове приятно зашумело, еще немного, и потянет танцевать.
– И каков дальнейший план? ― выгнул он бровь, уже не скрывая своей улыбки. Зря радуетесь, Станислав Сергеевич.
– Напоить коника и до утра гонять зарвавшихся друзей и начальство? ― пьяно улыбнулась я и, оставив посмеивающееся начальство, неровной походкой отправилась танцевать.
* * *
Пробуждение было неожиданно приятным. Во всем теле чувствовалась легкость, хотелось петь и плясать, вот что значит, наконец-то выспалась! Я решила побаловать себя еще немного и, не открывая глаз, покрепче обняла своего черно-белого медведя, на котором спала, свесив руки и ноги. Потерлась щекой о приятно щекочущий мех и, тихо вздохнув, начала проваливаться в сон. И все-таки отличная игрушка! Мягкая, теплая, удобная, вон даже обнимает меня в ответ, только почему-то за попу, да еще легонечко сжимает. Ситуация меня прямо-таки не радовала, но сонный мозг напрочь отказывался воспринимать действительность ровно до того момента, пока я не обнаружила у своего мишки несуществующую часть тела.
– Да твою ж мишку за ногу! ― подскочила я как ужаленная и тут же, упала на что-то мягкое. Уже другое мягкое! Мягкое сдавленно охнуло и сграбастало меня своими лапками.
Отчаянно отбрыкиваясь, я вспомнила весь русский матерный и преимущественно костерила себя любимую.
– Олег, ― послышался сонный голос Игоря Ивановича, ― отпусти лисенка.
Руки тут же разжались, и я с глухим стуком шмякнулась на пол. Лежала и старалась даже не дышать.
– Да ну нафиг, ― обалдело сообщила я потолку.
Поделиться книгой: