Просто скажи «спасибо»

– Проверим? ― как гром среди ясного неба прозвучал его вопрос.

Очередная ловушка, и, как всегда, нет времени подумать над ответом. Подумать… как будто оттого, что я подумаю, что-то изменится. Это ему я могу доказывать до хрипоты, что нафиг он мне не сдался, а вот себе врать нет смысла.

– А чего хочешь ты?

– Даже так? ― от удивления его брови поползли вверх.

– Чему ты удивляешься?

– Твоей покладистости? ― отчего-то в его ответе звучал вопрос. Неужели мне на самом деле удалось его удивить? Не ждет легкой победы, и он прав, вот только не стоит ему заблуждаться на мой счет и сейчас.

– И что в этом удивительного? Несколько минут назад ты сказал, что хочешь меня. Вот я и спрашиваю, чего именно ты хочешь.

Мой рогатенький завис, явно не ожидал от меня такой покладистости, да еще вкупе с такими вопросами, что больше походили на предложение, очень непристойное предложение.

Глазки загорелись, дыхание сбилось, и сам он неосознанно всем телом качнулся ко мне. Именно в этот момент я поняла, что у меня есть рычаг давления на него, а значит, есть шанс его изменить. Не одну меня предает тело.

– Тебя, хочу всю тебя.

Я даже пикнуть не успела, как попала в какой-то стремительный водоворот. Рука, зарывшись в мои волосы, сжалась в кулак, оттягивая голову назад. Глаза в глаза, смешанное дыхание, лишь на секунду, на несколько вдохов, перед обжигающим прикосновением губ.

Так сложно было ухватить хоть одну связную мысль в этом вихре ощущений. Тепло, что дарили его губы, стремительным потоком разливалось по телу. Я оказалась совершенно не готова к такому напору. В тот раз, на съемной квартире, все было совсем по-другому, неспешно, ласково, спокойно. Сейчас же все мое тело горело в безумном огне.

Игорь шептал что-то о неправильности, о не слишком подходящем месте, не переставая покрывать поцелуями мое лицо. Щеки, закрытые глаза, подбородок ― и снова возвращался к губам, покусывая, переплетая наши языки. Ловил каждый мой вздох, каждый стон. Руки скользили по спине, Игорь сжимал меня все сильнее, словно пытался навсегда впечатать меня в свое тело. А я не противилась, изгибалась, послушная его рукам, обвивалась вокруг его тела лианой, лаская в ответ.

Боль в спине отрезвила, не до конца, но достаточно чтобы я вспомнила о том, кто я, и что делаю.

– Тебя, только тебя, ― лихорадочно шептал он между поцелуями. ― Хочу тебя всю.

– Всю не получится, ― задыхалась я от его ласк, прижимаясь к нему все сильнее. ― Душу я тебе не продавала, так же, как и сердце.

Все его тело словно окаменело, казалось, он даже не дышит.

– Прости, ― сдавленный шепот, несколько шагов, и я осталась сидеть на столе, куда он меня посадил. Тоскливым взглядом я проводила его фигуру, пока он не скрылся за дверью.

*      *      *

Игорь

– Ты в полной заднице, ― оскалился Змей.

– Рад, что тебе весело, ― больше сказать было нечего, наворотил дел, как бы теперь расхлебать всю эту кашу?

– Не ты первый, не ты последний.

– Спасибо, утешил.

– Как ты вообще до такого додумался?

– Спроси что-нибудь полегче. Крыша поехала, как представил, что она уйдет после моих откровений об отце, готов был выть.

– Но она не ушла, девчонке хватило мозгов не грести вас под одну гребенку.

– Не ушла, да только толку-то? Думал, забыла уже об этих бумажках, старался ей не напоминать. А она, оказывается, и не забывала. Как услышал от нее эти слова… ― я опрокинул в себя очередную порцию виски и уронил голову на сложенные руки.

– Игорь Иванович? ― подошел к стойке бармен.

– Неси бутылку, ― распорядился я, недолго думая.

– Думаешь, это выход?

– В том-то и дело, когда речь заходит о Лисенке, я вообще не думаю. Где она?

– У Дена, потом он повезет ее к матери.

– Что с Глебом?

– Затаился. Он не дурак, знает, что ты не так прост. Даже шестерок своих отозвал, теперь будет готовиться основательно. Сейчас к нему не подобраться.

– Он нам пока и не нужен.

– Собираешься ждать, пока он нанесет очередной удар?

– Пока он планирует, буду перекрывать ему кислород. За отца не мстил, он сам виноват, а вот Святку ему трогать не стоило. Знаешь, я бы ему и смерть Вероники спустил бы с рук, потрепал бы малость, и то, только из-за Лисенка. Но как представлю, что не забери я ее тогда из квартиры, она бы… Лисенка я ему не прощу.

– Обдерешь, как липку?

– Лишу его уважения партнеров, разорю, а потом переломаю каждую чертову косточку в его теле. Сам, своими руками.

– В такие моменты я безумно рад, что мы с тобой не враги.

– Я и с Глебом не враждовал, пока он не раззявил пасть на мое. Никогда не лез в бизнес отца, все это болото, в нем легко утонуть. Не заметишь, как завязнешь. Ему всегда было мало, в итоге жажда власти его и погубила.

– Но теперь это все твое. Оставишь, и все развалится.

– Не оставлю. Сменю людей, налажу бизнес, только уже без всяких подводных камней.

– Ты же понимаешь, что тебя так просто не оставят? Твой отец многих дергал за ниточки с помощью имеющейся у него информации. Они не дураки оставлять в твоих руках такую власть, да при желании ты многих можешь утопить в их же говне за считанные часы, и их никто не спасет.

– Буду налаживать связи, мне нет дела до их грязного белья, предпочитаю придерживаться нейтралитета. Сойдемся на том, что я о многом забуду в обмен на некоторую помощь.

– У Глеба совсем нет шансов?

– Боюсь, что так. Многим он сам перешел дорогу.

– У него слишком сильный покровитель, уверен, что он тебе по зубам? Может быть лучше оторвать Глебу башку, быстро и по-тихому?

– На его место придет другой. Рано или поздно мы все равно окажемся под прицелом. Проблему надо решать именно с Тихоновым.

– Рычаги давления есть?

– Предостаточно. Отец с ним враждовал, больше чем уверен, именно Тихонов и убрал отца. Но, несмотря на это, хочу договориться с ним, а не угрожать.

– Зачем тебе это?

– Святка и Вероника, хочу поставить их во главе компании. Они разбираются во всей этой компьютерной хрени. А Вероника была еще и правой рукой отца, как и ее муж.

– Что с девчонкой?

– А черт его знает. Сам знаешь, какой из меня романтик. Я даже любить нормально не могу, но и отпустить уже не в силах.

– Ты на нее слишком давишь, дай ей хотя бы видимость свободы. Начни считаться с ее мнением и желаниями. Женщины, они странные создания, им постоянно надо слышать о твоих чувствах, видеть эти чувства в твоих действиях.

– С каких пор это ты стал экспертом по женщинам? ― бутылка виски стояла на стойке, как и два бокала, но пить почему-то расхотелось.

– Иди к черту. Не хочешь слушать советов, разбирайся сам, как знаешь. Вот только сбежит она от тебя и сорвет цветочек кто-то другой.

– Откуда? ― как, мать твою, он узнал о Святкиной невинности? У нее что, на лбу написано?

– Если бы ты не был таким самовлюбленным ослом, сам бы заметил ее нервозность. Да только при виде на тебя она вечно краснеет и впадает в ступор, а ее непокорность ― всего лишь защитная реакция. Девчонка боится неизвестности, боится открыться. Не удивлюсь, если она до встречи с тобой летала в облаках и строила воздушные замки.

– Ты меня пугаешь, непривычно видеть сурового мужика, рассуждающего о женских слабостях и мечтах.

– Чего ты хотел? ― рассмеялся Змей. ― Было б у тебя четыре младших сестренки, ты бы и не такого наслушался. Тут хочешь или нет, но научишься всем премудростям.

– Охренеть! Мы с тобой больше года служили бок об бок, знакомы лет пять, и я только сегодня узнаю о твоих сестрах?

– Тебе было не до этого. Ты был слишком занят, превращаясь в приличного засранца.

– Теперь постоянно мне будешь об этом напоминать?

– Должен же хоть кто-то сбивать с тебя спесь!

– Поехали.

– Куда?

– К Дену. Буду вымаливать прощение у зеленоглазой ведьмы, ползая на коленях в ее ногах, ― улыбка растянулась на губах от предвкушения скорой встречи со своей рыжей чертовкой.

– Странно, вроде бы создаешь видимость умного человека, а на деле дурак дураком, ― осуждающе покачал головой друг.

– Не понял? ― какого хрена он только что сказал? Я даже подвис немного от неожиданности.

– В том-то и дело, ни черта ты не понял! Пошли, Ромео доморощенный, буду учить тебя основам соблазнения и заманивания в сети невинных дев! ― заржал этот гад, направляясь на выход.

– Что-то в последнее время я тебя слишком часто веселю, ― буркнул я, садясь на переднее сидение Лексуса.

– Ничего не могу с собой поделать. У тебя такое растерянное выражение лица. Кто бы сказал ― не поверил, великий и всегда собранный Арес не знает, что ему делать.

– Да, конечно, какие тут, блять, трудности, всего-то и надо, что не отпускать и влюбить в себя. Такие четкие и пошаговые инструкции просто невозможно не понять!

– А этому, брат, не учат, и нет никаких инструкций и пошагового руководства. Это должно быть тут, ― прикоснулся он пальцам к своей груди, ― и тут, ― постучал себя по голове. ― А если весь интерес в твоих штанах, то и напрягаться не стоит.

– Я ее, конечно, хочу, но не на один раз, как это бывало раньше.

– А на сколько? День, неделя, месяц, год? А потом что? Прости детка, но нам надо расстаться.

– Может, и не расстанемся, кто знает, как повернется.

– Я знаю.

– О великий оракул, поведай простому смертному о его дальнейшей судьбе, ― протянул я с издевкой. Его слова начинали раздражать. Великий всезнайка!

– Разойдетесь, даже года не пройдет.

– И с чего такая уверенность?

– Не нужна она тебе.

– Да с какого перепугу?! ― уже откровенно выплескивал я раздражение.

– Сколько дней ты уже рядом с ней?

– Около двух недель, к чему эти странные вопросы?

– Всего лишь пытаюсь помочь тебе разобраться в своих чувствах.

– Решил заделаться моим личным психологом? ― насмешливо выгнул бровь.

– Она предпочитает носить джинсы и удобные балетки, наверняка, ей неудобно носить каблуки из-за боли в колене. Пьет только три чашки кофе в день, но очень любит слабо заваренный чай с большим количеством сахара, и ни в коем случае не горячий. Не переносит курицу ни в каком виде, из фруктов предпочитает яблоки, зеленые. Очень ранима и не уверена в себе, доверяет Аиду, боится тебя, болтливость Аполлона ее раздражает до зубовного скрежета.

– Браво, столько узнать о человеке за несколько дней. Думаешь, я знаю о ней меньше?

– В какой позе она предпочитает спать? Какой любимый цвет? Во что она была одета сегодня?

– Как обычно, джинсы и майка.

– Какого цвета?

Силился вспомнить хоть что-то, о чем меня спрашивал Змей, но в голове ничего из этого не отложилось. Хотелось стереть с лица Змея его кривую ухмылку, но, увы, крыть мне было нечем. Оставалось лишь молчать и думать, а подумать было о чем. Змей знал о Лисенке больше, чем я.

– Давай в коттедж.

– Уверен? А как же соблазнение невинной девы? ― теперь понятно, издевался.

– Уверен, ― кивнул я, отвернувшись к окну.

Забить бы сейчас на все, взять Лисенка да рвануть куда подальше. Солнце, море, песок. Романтика. Только она и я. Перед глазами всплывали картины нашего с ней отдыха. Прогулки по берегу. Ее маленькая ладонь в моей руке, легкие развевающиеся одежды. Мягкие улыбки и светящиеся счастьем глаза. Кажется, я еще не совсем безнадежен. Кривая улыбка расползлась по губам. Могу собой гордиться, раньше, кроме секса, меня ничего не волновало.