Смайлик на асфальте

Артём поднялся к себе на третий этаж и открыл дверь, ведущую на личную половину. Бросил на тахту папку с воспоминаниями петроградского сыщика и отправился в душ. Затем проинспектировал кухонные шкафчики на предмет чего-нибудь съедобного, но кроме пельменей в морозилке ничего не нашел. Выбор, как всегда, был не ахти — «Классические» или «Фирменные». Зажмурившись, он решил довериться случаю — протянул руку и нащупал пакет. На этот раз повезло «Фирменным», но не повезло ему — пельмени оказались невкусными. Зато свежезаваренный «Дарджилинг», как и всегда, был на высоте. До прихода клиентки еще оставалось немного времени, которые можно было провести и Артём улегся на тахту. Спину кольнул острый пластиковый угол. Он совсем забыл про папку! «Намекаешь, что нужно тебя прочесть? Ладно, так и поступим».

Почерк беглый, разгонистый, с сильным наклоном, как будто пишущий куда-то торопился. Буквы мелкие, редкие, словно бисер, нанизанный на нитку.

«Сегодня французские власти обратились ко мне с просьбой помочь. Ни минуты не раздумывая, с чувством признательности я принял предложение. Моя жизнь в Париже была серой и никому не нужной. Мои знания, опыт, репутация здесь ничего не стоили. Я влачил бесцветное, нищенское существование вдали от близких, перебиваясь случайными заработками. В отличие от иных своих соотечественников я прибыл во Францию нищим, практически без средств. Единственным моим багажом, с которым после долгих мытарств я оказался на чужбине, были мои воспоминания».

Перевод подождет. Главное — каракули читаемы.

Артём потянулся и посмотрел на часы. Пора перебираться на рабочую половину. Он надел чистую футболку, пригладил волосы и открыл дверь, соединяющую комнаты. Включил компьютер и загрузил программу. Экран отозвался характерным рисунком — кружком, исчерченным красными и черными линиями. Голубая кайма вокруг кружка пестрела значками планет. К приему клиента готов.

Через открытое окно с французским балконом доносился городской шум. Пара средних лет, сверяясь с картой на экране смартфона, неспешно брела в сторону Невского, глазея по сторонам. Туристы. Навстречу им попалась женщина с коляской. Мужчина с пакетом «Дикси» торопливой походкой скрылся под аркой соседнего дома. Никто из них не нуждался в услугах астролога. Зато одна из двух спорящих на набережной блондинок вполне могла оказаться его клиенткой. Та, что поярче и потемпераментнее, увещевала вторую, более спокойную и нерешительную. Она хватала подругу за плечо, что-то доказывала, энергично жестикулируя, пыталась заглянуть в глаза, когда та отворачивалась. Наконец, девушке это надоело. Она недовольно фыркнула, махнула рукой и бодрым шагом направилась к пешеходному переходу.

Похоже, ко мне спешит, хмыкнул Артём.

Оставшаяся девушка облокотилась о гранитный парапет, подставив лицо солнцу. Артём невольно залюбовался. Тонкие черты лица, выгоревшая прядь у виска. Простая белая рубашка с закатанными по локоть рукавами оттеняла светлый северный загар. Красавицей незнакомку, пожалуй, назвать было нельзя, но в ней чувствовались трогательное, ранимое очарование и естественность — большая редкость в эпоху пластики и силикона. Глядя на нее, хотелось расправить плечи и загородить собой от всех невзгод мира.

Он оказался прав — вскоре раздался звонок в дверь.

— Добрый день, — поздоровался Артём, пропуская девушку. — Вы Ольга?

Та энергично кивнула, смело шагнув внутрь. По всей видимости, она была из тех людей, кто в любой обстановке чувствует себя как дома — никакой неловкости. Расположилась на старом бабушкином диване, закинула ногу на ногу и, окинув взглядом комнату, подвела итог:

— А неплохо!

Посетительница продолжала без стеснения разглядывать обстановку.

— Кто-то известный? — спросила она, остановив взгляд на картине.

Морской пейзаж достался Артёму от деда — тот был дружен с художником.

— Не совсем, но имеет шансы таким стать лет эдак через пятьдесят, — буркнул он, усаживаясь в кресло. — Давайте все же ближе к делу. Вы написали, что вас беспокоит конкретная проблема.

— Угу, — кивнула клиентка. — Мне кажется, меня хотели убить, столкнуть под поезд. Хотелось бы знать, стоит ли бояться за свою жизнь и кто на меня имеет зуб. И если стоит бояться, то как избежать проблем.

Она переменила ногу и уставилась на Артёма. Густо подведенные черным глаза смотрели оценивающе и заинтересованно, на ярких губах играла слегка вызывающая улыбка. И никакого испуга на лице.

Программа вывела на экран построенный гороскоп — дату и время рождения девушка назвала вчера в письме. Только еще вчера, изучая гороскоп, у Артёма сложился совершенно другой образ, и девушка, которая сейчас сидела в кресле, на него совершенно не походила. У сегодняшней «Ольги» явно преобладала стихия воздуха и огня, а в гороскопе большинство планет были распределены между водой и огнем с добавлением щепотки земли.

Артём назвал дату.

— Что происходило в вашей жизни в этот период?

— М-м-м? — клиентка вопросительно выгнула аккуратно прорисованную бровь. Судя по всему, она подсчитывала, сколько ей тогда было лет. — Да вроде ничего особого не припоминаю…

Еще одна дата, тремя годами позже.

— А здесь?

— О, это просто! Переехала в Питер и поступила в институт. Хотя нет… Это было на год позже…

Артём поднялся и подошел к окну. Подруга лже-клиентки — он уже не сомневался, что у него в кресле сидит кто угодно, но не Ольга — все еще была на набережной. Она медленно прогуливалась вдоль парапета, поглаживая гранит и провожая взглядом речные трамвайчики. «А вот эта девушка вполне могла быть обладательницей гороскопа», — пришла неожиданная мысль.

— Значит так, — спокойно сказал Артём, повернувшись к клиентке. — Пусть ваша подруга поднимается к нам, тогда и продолжим.

— Но…

— Или вы будете настаивать, что это ваш гороскоп?

Девушка вскочила. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Вновь небольшой спор на набережной, еще более энергичный и убедительный, чем первый, после чего в кресле сидела уже сама Ольга. Теперь, когда он мог хорошо рассмотреть ее, он был уверен, что перед ним обладательница гороскопа.

Серые глаза смотрели внимательно и настороженно. Длинные тонкие пальцы сцеплены в замок на коленях — посетительница явно нервничала.

— Да, это я вчера договорилась о встрече, Оля ничего не знала. А сегодня не захотела идти, вот и пришлось мне вместо нее. Кстати, меня Ириной зовут, — заявила подруга Ольги. Хотя сказанное можно было принять за извинение, тон был совсем другим, вызывающим. — А что еще оставалась? Ее ведь хотели убить!

— Так уж и убить? Тогда в полицию надо, а не гороскопы строить, — проворчал Артём и повернулся к Ольге: — Вам действительно угрожали?

— Теперь даже и не знаю, — голос девушки звучал тихо. — Поначалу мне казалось, что это так, но потом… Может, я все нафантазировала, и никто не собирался сталкивать меня с платформы? Была паника из-за сбежавших ондатр, все толкались, кричали… Нет, глупости все это…

— Глупости — не глупости, сейчас разберемся.

— Можешь сказать, что за тварь Ольке вредит? — Ирина по-простому перешла на «ты». — Олька ведь тихоня, у нее и врагов-то нет. Ни отвергнутых поклонников, ни профессиональных конфликтов, вообще ничего, мы вчера уже всех знакомых перебрали. И завистников нет. Кто будет завидовать безработной актёрке? Как же ту тварь должно корёжить, если она киллера подослала… Да и киллер какой-то странный — взял и вдруг передумал.

— Давайте все же сначала откорректируем гороскоп, — Артём прервал нескончаемую болтовню девушки. — Что все-таки случилось в августе одиннадцатого?

— Умер отец.

— А в Питер вы переехали в июне четырнадцатого? Правильно?

Ольга кивнула.

— Отлично.

Артём запустил программу транзитов и прогрессий и теперь смотрел, как по кругу двигаются планеты, прочерчивая красные и черные линии. Стоп. Он нахмурился. Увиденное ему не нравилось — слишком много напряженных аспектов Марса и Плутона. Девушке действительно грозила опасность. Но при этом ситуация выглядела так, что самого страшного можно было избежать. Никакой фатальной неотвратимости гороскоп не показывал, многое, если не все, зависело от действий самой Ольги и тех, кто окажется рядом с ней. Да и Белая Луна — ангел-хранитель человека — занимала сильную позицию. Но Белая Луна — не панацея от всех бед, это только шанс спастись, и им еще нужно суметь воспользоваться.

— Ну, что там?

Ирина вытягивала шею, норовя заглянуть на экран.

— По-моему опасность вполне реальна, — Артём тщательно подбирал слова. — Вам бы поберечься. Сейчас я попробую подобрать безопасное место. Вернее, совсем проблем избежать не удастся, но можно перевести проблемы восьмого дома на какой-то другой — седьмой или, если получится, даже шестой. Это можно сделать, уехав на время из города. Восьмой дом связан с угрозой жизни и здоровья, именно по нему сейчас проходит негативный транзит Марса. Шестой — работа, седьмой — брак. Нужно только подобрать правильные географические координаты.

Он вопросительно посмотрел на девушек.

— Звучит как какая-то тарабарщина, но я за, — решительно тряхнула головой Ирина. — Олька не замужем, работы тоже нет, так что подбирай.

В комнате надолго повисла тишина.

— Вот. Кипр и Анталия вполне подойдут.

— Не подойдут, — очнувшись, заупрямилась Ольга. До этого момента она сидела, задумавшись, лишь изредка крутила простенькое колечко с синим камушком на безымянном пальце. — Денег нет, загранпаспорт просрочен. И вообще я никуда не собираюсь.

— Но тогда хотя бы уезжайте из Питера, куда-нибудь за город, измените свои привычки. И никаких людных мест — вокзалов, площадей, стадионов, концертов. Неделю как минимум. Что такое?…

Ольга энергично помотала головой.

— Не получится. Мне сегодня выступать на Дворцовой. Я с таким трудом нашла подработку, а теперь все бросить? Чтобы больше меня никуда не взяли? И переехать мне некуда.

— Ой, действительно, у тебя же сегодня вечером представление на Дворцовой, — всполошилась Ирина.

— На Дворцовую вечером точно не стоит, — поддержал Артём.

Ольга вновь покачала головой.

— Если не хотите слушать советы, зачем было приходить?

Артём поднялся и подошел к окну. Он чувствовал досаду — не удалось ему убедить Ольгу, что положение серьезно. А в том, что оно серьезно, он не сомневался.

Глава 2

Звонок мобильного не разбудил его, Брагин давно не спал, просто лежал с открытыми глазами, думая, чем бы занять сегодняшний день. Уже больше месяца на пенсии, а привычка просыпаться в одно и то же время никуда не делась. Солнечный свет от неплотно сходящихся портьер прочертил на паркете косую линию. Каждое утро весь последний месяц он наблюдал за этим солнечным зайчиком и теперь безошибочно мог назвать время. Сейчас было начало восьмого. Он протянул руку и нащупал на тумбочке вибрирующий аппарат.

— Слушаю.

— Подъем, Сергеич, — голос участкового в трубке прерывался шумом просыпающегося мегаполиса. — Ты просил позвонить, если что случится. Вот, случилось.

— Когда?

— Похоже, ночью. Давай быстрее, может, успеешь до приезда следователя.

— А кто у нас следователь?

Участковый назвал фамилию.

— Кравченко? Не знаю такого.

— Из молодых, да ранних. Эффективно-дефективных. Пришел сразу после твоей отставки.

Брагин поморщился — не любил, когда ему напоминали об отставке. Сейчас он уже жалел, что пошел на принцип. Уступил бы, как ему советовали, — может, и работал бы до сих пор в Следкоме. И сегодняшнее дело было бы его, и не этого эффективного. Но нет, уперся как осёл: «Если закроете дело, уволюсь». Глупо, по-мальчишески вышло, совсем несолидно для подполковника за пятьдесят. Дело тогда закрыли, а ему сказали: «Незаменимых нет. Сам виноват». Потом, при закрытых дверях, кулуарно, начальство сетовало: «Вот зачем ты так, Сергеич? Зачем на принцип? Ты же нам не оставил другого выхода. Дело резонансное, результат нужен был быстро. Что тебе мешало расследовать потихоньку? А уж если бы оказался прав, привел убедительные доказательства, вернули бы дело на доследование, какие проблемы?»

Да, много он совершал глупостей, и эта была из самых-самых. Только он и тогда был уверен в своей правоте, и потом, когда нашли второй труп, — аккурат на следующий день после его увольнения. Он тогда вновь попытался поговорить с начальством — убедить объединить дела, да только его вежливо выпроводили: «Ушел на пенсию? Вот и отдыхай, без тебя разберемся». А теперь, получается, уже третье тело… Так что же он сидит?

Брагин засуетился. Тапочек как всегда не было… К черту тапочки! Босыми ногами он зашлепал по паркету. Наскоро умылся, пригладил редеющие на макушке волосы. Кофе?.. Нет времени. Брюки и свежая рубашка, приготовленные с вечера по заведенной издавна привычке висели на створке шкафа — так быстрее. Он завертелся в поисках пиджака. И только когда обнаружил его на вешалке в шкафу, сообразил, что уже месяц не одевал его. Это когда каждый день ходишь на службу в Следственный комитет, без пиджака никак, а когда в ближайшую «Пятерочку», да просто прогуляться — то и обычная рубашка сойдет. Без галстука. Он схватил со стола телефон и ключи от старенькой «шевроле», и, ругая себя за медлительность, бросился к двери.

И все-таки опоздал…

Александровский сад выглядел по-утреннему безлюдным, лишь возле одной скамейки собралась делегация. Светлые рубашки полицейских были заметны издалека. Рядом с ними опирался на метлу дворник в ярко-оранжевой жилетке до колен. Полицейский постарше, заметив Брагина, кивнул, а затем извиняющее развел руками, качнув подбородком в сторону стоящего поодаль молодого человека в сером костюме, наговаривающего что-то на диктофон. Дескать, я предупреждал, чтобы поторопился.

— Здорово, Васильич. Где? — запыхавшись, спросил Брагин, подходя к пожилому участковому.

— Ты про что? Знак на фонтане, а труп на скамейке, — хмыкнул участковый.

Брагин оглянулся. На гранитной чаше фонтана чья-то варварская рука оставила смайлик необычной формы. И этот смайлик нагло ухмылялся прямо в лицо мертвой. Старинное платье с пышной юбкой и открытыми плечами. Руки в длинных шелковых перчатках сложены на коленях. Голова с громоздким белым париком, украшенным стразами, склонена вниз. Поза спокойная, словно барышня времен императрицы Екатерины уселась на скамейку передохнуть и неожиданно задремала.

— Почему она так странно одета?

— Вечером на Дворцовой представление было. Устраивают в угоду иностранцам, всё белые ночи отмечают, никак не наотмечаются, — проворчал участковый.

— Когда обнаружили труп?

— Да вот когда я тебе звонил, примерно тогда и обнаружили. Смотри сам: дворник вышел на работу в семь, а она тут — сидит, ручки сложила. Он меня сразу и набрал. Я сначала хотел молодого отправить, — участковый кивнул на своего напарника, — но потом решил сам посмотреть. Минут через десять я уже был у фонтана, сразу тебе и позвонил. Позвать дворника?

— Потом.

Брагин окинул сидящую на скамейке фигурку жадным взглядом, натянул перчатки и, внимательно глядя под ноги, направился к девушке. Аккуратно прикоснулся к ее плечу. Была у него такая фишка — начиная расследование, непременно дотронуться до покойника. Вроде как поздороваться.

— Почему здесь посторонние? Немедленно покиньте площадку! — раздался за спиной окрик.

С лицом, не предвещавшим ничего хорошего, к Брагину направлялся молодой и «эффективный» следователь.

— Какой же это посторонний, товарищ капитан, — вступился за старого знакомого полицейский. — Это же Викентий Сергеевич, он в Следкоме еще тогда работал, когда…

Участковый проглотил конец фразы, не договорив, — не стоило конфликтовать с тем, кто здесь главный.

Красивое лицо следователя исказила гримаса недовольства.

— Если вы не в состоянии обеспечить порядок, я буду вынужден доложить о препятствии следствию, — отчеканил он.

— Сергеич, ты… пожалуйста, — в голосе участкового слышались просительные нотки.

Брагин с неохотой отошел в сторону.

Увидеть удалось немного. Поза расслабленная, девушка как будто заснула. Рядом на скамейке шприц. На открытых частях тела — шее, руках, груди — никаких следов насилия, значит, она не сопротивлялась. Выражение лица спокойное, даже сквозь толстый слой грима это было заметно. Получается, она сама спокойно пришла сюда с Дворцовой, сделала себе укол, отложила шприц и отдала Богу душу. Самоубийство, намеренное или случайное. Именно такая картина возникала перед глазами. И именно таким хотел представить дело убийца. Да, убийца, потому что пришла она сюда, к фонтану, не одна. Ее привел убийца. Брагин был уверен в этом, потому что убийца оставил знак.

Значит, он привел ее сюда. Усадил на скамейку и… Да, что «и»? Кстати, когда они пришли? Наверняка, когда представление закончилось. А когда представление закончилось, около фонтана наверняка еще были люди. Лето, отличная погода, зачем расходиться? Вон, банки пивные на газоне, обертки, фантики. И никто не заметил, что девушка мертва? Хотя могли и не заметить. Хоть и белые ночи, но все-таки уже темновато. А, может, они сидели рядышком на скамейке до тех пор, пока сад не опустел? Зачем же она с ним столько времени сидела? Или это был ее знакомый? Или втерся в доверие так, что она ничего не заподозрила? Пока что одни вопросы без ответов.

Брагин отошел к томившемуся бездельем дворнику. Тот щурил на солнце и без того узкие глаза, с тоской поглядывая на мусор на газонах.

— Это надолго, — сказал Брагин, протягивая мужчине початую пачку сигарет.

От сигарет дворник отказался, и Брагин убрал пачку в карман. Врачи давно намекали, что пора завязывать. «Сердце у вас одно, второе не вырастет», — говорили ему. Врачам он доверял и старался слушаться. Курил лишь в таких вот случаях, как сегодня, когда нужно было расположить к себе свидетеля. А это вроде и не курение, а профессиональная необходимость.

— Когда же убирать-то? Начальство придет, а у меня тут мусор. Премия тю-тю, — жалобно проблеял дворник.

— А ты начальство к участковому посылай или еще дальше — к следователю, капитану Кравченко. Вон он со смартфоном стоит, красивый такой, — хмыкнул Брагин. — Скажи, следователь ни в какую не разрешал метлой трудиться, велел при нем стоять по стойке смирно. И при этом строго так сказал: если будут лишать премии, звони сразу в прокуратуру или лично ему.

— А он точно такое говорил? — с сомнением спросил дворник.

— Точно-точно, не сомневайся. Ты лучше расскажи, что утром было. Необычного ничего не заметил?