Охота на Крысолова

Мои руки были связаны сзади моим же ремнем, и наша группа двинулись в глубь леса, где-то через полчаса мы вышли ещё к одной поляне, где стояла палатка и была достаточно оживленная обстановка. Теперь я увидел, что это не партизаны, а остатки разбитой части, выходившей из окружения. Около сотни бойцов Красной Армии отдыхали под деревьями. Кто-то курил, человек пять возились около небольшой пушки. При нашем появлении многие подошли, проявляя интерес к моей форме. Все с ненавистью смотрели на меня, при этом видно было, что руки у многих чесались навалять мне, и мне хотелось даже сказать им, что лучше бы оставляли свой комсомольский задор для передовой. Нас с Серго подвели к майору, с уставшим видом сидевшему возле палатки на импровизированном табурете, сделанном из чурбана за столом из ящика из-под нарядов. Моя система помимо статы выдавала мне род войск и звания, это было очень удачно, так как самому разобраться в нашивках было сложновато. Ему передали найденные у меня немецкие папки.

— Кто такие? — сразу перешёл к делу командир.

— Товарищ майор, разрешите обратиться, я боец Красной Армии Василий Теркин, выхожу из окружения, а это местный полицай и предатель его нужно расстрелять, — ответил я спокойно, но не особо рассчитывая на теплый прием.

— Расстрелять говоришь, — внимательно посмотрел на меня майор, — Это мы успеем конечно, но сначала гнида ты нам расскажешь куда ты нёс эти документы! — крикнул майор и встав наотмашь врезал мне в ухо. Я даже потерял равновесие и немного здоровья. Система показала 99,38 %. «Ещё пару сотен таких ударов и каюк мне», — подумал я. Однако и майор тряс кулаком: «Вот скотина, как железный зараза!»

К нам подошел еще один командир с нашивками «Красная звезда с серпом и молотом», расположенных на обоих рукавах чуть выше обшлага. Моя система определила его как батальонный комиссар.

— Рота вот таких же наших в нашей же форме подошла к мосту и всех перестреляла, мрази, только я и выжил так как у меня был приказ любой ценной вынести знамя полка, — сказал он, никуда не глядя в пустоту. Было видно, что моя судьба уже решена.

— И что с ними делать? — задумчиво сказал майор, взял со стола мой наградной маузер, потёр его и зачем-то передернул затвор.

Моя информационная панель тут же отреагировала: «Включена способность Личный порученец Сталина» и пошёл отчёт времени. Повисла пауза. И что дальше? Ничего лучше не придумав, я сказал:

— Я — личный порученец товарища Сталина и вы ответите по законам военного времени если сразу же не освободите меня, и я не продолжу выполнять задание. Да и товарищу Берии ваше поведение не понравится.

Мой диалог произвёл эффект разорвавшейся гранаты: стоявший рядом на входе в палатку боец уронил винтовку и громко икнул, а майор просто стоял с открытым ртом и молча смотрел на меня.

— Документы, которые я выкрал в немецком тылу нужно срочно передать в штаб фронта. От них зависит судьба всего фронта и даже возможно исход войны. Также у меня есть сведения, которые я лично должен передать нашему главнокомандованию, — продолжал я уверенно, видя, что ЛПС работает.

— Товарищ майор, — преобразился батальонный комиссар.

— Спокойно, товарищ политрук. Сидоров развязать Нельсона, извините сразу не признали вас, товарищ… — заискивающе и виновато произнес майор.

— Не нужно, для вас я Василий Теркин, тем более что вокруг враги и этот, — я указал на предателя, который с ужасом смотрел на меня.

— Увести, — приказал майор и Серго увели.

Я посмотрел на таймер, у меня оставалось 8 минут, чтобы вытребовать себе все необходимое и покинуть это гостеприимное место, пока способность не дала откат. А то что с ее окончанием закончатся и мои полномочия я не сомневался.

— Товарищ батальонный комиссар, соберите всех офицеров для важной информации, обратился я к политруку, — У меня есть ровно пять минут чтобы дать вам все необходимые сведения, но я должен немедленно продолжить задание. Также я прошу выделить мне двух самых быстрых бойцов и отправить их со мной в штаб фронта.

Через минуту вокруг меня стояло семь человек комсостава, которым я, сверяясь со своей картой и вспоминая отрывочные сведения из истории кратко рассказал об итогах первых дней войны, плане Барбаросса и планах немецкого командования группировки армий Центр, в тылу которой мы находились. Офицеры, опешив от таких сведений смотрели то на карту, разложенную на столе, то на меня.

— Курите! — приказал им я и взяв свою ранец и пистолет отошел от палатки. Ко мне тут же подбежали два бойца

— Рядовой Селиванов!

— Рядовой Чопорец! Прибыли для сопровождения вас в штаб фронта! — сказав это, бойцы замерли по стойке смирно.

Оставалась ровно одна минута, ничего больше не говоря я скомандовал: «За мной!» и нырнул в ближайшие заросли, включив скорость по максимуму, понятно, что бойцы будут отставать, но я надеялся, что у нас хотя бы будет приличная фора. Я очень рассчитывал на то, что пару минут способность ещё будет как-то медленно рассеиваться в головах потенциальных преследователей. Также я очень рассчитывал на то, что после окончания действия способности мои бойцы не стрельнут мне в спину и даже подумывал вначале прибавить скорость и убежать от них. Однако потом здраво рассудил, что сейчас они выполняли приказ своего командира, а значит способность для этого им не нужна, что же касается моей легализации у наших, то с этим снова могли возникнуть проблемы, а значит следовало держаться вместе.

Остановившись на небольшой поляне, я решил дождаться своих бойцов, они появились через пару минут, пошатываясь и ломясь сквозь ветки словно лоси.

— Привал, — сказал я и стал наблюдать за их реакцией, на всякий случай приготовившись продолжить свой марафон, но мои предположения оказались верными, бойцы четко выполняли приказ командира, да и состоянии их оставляло желать лучшего, после моей команды упали как подкошенные и тяжело дышали широко, набирая легкими воздух.

От лагеря окруженцев по моим расчетам мы удалились всего километров на 5–8, это совсем немного, но в лесу, это была приличная фора и даже если и была снаряжена погоня, она бы безнадежно отстала, да и для того чтобы гнаться за ними, в отряде должны были быть хорошие следопыты, все-таки бойцы РККА не индейцы какие-нибудь. Поэтому я успокоился и стал обдумывать наше положение. Почему-то вспомнилась Оксана, ведь труп Генриха так и остался лежать на сеновале, а это верная смерть для владельца этого сарая, возможно, как раз для Оксаны. Я даже сначала подумал, что нужно отправить бойцов на хутор с этим заданием, но потом рассудил, что таким образом сделаю только хуже: неподготовленные бойцы стопроцентно провалят это задание, да и мне они могут ещё пригодиться. В конце концов, это просто смоделированная вселенная и я успокоился.

Видя состояние своих бойцов, я тем не менее не стал им давать много времени на отдых, а просто молча забрал себе их винтовки и сбавил темп, и часто останавливался на привал. Наше передвижение в лесу было не совсем обычным, мы бегом преодолевали километр останавливались на пять минут и бежали дальше. Пробежав таким образом километров 20 я решил, что пора делать привал, так, как и Селиванов и Чопорец умоляюще смотрели на меня и еле передвигали ноги.

— Все отбой, — приказал я, — 10 минут на отдых, потом готовить лагерь ужинать и спать.

— Горазды вы бегать, товарищ Василий, сказал Чопорец, — Я вот сдавал нормативы, и в полку был самый лучший по бегу, но и в подметки вам не гожусь.

— Тренировка, — сказал я, — Кстати, как вас зовут и откуда вы родом?

— Андрей из Саратова, — ответил Чопорец.

— Николай, из местных я, — пояснил Селиванов.

— Николай, расскажи мне боевой путь своего подразделения, — попросил я, чтобы попытаться узнать, встречались ли им дети, которых я разыскивал.

— Да что рассказывать. Подняли нас по тревоге и к границе, а там уже сами знаете что. Немец прет на танках, бомбят сильно, мы пока добрались до передовой пол роты потеряли от их авиации, полуторку нашу разбомбило, а потом нарвались на мотоциклистов, отстреливались, но тут их танки подтянулись, мы начали отступать. Хорошо товарищ командир со своим полком появился ударил по немцам с фланга, у них тогда ещё пушка была со снарядами. Одного немца сожгли — остальные дали деру, патронов ещё много было, ну а дальше потихоньку к нашим стали пробираться, да видимо фронт теперь далеко, вот и идём вторую неделю, харчи уже все закончились, а в села мы не заходим, в одно село сунулись, а там немцев как селёдок в бочке, еле ноги унесли.

— Понятно, Николай, ну а как партизаны вам не встречались?

— Партизаны? Ну так это, наши же окруженцы встречались, а партизанов мы не видели, да и местные не все как я понял огорчены врагом, много недобитков кулацким по хуторам.

Поспрашивав еще немного Николая о том, о сем, я понял, что дети им не попадались.

— Ну что ж бойцы, наша задача сейчас одна — выжить и доставить важные сведения в штаб за линию фронта, а то что мы войну выиграем я не сомневаюсь, и даже точно знаю, что это будет 9 мая.

— Что целый год думаете будем воевать с ними? — недоверчиво спросил Селиванов

Я понял какую глупость сморозил, политрук, наверное, рассказывал им что наши войска сейчас подтянут резервы и ударят врага и быстро добьём фашиста уже на его территории. Нужно было как-то выкручиваться.

— Ну это, я так думаю, что фрицев мы точно остановим и ударим, ну и скоро примерно к весне выйдем к Берлину, чтоб не спешить и не губить почем зря солдат, оно ведь как получается, чем быстрее наступаешь, тем больше потерь. Верно я говорю?

— Да знамо дело, чего спешить, спокойно добьём немецкую гадину в его же логове, а «фрицы» вы хорошо придумали, смешно, можно и так их называть, — заулыбался Селиванов.

Глава 3

Проснувшись рано утром, чуть рассвело, я решил не утомлять бойцов своими короткими перебежками, понимая, что людей так надолго не хватит. Конечно без них бы я двигался раз в пять быстрее, однако нужно было учитывать, что мы находимся на территории врага и желательно к нашим выйти вместе с этими бойцами, чтобы не вызывать подозрений, так как любая моя легенда появления на фронтах войны посыпется через пять минут после серьезных вопросов со стороны командования регулярной армии. Вася Теркин был, как я понимал, собирательным образом хорошего бойца, но быть просто «хорошим» и «своим» было явно мало, нужно еще было точно знать к какому подразделению я приписан, как попал в армию и имена командиров. Я открыл свою Красноармейскую книжку. В ней значилось, что Василий Иванович Теркин был рядовым 8-ой отдельной Бригады связи Р.Г.К. 1917 года рождения, с образованием 7 классов, дата призыва 15 сентября 1939 года. В книжке еще значилась специальность Теркина до призыва — водитель, и что призван он был Горно-Шорским

РВК Новосибирской области. В общем маловато информации, даже что такое Р.Г.К. я не знал, поэтому оставалось несколько вариантов: списывать все на контузию, либо на выполнение особо секретного задания, знать о котором никому не положено. Второе мне больше нравилось, так как легендарный артефакт, делавший меня хоть и на короткое время личным порученцем Сталина, работал именно на эту легенду.

Продукты, которые были у бойцов в небольшом количестве, быстро закончились и нужно было как-то пополнить их запас поэтому я активировал режим карты и стал изучать подходы к дорогам, мне в голову пришла хорошая мысль и я приказал бойцам снять ремни и отодрать знаки отличия с формы. Увидев их подозрительно-возмущённые взгляды я им пояснил:

— Сейчас мы диверсионная группа и нам придётся как-то добывать себе еду, переходить через дороги и вражеские коммуникации поэтому будет лучше прикинуться, что немецкий солдат ведёт военнопленных, ну а то что не в тыл, всегда можно будет отбрехаться. А по пути будем подсчитывать вражескую технику и силы.

Поразмыслив, солдаты согласились со мной, да и жрать им тоже хотелось. Приведя форму в ненадлежащий вид, я убрал в ранец их пилотки, ремни и документы, мы сразу двинулись к ближайшей дороге, теперь скрываться причин не было, поэтому мы нагло вышли на достаточно крупное шоссе и зашагали по нему к востоку.

На дороге нас обгоняло большое количество вражеской техники, очень много легковушек с различным командованием проносилось мимо. Иногда так и хотелось дать пару очередей с автомата. При моей теперешней меткости, немецкие генералы, ехавшие в них, были бы обречены. Однако я понимал, что тогда фрицы точно перекроют все шоссе и выставят жандармерию. А эти будут проверять документы более тщательно, а сейчас в неразберихе наступления мы тихо шли себе, и никто нас не трогал. Проезжающие солдаты часто что-то кричали мне с кузова, многие советовали расстрелять пленных прямо здесь же, часто бросая всякие шутки. Все как правило смеялись, настроение у всех было приподнятое, оно и понятно наступление шло по плану. Видя вокруг все эти перемещения противника, подсчитывая вражескую технику и солдат мои бойцы совсем пригорюнились, видимо понимая теперь сами, что война за пару месяцев не закончится.

Когда фрицев поблизости не было, я отводил их в строну и давал им покурить и попить, благо что проезжавшие машины иногда останавливались по моей просьбе и солдаты выдавали мне все необходимое, видимо здесь играла свою роль моя харизма.

— Товарищ Василий, — обратился ко мне Николай во время одной из остановок, — ну как же так получается, эти гады как дома у себя, веселые разъезжают, едут и даже в ус не дуют, где же наши? Где авиация? Их же нужно остановить и врезать им.

— Да, ты прав конечно и остановим, и врежем, но всему своё время. Авиация у фрицев хорошая, тем более в первые дни они разбомбили все наши аэродромы в том числе запасные. Но наши уже тем не менее дают отпор, окруженцы и под Киевом и Брестская крепость, где немецкие гады несут большие потери. Скоро и партизаны появятся, будут им мосты взрывать и диверсии всякие делать, да и мы тоже делом заняты, так что не волнуйся сильно, их веселье скоро закончится.

Я хотел ещё как-то утешить бойцов, но потом просто махнул рукой, не маленькие, сами скоро все поймут. Вечером мы вышли к большому посёлку, я самонадеянно решил, что можно переночевать у местных, однако на въезде оказался пост жандармерии и мои документы явно были недостаточны, а пленные, которых я вёл на восток видно не вписывались в логистику местных военных действий.

После пары придирчивых пререканий с жандармами, я понял, что хоть лично и не вызываю подозрений, они нас все равно просто так дальше не пропустят, поэтому я неожиданно выхватил пистолет из кобуры одного из жандармов и быстро произвёл выстрелы. Три выстрела — три дырки в головах у врагов, все произошло так быстро, что мои бойцы даже ничего не поняли, мы только стояли, оживлённо общались с фрицами и вот они лежат уже готовенькие.

— Чего смотрите? Помогите мне их оттащить с дороги, — сказал я своим бойцам, надеясь, что выстрелы никого не привлекут. Оттащив немцев подальше в кусты, я приказал своим переодеться в их форму.

— Дальше поиграем в байкеров.

— Чего? — не понял Николай.

— Поедем на мотоцикле, так быстрее.

— И то верно, а то надоело уже пыль глотать, — одобрил Андрей.

Бойцы быстро переоделись в немецкую форму, я критически посмотрел на них и не смог сдержать улыбку, похожи они на фрицев были только издали. Поэтому я приказал Николаю поглубже натянуть каску, одеть очки и сесть в люльку, а Андрей устроился за мной.

Выучив при помощи своей системы нехитрую конструкцию мопеда, дал по газам, и мы гораздо быстрее начали двигаться в заданном направлении. Меня очень радовало то, что мы можем теперь перемещаться и ночью пока хватит бензина.

На одном из перекрёстков я решил узнать обстановку, и мы провели незапланированную проверку документов, останавливая машины. Я подробно выспрашивал всех, куда они едут и что везут. Насколько я понял до линии фронта было ещё километров тридцать, да и сам фронт в этом месте был рыхлый. Уже сворачивая свою деятельность, я понял, что нам повезло, из-за поворота выскочила легковушка, мерседес шустро приближался к нам пока наш Росинант нагло не перегородил ему дорогу. Рассерженный немецкий полковник протянул нам свои документы и потребовал уступить дорогу. Его сопровождал только водитель и это был неплохой шанс для нас сменить средство передвижения.

— Вы не видели здесь русских диверсантов? — спросил я, засовывая документы полковника себе в карман.

— Не понял вас фельдфебель, — сказал майор, его рука потянулась к кобуре, но я быстро вырубил его кулаком в висок. Водителю сзади Николай ткнул автоматом и жестом приказал выйти, тот, ничего не понимая, послушно выполнил команду. Я приказал тихо отвезти его в лес и прирезать, в это самое время на дороге появилась колонна грузовиков я быстро сел за руль, а полковнику разложил на сиденье карту. Видимо у немцев не вызывала никаких подозрений стоявшая на обочине машина в сопровождении мотоцикла, и они спешили по своим делам, так что нас пронесло. Решив не убивать полковника, я решил, что этот ценный трофей, очень обрадует наше командование. Я произвел тщательный обыск языка, но к сожалению никаких артефактов, у фрица не было. Мы быстро погрузились в машину, пулемет с мотоцикла сняли и прихватили с собой.

Я сел за руль раритетного мерседеса, и мы быстро поехали дальше, если будут какие-то остановки со стороны фрицев, то можно резонно сослаться что начальство уже просто задремало сзади, время уже позднее, ну а добраться до наших я рассчитывал ко времени, когда способность личный порученец Сталина уже перезарядится. К сожалению, эта полезная функция была кратковременной и очень долго перезаряжалась.

Наша поездка через пару часов внезапно прервалась. Не сказать, что мы ехали быстро, я в принципе ориентировался по карте в своём интерфейсе, ехал как по навигатору, но дороги оставляли желать лучшего, приходилось все время притормаживать. Несколько раз мы попадали в серьезные ямы, и я боялся, что мы останемся без подвески. Также понять где сейчас наши, а где немцы, было невозможно, навигатор не выдавал такой информации, поэтому приходилось действовать наобум. Я предполагал, что, когда мы приблизимся к линии фронта нас остановят педантичные фрицы и сами расскажут об этом, так и случилось.

— За этим поворотом уже русские, вы сильно отклонились от своего маршрута, Торфяновка в другой стороне, — объяснял мне немецкий патруль, на который мы внезапно нарвались.

Для разговора с патрульными, я вышел из машины, решив размять ноги и заодно чтобы отвлечь внимание от полковника и своих подопечных бойцов. Мы разговаривали на немецком, который как я понял был у меня безукоризненным.

— Эти чертовы русские дороги, — выругался я, — Я говорил полковнику, что мы свернули не туда, но он упрямо командовал держать путь на восток. А теперь вообще заснул и приказал не будить его до рассвета. Иначе пристрелит меня.

Фриц понимающе кивнул.

— Начальство везде одинаково, нас тоже вчера заставили отмахать пару лишних километров, наша позиция должна была находиться в Степном, но нас вынудили сместиться сюда. В итоге мы приняли бой, да потери небольшие и русские сразу отступили, но здесь мы рискуем стать жертвами их авиации и артиллерии, укрыться здесь негде, — посетовал немец.

— Ну, думаю старина Геринг этого не допустит, и наши славные ребята из люфтваффе покажут, кто в доме хозяин, — сказал я и угостил фрица сигаретами, которые нашел у полковника. В качестве благодарности словоохотливый немец выложил мне за десять минут расположение всех огневых точек и даже график бомбардировок позиций противника на ближайшие сутки.

Мы посмеялись и закурили. Даже не хотелось убивать этого фрица, однако я понимал, что, если мы на его глазах продолжим маршрут в сторону русских, это будет похоже на самоубийство. Поэтому я поблагодарил капрала Рунге, и сел в машину. Нет, убийство этого патруля не останется незамеченным, вокруг было уже полно вражеских глаз.

Сначала я хотел объехать пост по полям, но потом предположил, что у нас будет большой шанс нарваться на минное поле. Дорога дальше тоже может быть заминирована, но в данном случае можно было бы оставить машину сразу за поворотом и дальше полагаться на удачу, так как противопехотные мины на дорогах обычно не ставят, тем более Рунге сказал, что наши в спешке отступили. В общем самый лучший вариант был прорываться на машине.

— Значит так, бойцы, слушай мою команду, дальше мы будем прорываться с боем. Приготовьте наш пулемёт и гранаты, стрелять будем на ходу.

Я сдал назад и выключив фары, они точно только помешают в такой ситуации. Ночь была лунная поэтому границы дороги четко просматривались, а фары — это просто отличная мишень. Мы приготовили пулемёт и гранаты, а также все важные документы, чтобы быстро покинуть машину при необходимости.

Утопив в пол педаль газа до упора мы как заправские гонщики выехали к месту нашей недавней остановки. Для Рунге и его окружения наш манёвр был полной неожиданностью: на полной скорости мы врезались в группу стоявших на дороге солдат и разметали их в стороны, зацепив мотоцикл. От удара треснуло лобовое стекло, а Николай, выставив дуло пулемёта в заднее, дал длинную очередь. На этом наше везение закончилось, по нашей машине открыли беглый огонь бронетранспортёр и несколько пуль видимо попало в колёса, так как машину сильно занесло, и она направилась в кювет, до спасительного поворота мы не дотянули метров сто.

Эту стометровку мы преодолевали так: я нёс на плечах полковника как барана, сзади бежал раненый Николай с ранцем и документами, а Андрей пятился, отстреливаясь из автомата. Нашей троице удалось уйти без потерь, только потому что с нашей стороны тоже ответили, и мы все-таки смогли забежать за поворот дороги.

— Кто такие? — раздался грозный окрик. Теперь опасность больше угрожала нам с нашей стороны.

— Свои, разведка! — что было сил крикнул я, — Возвращаемся с языком, нам срочно нужен штаб, нужно передать ценные сведения.

Видя, что мы тащим немецкого полковника, а Николай ещё и ранен, наши немного подрасслабились и опустили винтовки.

— Так, стоять! Сдать оружие и идите за мной! — приказал из темноты сержант, — Пленного отдать нам!

— Здесь ещё документы для штаба фронта! — сказал я, перехватив из рук Николая ранец с бумагами и вручая его сержанту.

— Разберёмся, Сапонин, присматривай здесь, раненого в медсанбат!

Я привалился к стене окопа, а боец приставленный к нам с удовольствием закурил трофейные сигареты, на радостях я отдал ему всю пачку. Минут через 20 нас с Андреем вызвали в штабную хату. Видимо этого времени хватило, чтобы понять ценность полученных документов, и важность языка.

— Рядовой Теркин! — представился я

— Рядовой Чопорец! Наша часть выходит из окружения.

Мы синхронно достали документы, и протянули их капитану, который находился здесь один.

— Рядовые, — с сомнением покосился на нас капитан, — Ну с возвращением, рядовые!

И капитан достал и поставил на стол бутылку водки. Я с облегчением выдохнул и попросил мне вернуть мое оружие. Капитан с улыбкой выложил на стол мой маузер.

После первых двух стопок за товарища Сталина, капитан попросил нас рассказать нашу историю путешествия по немецким тылам. Вспомнив, кто такой Теркин, я решил, что наши подвиги можно и немного приукрасить. Но вначале привирал я совсем немного: так получалось что мы убили не трёх, а пятерых жандармов, а перед выходом на наши позиции уничтожили роту фрицев и бронетранспортёр, ну а полковник — очень важная шишка которого охраняла целая рота фрицев, которую мы естественно также ликвидировали. Слушая нас, капитан только цокал языком, на его лице читались удивление и азарт, видимо он сожалел, что его не было в составе нашей боевой группы.

По моим словам, выходило что на последнем участке маршрута мы ликвидировали столько немцев, что их наступление в этом месте просто захлебнётся, несколько танков и бронетранспортеров было уничтожено, что посеяло значительную панику в тылах врага, о которой возможно доложили самому Гитлеру.

— Ну и горазд ты брехать товарищ Василий, — прошептал мне на ухо Андрей, когда капитан отправился за второй бутылкой самогона, первую мы приговорили довольно быстро, потому что каждую нашу победу мы отмечали очередной стопкой. Я только подмигнул в ответ, алкоголь действительно ударил мне в голову, и я сам поверил в свой рассказ, и чтобы капитан не сомневался, я достал свой маузер с целью немедленно передёрнуть затвор и стать для него личным порученцем товарища Сталина, но видимо какие-то крупицы здравого смысла у меня ещё оставались. Капитан вернулся, и мы приняли на грудь. А потом все начало погружаться в туман. Капитан снова провозгласил тост, я сказал, что мне уже хватит, но он спросил против всяких правил:

— Вася, ты меня уважаешь? Иначе я не поверю в твой рассказ.

— Федя, — заплетающимся языком сказал я, — Тебя уважаю, ты же понимаешь, что все что я рассказал — это чистая правда? И чтобы доказать это я сейчас же выгоню немцев из Степного. Где мой автомат? Дай мне автомат, и две гранаты, вперёд!

Последнее что я помню, это то как я встал и направился к выходу из хаты, после этого наступила темнота. Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо, это был Чопорец.

— Что случилось, где мы? Мы что выпили вчера?

— Да выпили и не мало, вставайте нас сейчас машина в штаб армии повезёт.

— А где капитан Сидорчук?

— Он на позиции, готовится к бою за Степное.

— А я его вчера что, не успел взять?