Помоги проекту - поделись книгой:
И вот мы в Лудхиане.
Как кипела Лудхиана! Казалось, все до единого жители города были на улицах, украшая их флагами, гирляндами фольговых, бумажных и живых цветов, картинами, изображающими героев эпоса. Ни проехать, ни пройти было нельзя. Мы с трудом проталкивались во главе с активистами местного отделения Общества индо-советской дружбы, пробиваясь, наверное, не меньше двух часов сквозь бурлящую радостную толпу, мимо стиснутых ею моторикш и велорикш, священных коров и быков, телег, колясок и автомобилей. Возбужденно орущие мальчишки кишели под ногами так густо, что казалось, вся толпа идет по их головам. Кто-то из сопровождавших меня друзей тащил мою кинокамеру, кто-то нес фотоаппарат, о съемке нечего было и мечтать.
Наконец, вырванная из тисков толпы чьими-то сильными руками, я очутилась на высоком помосте, нос к носу с многочисленной группой полицейских, оттеснявших зрителей от менее многочисленной группы участников готовящегося представления.
Вдохнув наконец полной грудью и оглядевшись, я увидела то, ради чего приехала сюда: подготовку парада «Рамаяны», парада Дасеры. Вдоль всей улицы стояли помосты или, вернее, платформы, смонтированные на шасси грузовиков, легковых машин и на повозках всех видов и родов. А на этих платформах, нарядно убранных и увитых гирляндами цветов, были воздвигнуты дворцы, троны, деревья и хижины — словом. все декорации «Рамаяны». А моторы машин скрывались под изображениями упряжек вздыбленных серебряных коней, или гигантских птиц, или каких-то фантастических существ. Все сверкало, пылало, переливаясь под солнцем всеми оттенками красок, сияния и блеска. И хотя до вечерней процессии было еще далеко, участники ее, одетые и загримированные, сидели по своим местам, чтобы толпы людей могли их созерцать.
И конечно, центром всеобщего внимания, сюжетным и эмоциональным центром процессии были Рама, Сита и Лакшман.
Я с удивлением увидела, что это были три маленькие фигурки, тихо сидевшие на самой скромной из всех этих ярких бутафорских колесниц.
После того как я столько раз читала «Рамаяну», написала пьесу на ее сюжет и даже после того, как эта пьеса стала идти на сцене Центрального детского театра в Москве, где великолепно, по-настоящему высоко и героично артисты воплотили на сцене героев этого великого эпоса, — я была поражена, увидев в Индии эти три почти незаметные фигурки среди блестящей плеяды остальных участников показа «Рамаяны».
— Да ведь это же дети! — удивилась я, — Дети, да?
— Да, да, их у нас в процессии играют только дети.
— Да почему же? Ведь остальные все вокруг них взрослые, разряженные, бородатые, большие, яркие, а этих, главных-то, почти и не видно!
— Нельзя, чтобы таких чистых героев играли те, кто ощутил прикосновение греха. В наших народных представлениях, в наших Рам-лилах, этих троих обычно играют мальчики, только чистые мальчики.
И тогда я обратила внимание на то, как тяготела вся толпа людей именно к этой платформе, на которой неподвижно сидели на своих — не то тронах, не то стульях — три тихих ребенка. Им нельзя было по виду дать больше восьми-девяти лет, да, видимо, больше и не было. Рассматривая с интересом и часто со смехом персонажей, сидевших на других платформах, люди становились серьезными и сдержанными, подходя к этой, главной. Боль того, такого давнего, изгнания, скорбь, рожденная проявлением высокого благородства, готовность на муки во имя самоотверженной любви — все, что, если верить легенде, миновало несколько тысячелетий назад, но не забыто индийцами и по сей день, заставляло сжиматься их сердца от искренней боли, восхищения и преклонения перед теми, кто воплощал для них в дни Дассры главных героев «Рамаяны».
К их ногам бросали полные горсти цветочных лепестков, с любовью всматривались в их лица, со слезами целовали края платформы и обвивавшие ее гирлянды цветов…
…Поселившись в лесной хижине, три юных отшельника мирно проводили свои дни. Но повелитель мрака Раван открыл их убежище. Одни из его демонов, превратившись в золотого оленя, хитростью увел за собой Раму и Лакшмана далеко в лес, а исполненный коварства Раван умчал в это время беззащитную Ситу на своей воздушной колеснице в далекие пределы своего царства, на золотой остров Лапку. Истерзанные горем братья долго бродили по непроходимым лесным зарослям в поисках похищенной Ситы, пока не встретились с народом обезьян. Заключив союз с их царем Сугривой и главным их полководцем, непобедимым и мудрым Хануманом, они вместе двинулись дальше. К ним присоединился и могучий народ медведей, и вот все вместе они вышли к синим просторам океана. Вдали в лучах солнца маняще сверкала недосягаемая Ланка, но бездна вод казалась неодолимой. И тогда к Раме, погруженному в печальное раздумье, подошел Хануман и сообщил, что он, величайшая и сильнейшая из обезьян земли, умеет летать быстрее мысли и времени и сейчас же очутится на Лапке.
В следующий миг он уже опустился в саду Раваны и обещал Сите, тоскующей в заключении у жестокосердного демона, скорое освобождение. Он стал вырывать с корнем деревья в этом саду, бросил в лицо Равану вызов на бон, поджег его богатый город и скрылся в небе прежде, чем демоны успели понять, что им теперь уже не избежать встречи с противником, который во много раз сильнее их…
А вечером меня вывели на высокий помост на огромной площади Рам-лилы и поставили перед микрофоном, чтобы я сказала что-нибудь этому беспредельному морю людей, которое открылось передо мною.
Сначала я онемела от такого зрелища, а потом, набравшись сил и храбрости, сказала им всем, пришедшим на эту площадь, что сейчас, в эти самые дни индийского всенародного праздника, в далекой Москве ваш парод тоже смотрит «Рамаяну», что она идет в театре, где многие тысячи зрителей уже смогли увидеть, как индийский народ воплотил в своей прекрасной легенде идеи борьбы добра и зла и свою веру в торжество справедливости. И когда я окончила свою краткую речь словами о том, что мой народ горячо верит в обязательную, непреложную победу сил мира и правды на земле, что он борется и всегда будет бороться за это, по площади прокатился гул, и десятки тысяч людей стали скандировать классические слова о «хинди — руси».
…И снова на помосте низкодушный Раван выпрашивал у Ситы хоть капельку любви. Иго мольбы сменялись угрозами, а за угрозами снова следовали униженные просьбы, но Сита была непреклонна, и перед ее взором стоял только образ ее Рамы, ее мужа, ее земного бога.
Сита — воплощение идеала женственности, образец для подражания, который с детства ставится в пример каждой индийской девочке. Сита, нежная, верная и страдающая жена, стойко переносящая тяжкие нравственные муки, заставляла плакать не только женщин, пришедших на площадь, но
Когда на сцену ворвался Хануман и начал выкорчевывать сад Равана, все стали неистово бить в ладоши, кричать прыгать от восторга. Настроение толпы заражает, нельзя устоять перед его захватывающим натиском. Но как только я открыла рот, чтобы вместе со всеми закричать от восторга при виде Ханумана, мои спутники быстро зашептались о чем-то, а потом обратились ко мне:
— Нам пора уходить. Скоро утро, надо успеть на поезд в Дели.
— Ах, какая досада! Ну, давайте подождем только, пока на Ланке появится Рама.
— Нет, нет. Это будем смотреть уже в Дели. Скорей, а то не успеем.
К счастью, вокзал был близко и дежурный задержал поезд, увидев, что мы бежим по перрону.
А в Дели-то, в Дели все население города, казалось, собралось к площади Рам-лила-граунд. Да там их еще две к тому же. Мы просто не знали, куда спешить, где будет интересней. Да еще надо было хоть на миг забежать в студенческие театры и во дворы, где тоже все, кто только мог, по мере сил играли, читали и распевали «Рамаяну».
На каждой из площадей возвышались, почти касаясь головами неба, огромные фигуры демонов — самого Равана, его брата и сына — сделанные из бамбука и наряженные в яркие бумажные костюмы. После завершения всего представления «Рамаяны» их предстояло всенародно сжечь, и толпа с нетерпением ожидала мига, когда эти гигантские факелы начнут полыхать на ночных площадях.
И они заполыхали. Мальчик, игравший Раму, туго натянув лук, пустил стрелу в грудь Равана, а стоявший у подножия огромной фигуры электромонтер включил систему зажигания, и все демоны запылали, залив небо, толпу и весь народ блеском и сверканьем, наглядно подтверждавшим, что правда восторжествовала.
Не успеет отзвенеть по стране Дасера, как наступает новый праздник — Дивали, или Праздник огней.
Как-то я сидела у окна в своей комнате за письменным столом и что-то писала, как вдруг под самым окном раздался громкий выстрел. А вслед за ним — целая очередь новых оглушительных выстрелов. По стенам комнаты и по саду заметались какие-то фантастические вспышки и отблески.
— Дивали! Дивали! — донеслись из сада радостные возгласы, и я поняла, что открылась серия фейерверков, которая будет длиться до утра.
Необыкновенное это зрелище — ночь Дивали в Индии! По всем балконам, заборам и по краям крыш трепещет пламя множества масляных светильников. Дома богатых людей и официальные здания сияют гирляндами электрических ламп. А над черной глубиной рек скользят тысячи крохотных лодочек, несущих на себе глиняные светильники. Нежные язычки пламени плывут во мраке, вздрагивая и отбрасывая в темную воду легкие и ясные отблески, как утверждение своей победы над ночью.
А что делается в садах и на улицах, даже не опишешь! Нигде в мире, вероятно, пиротехника не достигла такой высоты, как в Индии. Задолго до праздника самым ходким товаром в лавках является «потаха» — невзрачные на вид картонные коробочки самых разных форм и размеров, в которых скрыта неземная сила, порождающая в нужный час ракеты и фейерверки любого вида, любой силы и яркости.
Каждая из них имеет свое название, и вы можете выбрать, например, такую, которая будет огненной змеей долго извиваться по земле вокруг ваших ног, или такую, которая, подпрыгнув несколько раз как горящий шар, с треском взовьется в ночное небо и рассыплется там снопом разноцветных искр, или такую, которая будет метаться низко над землей в космах огненных прядей, — словом, любую или, вернее, любые, И можете поджигать их одну за другой или нее вместе и любоваться их игрой и час и два — насколько хватит желания (и денег на их покупку).
Вот что такое Дивали, который празднуется осенью в память того дня, когда великий и непобедимый Рама, одолев зло и неправду, вернулся в свою родную страну и потом правил в ней много лет мудро и справедливо…
Всем, кому посчастливится побывать в Индии, я бы от души посоветовала выбрать для этой поездки октябрь и ноябрь.
ЗМЕИ, ТАЙНЫ, МЕДИЦИНА
Наг-панчми — праздник змей. В этот день и заклинатели змей, и просто жители некоторых деревень, где высоко развит культ змей, идут в леса и приносят оттуда корзины змей, выпускают их на улицах и во дворах, осыпают их цветами, поят молоком, набрасывают их на шеи, обертывают вокруг рук. И змеи при всем этом почему-то не кусаются. Иностранцы любят приезжать смотреть на эти змеиные вакханалии и фотографировать их, но через закрытые стекла машины.
Наг-панчми длится целый день, а к ночи усталые от человеческих ласк змеи уползают к себе домой. Трудно поверить, что при этом змеи никого не кусают, но газеты обязательно сообщили бы о таком несчастном случае. Этих сообщений я пи разу не видела.
Наг — это кобра. И только кобра. Все другие сорта змей называются собирательным словом «сап» (так и хочется написать: сравни с русским выражением «тихой сапой»). С коброй связано в Индии неизмеримое множество мифов, преданий, верований, обычаев и просто россказней. Кобра священна. На ней, воплотившей в себе идею вечности, покоится в волнах Мирового океана бог Вишну, покровитель добра и закона. Под сенью раздутых капюшонов многоголовой кобры сидел Будда во время проповедей, обратив ее перед этим на путь добра силой своего учения. Под огромной коброй изображается и могучий Баларама, брат бога Кришны. Кобры обвивают и шею всесильного Шивы, охватывают своими кольцами его руки и голову. Словом, почти во всей индийской иконографии в том или ином виде присутствует кобра.
Она присутствует все время и в жизни индийцев, особенно индийских крестьян. Нигде они не застрахованы от встречи с коброй, не только в поле и лесу, но и дома. Если кобра заползает в дом человека, воспитанного в национальных традициях, ее не убьют, ее сочтут воплощением души какого-нибудь предка и будут умолять не приносить вреда живым и уйти из дома добровольно.
В газетах часто пишут, что наводнения или сильные муссонные дожди выгоняют кобр из их нор и заставляют искать прибежища в человеческом жилье. Тогда крестьяне покидают свои деревни, оккупированные кобрами, и в складчину приглашают заклинателя змей, чтобы он вывел своих подопечных обратно в поле.
В народе широко распространен культ кобры. Почти у каждой деревни где-нибудь под деревом можно увидеть каменные изображения кобр. Сюда люди приходят нм молиться и приносят им жертвы — молоко, рисовые шарики, цветы. Здесь же неподалеку обычно бывают и змеиные норы, и к этим отверстиям женщины тоже приносят молоко, прося кобр не жалить детей, не заползать в дома и вообще быть милостивыми.
На крайнем юго-западе Индии, в штате Керала, у некоторых каст имеются в каждом дворе змеиные заповедники, где под кустами живут в порах священные кобры. Если семья переезжает в другой дом, то семейный жрец забирает с собой и всех кобр на новое место.
Удивителен тот факт, что домашние змеи никого из членов семьи не кусают, как бы велика эта семья ни была. Каким-то образом эти твари отличают своих от чужих. Возможно, в этом они не отличаются от любого другого животного.
В Индии можно услышать много рассказов о кинг-кобре — королеве кон кобре». Ее всегда описывают как огромную черную змею, укус которой убивает на месте.
— Однажды, — рассказывали мне мои друзья, — мы ехали на «джине» и чуть не наехали на кинг-кобру, которая спала на шоссе, протянувшись поперек как толстый канат. Мы остановились и ждали, пока она проснется и уползет.
— Да почему же вы через нее не переехали?
— Что вы! Как это можно! И потом она сразу могла вскинуться — и в кабину. Страшно очень.
А однажды к нашему соседу-малайцу кобра заползла в ванную через выводную трубу для воды. Сев в ванне, он вдруг прямо перед своим лицом увидел раздутый капюшон и многообещающий взгляд минеральных глазок. Не растерявшись, он выскочил из ванны, схватил палку и убил свою гостью на месте. А потом приготовил из нее жаркое и звал нас всех в гости, по мы отказались.
— Вот замечательно! — восклицал он. — Завтрак сам ко мне явился!
Но это малаец. А в Индии змей, по традиции, могут есть только люди из лесных племен и члены некоторых низких каст. Больше никто.
Заклинателем змеи можно увидеть во всех городах и многих деревнях. Это тоже члены специальной касты. Их много на всех ярмарках и базарных улицах и возле всех мест, посещаемых туристами. Они сидят на корточках перед своими круглыми корзинками, из которых торчат покачивающиеся кобры, и играют на дудках. Иногда кобры начинают выползать из корзинок и совершать попытки к бегству, но их тут же ловят и водворяют обратно.
Так я и не поняла, удалены у них ядовитые зубы пли хотя бы железы или нет. Иногда они делают молниеносный бросок головой к руке укротителя, но кусают ли при этом, мне не удалось разглядеть. Говорят, что заклинатели делают своеобразные прививки своим детям: втирают им яд в ранку на коже сначала микроскопически малыми, а затем все большими дозами и таким образом делают их невосприимчивыми к яду. Говорят также, что они умеют излечивать людей, укушенных змеями, пользуясь для этого какими-то своими средствами, секрет изготовления которых строго хранится в их семьях. И что они вообще умеют лечить самые разные болезни. Что ж, и это возможно.
В Индии можно в равной мере всему верить или ничему не верить. Сначала Запад увлекся «тайнами Востока», потом начал все критиковать, а теперь пытается осмыслить и проанализировать эти древние тайны с позиции последних научных достижений.
В центре внимания сейчас стоит йога — наука йогов, или, вернее, науки йогов, так как йога — это сложный комплекс по меньшей мере четырех наук: философии, психологии, физиологии и медицины.
Если вы меня спросите, научна ли система йогов, я отвечу утвердительно, потому что это прежде всего система, строго определенная, детально разработанная и умеющая объяснить свои методы и цели. Но вот объяснения эти часто производят на западных ученых впечатление какой-то фантастики из-за того, что йоги пользуются терминологией, в которой трудно провести грань между высокопоэтическими условными названиями, обозначающими то или иное понятие, и самими этими понятиями в их научном определении, привычном для нашего слуха. Так, когда в трактатах йогов мозг человека именуется лотосом с тысячей лепестков, то трудно отнестись к этому серьезно А вместе с тем умение йогов искусственно погружаться в состояние анабиоза привлекает весьма серьезное внимание современных ученых, особенно в институтах космической медицины. Йоги действительно постигли и разработали до тонкостей умение управлять вегетативной нервной деятельностью, умеют по своей воле повышать и понижать температуру тела, регулировать деятельность сердца и сосудистой системы и функции внутренних органов, управлять перистальтикой кишечника и т. д. Я уж не буду здесь вспоминать о многократно описанных случаях массового гипноза и обмена мыслями на расстоянии — говорить об этом стало уже тривиальным.
Как они все это делают — пока неизвестно, так как надо прожить с ними всю жизнь, чтобы постичь их науку.
Лечат ли они людей? Да, лечат. И опять же своими способами — регулировкой дыхания, внушением и самовнушением, массажами и совсем особыми приемами, состоящими в том, что пациент должен прижимать то один, то другой свой палец к разным участкам своей кожи, или в разных сочетаниях соединять пальцы один с другим. Говорят, что этими приемами йоги излечивают даже параличи.
Во многих городах Индии есть клиники йогов, и пациентов у них всегда достаточно.
Медицина йогов вплотную граничит с древнеиндийской системой народной медицины, занимавшей уже в I тысячелетии до и. э. почетное место в кругу таких наук, как математика, астрономия, поэтика, философия и т. н.
По медицине была создана обширная литература, объединяемая названием «Аюрведа», что значит «наука о жизни».
Пройдя путь развития, измеряемый тремя тысячелетиями, аюрведическая медицина достигла высокого уровня. И в ней тоже многое очень трудно объяснить. Каждый индиец, например, знает, что на улицах, на базарах, в поездах и где угодно еще можно встретить дантиста, который за одну рупию тут же на месте удалит больной зуб бескровно и безболезненно, используя для этого только свои пальцы. И никаких заражений при этом не бывает. Как он это делает — наследственный секрет касты.
Массаж в Аюрведе играет огромную роль. И не только специалисты по народной медицине, но в каждой индийской семье все постоянно прибегают к массажу; чаще всего при головной боли, общей усталости и слабости и при болях в костях и конечностях. Массируют друг другу голову, сжимая ее ладонями и растирая кругообразными движениями пальцев, массируют руки и ноги, потирая их в направлении от пальцев к локтям и коленям, массируют область сердца, но как — этого я не могу объяснить, потому что не знаю.
Трактаты по аюрведической медицине представляют собою большой интерес. В них во всех тонкостях разработаны и вопросы медицинской этики, и хирургическая техника, и составы лекарственных средств.
Существует целый ряд предписаний, касающихся внутренних качеств, необходимых врачу, и его поведения. Не только много лет должен был человек «получать знания из уст учителя», чтобы стать врачом, но и воспитывать в себе определенные свойства ума и характера. «Нет лучше дара, чем дар жизни — сказано в одном из трактатов. «Будущий врач должен, не щадя своих сил, тщательно изучить все стороны медицины так, чтобы парод назвал его подателем жизни» — говорится в другом. Повсеместно встречаются требования к врачу быть внимательным и деликатным: «Идя
Особенно настораживают авторы трактатов против зазнайства и излишнего самомнения. «Если ты сам сомневаешься в чем-либо, дружелюбно обратись к другим врачам и испроси у них совета»; «Будь скромен в жизни и поведении, не выставляй напоказ своих знаний и не подчеркивай, что другие знают меньше тебя, — пусть твои речи будут чисты, правдивы и сдержанны».
Все авторы трактатов подчеркивают, что человек, посвятивший себя медицине, должен я сам неустанно следить за своим физическим совершенством и, главное, содержать себя в чистоте: «Твои ногти и волосы должны быть коротко острижены, руки и все тело чисто вымыты, одежду носи только чистую и белую, украшений не надевай» Такие предписания отражают уже знание правил асептики.
Помощникам врача адресуются специальные указания, требующие, чтобы к уходу за больными допускались только лица, имеющие благородный характер, аккуратные, отличающиеся хорошим поведением и любовью к людям, знающие свое дело. Особо подчеркивается, что от медицинских сестер требуется знание разных диет, массажа, разных способов обмывания больных и умение изготовлять лекарства.
В трактатах содержатся советы глубоко и всесторонне изучать все отрасли медицины, а хирургу — особенно анатомию: «Даже все изучивший хирург может столкнуться с неожиданностями при исследовании тканей, выделений…внутренних органов, сосудов, нервов, суставов, костей, хрящей, развития плода в утробе, при извлечении из тела посторонних предметов, при определении язв и ран, разных переломов и вывихов и т. п. — что же говорить о недоучке».
Здесь привлекает внимание прежде всего перечень возможных болезней и повреждений, известных древнеиндийским хирургам и говорящий о всестороннем и глубоком изучении ими человеческого организма и о том, что они умели наблюдать даже развитие плода в утробе матери.
Хирургам предписывалось широкое ознакомление с теорией медицины, знание сопредельных наук и участие в дискуссиях. Но вместе с тем говорится, что «знающий только теорию дрогнет перед пациентом, как трус на поле боя». С другой стороны, тот, кто знает только практику, тоже не врач, и каждый из них подобен «птице с одним крылом».
Хирургические случаи должны были лечить только хирурги, а терапевтам следовало направлять таких пациентов к хирургам, не беря на себя смелости лечить их.
По отношению же к знахарям, не прошедшим курса науки и не умеющим даже определить точное время, когда можно вскрывать гнойник на теле, следует быть непримиримым и убеждать пациентов не обращаться к их помощи.
Хирурги должны самым тщательным образом изучать, обдумывать каждый случай до операции. Предлагается узнать и учесть такие моменты, как климат местности, где живет пациент, его характер, возраст, вкусы, привычки, всю историю его болезни, общее состояние его здоровья и все заболевания, перенесенные им раньше, его аппетит, действие желудка и почек и т. п. Крайне характерным для норм жизни индийцев является требование выяснить его расовую принадлежность и, главное, принадлежность к касте. Это последнее обстоятельство крайне интересно с точки зрения учета врачами образа жизни каждой касты, возможности существования в ней укоренившихся наследственных заболеваний, влияния на здоровье членов касты предписанного ей рода занятий, жилья, одежды, пищи и пр.
Уже древнеиндийскими врачами было замечено, что нервная система играет большую роль в процессе излечения болезней или заживления ран. «Раны быстро заживают у людей молодых, сильных, с хорошим состоянием тела и со спокойным умом». Поэтому и рекомендовалось всеми мерами поддерживать в пациенте хорошее расположение духа.
Большой интерес представляет список предметов, которые использовались при операциях: инструменты, едкие вещества (очевидно, асептические средства), огонь, испытательные инструменты (зонды, щупы и т. п.), рога, которые ставили как банки, сосуды из тыквы, применявшиеся для отсасывания крови, средства для прижигания ран, хлопок, мягкая ткань, лигатурные материалы, целебные листья, бинты, мед, топленое масло, свиное сало, молоко, растительное масло (все эти масла в горячем и холодном виде применялись для прижигания и покрытия ран и разрезов), освежающие напитки, внутренние лекарства, веера для обмахивания больного, холодная и горячая вода и т. п.
По одному этому списку видно, что предусматривалось все возможное не только для удачного проведения самой операции, но и для того, чтобы облегчить больному его страдания.
Больному перед операцией, особенно полостной, назначалась строгая диета пли полное голодание. Судя по перечню производимых операций, древнеиндийские хирурги умели делать кесарево сечение и вызывать искусственные роды, удаляли камни из почек и желчного пузыря и т. и.
В процессе операции большое внимание уделялось защите пациента от неких «опасных, но невидимых существ… вредных и обладающих сильным действием, которые проникают в тело через раны и язвы и селятся в тканях и крови». В трактатах содержится предписание врачам прикрывать чем-нибудь рот или лицо при чихании, смехе и зевоте и указывается, что все инструменты перед операцией следует прожечь на огне.
Судя по всем этим предостережениям, у врачей Древней Индии существовало представление — вероятно, чисто эмпирическое — о бактериях и других болезнетворных микроорганизмах.
Техника и приемы проведения операции описываются в этих трактатах со всей возможной полнотой. Не вдаваясь во многие подробности, упомянем только, что врач должен был все время уделять большое внимание состоянию пациента и делать все возможное, чтобы максимально целесообразно провести операцию, начиная от разреза (который рекомендовалось делать твердой рукой, единым быстрым движением и так, чтобы форма его строго соответствовала не только цели операции, но и форме оперируемого места на теле, а также приводила бы к минимальной потере крови) и кончая приведением в чувство пациента, лишившегося сознания. Последнее следовало делать с такой быстротой, «с какой человек подхватывает падающую в глубокую воду дорогую ему пещь». Среди ряда других способов для этого рекомендуются массаж и масляные растирания жизненно важных центров.
В послеоперационный период пациента надлежало поместить в чистое помещение и окружить расположенными к нему людьми, «умеющими вести с ним занимательный разговор», но так, чтобы он не волновался и не кричал. Назначалась высокопитательная, но легкая диета и предписывалась особая осмотрительность по отношению к сильнодействующим лекарствам.
Была разработана и этика по отношению к умирающим. Врачам предписывается неустанно бороться за жизнь больного до его последнего вздоха, так как «человек иногда возвращается вспять от самых ворот царства Ямы (то есть бога смерти)».
Врач, который ясно видел, что больной не выживет, должен был до самого конца уверять его в том, что он поправится, а также стараться не причинять боли его родным каким-нибудь неосторожным признанием.
Труды древнеиндийских врачей и теоретиков медицины пользуются большой популярностью и в современной Индии. Они переиздаются как на санскрите, так и в переводах на новоиндийские языки. В Индии существует большое количество медицинских институтов, в которых производится подготовка врачей на базе Аюрведы (они так и известны под названием аюрведических), и специалисты, подготовленные в этих учебных заведениях, имеют дипломы врачей системы Аюрведы и право практиковать на равных основаниях с врачами, изучавшими европейскую медицину. Все фармакологические средства, используемые ими, добываются из трав, минералов и живых организмов, а поэтому в большинстве своем не имеют тяжелого побочного действия и охотно используются больными. Во многих городах Индии существуют аюрведические больницы, где проводится, главным образом, фармакологическое, психотерапевтическое и самое разнообразное физиотерапевтическое лечение.
И, возвращаясь к змеям, с которых началась эта глава, я хочу упомянуть о том, что их яд издавна примешивают ко многим аювердическим лекарствам и считают, что он приносит большую пользу. Так что отношения индийцев со змеями сложны и многоплановы.
Здесь, в Индии, непринужденно сочетаются самые, казалось бы, трудно сочетаемые вещи и понятия. Мне вспоминается один случай, происшедший со мною в Пуне, который очень наглядно, по-моему, иллюстрирует эти слова. Мне пришлось там очень много и напряженно работать — вести курс срочной подготовки преподавателей русского языка, а дома проверять тридцать тетрадей, да еще готовить для стеклографирования очередные уроки учебника, который я писала для своих студентов. Словом, часто я засиживалась за письменным столом до глубокой ночи. И вот я стала замечать, что перед открытыми дверями моего домика во дворе собирались какие-то люди, садились на корточки, подолгу смотрели на меня, шептались о чем-то, уходили, приходили снова. Привыкнув ничему особенно не удивляться, я время от времени подымала голову, улыбалась и кивала им и, получив в ответ кивки и улыбки, снова занималась своим делом. Все тем бы могло и ограничиться, но однажды несколько стариков вошло в мою комнату. После взаимных приветствии одни из них обратился ко мне с немного неожиданной просьбой:
— Скажите, вы не могли бы здесь умереть?
— Как это умереть? Для чего? — спросила я ошеломленно и тут же подумала: «До чего же глупо я это спрашиваю».
А оказалось не так уж глупо, потому что мои посетители стали мне охотно объяснять, для чего надо здесь умереть:
— Видите ли, мы все смотрим на вас много времени и говорим, что вы не просто женщина, вы не такая, как все люди.
— Почему же это? Кто же я, по-вашему?
— Вы — сайта, святая.
— Да помилуйте, что вы это говорите!
— Да, да. Вас послал ваш великий народ из дружбы к нашему народу, чтобы помочь нам получить образование. Если бы ваша могила была здесь, мы много лет приходили бы к ней молиться за вашу страну. П сто лет, и даже дольше У нас есть обычай сходить в землю живыми. Тех, кто так делает, уже никогда не забывают.
Я была крайне удивлена и смущена одновременно. И глубоко благодарна этим славным простым людям за то признание моего скромного труда, которое они выразили таким странным способом. Тем более что это было не столько признанием моих небольших заслуг, сколько выражением признательности всему нашему народу за дружбу, за помощь. И неважно было, что для выражения этой признательности они нашли несколько непривычную для нашего слуха форму — ведь они искренне хотели бы учредить в индуизме еще один из многих сотен культов — культ памяти учителя русского языка.
Этот обычай сходить в могилу заживо практикуется уже много веков. Судя по преданиям, такой способ смерти избирали многие духовные наставники или борцы за какую-нибудь идею, снискивая себе таким путем вечную память народа и укрепляя в его сознании свое учение. Я бывала на таких могилах, именуемых самадхи. Здесь происходят собрания, люди молятся, читают стихи, поют гимны, играют на музыкальных инструментах и рассказывают всякие эпизоды из жизни того, кто сумел таким способом снискать их уважение и признательность. Повторяют слова его учения, читают то, что он написал…
Я поблагодарила от души моих гостей за оказанную мне честь, а затем мы долго беседовали о борьбе за мир, о политике, о наших космических полетах и обо всем, что пишут в газетах. Они не были ретроградами, не были ограниченными людьми, видящими все только через призму религии, — современная жизнь во всех ее формах была нм знакома и понятна. Но давние традиции тоже пока еще остаются реальностью и неуловимо переплетаются в их сознании с восприятием новой жизни.
СИКХИ, СИКХИ, СИКХИ
Поделиться книгой: