Отступники Эскулапа

Тщательно обработав неизвестным порошком площадку первого этажа, он удовлетворенно вздохнул и, крепко закрутив крышечку стеклянного пузырька, сунул его в карман куртки.

Как ни в чём не бывало он поднялся по лестнице на девятый этаж. Немного отдышавшись, человек в «сером» уверенным шагом подошёл к двери квартиры № 72 и нажал на кнопку звонка. Ему открыла молодая светловолосая девушка. Увидев незнакомца, она с радостной улыбкой поприветствовала его, после чего любезно пригласила пройти внутрь.

Глава 3

Капитан милиции Олеся Сергеевна Киряк, одетая сегодня в отличие от будних дней по форме, сидела за большим общим столом в кабинете начальника отдела уголовного розыска, подполковника Шереметьева. И хотя официально сегодня был выходной, к тому же ещё и праздничный день – семьдесят шестая годовщина Великой Октябрьской социалистической революции – сегодня здесь присутствовали все оперативники отдела. Сотрудники уголовного розыска были заранее предупреждены, что из центрального аппарата министерства МВД поступило распоряжение: в этот праздничный день все службы в полном составе должны были находиться на своих рабочих местах.

В памяти милиционеров были достаточно свежи воспоминания буквально месячной давности, когда в Москву в связи с попыткой государственного переворота вводились войска, а здание правительства – так называемый Белый дом – что находилось в самом центре столицы, оказалось расстреляно из танков и частично разрушено. И хотя их областной центр октябрьские события обошли стороной, но напряженность того момента и общая тревожная атмосфера событий тех дней чувствовались до сих пор.

Иван Николаевич, седовласый лысеющий мужчина с небольшим крючковатым носом, уже много лет руководящий отделом уголовного розыскам, в настоящий момент доводил до сведения сотрудников последнюю оперативную информацию. Присутствующим он объявил, что сегодня утром в кабине лифта одного из многоэтажных домов областного центра был обнаружен мертвым, без явных признаков насильственной смерти один из местных криминальных авторитетов, некий Геннадий Никитин, более известный в определенных кругах по прозвищу Бизон. Это был самый молодой, но при этом и самый «отмороженный» бандит из всего преступного сообщества их области.

Труп криминального авторитета первой обнаружила пенсионерка Щукина, когда в шесть часов утра повела на улицу своего любимого пуделя. Пожилая женщина обнаружила в лифте лежащего в бесчувственном состоянии неизвестного молодого мужчину. Вначале она решила, что тот слишком пьян, поскольку в кабине стоял выраженный запах алкоголя, а на полу виднелась подсохшая лужа мочи. Поэтому, поступив вполне разумно, старушка решила спуститься вниз по подъездной лестнице пешком. Но затем, уже на обратном пути домой, её собачке внезапно стало плохо. Понимая, что с питомцем на руках ей будет крайне тяжело подниматься пешком по лестнице, пенсионерка приняла решение возвращаться домой на лифте. Однако, зайдя в кабину, она сразу заподозрила что-то неладное: только теперь ей стало понятно, что человек, лежащий на полу, не подаёт признаков жизни. Потрогав пульс, старушка сразу сообразила, что тот мёртв. В ужасе выскочив из лифта и кое-как добравшись до своей квартиры, она первым делом позвонила в милицию, а затем на всякий случай, и в скорую помощь. Дежурный наряд милиции и скорая помощь прибыли на место оперативно, где ими и была окончательно констатирована смерть неизвестного. Это уже затем, когда прибыла следственная оперативная группа, её сотрудниками был установлен факт, что обнаруженный мертвец, на самом деле является известным лидером местной ОПГ – организованной преступной группировки.

Капитан уголовного розыска Олеся Сергеевна Киряк, которая всё это время внимательно следила за ходом рассказа, гадала и никак не могла понять, к чему же клонит её начальник.

«А в чём тут, собственно, подвох? Пока что всё лежит на поверхности. Или что, бандит не может умереть от каких-то других причин, кроме ножа и пули? Ох, чую, именно я и буду в этом деле крайняя», – рассуждала она сама с собой.

Пошёл уже четвертый год, как после служебного перевода из районного отделения внутренних дел в областной уголовный розыск, Киряк настойчиво пыталась доказать руководству, что она достойна работать в этом отделе. Оперативница буквально лезла из кожи вон, работала практически без выходных, ежедневно задерживаясь на службе допоздна и стараясь вовремя завершать всю текущую бумажную работу. Но пока что все её старания словно упирались в непреодолимое железобетонное препятствие в виде непосредственного руководства. И хотя она не раз пыталась поговорить с Иваном Николаевичем по душам, однако до сих пор подполковник Шереметьев продолжал держать её на расстоянии.

Да, конечно же, Киряк прекрасно помнила тот день, когда, впервые переступив порог отдела уголовного розыска, тогда ещё в звании старшего лейтенанта милиции, она тут же получила незаслуженную порцию негатива. Иван Николаевич, исходя из каких-то личных принципов, категорично обозначил новой сотруднице свою позицию по поводу места женщины в милиции и в уголовном розыске, в частности. Он заявил тогда довольно резко и прямо о том, что, с его точки зрения, самое лучшее место для женщины в погонах – это секретариат или архивное дело, ну и, естественно, отдел кадров, а остальное в милицейской службе следует предоставить мужчинам. При этом он строго предупредил, что сама по себе принадлежность к женскому полу не дает ей никаких преимуществ на оперативной работе, а скорее, наоборот, делает для старшего лейтенанта медвежью услугу, поскольку никто с ней церемониться не будет – ни другие сотрудники, ни преступники. А в конце подытожил, что если она всё-таки не внемлет его словам и проявит настойчивость, то в таком случае и спрос с неё будет вдвойне.

И действительно, все эти годы начальник отдела уголовного розыска всеми правдами и неправдами старался сдерживать розыскной потенциал молодой сотрудницы, давая ей в разработку лишь наименее значимые уголовные дела. А если и предоставлял возможность взаимодействовать со следствием по хоть сколько-нибудь сложному делу, то, как правило, это был безнадежный «глухарь». При этом он требовал от подчиненной стопроцентной раскрываемости, а если начинал ругать, то делал это всегда намного жёстче, чем в отношении других сотрудников. Короче, всеми правдами и неправдами, старался выжить настойчивую оперативницу из своего отдела.

Эх, если бы знал или хотя бы догадывался подполковник Шереметьев, что же на самом деле творилось все эти годы в душе у этой молодой женщины, то, возможно, тогда и не был бы с ней столь строг и суров. Но об этом, к сожалению, не знал никто на всём белом свете, кроме, конечно, самой Олеси Сергеевны.

Ещё до того, как вполне заслуженно, за профессиональные качества, к тому же по прямой протекции старшего следователя областной прокуратуры Ермолаева, который первым рассмотрел в молодом лейтенанте талант сыщика, её перевели в уголовный розыск, Киряк уже прошла через ряд суровых жизненных испытаний и имела глубокую психологическую травму. Во время расследования одного районного, а впоследствии резонансного областного уголовного дела, находясь в бессознательном состоянии, она попала в руки к безжалостному убийце-садисту. И тот, прежде чем совершить очередное злодеяние, предварительно намеревался изнасиловать молодую оперативницу.

Олеся Сергеевна до сих пор хорошо помнила, как лежа на грязном и смердящем постельном белье, наброшенном поверх грубо сколоченной деревянной кровати, полностью голая и связанная таким образом, что не оставалось даже малейшей возможности пошевелиться, она с ужасом снизу вверх взирала на похотливого душегуба. Понимая тогда всю безнадежность сложившейся для неё ситуации и с отчаянием ощущая свою полнейшую беспомощность, женщина уже мысленно прощалась с жизнью. И хотя тогда волею судьбы ей все-таки удалось избежать физического изнасилования, но вот психологически в ней случился какой-то надлом.

С той поры её не покидало ощущение, что она утратила прежнюю непоколебимую уверенность в собственных силах. Её стальная, как ей казалось раньше, твердость духа исчезла, а вместо неё внутри возникла унылая внутренняя пустота, хотя, точнее будет сказать, неопределенность. Словно вектор её духа потерял верное направление и теперь бешено крутился по кругу, как сошедшая с ума стрелка компаса. Впервые в жизни Олеся Сергеевна задумалась над тем, что больше не может быть уверена в себе на сто процентов. Все грёзы о супермене в юбке, грозе бандитов и воров, потерпели полное фиаско, а поселившееся в душе чувство страха начало давать первые ростки, что было совершенно неприемлемо для оперативного сотрудника уголовного розыска.

Вначале она решила пойти по самому простому пути, пытаясь заполнить состояние внутренней пустоты ежедневной рутинной работой. Старший лейтенант с головой окунулась в текущие районные милицейские будни. Однако результат оказался нулевым, поскольку каждый новый случай насилия над человеческой личностью острой болью отзывался у неё внутри. Тогда Киряк кинулась в другую крайность, предполагая, что только истинно сильное чувство поможет ей вернуть былую уверенность в себе, а именно то наиглавнейшее для любой женщины чувство – чувство любви. Стоило бы отметить, что как раз по ходу расследования того самого печального для неё уголовного дела, ей посчастливилось встретить такого особенного для себя мужчину. В итоге она целиком погрузилась во влюбленность. Для того чтобы понравиться избраннику, женщина даже решилась на кардинальные меры, задумав изменить свою внешность. Если раньше Олеся Киряк всегда носила короткую стрижку «под мальчика», то теперь, желая угодить вкусам мужчины, она принялась активно отращивать длинные волосы. Кроме того, стала больше и активнее пользоваться косметикой, а также, куда намного женственнее одеваться. Джинсы с той поры всё чаще и чаще стали заменяться удлиненной юбкой или строгим платьем, а всевозможные свитера в стиле «унисекс», закономерно сменились на блузки и жакеты. Правда, лишь во внерабочее время.

К сожалению, все старания её оказались напрасны. Человек, который сумел воспламенить в ней столь малознакомое чувство, мало на что реагировал, обрекая её на всё новые и новые страдания. А через некоторое время, по ряду причин личного характера, он неожиданно уволился из органов милиции, где до того служил участковым милиционером, продал свой дом в посёлке, а затем и вовсе переехал жить в областной центр.

Вот именно тогда, Киряк и решилась на несвойственные ей шаги. В отчаянии переступив через себя, она подала рапорт и пошла к вышестоящему начальству с прошением о переводе её в областной центр. Ей тогда было абсолютно безразлично, как это могло выглядеть со стороны и каким видом милицейской работы придётся заниматься. Она хотела лишь одного – быть рядом с любимым человеком. Руководство райотдела, зная о её высоких профессиональных качествах и учитывая прежние личные заслуги, а так же, о чём упоминалось выше, во многом благодаря личному ходатайству старшего следователя областной прокуратуры Ермолаева, в конечном итоге дало добро на перевод Киряк в областной центр. И не куда-нибудь, а в самое сложное и малопривлекательное для женщин место – уголовный розыск.

Поначалу она была безумно рада такой внезапно открывшейся возможности: не побеспокоило даже и то, что её новый начальник с первых же дней повёл себя крайне некорректно по отношению к ней. Киряк в тайне лелеяла в душе надежду, что теперь, когда она будет рядом с объектом своей любви, любые тяготы оперативной работы станут ей по плечу. Однако всё вышло как раз наоборот. Ответных чувств у своего избранника она по-прежнему не вызывала, а вот на службе теперь был ад в самом прямом смысле этого слова. Все прежние трудности работы в районном отделе внутренних дел теперь стали казаться для неё цветочками. И всё же, несмотря ни на что, молодая оперативница мужественно терпела – стиснув зубы, работала вопреки всему и вся.

Чтобы перебороть внутреннюю неуверенность в собственных физических силах, Олеся Сергеевна стала посещать секцию боевых единоборств. Поскольку от природы она была худощава и имела довольно небольшой вес, то в борьбу решила не идти, прекрасно понимая, что в случае необходимости ей будет довольно трудно справиться с крупным и сильным мужчиной. В этом случае ей могла бы помочь лишь ударная техника ведения боя. Немного поразмыслив, она выбрала наиболее подходящий для себя вид единоборств – Киряк решила заняться каратэ.

Первые полгода занятий этим видом боевых искусств было непривычно всё: начиная от труднопроизносимых японских терминов и заканчивая самой философией каратэ. Однако со временем она настолько увлеклась и втянулась в процесс тренировок, что в итоге смогла увеличить их количество до пяти в неделю. Это закономерно отразилось на качестве занятий. И уже через два года регулярных тренировок Киряк решилась на следующий шаг, попробовав выступить на любительских соревнованиях, которые только-только начинали вновь проводиться в нашей стране. И хотя никаких медалей она тогда не завоевала, но зато уверенность в собственных силах с каждым днём всё быстрее и быстрее возвращалась к ней. Правда, стоит отметить, что и мозолей на выступающих частях кулаков заметно прибавилось, а с длинными ногтями и вовсе пришлось расстаться навсегда.

Но это были уже мелочи. К тому же время шло, и раны в душе потихоньку зарубцевались, да и сама она стала психологически намного устойчивее, с более спокойным отношением к ужасам повседневной работы: защитный психологический механизм работал, а начинающаяся профессиональная деформация личности становилась лишь закономерным следствием этого процесса.

Заканчивая своё выступление, подполковник Шереметьев подытожил:

– Дежурная следственно-оперативная группа вместе с экспертом-криминалистом уже выехала на место. Но… случилась неприятность. Мне сейчас позвонил дежурный следователь и сообщил, что наш оперативник, старший лейтенант Сидоров, поскользнулся на пороге подъезда, да так сильно повредил себе голеностоп, что не может теперь ступить на ногу. Его уже отправили в травмпункт, поэтому – требуется замена. Так … – задумчиво произнес подполковник и обвёл глазами всех присутствующих.

Остановив взгляд на Олесе Сергеевне, он указал на неё подбородком, видимо, таким образом сделав свой окончательный выбор.

– Так… от нас на место происшествия отправится капитан Киряк. У кого-нибудь есть ещё какие-то вопросы? – уточнил Иван Николаевич.

Вопросов ни у кого не оказалось.

– Тогда прошу всех приступить к своим служебным обязанностям. Ну… и с праздником всех, товарищи, – закончил утреннюю внеочередную планёрку Шереметьев.

Глава 4

– Олеся Сергеевна, здравствуйте! Как я рад вас видеть! Как хорошо, что прислали именно вас! Хоть одно трезвое лицо увижу за сегодняшний день, – было первое, что услышала Киряк, едва зайдя в подъезд девятиэтажки.

На площадке первого этажа около настежь раскрытых дверей лифта с чёрным чемоданчиком в руке стоял пожилой седовласый человек и приветливо улыбался.

– Здравствуйте, Виктор Феликсович, – поприветствовала она криминалиста.

Они с Сайбохом были знакомы уже давно и потому находились в определённых приятельских отношениях, правда, ровно настолько, насколько позволяла разница в возрасте. Олеся Сергеевна, которой менее чем через месяц должно было исполниться тридцать три, вполне могла годиться тому в качестве дочери.

– Что тут у вас, Виктор Феликсович? Несчастный случай или, может, вы усматриваете здесь криминал? – с ходу поинтересовалась Киряк, приступая к осмотру места происшествия.

При поверхностном осмотре пока действительно ничто не указывало на криминальный характер смерти. Не было ни видимых следов борьбы, ни телесных повреждений, ни следов крови. Одежда была цела и невредима, имея внешне опрятный вид. Складывалось впечатление, что по какой-то пока неизвестной причине молодой человек просто лёг в лифте на пол и умер. Единственным, что обращало на себя внимание, был выраженный запах алкоголя и ещё какого-то химического вещества внутри кабины лифта.

– Нет, пока что говорить об отравлении алкоголем или о передозировке наркотиков рано, нужно будет дождаться результатов лабораторного исследования крови. А так… никаких признаков травм или ранений. А сказать по правде, так я, пока что вообще никакого криминала здесь не усматриваю, – уверенно заявил эксперт. – Хотя, несомненно, окончательные выводы можно будет сделать только после проведения судебно-медицинской экспертизы.

– Понятно. А откуда кровь здесь взялась? – удивленно воскликнула капитан милиции, внимательно рассматривая свои руки.

На резиновой перчатке виднелось маленькое, не больше двухкопеечной монеты пятнышко крови.

Сайбох с удивлением взглянул на находку, после чего, не сдержавшись, выразил искреннее удивление:

– Олеся Сергеевна, вы не перестаете меня удивлять!.. Хотел бы я знать, где это вы умудрились обнаружить кровь? Я только что осмотрел труп с ног до головы: на нём нет ни ран, ни крови.

Киряк и сама была не менее озадачена неожиданной находкой, поскольку совершенно не знала, где именно и в каком месте коснулась перчаткой крови. Однако факт оставался фактом, и теперь уже на пару с экспертом-криминалистом они тщательно, буквально сантиметр за сантиметром, провели повторный осмотр мертвого тела. Для этого Олеся Сергеевна даже сменила резиновые перчатки, чтобы использовать чистые как маркер нахождения следов крови. Однако это не принесло успеха – источник кровотечения так и не был обнаружен.

Всё это уже начинало казаться странным.

Сайбох озадачено покачал головой из стороны в сторону. Для него, специалиста с более чем тридцатилетним стажем, пропустить место, где на трупе имелась бы кровь, а он её не заметил, был вопросом профессиональной чести.

– Олеся Сергеевна, давайте сделаем так. Раз не получается обнаружить обычным путём, то будем менять тактику. Вспомните, пожалуйста, когда вы вначале приступили к осмотру трупа, то каких именно частей тела касались?

Киряк оторвала взгляд от мертвого тела Никитина и удивленно посмотрела на криминалиста. Но затем, видимо, поняв ход мыслей Сайбоха, послушно закрыла глаза, погрузившись в воспоминания. Когда она открыла их вновь, то, не задумываясь ни на секунду, быстро повторила порядок первичного осмотра.

И – о чудо! – на перчатке вновь отпечаталось крохотное, правда, уже в два раза меньше первого, пятнышко крови. Только теперь, в отличие от предыдущего раза, сыщики знали точно, где искать следы крови. И этот очередной осмотр позволил им наконец-то выявить источник мизерного наружного кровотечения. Им оказалась очень маленькая, не более трёх-четырёх миллиметров в длину, колото-резаная ранка волосистой части головы, находящаяся прямо у основания затылка.

– Что это за ранение такое? Оно что, могло привести к смерти Никитина? – поинтересовалась Олеся Сергеевна у криминалиста.

Пожилой эксперт был также явно озадачен. Порывшись в чемоданчике, он извлёк оттуда какой-то тонкий стальной щуп и произвёл аккуратное зондирование раны, очевидно, пытаясь обнаружить раневой канал. Спустя некоторое время ему это удалось. Неожиданно зонд словно провалился в пустоту, глубоко погрузившись в человеческую плоть. Из ранки тут же вытекло большое количество темной свернувшейся крови и парочка сгустков, после чего наружу стала медленно истекать окрашенная кровью полупрозрачная жидкость.

Завершив манипуляции, Сайбох снял со своего мясистого носа очки в тонкой металлической оправе, почесал в задумчивости переносицу, а затем, вновь водрузив их на прежнее место, обратился к сотруднице уголовного розыска.

– Если честно, Олеся Сергеевна, то пока что я затрудняюсь ответить вам на этот вопрос. Хоть я и не судебный медик, а эксперт-криминалист, но мой опыт подсказывает, что скорее всего, да. Обратите внимание: из ранки сочится ликвор. А это может означать лишь одно: имеется сообщение со спинномозговым каналом. Но… только судебно-медицинское вскрытие расставит всё на свои места. Хотя, конечно, если рассуждать чисто теоретически… Например, удар был нанесен какой-то толстой, прочной, очень острой стальной спицей… или тонким узким медицинским стилетом. А так же при условии, что удар пришёлся точно в область основания черепа и при определенном угле наклона… то в таком случае это вполне могло привести к мгновенной смерти. Единственное, что меня смущает, – почему практически не было наружного кровотечения?.. Но всё это, как я уже и говорил, пока что относится лишь к разряду теорий. А потому давайте не будем спешить и делать скоропалительные выводы. Извиняюсь, но повторюсь вновь: всё станет ясно после результатов вскрытия. В любом случае версия убийства теперь выходит на первый план, – категорично заявил Виктор Феликсович.

Услышанное взволновало Киряк. Она прекрасно понимала, что если это действительно окажется убийством, то, учитывая, кем являлся в криминальной среде Никитин, вывод напрашивался только один – убийство заказное. Правда, исполненное столь изощрённым способом, что вызывало пока определенные сомнения. Действительно, если это «заказуха», то почему для своих преступных целей убийца не использовал что-то традиционное, например, огнестрельное оружие или нож.

Ходить за ближайшим примером далеко не требовалось. Полгода назад город встряхнуло от бандитских разборок. Тогда всё происходило довольно просто, грубо и без затей. Криминальный авторитет по прозвищу Гром, урожденный Громов Сергей Николаевич, вместе с «бригадиром» и двумя «быками» был расстрелян из автоматов неизвестными лицами при выходе из ресторана «Русский». После чего был ответ в подобном стиле от противоборствующей группировки, а дальше «закрутилось – понеслось»… Поэтому думать, что конкуренты Никитина по преступному сообществу убили его вот так изящно, в стиле шпионских боевиков, было как-то малоправдоподобным. Однако в любом случае версия заказного убийства теперь уже однозначно выходила на первый план.

– А где дежурный следователь? Кто сегодня старший группы? – поинтересовалась Киряк.

– К моему большому сожалению, сегодня дежурство следователя Озерова. Да он куда-то наверх с местным участковым пошёл, – недовольно пробурчал эксперт, всё ещё рассматривая раневой канал в области затылка бандита.

– Озеров… – грустно вздохнула Олеся Сергеевна. – Ну Озеров так Озеров.

– Эх!.. Вот незадача!.. А я тут уже всё сфотографировал, замерил, записал. Опять придется начать заново… Кстати, сегодня в бюро судмедэкспертизы дежурит наш хороший знакомый – Петр Николаевич Ильин. Если сами съездите к нему и попросите старика – он вам точно не откажет. К утру уже заключение по результатам вскрытия получите: Ильин тянуть не любит. Но вы лично должны его попросить. Потому, как если узнает, что это Озеров торопит, всё затянется надолго, по максимуму.

– Спасибо, Виктор Феликсович, за совет, но вначале нужно самого Озерова поставить в известность. Я думаю, его такая новость совсем не обрадует.

Олеся Сергеевна хорошо знала этого следователя, который за свою патологическую леность и нерасторопность получил в отделе следствия занятное прозвище – Груз. Кроме того, Озеров имел буквально патологическое влечение к представительницам слабого пола, вне зависимости от их возраста и комплекции, а так же непреодолимую тягу к крепким спиртным напиткам, что, однако, никак не мешало ему работать в следствии уже много лет.

Выйдя из лифта на площадку первого этажа, она почти сразу же услышала раздающиеся откуда-то сверху громкие мужские голоса. Недолго думая, Киряк шагнула в сторону подъездной маршевой лестницы и быстро зашагала по ступенькам вверх.

Поднявшись уже довольно высоко, где-то в районе восьмого этажа она встретила двух человек: один был в милицейской форме, а другой – в обычной гражданской одежде. Первым с появившейся на лестничной площадке капитаном уголовного розыска поздоровался сотрудник милиции. Это был довольно молодой, небольшого роста и плотного телосложения, с почти квадратной фигурой, местный участковый, лейтенант Пикалин. Киряк его знала, но довольно плохо, поскольку лишь пару раз пересекалась с ним по службе. А вот второй мужчина, лет за сорок, с уставшими карими глазами и нависающими над ними тяжёлыми отёкшими верхними веками, оказался хорошо знакомым ей лицом. Звали его Николай Петрович Озеров, и нёс он службу в следственном отделе УВД.

Оба милиционера были явно в приподнятом настроении, что никак не могло ускользнуть от проницательного взгляда Олеси Сергеевны. Подойдя поближе, Киряк сразу же поняла весь сарказм, прозвучавший в словах криминалиста Сайбоха о единственном трезвом человеке за сегодняшний день. От мужчин несильно, но довольно отчётливо несло свежим запахом алкоголя. И хотя внешне оба выглядели вполне трезво, повышенный эмоциональный фон их сразу же выдавал.

– Олеся Сергеевна, как приятно вас видеть, – с широкой улыбкой на лице поприветствовал её следователь Озеров. – Что же они у себя в отделе вас так не берегут?.. В такой день и на выезд отправляют, словно и некого больше на замену послать?.. Бросайте их ко всем чертям и переходите служить к нам, в следствие. Мы вас на руках носить будем…

– Спасибо за столь любезное приглашение, Николай Петрович, только вот кабинетная работа мне пока что не сильно душу греет. Мне бы лучше чего-нибудь этакого: погоню бы со стрельбой устроить или убийцу по горячим следам разыскать, а если повезёт, то, может, и маньяка какого-нибудь поймать… – попыталась в ответ отшутиться оперативница.

– Маньяки, убийства?! Ну, тогда вы сегодня точно не по адресу приехали, дорогая вы наша мисс Марпл, – громко засмеялся капитан, совершенно забыв про такт.

Видимо, выпитый не так давно алкоголь со временем стал всё более и более активно проявлять свое расслабляющее действие, явно веселя при этом мужчину.

– Тут у нас сегодня большая радость свершилась. Своим ходом и совершенно без посторонней помощи наш бренный мир покинул очень большая сволочь – Генка Никитин, по прозвищу Бизон. Об этом, минут так сорок назад, нам констатировал многоуважаемый эксперт Сайбох… А по такому поводу, а так же в связи с наступившей семьдесят шестой годовщиной нашего великого праздника, нам с товарищем участковым и по сто грамм водочки не грешно было выпить… Вы не обижайтесь, Олеся Сергеевна, что я дернул вас на замену Сидорову – порядок есть порядок, оперативник обязан быть в следственно-оперативной группе. Ну да ладно, это мелочи. Вот мы сейчас поквартирный обход завершим на всякий случай, и тогда я с превеликим удовольствием могу пригласить вас в наш скромный отдел на бутылочку шампанского, – хитро прищурив глаза, завершил речь явно довольный собой дежурный следователь.

Было очень заметно, как присутствующий при разговоре лейтенант Пикалин внезапно смутился. По всей видимости, озвучивать сторонним сотрудникам милиции праздничный приём водки никак не входило в его планы. Однако быстро исправившись, далее своего смущения участковый старался не проявлять, сохраняя на серьёзном молодом лице деловой рабочий вид.

– Да уж, Николай Петрович, как я погляжу, за наше четырехлетнее знакомство фактически ничего не меняется. Вы всё так же красноречивы и… в хорошем жизненном тонусе, – решила добавить немного колкости задетая за живое Киряк.

Выдержав небольшую паузу, она продолжила.

– Только я предполагаю, что в вопросе со смертью Никитина вы немного ошибаетесь. Докладываю. Только что совместно с экспертом-криминалистом Сайбохом был проведен повторный осмотр трупа, и теперь на первое место выходит совсем другая версия…

На этом месте Олеся Сергеевна неожиданно замолчала, внимательно наблюдая за реакцией стоящих напротив сотрудников внутренних дел.

Участковый Пикалин на это известие не проявил никаких эмоций, всё так же деловито глядя перед собой. А вот следователь Озеров мгновенно изменился в лице. Он вмиг посерьёзнел, и, как показалось Киряк, даже его скользкий маслянистый взгляд, немного помутнённый от принятой водки, внезапно прояснился, вновь став профессионально строгим.

– Что вы имеете в виду, когда говорите об изменении версии происшествия? – голос следователя так же сменил тональность, теперь он был резким и отрывистым.

– А то и говорю, Николай Петрович, что мы с Виктором Феликсовичем обнаружили входной раневой канал в области основания затылка. Возможным орудием убийства мог стать какой-то узкий и прочный колющий предмет: спица, тонкий стилет, остро отточенный гвоздь, в конце концов. Так что я полагаю, мы имеем дело не с несчастным случаем, а с умышленным убийством – статья 105, часть первая как минимум. Вот так-то, товарищи Пинкертоны…

Это известие для дежурного следователя стало как гром среди ясного неба. Видимо, такой поворот событий кардинальным образом менял на сегодня все его грандиозные праздничные планы, о чём можно было судить по заметно погрустневшему выражению лица мужчины.

Ни о чём больше не спрашивая, Озеров торопливо спустился по лестнице на первый этаж, где о чём-то долго беседовал с криминалистом. Вернувшись обратно, он первым же делом обратился к Киряк.

– Олеся Сергеевна, ну зачем же вы так сразу категорично – убийство? – даже не отдышавшись после быстрого подъема на восьмой этаж, произнёс следователь. – Это же пока лишь предположение. А вот то, что я начинаю предварительное расследование – это факт. И то, что я сейчас выпишу бумагу на проведение судебно-медицинской экспертизы – это тоже факт. У нас ведь нет ни свидетелей преступления, ни каких-либо улик, указывающих на преступника, да вообще пока что нет ничего, никакой зацепки. И это тоже факт, Олеся Сергеевна, не так ли?.. Поэтому, уважаемый оперативный сотрудник уголовного розыска, раз уж вы так рветесь в бой, желая по горячим следам поймать преступника, то на правах старшего я даю вам распоряжение – в срочном порядке приступить к оперативно-розыскным мероприятиям.

И хотя лицо Озерова в этот момент было строгим, однако уже в следующую секунду оно преобразилось. Николай Петрович слегка улыбнулся, подошёл вплотную к Киряк и, взяв её под локоть, увёл в сторону.

– Олеся Сергеевна, а если откровенно, то я нуждаюсь в вашей помощи. Дело в том, что мне край как надо через два часа быть в одном месте, – на этих словах он виновато сморщил лицо и внимательно взглянул в глаза женщины. – Очень нужно. Выручите меня – в долгу не останусь. Как завершите с Пикалиным поквартирный обход, то съездите, пожалуйста, в судмедэкспертизу и попросите Ильина сделать вскрытие сегодня же, чтобы на утро у нас уже были результаты. Здесь естественно всё хорошенько прошерстите. А вечером, часиков в семь, встретимся у меня в отделе и всё обсудим. Я знаю, на вас можно положиться: вы человек надежный, к тому же во всём разберётесь и без меня. Я вот сейчас только бумаги и протоколы заполню, вызову кинолога с собакой и отъеду. Так что временно вы будете старшей группы. Договорились?.. Выручайте, Олеся Сергеевна, край как надо…

Киряк призадумалась. Конечно, выручить Озерова не являлось для неё большой проблемой, к тому же он мог просто ей приказать, даже ничего не объясняя. Если честно, то ей и самой уже стало интересно это не совсем обычное дело. Однако перспектива получить очередной нагоняй от начальства ставила данное заманчивое предложение на грань полного фиаско. И всё же профессиональный интерес сыщика Киряк перевесил инстинкт самосохранения рядового оперативного сотрудника уголовного розыска.

«А… будь что будет, – решила она. – Всё равно, что так от начальства получать, что этак. От меня ничего не убудет».

И приняв окончательное решение, она объявила об этом Озерову. У того от радости даже щёки запылали огнём. Он возбужденно поблагодарил Олесю Сергеевну, эмоционально пожал ей руку и, оставив наедине с участковым, поспешно зашагал вниз по лестнице.

Участковый по-прежнему внешне не проявлял никаких эмоций. За всё это время Пикалин не произнёс ни единого слова, кроме как поздоровался в самом начале встречи. И теперь, когда следователь ушёл, он всё так же – молча и спокойно – смотрел на капитана уголовного розыска в ожидании новых распоряжений.

– Простите, я забыла, как вас зовут? – уточнила Олеся Сергеевна, ругая себя за забывчивость.

– Евгений Семёнович, – глухим басом прогудел «квадратный» участковый и зачем-то добавил, – для вас просто Евгений.

Не оценив хода мыслей лейтенанта, последнюю фразу Киряк пропустила мимо ушей.

– Евгений Семёнович, ответьте мне, пожалуйста, а вы с Николаем Петровичем уже много квартир в подъезде обошли?

– Мы пошли по порядку, начиная с первого этажа, согласно подъездному списку. На данный момент у нас остался не охваченным лишь последний девятый этаж и, соответственно, имеющиеся там четыре квартиры. Везде, где мы были до этого, никто ничего не видел и не слышал, – чётко отрапортовал Пикалин.

– Хорошо, тогда давайте обойдем оставшиеся четыре квартиры. Быть может, там нам повезет больше? – предположила Олеся Сергеевна и начала подъём на девятый этаж.

Глава 5

Обойдя три квартиры на последнем этаже и не получив от тамошних жильцов никакой новой информации, милиционеры остановились около последней в их списке – под номером 72.

Утопив до упора кнопку дверного звонка, лейтенант Пикалин продолжил удерживать ее в таком положении. Однако это оказалось излишним, так как не прошло и десятка секунд, как дверь широко распахнулась и на пороге показалась высокая эффектная блондинка лет двадцати с яркими голубыми глазами. У неё были длинные прямые волосы естественного белого цвета и абсолютно без какого-либо намёка на то, что к окраске мог приложить руку парикмахер.

«Красавица… очень похожа на коренных прибалтийских девушек», – с какой-то легкой завистью подумала Олеся Сергеевна, хотя сама от природы была такой же светловолосой.

Увидев людей в милицейской форме, та вмиг насторожилась, и на лице прекрасной незнакомки появился легкий испуг. Видимо, растерявшись, девушка быстро переводила взгляд с одного милиционера на другого, пытаясь разобраться, кто же из них главный.

– Добрый день, участковый, лейтенант милиции Пикалин, – первым представился местный блюститель правопорядка и показал служебное удостоверение. – Разрешите войти и задать вам несколько вопросов по поводу преступления, совершенного накануне в вашем подъезде?

– Да-да, конечно, – залепетала блондинка, освобождая дверной проём.

Участковый уверенно шагнул через порог, но не проходя далеко вглубь, расположился в небольшой прихожей прямо около входной двери. Следом за ним зашла в квартиру и Олеся Сергеевна.

– Позвольте и мне представиться, оперуполномоченный сотрудник уголовного розыска, Киряк Олеся Сергеевна, – чётко произнесла она. – Скажите, а как вас зовут?

– Лена… Осипова Елена Карловна, – тут же поправившись, ответила девушка.