Помоги проекту - поделись книгой:
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — жил один почтенный человек; прежде он был очень богат, потом обеднел. Он очень стыдился просить кого-нибудь дать ему поесть. Поэтому он жил в самой крайней нищете и почти всегда голодал. Однажды, когда ему очень хотелось есть, он проходил мимо дома своего знакомого, который в это время обедал. Когда знакомый увидел, что мимо его дверей проходит бедняк, он весьма неохотно спросил, не хочет ли тот поесть. Тогда наш голодный, которому приходилось очень туго, сейчас же принялся мыть руки и сказал хозяину: «Спасибо, дорогой друг, что вы так горячо просите меня отведать у вас хлеба-соли. Видит бог, я не в силах отказать вам в вашей настойчивой просьбе. Не хочу, чтобы слова ваши прозвучали напрасно». И он немедленно сел обедать, насытился и развеселился. А вскоре потом и господь бог помог ему выйти из нищеты.
Так и вам следует поступить, сеньор граф Луканор; вы видите, что этот человек предлагает вам услуги в деле, которое выгодно для вас. Сделайте же вид, что вы хотите исполнить его просьбу; не обращайте внимания на то, что он делает свое предложение вяло и неохотно, не ждите, пока он обнаружит большую горячность. Ведь он, пожалуй, и совсем перестанет об этом говорить, и тогда вам самому придется просить, а просить о том, что он вам сам предлагает теперь, будет стыдно.
Граф нашел совет Патронио очень разумным. Он его исполнил и был доволен.
И дону Хуану пример этот весьма понравился. Он велел записать его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ВОСЕМНАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, вы знаете, что у меня давняя распря с одним моим соседом, человеком весьма могущественным и почтенным. И вот мы решили, что мы оба отправимся в один город и что город этот достанется тому, кто первый его достигнет. Вы знаете, что я собрал всех своих людей. Я уповаю на милость божью и надеюсь, что приобрету в этом деле большую выгоду и честь. Но, к сожалению, сейчас у меня явились препятствия: я не могу отправиться в поход, потому что не чувствую себя вполне здоровым. Конечно, мне неприятно потерять город, но еще неприятнее потерпеть ущерб в своей чести. Я вам верю во всем; скажите, как мне поступить в данном случае.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — вы смущены не без основания. Но чтобы поступить правильно, выслушайте сначала, что произошло с доном Перо Мелендесом де Вальдес.
Граф попросил рассказать ему, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — дон Перо Мелендес де Вальдес был весьма почтенный рыцарь из королевства Леонского. У него было обыкновение, какая бы ни приключилась с ним неприятность, говорить: «Хвала господу богу! Если ему так угодно, то все это к лучшему». Этот рыцарь был советником и приближенным леонского короля. Соперники дона Перо из зависти оговорили его и так настроили против него короля, что тот приказал убить рыцаря. Дон Перо Мелендес находился у себя дома, когда ему пришли и сообщили, что король прислал за ним. А люди, которые должны были убить его, устроили засаду в полумиле от его дома. Дон Перо Мелендес поспешно сел на коня, чтобы отправиться к королю, но упал на лестнице и сломал себе ногу. Когда его домочадцы, обязанные ехать вместе с ним, увидели это, они крайне огорчились и начали его укорять: «Вы, дон Перо Мелендес, всегда говорите, что бог все устраивает к лучшему; будьте же довольны и тем, что случилось сегодня». Он сказал им, что их огорчение неосновательно и что на этот раз господь бог тоже устроил все к лучшему. И никакими способами не удалось домочадцам поколебать его в своем мнении. Между тем кознодеи, собиравшиеся, по приказанию короля, убить его, узнав, что случилось, вернулись ко двору и сообщили, почему они не могли убить дона Перо. Прошло немало времени, пока дон Перо Мелендес мог снова сесть на коня. Пока он поправлялся, король выяснил, что все наговоры на рыцаря были бесстыдной ложью, и он велел взять клеветников под стражу. Затем он отправился к дону Перо Мелендесу, рассказал ему, как враги его оклеветали и как он велел было его убить, а под конец попросил у него прощения за злой умысел. Впоследствии король постарался загладить как можно лучше свою вину перед доном Перо, по-королевски вознаградить его и подвергнуть клеветников заслуженной каре. Вот каким образом господь уберег дона Перо Мелендеса, на котором не было никакой вины, и вот как оправдались слова рыцаря о том, что если богу так угодно, то все это к лучшему.
И вы, сеньор граф Луканор, не жалуйтесь на беду, которая с вами случилась, и верьте в глубине вашего сердца, что если так богу угодно, то это к лучшему. Тогда вы утвердитесь в мысли, что он все приведет к хорошему концу. Впрочем, вам следует знать, что все вещи в мире протекают одним из двух способов: либо нам бывает возможно помочь беде добрым советом, либо нет. Где горю можно помочь, там человек обязан сделать все, от него зависящее, ибо сидеть сложа руки, полагаясь на волю божью и считая, что она все направит к благу, — значит искушать господа. Человеку дан свой собственный разум, а где он может вызволить себя сам, пусть он это и делает. Там же, где его усилия бесполезны, он должен положиться на господа и считать, что если так богу угодно, то это к лучшему. Сейчас с вами случилась беда в таком деле, которое всецело зависит от воли божьей и в котором сторонняя помощь бесполезна. Так положитесь же на господа и считайте, что если так ему угодно, то это лучше для вас. А господь сам устроит так, как вы хотите в сердце своем.
Граф нашел, что Патронио говорит правду и дает ему добрый совет. Он исполнил его и был доволен.
Дон Хуан признал этот пример хорошим, велел занести его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, у меня возник спор с одним очень могущественным человеком. У моего врага в доме живет один его родственник, человек, которому он сделал много добра. Однажды, не знаю хорошенько почему, они повздорили, и мой враг обидел этого человека, нанес ему большое бесчестье. Этот человек, хотя между ним и моим врагом была большая близость, задумал отомстить за обиду; он приехал с этой целью ко мне, и я считаю, что это для меня очень удобно. Ведь он может дать мне полезные указания, как я более всего могу повредить своему врагу. Вы знаете, как высоко я ценю ваш ум; дайте же мне совет, как я должен поступить.
— Сеньор граф Луканор, — отвечал Патронио, — я сейчас же скажу вам, что этот человек приехал к вам только затем, чтобы обмануть вас. И чтобы вы лучше поняли, в чем заключается этот обман, я расскажу вам, что случилось между филинами и воронами.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — между воронами и филинами шла великая война, причем воронам приходилось худо. Филины, как вы знаете, летают только ночью, а днем они прячутся в пещерах, в которых их не сыщешь. Вот они ночью и прилетали к тем деревьям, на которых сидели вороны, убивали многих и вообще чинили им большие неприятности. Видя, что от беды не избавиться, один мудрый ворон, который глубоко скорбел о вреде, наносимом филинами, побеседовал со своей родней и придумал следующий способ отмщения. Он попросил, чтобы вороны выщипали ему остаток перьев на крыльях, при помощи которых он уже и без того летал плохо и мало. В таком жалком виде он отправился к филинам и рассказал, что пострадал так ужасно лишь потому, что советовал воронам жить в мире с филинами. Но раз уж вороны так с ним обошлись, он перейдет на сторону филинов и готов указать им способ погубить своих врагов. Слушая такие речи, филины очень обрадовались, — они вообразили, что теперь их дела пойдут совсем на лад, начали всячески ублажать ворона и открыли ему все свои планы и тайны. Но среди филинов тоже нашелся один очень старый и опытный, который сразу смекнул, что ворон их обманывает, что он лазутчик и пришел их одурачить. Так он и сказал своим товарищам, советуя прогнать хитреца. Но никто ему не поверил. Тогда старик, видя, что ему не верят, улетел в дальние края, где вороны не могли бы его сыскать. Напротив, все остальные филины очень хорошо отнеслись к ворону. Тем временем перья опять выросли у ворона, и он сказал, что полетит разузнать, где находятся его родичи; когда же узнает, вернется обратно, и они все потом отправятся истребить их. Такое предложение филинам весьма понравилось. Ворон полетел к своим, они собрались и, зная теперь все планы филинов, напали на них днем, когда те не летают, а сидят спокойно, не подозревая опасности. Разумеется, филинам пришлось худо, и победа осталась на стороне воронов, которые и выиграли войну. А все это случилось оттого, что филины поверили ворону, который был их извечным врагом.
Так и вы, сеньор граф Луканор, знайте, что тот человек почти всем обязан вашему врагу, который, как и весь род его, уже давно ведет с вами борьбу. Советую вам не вести дружбу с тем человеком. Сомнения нет в том, что он пришел только с целью обмануть вас и причинить вам ущерб. Впрочем, если он согласится служить, не будучи вами приближен, так что не в состоянии будет вам вредить или знать ваши тайны, если он против вашего врага будет действовать столь решительно, что примирение между ними станет невозможным, тогда, говорю я, пожалуй, вы можете доверять ему, но и при этих условиях будьте осторожны.
Граф нашел этот совет весьма хорошим, исполнил его и был вполне доволен.
Дон Хуан признал этот пример также весьма хорошим, велел его записать в эту книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, ко мне пришел один человек и сказал, что может принести мне великую честь и богатство, но что для начала ему нужно немного денег. Впрочем, уверяет он, как только наша сделка закончится, я за одну монету получу десять. Бог не обидел вас разумом; скажите же как мне следует поступить.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — я расскажу вам историю о короле и алхимике; тогда вы поймете, что вам нужно сделать.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — жил-был один мошенник, которому очень хотелось разбогатеть и избавиться от нищеты. Он узнал, что на свете живет один не слишком мудрый король, увлеченный желанием делать золото. Мошенник взял сто дублонов, соскоблил с них порядочно золота и из золотой пыли, смешанной с разными снадобьями, изготовил сто шариков. Каждый шарик был весом в один дублон с надбавкой веса всех тех вещей, которые он смешал с золотом. Затем он отправился в город, где находился король, оделся прилично и скромно и понес продавать шарики торговцу пряностями. Торговец спросил, на что эти шарики, что из них можно сделать. Мошенник отвечал, что они годятся на очень многое, а главное, что без них невозможно заниматься алхимией; торговец поверил ему и купил все шарики за два или три дублона. При этом он спросил у мошенника, как называются эти шарики, и тот отвечал, что называются они «табардье». Мошенник пробыл в этом городе довольно много времени, вел жизнь тихую и скромную и как бы по секрету говорил некоторым, что занимается алхимией. Эти разговоры дошли наконец до короля. Король послал за ним и спросил его, правда ли, что он знает искусство алхимии. Мошенник сперва поломался, сделал вид, что не хочет открывать свою тайну, но под конец сказал, что алхимию знает. Однако он умолял короля никому в мире этой тайны не открывать, не рисковать большим количеством денег, и прибавил, что, если государю угодно, он покажет ему то немногое, что ему самому известно из алхимии. Королю понравились эти речи, и он подумал, что если дело обстоит так, тут не может быть никакого обмана. Обманщик велел принести предметы, которые, по его мнению, были необходимы, — их найти было нетрудно, — и, между прочим, велел принести шарик «табардье». Все, что было таким образом доставлено, стоило не больше двух или трех динариев. Затем состав переплавили перед королем, и получился кусочек чистого золота весом в один дублон. Когда король увидел, что из смеси, стоившей два или три динария, можно получить целый дублон, он очень обрадовался, счел себя самым счастливым существом в мире и сказал мошеннику, что он человек достойный и что он должен продолжать свою работу. Тогда мошенник, делая вид, что показал ему все, что знает, сказал: «Сеньор, все, что мне было известно, теперь вы знаете, так что и без меня вы можете отлично работать. Скажу одно: вы знаете, какие предметы необходимы для работы; если хоть одного из них у вас не будет под руками, золота вам не получить». После этих слов он расстался с королем и вернулся домой. Король попробовал и без него сделать золото: удвоил порцию и получился кусок весом в два дублона. Увеличив и эту порцию вдвое, он получил четыре дублона. И так, продолжая увеличивать порцию смеси, он всякий раз получал все больше золота. Когда он увидел, что может сделать золота сколько захочет, он приказал принести такое количество предметов, чтобы можно было сделать тысячу дублонов. Все необходимое удалось достать, не могли только сыскать «табардье». Король, зная, что без «табардье» приниматься за работу бесполезно, послал за мошенником и велел ему сказать, что не может делать золото, как прежде. Мошенник спросил, есть ли у него все предметы, упомянутые в рецепте. Король отвечал, что есть, не хватает только «табардье». Мошенник напомнил королю слова, сказанные ему при первой встрече: если чего-нибудь не будет хватать, золота он не получит. Тогда король спросил, не знает ли он, где можно достать «табардье». «Знаю», — отвечал плут. Король попросил его сходить за «табардье» и принести их как можно больше: ему очень хотелось иметь много золота. Мошенник сказал королю, что за «табардье» можно послать кого угодно, не только его; если же государю угодно возложить это поручение именно на него, он готов отправиться в свои края, где этого «табардье» было особенно много. Затем он подсчитал королю, во что обойдется путешествие и самая покупка. Сумма составилась весьма почтенная. Получив деньги, мошенник отправился в путь-дорогу и к королю больше не возвращался. Так по собственной вине король попался в обман. Прошло немало времени. Король, видя, что алхимик не возвращается, послал к нему на дом узнать, не было ли о нем каких вестей. Однако в его доме нашли только закрытый ящичек. Его открыли и нашли там записку, которая гласила: «Знайте, что в мире нет никакого «табардье» и что я вас обманул. Как могли вы подумать, что я, который сам остался бедняком, могу сделать вас богатым? Не должно ли вам было сказать мне тогда: «Сделай сперва богачом самого себя, а потом я тебе поверю». Вскоре после этого в одном обществе люди стали забавляться тем, что писали про знакомых всякую всячину: такой-то и такой-то хитрец, одни люди — богатые, другие — умные, и так далее, отмечая все степени как хорошего, так и худого. Когда же предложили назвать человека, который сам себя посадил впросак, то было написано имя короля. Король, узнав об этом, послал за шутниками и попросил объяснить, почему они так написали. Он обещал не наказывать их, если они будут откровенны. Они ответили, что написали о нем так потому, что он доверил большие деньги человеку, которого вовсе не знал. Король заметил, что они поторопились, ибо алхимик может еще вернуться, и в таком случае им придется взять обратно свои слова. Шутники возразили, что они и тут не промахнутся: если мошенник вернется, то они проставят на записке его имя, а короля вычеркнут.
И вы, сеньор граф Луканор, если вы не хотите, чтобы вас считали человеком неразумным, не увлекайтесь обманчивой надеждой в сомнительных случаях и не рискуйте вашим добром настолько, чтобы потом пришлось каяться.
Графу этот совет понравился. Он его исполнил и был весьма доволен.
Дон Хуан, видя, что этот пример хорош, велел записать его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ
В другой раз граф Луканор таким образом заговорил со своим советником Патронио:
— Патронио, у меня был родственник, которого я очень любил. Он скончался и, умирая, поручил мне своего малютку-сына. Я воспитал мальчика. Так как я очень любил его отца и был ему обязан весьма многим и так как я надеюсь, что малыш, когда подрастет, станет мне хорошим помощником, я воспитал его наилучшим образом, и, видит бог, я люблю его как родного сына. Этот мальчик очень умный, он, наверное, станет отличным человеком, но, конечно, теперь, как юноша, он совершает разные ошибки, и мне хотелось бы, чтобы их не было. Патронио, вы человек разумный; скажите мне, прошу вас, как мне направить мальчика, чтобы он делал лишь то, что полезно как для него самого, так и для ближних.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — для того чтобы вы узнали, как, по моему мнению, вам следует поступать при воспитании мальчика, я расскажу вам, что случилось с одним великим философом и молодым королем, которого он воспитывал.
Граф попросил его рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — у одного короля был сын. Он поручил его воспитание философу, которому весьма доверял. Когда король скончался, его сын был совсем маленьким мальчиком. Философ воспитывал его до тех пор, пока молодому королю не минуло пятнадцать лет. С этого времени молодой король стал презирать советы воспитателя-философа и стал слушаться других советников из числа юных сверстников и своих дальних родственников, которых не слишком печалила его судьба. Прожив таким образом весьма короткое время, он и сам испортился и все свои дела сильно расстроил. Люди стали отзываться о нем дурно, осуждая его за то, что он не жалеет ни себя, ни своего государства. С каждым днем молодой король становился все хуже, а бедный философ не знал, как ему исправить своего воспитанника. Много раз пробовал он его образумить то просьбой, то лаской, то наказанием, и все оказывалось бесполезным, ибо молодость мешала всему. Тогда философ, увидев, что ничем пособить горю нельзя, придумал средство, о котором вы сейчас услышите. Мало-помалу он стал распускать про себя во дворце слухи, будто он отличный прорицатель и умеет предсказывать будущее. Эти слухи дошли наконец и до короля. Узнав об этом, король спросил философа, правда ли, что он умеет предсказывать будущее. Философ сперва притворно отнекивался, а потом сказал, что это правда, но что никто в мире об этом не должен знать. Всем известно, что молодые люди любопытны и что им все хочется испробовать на деле. Так и нашему королю ужасно захотелось удостовериться в искусстве своего воспитателя. И чем больше философ оттягивал срок, тем больше приставал к нему молодой король. Наконец они выбрали день и условились отправиться за предсказаниями на рассвете, так, чтобы никто об этом не узнал. Чуть свет они уже были в пути. Философ повел короля через долину, где находилось несколько покинутых деревень. Миновав их, они увидели ворону, которая сидела на дереве и каркала. Король показал на нее философу, и тот сделал знак, что ее слышит. В это время на соседнем дереве закаркала другая ворона, и некоторое время птицы перекликались между собой. Философ послушал немного, залился слезами, разодрал на себе одежды и выказал все признаки глубокой печали. Король очень испугался и спросил философа, что с ним случилось. Тот наотрез отказался дать ему какой-нибудь ответ. После долгих просьб короля философ заметил, что жизнь ему больше не мила и что он хочет умереть, ибо не только люди, но даже птицы стали понимать, до чего король довел себя и все королевство своим беспутным поведением. Молодой король попросил объяснить ему, в чем дело. Тогда философ сказал, что обе эти вороны решили породниться и женить сына одной на дочери другой. Та ворона, которая каркнула первая, напомнила, что сговоры были давно и что пора уже играть свадьбу. Другая ответила, что это правда, сговоры у них состоялись, но теперь, слава богу, она стала богаче своей приятельницы, ибо с того самого времени, как на престол вступил молодой король, все деревни здешней долины опустели и обезлюдели. В каждом доме теперь можно найти ящериц, змей, жаб и других гадов, которые водятся в покинутых местах. Теперь она ест много лучше, чем прежде, а поэтому брак между их детьми — брак неравный. Выслушав такие слова, первая ворона засмеялась и заметила, что откладывать свадьбу по этой причине глупо. Если только господь бог продлит жизнь короля, она тоже станет богаче своей подруги. Какое может быть сомнение в том, что долина, где она живет, тоже запустеет? А ведь там деревень побольше, чем здесь. К чему же откладывать свадьбу? И вот вороны поладили между собой и решили немедленно сыграть свадьбу. Узнав, в чем дело, молодой король огорчился и подумал, как неразумно разорял он собственные владения. Когда философ увидел, что король огорчился, задумался и хочет исправиться, он дал ему много хороших советов, и в короткое время тот поправил свое здоровье и улучшил дела государственные.
Вот и вы, сеньор граф, взяли на себя воспитание мальчика и хотите наставить его на добрый путь. Старайтесь же учить его умными и ласковыми словами, показывайте ему добрые примеры, но только, ради бога, ведите дело так, чтобы не раздражать его напрасно и не наказывать без нужды. Мальчики этого очень не любят и всегда ненавидят того, кто с ними так поступает, в особенности же когда их наказывает человек важный и знатный, ибо они видят в этом своего рода презрение. Им ведь нужды нет до того, что лучшим другом юноши является тот, кто его учит и остерегает. Понять этого они еще не могут и толкуют все в дурную для себя сторону. Если вы меня не послушаетесь, между вами возникнет большое недружелюбие, которое повредит каждому.
Графу очень понравился совет, который дал ему Патронио, Он поступил согласно ему и был доволен.
Дону Хуану тоже понравился этот пример. Он велел записать его в свою книгу и прибавил стихи, которые гласят:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ
В другой раз граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, есть у меня могущественный и весьма почтенный друг. До сих пор я ничего, кроме добра, от него не видел, но вот теперь мне сказали, что он не любит меня, как прежде, и даже ищет, как бы мне повредить. И вот я очутился между двух огней. С одной стороны, я в самом деле боюсь, что он захочет мне повредить, а с другой — меня одолевает страх, как бы он не догадался, что я его подозреваю и остерегаюсь его козней. Пожалуй, он тоже станет думать обо мне плохо и постепенно подозрения и вражда совершенно разделят нас. Вы знаете, что я вам доверяю; дайте же совет, как мне теперь поступить.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — для того чтобы вам легче было избегнуть опасности, мне хочется, чтобы вы прослушали рассказ о льве и быке.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — лев и бык жили в большой дружбе. И так как оба они — звери сильные и крепкие, они подчинили себе все животное царство: лев при помощи быка покорил всех животных, которые питаются мясом, а бык с помощью льва — всех питающихся травой. Когда звери поняли, что им пришлось плохо потому, что лев и бык помогали друг другу, они сошлись вместе и стали обдумывать, как им избавиться от беды. Очень скоро им стало ясно, что для этой цели им необходимо рассорить льва с быком. И так как лисица и баран были ближе ко льву и к быку, чем остальные животные, то собрание попросило их взять на себя это дело. Лисица и баран выразили согласие исполнить просьбу своих товарищей. Лисица, состоявшая советником при льве, сказала медведю — после льва сильнейшему из кровожадных, — чтобы он сходил ко льву и сообщил ему свои подозрения: так, мол, и так, бык, видимо, хочет погубить льва. давно уже ходят подобные слухи. Если все это лишь выдумка, пусть все-таки лев будет настороже. Баран, состоявший советником при быке, передал лошади — после быка сильнейшему из животных, питающихся травою,— такое же поручение. Медведь и лошадь пошли и доложили что следует льву и быку. Те не поверили, подумали даже: речи эти клонят к тому, чтобы их поссорить, но все-таки легкая тень подозрения легла между ними. Каждый из них переговорил об этом со своими приближенными — лисицей и бараном. Те сказали, что медведь и лошадь, конечно, хитрят и, очевидно, хотят обмануть, однако не лишнее быть настороже и подумать о том, как поступать впредь. От этих слов подозрения у льва и у быка усилились. Когда прочие животные узнали, что подозрения существуют, они стали смелее восстанавливать друг против друга льва и быка, стали намекать, что в сердцах у обоих затаена злоба. Лисица и баран, как лживые советники, заботящиеся только о собственной выгоде и забывающие о верности своему сеньору, не старались открывать им глаза, а, напротив, запутывали льва и быка все сильнее и сильнее, и былая любовь перешла наконец в открытое нерасположение. Тогда звери постарались еще больше натравить своих главарей друг на друга: стали поговаривать о необходимости охраны для обоих, стали делать вид, будто они сами тоже остерегаются, — одним словом, сделали все возможное, чтобы повредить льву и быку. Дело кончилось тем, что лев смирил быка, покорил его себе и лишил былой чести, но при этом так ославил себя, что не мог уже больше царить над остальными животными, как бывало. Оказалось, что ни лев, ни бык не поняли, что они держались взаимной помощью и любовью, что на этом основывалась вся их власть и честь, не сумели они пренебречь коварными советами зверей, желавших освободиться от своих владык и подчинить обоих своему влиянию, не поняли они всего этого и сами попали в то подчинение, в котором прежде держали других животных.
И вы, сеньор граф Луканор, смотрите, как бы люди, поддерживающие в вас подозрения против вашего друга, не повторили с вами того, что случилось со львом и быком. Вот что я вам посоветую: если ваш друг человек надежный, если он на деле доказал вам свою дружбу и верность, если он держит себя как ваш сын или брат, — не верьте, прошу вас, тому, что вам скажут против него; мало того: я советую вам немедленно сообщить ему об этих наветах. Тогда и он не скроет того, что ему говорят про вас. И наложите суровую кару на всех этих шептунов и сплетников, чтобы другим было неповадно. Но если друг ваш не таков, как я сейчас сказал, если он из тех друзей, которые любят только тогда, когда им это необходимо и выгодно, — такому другу ничего не говорите, ведите себя так, чтобы он не мог подумать, что вы подозреваете его или им недовольны. Старайтесь даже прощать ему ошибки, ибо при этом условии вам будет легче справиться с бедою, если она обрушится на вас; легче, чем если бы вы рассорились по-настоящему с этим другом. Нет, не верьте обманам и наговорам, держитесь за этого друга, доказывайте ему, что вам обоим нужна взаимная помощь, будьте с ним ласковы и обходительны, не подозревайте его попусту, прощайте ему иногда, повторяю еще раз, его ошибки, уверяйте, что вам обоим выгодно быть вместе. Тогда любовь ваша продлится и вы не попадете в ту яму, в которой погибли лев и бык.
Графу очень понравился совет Патронио. Он его исполнил и был доволен.
Дон Хуан, найдя этот пример весьма хорошим, велел записать его в свою книгу и прибавил стихи, которые гласят:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ
В другой раз граф Луканор таким образом заговорил с Патронио, своим советником:
— Патронио, благодаря богу я достаточно богат, и некоторые советуют мне ни о чем другом не думать, как об удовольствиях и развлечениях, о питье и еде. Я и в самом деле могу так жить: добра у меня на мой век хватит, да и сыновьям немало останется в наследство. У вас, как у человека разумного, я спрашиваю, что, по вашему мнению, мне следует делать.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — проводить время в развлечениях и удовольствиях — дело, конечно, хорошее, но думать нам нужно о том, что нам всего полезнее. Поэтому прослушайте мой рассказ о муравьях и о том, что они делают для сохранения своей жизни.
Граф спросил, в чем тут дело. И Патронио сказал:
— Сеньор граф Луканор, вы знаете, какое маленькое существо муравей. Вполне естественно предположить, что и разум у него не слишком велик. И, однако, в то время года, когда люди собирают хлеб, муравьи выходят из своих муравейников, отправляются на гумна, приносят домой множество зерен и прячут их. Затем, когда случится первый дождь, они вытаскивают зерна наружу, а люди говорят, что они делают это с целью просушить зерно. Люди ошибаются; дело обстоит совсем не так. Вы знаете, что они вытаскивают зерна наружу тогда, когда бывает первый дождь и начинается зима. Если бы они при каждом дожде вытаскивали зерна для просушки, много бы довелось им трудиться. Да вдобавок и сухого места не нашлось бы достаточно: ну, а зимою разве солнце часто светит? Разве зимою почва сухая? Нет, при первом дожде они вытаскивают зерно вот для чего. Они стараются запасти зерна как можно больше, и думают они только об этом, когда таскают его в муравейники. Когда же надежно спрячут его, то считают, что жизнь их на этот год обеспечена. Когда пойдет дождь, зерно намокнет и начнет прорастать. Муравьи понимают, что если хлеб будет расти в муравейнике, то никакой пользы он им не принесет — он погубит их, и вся их работа пропадет. Тогда они вытаскивают зерно наружу, съедают ту часть, из которой выходит росток, а все прочее в зерне оставляют нетронутым. Уже никакой дождь не вызовет ростка, и муравьи могут быть спокойны целый год. Но, хотя у них и есть необходимый запас зерна, смотрите, как они стараются при хорошей погоде притащить в муравейник всякую былинку, всякую травку. Они боятся, что у них не хватит запаса, а кроме того, не хотят жить в бездействии, не хотят даром терять время, которое бог им дал и которым можно воспользоваться.
Вы видите, сеньор граф, что муравей, невзирая на свой малый рост, обладает разумом, старается сохранить свою жизнь. Вы можете теперь понять, что всякий, и в особенности тот, кому приходится охранять большое государство и управлять многими людьми, поступит весьма неразумно, уничтожая свои запасы. Будьте уверены, что если тратить каждый день, ничего не прибавляя, запасов хватит ненадолго. Да и вообще такое поведение свидетельствует о том, что у человека мало благоразумия и что он плохо понимает свою выгоду. Я бы вам посоветовал вот что: если вы хотите сладко есть и пить, жить в полное свое удовольствие, — вы, конечно, вольны это делать, но не забывайте, однако, о делах государственных и о чести своей, старайтесь увеличивать свои запасы. Как бы ни были они велики, всегда может представиться случай, когда вы истратите их с честью и славой.
Графу этот совет Патронио очень понравился. Он его исполнил и был доволен.
Дон Хуан тоже весьма одобрил этот пример. Он велел занести его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал со своим советником Патронио и сказал ему так:
— Патронио, в моем доме воспитывается много мальчиков как из знатных фамилий, так и попроще. Все они различны, почти у каждого свои странности. Я знаю вас за человека умного; пожалуйста, скажите мне, как я могу узнать, который из них будет настоящим человеком, когда вырастет.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — вы задали мне мудреный вопрос. Кто может узнать будущее? Кто может говорить о нем с уверенностью? О ваших мальчиках можно судить только предположительно, полагаясь на их внутренние и внешние признаки. Внешние — это черты лица, его цвет, его привлекательность; далее — рост, телосложение — все то, на чем, как на главном, можно строить выводы о существенных органах человека, каковы: сердце, печень и мозг. Но и здесь можно ошибиться, ибо редко все признаки согласны между собою: один говорит одно, другой — другое, иной раз противоположное. Но все-таки дела человека соответствуют большинству его признаков. Самые важные признаки находятся в лице, особенно же в глазах и в самой прелести черт; тут ошибки случаются редко. Не думайте, что, говоря о прелести черт, я имею в виду красоту лица; бывают иногда писаные красавцы, которые на подлинного мужчину непохожи. А бывают и не слишком красивые, а все-таки про такого скажешь: не красив, да молодец. Строение тела может тоже открыть, будет ли юноша храбрым человеком, будет ли легок в движениях. Но сбудется ли это на самом деле, утверждать невозможно. Ведь все, о чем мы сейчас говорим, только признаки, то есть вещи неверные. Признак только указывает на что-то, а кроется ли за ним нечто действительное, утверждать трудно. Вот что хотел я сказать о внешних признаках: вы видите, что все они неверны и точного ответа на ваш вопрос дать не могут. Что же касается до внутренних признаков, то они гораздо вернее. Вы хотите знать, что будет с вашими мальчиками, если судить о них по внутренним признакам? Прослушайте же рассказ о том, как один мавританский король испытал трех своих сыновей, желая узнать, кто из них будет настоящим человеком.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — у одного мавританского короля было три сына. У мавров отец может оставить престол кому пожелает; и вот, когда король этот состарился, почтенные и знатные люди его государства попросили его сделать им милость и открыть, кому из сыновей он передаст свою власть. Король сказал, что даст им ответ через месяц. Через восемь или десять дней после того он сказал старшему сыну, что завтра на рассвете он отправляется в путь и что юноша должен сопровождать его. Старший инфант на другой день пришел к королю, но не так рано, как велел отец. Король, увидев инфанта, сказал, что хочет одеваться, и велел ему принести одежду. Инфант передал приказание камергеру, который, конечно, спросил, какое платье принести. Инфант вернулся к королю и спросил, какое платье желает он надеть. Король сказал, что кафтан. Инфант пошел к камергеру и сказал, что король хочет надеть кафтан. Камергер тогда спросил о плаще, и инфант опять вернулся к королю с вопросом. И так он делал с каждой частью одежды, спрашивая о каждой из них, пока наконец не были принесены все вещи. Тогда пришел камергер и обул и одел короля. Обувшись и одевшись, король велел инфанту привести ему коня. Инфант пошел к конюшему и велел привести коня. Конюший спросил, какого. Инфант и с этим вопросом вернулся к королю. То же повторилось с седлом и с уздечкой, с мечом и со шпорами, словом — со всем тем, что было необходимо для выезда: каждый раз инфант возвращался к королю и спрашивал. Когда все было готово, король сказал инфанту, что выехать не может, что пусть он отправится в город, все хорошенько осмотрит и потом расскажет. Инфант поехал, а вместе с ним все почтенные и знатные люди государства. Их сопровождали также трубачи, барабанщики и другие музыканты. Инфант проехался по городу, и когда вернулся, король спросил его, что он скажет. Инфант отвечал, что все было хорошо, да вот только инструменты очень громко играли. Через несколько дней король велел среднему сыну прийти к нему на другой день утром.
Инфант пришел. Король повторил с ним все то, что сделал со старшим сыном, и средний инфант говорил и делал все то же, что и старший брат. Через несколько дней король велел своему младшему сыну прийти к нему рано утром, чтобы вместе отправиться в город. Инфант встал гораздо раньше короля и ждал, пока тот проснется. Когда же король проснулся, инфант вошел к нему и приветствовал его надлежащим образом. Король приказал инфанту подать ему одежду. Инфант спросил отца, что ему угодно надеть, причем спросил сразу обо всех вещах; получил ответ и принес все вещи сразу. Он не позволил камергеру одевать и обувать отца, давая понять, что сочтет за величайшее счастье прислуживать ему, ибо, как сын, он обязан сделать это.
Отец оделся и обулся и затем приказал инфанту привести коня. Инфант спросил, на каком коне он хочет ехать, какие хочет взять седло, поводья и меч, словом — спросил обо всем, что необходимо для рыцарского выезда; не забыл спросить и о том, кого он желает взять с собой. При этом он не переспрашивал отца, а понял все с одного слова и сразу все устроил. Тогда король сказал инфанту, что он отдумал ехать, — пусть вместо него отправится инфант и, вернувшись, расскажет обо всем, что увидит. Инфант сел на коня и доехал, причем его сопровождало много рыцарей и музыканты, как было с двумя старшими братьями. Однако ни он, ни два других инфанта и никто в мире не знал, с какою целью король все это делал. Инфант велел показать ему весь город, все улицы, показать, где хранились все сокровища короля, показать все мечети, весь блеск города и людей, которые жили там. Затем он выехал за городские ворота, созвал всю пехоту и конницу, велел войскам заняться упражнениями и воинскими играми, осмотрел стены, башни и укрепления города. Было поздно, когда он вернулся домой. Король спросил инфанта, что он видел во время своей поездки. Инфант отвечал, что обо всем расскажет, если только государь пожелает его выслушать. Король велел ему сказать сущую правду, если только он дорожит отцовским благословением. Инфант сказал королю, что хотя он был хорошим государем, однако все-таки не таким, как должно. Ведь в противном случае, имея в своей власти такие богатства и так много войска, он, наверно бы, не успокоился, пока не подчинил себе весь мир. Отцу понравилась такая смелость и даже дерзкая речь инфанта. Поэтому, когда наступил срок дать ответ своим подданным, король сказал, что оставит престол младшему инфанту, и оставит потому, что ясные признаки открыли ему, каков этот сын и каковы два других. И хотя бы ему хотелось назначить своим преемником старшего сына или среднего, он не считает этого желания разумным — столь великая разница обнаружилась между двумя старшими сыновьями и младшим.
И вы, сеньор граф, если захотите узнать, кто из мальчиков будет лучшим, совершите такую же проверку, как король, и вам удастся узнать кое-что и даже, пожалуй, очень многое из того, что станется и с вашими воспитанниками.
Графу очень понравились речи Патронио.
Дон Хуан нашел этот пример хорошим, велел записать его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником.
— Патронио, как-то на днях один из моих вассалов сказал мне, что собирается выдать замуж свою родственницу. И как он сам счел бы своим долгом дать мне совет, если бы я попросил его, так и я должен оказать ему милость — посоветовать в данном случае. При этом он назвал мне всех женихов, которых предлагали его родственнице. Мне не хотелось бы, чтобы этот человек ошибся в своем выборе, почему я и прошу вас, как человека понимающего в этих делах, сказать мне, что мне лучше всего ему посоветовать. Как ему лучше всего поступить?
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — чтобы вы могли дать наилучший совет человеку, желающему пристроить свою родственницу, будьте любезны выслушать рассказ о том, что случилось с графом Прованским и Саладином, который был султаном Вавилонским.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — в Провансе проживал однажды достопочтенный и благочестивый граф, который только и думал о том, чтобы угодить богу, спасти свою душу и обрести райское блаженство. Он постоянно заботился о своей чести и о благе своего государства. Чтобы наилучшим образом выполнить свои намерения, он собрал и снарядил большой отряд воинов и отправился с ними в Святую землю, за море. Он дал себе слово — что бы ни случилось, никогда не сходить со стези добродетели и чести, ибо только они одни угодны богу. Судьбы господни неисповедимы, господь часто признает за благо подвергать испытаниям своих друзей, но если они перенесут эти испытания, то обретут большую честь и пользу. Поэтому нечего удивляться тому, что господь пожелал подвергнуть испытанию и нашего графа, который, по воле божьей, попался в плен султану, Саладин, узнав, что граф был прекрасный человек, приблизил его к себе, оказал ему великую честь и в трудных обстоятельствах ничего не делал без его совета. Советы граф давал ему хорошие. Султан доверял ему во всем, и наш граф, будучи пленником, пользовался огромным влиянием. Можно сказать, что его слушались во владениях Саладина, как слушались бы в Провансе. Граф, отправляясь из своей земли, оставил дома дочь, маленькую девочку. В плену он пробыл так много лет, что дочь подросла и ее надо было выдавать замуж. Графиня, супруга его, и родственники прислали графу известие, что королевские сыновья и знатные люди сватались за молодую девушку. И вот однажды, когда Саладин был у графа и они уже поговорили о том, что нужно было султану, граф обратился к нему со следующими словами: «Сеньор, вы так милостивы ко мне, оказываете мне такую честь, так много мне доверяете, что я счел бы себя счастливым, если бы мог отплатить вам за это. Вы, сеньор, охотно слушаетесь моих советов во всем, что случается с вами; поэтому и я осмеливаюсь, полагаясь на ваш светлый разум, спросить вашего совета в одном важном деле». Султан поблагодарил графа за доверие и сказал, что охотно даст ему совет и от всей души поможет ему. Тогда граф рассказал султану, каких женихов предлагали его дочери, и спросил, за кого он посоветует ее отдать. Саладин ответил так: «Граф, я знаю, что вы очень умны; знаю, что вы понимаете все с полуслова. Поэтому я дам вам совет по своему разумению. Я не знаю никого из тех, кто сватается за вашу дочь, не знаю, какого они роду, велики ли их владения, какова их внешность, дальние ли или близкие они вам соседи, чем один превосходит другого, а потому наверняка советовать вам не берусь. Скажу только одно: выдайте дочь за человека». Граф поблагодарил султана и отлично понял, что тот хотел сказать. Затем он сообщил графине и своим родственникам совет, который ему дал султан, и приказал принести список всех молодых рыцарей страны. В этом списке должны быть указаны нравы, внешность и другие качества молодых людей. Причем вовсе не надо было обращать внимание на богатство и могущество женихов; в списке необходимо было отметить следующее: такие-то, мол, — сыновья королей и знатных сеньоров, сватающиеся за его дочь, а такие-то — сыновья прочих дворян. Графиня и родственники удивились распоряжению графа, но все-таки составили список, в котором обозначили хорошие и дурные свойства, а также положение как тех, кто сватался за его дочь, так и всех прочих молодых рыцарей страны. Затем они отправили список графу. Граф получил его и показал султану. Султан просмотрел описок и тотчас же заметил, что хотя все молодые люди были хороши, тем не менее у каждого из королевских сыновей и у каждого из сыновей знатных людей был какой-нибудь недостаток. Один много пил, другой был неумерен на еду, кто был сварлив, кто — нелюдим, один — неласков, другой водил дурное общество, третий не обладал даром слова, и т. д. Ведь у каждого человека неизбежно встречаются недостатки. Наконец нашел он сына знатного, но не очень могущественного человека, у которого, насколько можно было судить по описанию, не было заметных недостатков. Напротив, он казался человеком во всех отношениях совершенным. Султан посоветовал графу выдать дочь за этого молодого рыцаря. Надобно, сказал он, всем предпочесть того, у кого нет никаких недостатков. Человека должно ценить не за богатство, не за благородство происхождения, а за дела. Граф послал графине и родственникам приказание выдать дочь свою за того, кого присоветовал Саладин. Получив письмо графа, они немало удивились, но все-таки послали за сыном того знатного человека и передали ему приказание графа. Молодой рыцарь отвечал им, что он отлично понимает, насколько граф превосходит его и богатством, и честью, и происхождением; однако и про себя он думает, что, имей он такие богатства, как граф, никакая девушка не опозорила бы себя, выйдя за него замуж. Если же их речи пустые, если они не думают сделать того, о чем говорят, то, по его мнению, они очень его обижают, без всякой нужды желая его погубить. Тогда они сказали молодому рыцарю, что никакого обмана в их словах нет, что это султан Саладин посоветовал графу выдать свою дочь за него и что граф его предпочел сыновьям королей и других весьма знатных сеньоров как раз потому, что увидел в нем доблести подлинного мужа. Услышав это, молодой человек понял, что они действительно по-настоящему говорят о свадьбе, что он должен оправдать высокое мнение и выбор Саладина и что он не будет подлинным рыцарем, если не поступит в данном случае как должно. Он тотчас же указал графине и родственникам графа, как они должны поступить, если хотят, чтобы он им поверил: они должны предоставить ему распоряжаться графством и всеми его доходами. При этом, однако, он ничего не сказал им, что он думает делать. Тогда они исполнили его желание и сделали его начальником надо всем. Получив власть, он взял большое количество денег и в большой тайне вооружил и снарядил целый отряд галер; значительное количество денег он припрятал. Когда это было сделано, он назначил день свадьбы. По окончании свадьбы, вечером, прежде чем отправиться к жене и возлечь с нею на супружеском ложе, он пригласил графиню и всех родственников и напомнил им, как и почему граф избрал его своим зятем. Они, конечно, не забыли, что он предпочел его многим другим, которые были лучше его, и поступил он так по совету султана, который сказал, что ему надо выдать свою дочь за человека; если же султан и граф сделали ему такую большую честь, выбрали его как человека, он не оправдает их доверия и выбора, если не поступит, как должно поступить в данном случае. Вот потому-то он отправляется в дальний путь и оставляет им девушку и графство в надежде, что бог не уронит его в глазах людей и позволит совершить деяния, достойные мужа. После этих слов он немедленно сел на коня и уехал. Он отправился в Армянское царство и пробыл там столько времени, пока не научился тамошнему языку и пока не узнал все обычаи той земли. Он узнал между прочим, что Саладин очень любил охоту. Тогда он приобрел много хороших охотничьих птиц и собак и поехал к Саладину, а свои галеры расставил по гаваням, по одной в каждой гавани, со строгим приказом не двигаться, пока он не пришлет известия. Когда он прибыл к султану, то был очень хорошо принят, однако не поцеловал ему руки и не оказал никаких знаков почтения, которые принято оказывать государю.
Саладин приказал дать ему все, в чем он мог нуждаться, но наш рыцарь поблагодарил и отказался, сказав, что не за этим прибыл он к султану и что ему ничего от него не нужно. Он просил только об одном: позволить ему остаться некоторое время во дворце, чтобы научиться тому хорошему, что он увидит в нем самом и в его приближенных. Затем он прибавил, что ему известно, как султан любит охоту, и поэтому он привез ему много отменных птиц и собак, и что его милость может взять себе из них, каких угодно, что с остальными птицами он сам поедет с ним на охоту и, насколько сумеет, постарается услужить ему и в этом деле и во всех других. Султан поблагодарил рыцаря, выбрал себе птиц и собак, каких хотел, однако никак не мог заставить рыцаря взять какой-нибудь подарок. Ничего не удалось ему узнать и о делах рыцаря, кто он и откуда; не согласился рыцарь также принять от султана какое-нибудь место. Так прожил он у султана немало времени. И вот однажды, по воле божьей — так как господь все устрояет по своему усмотрению, — случилось, что соколы настигли журавлей. Они убили журавля у гавани, где зять графа расставил галеры. Султан, который ехал на горячем коне, и наш рыцарь настолько отдалились от прочих охотников, что никто не видел, куда они уехали. Когда Саладин подъехал к тому месту, где соколы убили журавля, он быстро сошел с коня, чтобы помочь им. Тогда зять графа кликнул людей с галеры. Султан, который был занят птицами, очень испугался, когда увидел моряков и воинов с галеры вокруг себя. Зять графа обнажил меч и сделал вид, что хочет ударить султана. Султан, увидя это, стал громко жаловаться и обвинять рыцаря в коварстве. Но зять графа сказал султану, что у него и в мыслях этого не было, что Саладин должен вспомнить, как держал он себя до сих пор. Он не признал его своим государем, не принял от него никакой должности. Значит, и измены никакой не было с его стороны. Пусть лучше султан подумает, не сам ли он причина того, что случилось. С этими словами он посадил султана на галеру и, держа его теперь в своей власти, сказал ему, что он зять графа, что именно он, султан, и выбрал его как настоящего человека и что он не был бы таким, если бы поступил сейчас иначе. Он просил теперь султана только об одном — пусть он освободит графа и убедится таким образом, что совет его был мудрый и правильный и что всем им будет хорошо. Султан, услышав эти речи, поблагодарил бога. Он был очень доволен, что совет его оказался хорошим: ему это было приятнее всякой другой удачи, дороже всякой иной чести. И он сказал рыцарю, что весьма охотно отпустит графа.
Зять графа поверил султану, выпустил его и отправился с ним обратно. Он велел также морякам галеры отъехать от берега и скрыться от взоров людских. Когда приблизились прочие участники охоты, они увидели, что султан был очень весел, что оба они вместе с рыцарем кормили своих соколов. Султан никому не сказал, что между ними только что произошло. Вернулись они в город. Султан тотчас же поехал в тот дом, где жил граф, и захватил с собою его зятя. Увидев графа, султан с веселым лицом сказал ему: «Я благодарю бога за великую милость, которую он мне оказал. Я рад, что дал вам удачный совет, когда вы спрашивали меня, за кого выдать свою дочь. Вот ваш зять; это он избавил вас от плена».
И он рассказал графу обо всем, что сделал его зять, рассказал ему о его верности и старательности, о том, как он захватил его, султана, и потом поверил его слову. Тогда султан и граф и все, кто узнал об этом, очень похвалили и ум, и храбрость, и верность молодого рыцаря; похвалили также доброту Саладина, не забыли и графа и еще раз горячо возблагодарили господа, который все привел к такому счастливому концу. Затем султан весьма щедро одарил графа и его зятя. А чтобы вознаградить графа за тот ущерб, который он понес, находясь в плену, Саладин дал ему денег вдвое больше того, что он мог бы собрать со своих владений, будучи на свободе. Таким-то образом с богатством и честью вернулся граф в свою землю. И все это произошло из-за того, что султан дал ему совет выдать свою дочь замуж за достойного человека.
Так и вам, сеньор граф Луканор, должно так же поступить с вашим вассалом, который спрашивает у вас, за кого отдать ему свою дочь. Скажите ему, что он должен выбирать в зятья человека, достойного самого по себе, что без этого условия ни богатство, ни благородное происхождение еще не порука в том, что у дочери его будет хороший муж. Вы должны знать, что человек своей добродетелью увеличивает и честь, и славу рода, и богатство. А если человек знатен и богат, но не добродетелен, то все скоро пойдет прахом. Я мог бы рассказать вам о многих знатных сеньорах, которым отцы оставили большие богатства, большую славу и честь. Но в них не оказалось настоящей добродетели, отчего скоро и погибло богатство их, погибла и слава рода. Напротив, другие начали с небольшого, но своими добрыми делами возвысили свою честь, умножили свои богатства, были всеми ценимы и уважаемы, прославили самих себя и весь свой род. Все зависит от самого человека: каков он сам, таковы и его слава и положение среди людей. Поэтому при выходе замуж или при женитьбе надо прежде всего смотреть на самого человека — все равно, мужчина ли он или женщина, — надо посмотреть на нрав и обычай, на разум его и на дела. Затем уже надо принимать в расчет и другие обстоятельства, причем, конечно, лучше, если у избранника и род хороший, и денег много, и пригож он — все это при добродетели будет порукой счастливого супружества.
Графу понравились речи Патронио. Он признал их истинной правдой.
Дон Хуан также нашел этот пример весьма хорошим. Он велел занести его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, у меня большие неприятности и нелады с людьми, которые меня недолюбливают. Это — люди неспокойные, лживые, лгущие одинаково в мне и всем тем, кому приходится иметь с ними дело. Ложь свою они умеют обставить наилучшим образом; большие они искусники по этой части. Они наносят мне великий ущерб, а сами все время накапливают силы, возбуждая против меня других людей. Конечно, если бы я захотел поступать как они, и я не уступил бы им в хитрости и ловкости, но ложь мне противна, я никогда не признавал ее. Вы — человек мудрый; дайте же совет, как мне быть с этими людьми.
Поделиться книгой: