Помоги проекту - поделись книгой:
Графу понравились слова Патронио, он воздержался, и благо ему было.
Дон Хуан нашел этот пример весьма хорошим. Он велел записать его в эту книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДЕВЯТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Уже давно, Патронио, есть у меня враг. Он много причинил мне зла, да и я не упускал случая повредить ему, так что отношения наши совсем испорчены. И вот теперь случилось так, что один человек, гораздо более могущественный, чем мы оба, задумал одно дело, из-за которого каждому из нас может быть очень худо. На днях мой враг написал мне, что нам нужно установить соглашение для того, чтобы защищать себя от общей опасности. Если, говорит он, мы соединимся, то сумеем защитить себя, а если каждый будет действовать отдельно, то наш общий враг легко достигнет своей цели. Когда же будет уничтожен один из нас, нетрудно будет справиться и с другим. И вот я не знаю, как поступить. С одной стороны, я боюсь, что враг хочет меня обмануть, завладеть моим доверием и погубить меня, — ведь если мы придем к соглашению, то я должен буду доверять ему, а он мне, а это-то и вселяет в меня страх. С другой стороны, я отлично понимаю, что, если мы не станем друзьями, как он просит, на нас обоих обрушится беда, как я уже сказал вам. Вы знаете, как я полагаюсь на вас, как я ценю ваш ум; дайте же мне совет, что делать.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — это дело важное и очень опасное. И чтобы вы лучше поняли, как вам должно поступить, я расскажу вам, что случилось в Тунисе с двумя рыцарями, которые служили инфанту дону Энрике.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — два рыцаря, которые состояли при инфанте доне Энрике в Тунисе, были большими друзьями и жили всегда вместе. У каждого из них было по нескольку коней, и как мирно и в согласии жили между собою рыцари, так враждовали между собою их кони. Рыцари не были столь богаты, чтобы нанимать два дома; между тем вражда коней не давала им спокойно жить в одном, так что у них бывало много неприятностей. Спустя некоторое время, видя, что они больше не могут так жить, они рассказали о своих делах дону Энрике и попросили его сделать им милость — бросить этих коней льву, который был у тунисского царя. Дон Энрике согласился исполнить их просьбу и поговорил с тунисским царем. А рыцари очень любили своих коней. Вот коней впустили во двор, где находился лев. Кони немедленно, пока лев еще не вышел из своей загородки, бросились друг на друга и стали драться. Но вот открыли дверь клетки, лев выпрыгнул во двор, и когда кони увидели его, они стали сильно дрожать и жаться друг к другу. Наконец стали рядом, как бы слились в одно тело, и ринулись на льва. Плохо ему пришлось. Он насилу спрятался в клетку от их укусов и ударов. Так кони остались целы и невредимы, а лев не причинил им никакого вреда. После этого случая кони так сдружились, что охотно ели из одних яслей и вместе стояли в очень маленькой конюшне. И все это произошло от того великого страха, который они пережили вместе, когда очутились перед львом.
И вы, сеньор граф Луканор, — если вы полагаете, что ваш враг очень боится вашего общего злодея и настолько нуждается в вас, что готов забыть о всех тех неприятностях, которые были между вами, если он в самом деле не может без вас защищаться, — если все это так, говорю я, вам нужно поступить, как тем коням. Они постепенно теряли страх, постепенно подходили друг к другу, — так и вы сходитесь, сдружайтесь с вашим врагом понемногу. И если вы убедитесь, что он относится к вам хорошо, что он вас не обманывает, что он ни за что вам не изменит, тогда действуйте дружно вместе против того чужого человека, который хочет разорить и погубить вас. Ведь лучше претерпеть маленькие неприятности от родственников или соседей, чем испытать большие беды от людей посторонних. Но если вы увидите, что ваш враг таков, что, избавившись благодаря вам от опасности, он будет действовать против вас, если на него нельзя положиться, то будет глупо с вашей стороны помогать ему. Напротив, вы должны избегать его насколько возможно. Ведь вы увидите, что, находясь в очень большой беде, он не захотел забыть злобы против вас, что он затаил свою досаду до удобного случая. При таких условиях зачем вам стараться, зачем избавлять его от опасности?
Графу Луканору весьма понравилось, что сказал ему Патронио, и совет его он признал советом дельным.
Дон Хуан нашел этот пример хорошим. Он приказал записать его в эту книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДЕСЯТЫЙ
В другой день граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, так:
— Патронио, я отлично знаю, что бог взыскал меня своими милостями, что он дал мне больше, чем я заслужил, и признаю, что дела мои идут прекрасно, с честью. Но случается иногда, что меня угнетает бедность, и тогда, кажется, я предпочел бы умереть. Прошу вас, дайте мне какое-нибудь утешение.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — если вы хотите иметь утешение на такой случай, вам не лишнее узнать о том, что случилось с двумя богачами.
Граф попросил его рассказать, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — один из этих богачей впал в такую бедность, что ему нечего было есть. Он искал повсюду какой-нибудь еды, но ему удалось разжиться только тарелкой волчьих бобов. Он подумал о том, как он был прежде богат, какой голод мучит его теперь и как горьки и невкусны волчьи бобы. Подумал обо всем этом и залился слезами. Но все-таки голод принудил его приняться за бобы; он плакал и ел, а шелуху бросал за спину. И вот в такой-то печали и скорби он почувствовал, что сзади него кто-то стоит. Он обернулся и увидел человека, который ел брошенную им шелуху, — это был другой богач, о котором я уже говорил. Увидев это, он спросил несчастного, зачем тот делает так. Зачем ест шелуху от бобов? И тот ответил, что прежде он был очень богат, а теперь обеднел и так голоден, что рад съесть хотя бы шелуху от бобов. Когда первый бедняк услышал его слова, он утешился, ибо понял, что на свете есть еще более бедный человек, хотя и заслуживает этого меньше, чем он сам. И он утешился и ободрился. Бог помог ему. Он стал думать, как бы избавиться от своей бедности, и, справившись с нею, жил потом очень хорошо.
И вы, сеньор граф Луканор, должны знать, что таков уж мир, что господь бог никому не дает удачи во всех делах. Подумайте, однако, какие милости оказал вам господь во всем прочем, как хорошо идут ваши дела, какую честь оказывают вам люди. Поэтому, если иногда у вас не бывает денег, если вам трудно жить, не падайте духом; вспомните, что другим почтенным и более богатым, чем вы, приходится иногда еще более туго и что они сочли бы себя счастливыми, если бы могли дать своим людям гораздо меньше того, что вы даете своим.
Графу речи Патронио весьма понравились. Он утешился, ободрился, бог ему помог, и он благополучно вышел из беды.
Дон Хуан, найдя, что этот пример хорош, велел записать его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ОДИННАДЦАТЫЙ
В другой день граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и так говорил ему:
— Патронио, некий человек попросил меня помочь ему в его деле, обещая мне за это много всяческих благ, сулящих и почести и выгоды. Я начал оказывать ему помощь, какую только мог. И вот, прежде чем окончилась его тяжба, но когда уже стало ясно, что он ее выиграет, случилось со мной одно обстоятельство, в котором помощь его была для меня крайне необходима. Я попросил его пособить мне, но он отклонил мою просьбу. Впоследствии я еще раз нуждался в его помощи, но он опять мне отказал. И так было во всем, о чем бы я его ни просил. Между тем тяжбы своей он еще не выиграл, и если я захочу, то и не выиграет. Вы знаете, как я полагаюсь на ваш ум; дайте же мне совет, как я должен поступить в данном случае.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — для того чтобы вы поступили как должно, мне хочется, чтобы вы узнали, как поступил с одним деканом из Сант-Яго дон Ильян, великий учитель, проживавший в Толедо.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — в Сант-Яго был один декан, которому очень хотелось узнать искусство некромантии. Ему довелось услышать, что дон Ильян из Толедо был самым лучшим из всех современных знатоков этого искусства. Поэтому он отправился в Толедо, чтобы поучиться чернокнижию. Придя в Толедо, он разыскал дом дона Ильяна и застал его в отдаленной комнате за чтением. Дон Ильян принял его очень приветливо и сказал, что ни о чем не будет его расспрашивать, пока хорошенько не подкрепит его едою. Он похвалил декана, отвел ему отличное помещение, снабдил всем, что было необходимо, и дал понять, что был весьма рад его видеть. Когда они подкрепились, декан уединился с доном Ильяном, объяснил, зачем приехал в Толедо, и настоятельно попросил обучить его чернокнижию, которое ему страстно хотелось узнать, Дон Ильян сказал ему, что он, мол, декан и человек очень важный, со временем он может получить высокий пост, а все важные люди, достигнув вершины благополучия и распоряжаясь всем как им угодно, очень скоро забывают услуги, оказанные им другими. Поэтому и он, дон Ильян, боится, что покажет декану свое искусство, а обещанной награды не получит. Декан дал ему слово и заверил, что всегда будет исполнять его волю и поделится с ним всеми благами жизни, которые у него будут. В таких беседах провели они время от завтрака до обеда. Наконец, когда они пришли к соглашению, дон Ильян объявил декану, что некромантии обычно учатся в местах потаенных, а поэтому он сегодня же ночью покажет ему, где они будут находиться во все время обучения. Он взял его за руку и провел в особый покой. Отослав всех прочих слуг, он кликнул одну девушку и велел ей приготовить на обед куропаток, но предупредил, чтобы та не начинала их жарить без его приказания. Затем он попросил декана следовать за собой. Они стали спускаться по прекрасной каменной лестнице и очутились глубоко под землей, так что казалось, будто Тахо шумит над их головой. Дойдя до конца лестницы, они попали в красиво убранную комнату, где было много книг и стол для занятий. Они сели и стали выбирать нужные им книги, как вдруг в дверь вошли два человека и подали декану письмо от архиепископа, его дяди, который сообщал, что он очень болен, и если племянник хочет застать его в живых, пусть немедленно приезжает. Эти вести огорчили декана: с одной стороны, ему было жалко дядю, а с другой, не хотелось бросать только начатое учение. Но все-таки он решил остаться в Толедо и отправил дяде письмо в ответ на его послание. Через три или четыре дня пришли новые посланцы, которые известили декана, что дядя его скончался, что весь капитул уже собрался в церкви и что, вне всякого сомнения, на место покойного выберут именно его. Теперь пусть он не трудится ехать в церковь, потому что лучше, если выборы произойдут в его отсутствие. Через неделю или через восемь дней явились два оруженосца, прекрасно одетые и богато снаряженные. Они подошли к декану, поцеловали ему руку и подали письмо: там сообщалось, что он выбран в архиепископы. Дон Ильян, услышав эти вести, подошел к избранному и возблагодарил бога за то, что счастливая новость достигла декана в его доме. Затем он попросил нового архиепископа в свою очередь оказать и ему милость, а именно — освободившееся теперь деканство предоставить его сыну. Но избранный сказал, что он этого сделать не может, ибо деканство должно перейти к его брату, но что он готов оказать ему всякие другие милости в своей епархии. Пусть только он отправится вместе с ним в Сант-Яго и захватит с собою сына. Они поехали в Сант-Яго и были приняты там весьма приветливо и с большим почетом. Когда они пробыли в Сант-Яго некоторое время, архиепископ получил от папы письмо, извещавшее о назначении его епископом Тулузы и разрешавшее передать свое архиепископство в Сант-Яго, кому он захочет. Дон Ильян, узнав об этом, весьма решительно напомнил ему об их соглашении и просил назначить в Сант-Яго своего сына. Но архиепископ не исполнил просьбы дона Ильяна и на этот раз, ибо хотел уступить свою кафедру дяде, брату отца. Дон Ильян заметил ему, что он обижает его, но, так и быть, он не будет спорить, лишь бы архиепископ загладил свою вину в дальнейшем. Архиепископ дал ему слово и попросил отправиться вместе с ним в Тулузу, захватив и сына. По приезде туда они были очень хорошо приняты и графами и всеми обитателями тех мест. Затем прошло два года, и вновь прибыли посланники папы: на этот раз он делал прежнего декана кардиналом и разрешал передать епархию Тулузы кому угодно. Тогда дон Ильян пошел к кардиналу и сказал, что он много раз его обманывал, но что теперь отговорок больше быть не может, что он обязан передать свою должность его сыну. Но кардинал стал его просить согласиться на передачу епархии другому своему дяде, брату его матери, очень доброму и хорошему старцу. Сами же они все вместе отправятся в Рим, а там у кардинала много будет способов оказать ему милость. Дон Ильян стал было сетовать, но потом согласился на его просьбу и поехал вместе с ним к папскому двору. И там они были приняты очень ласково всеми кардиналами и прожили немало времени. И каждый раз дон Ильян приступал к нашему кардиналу с просьбой оказать его сыну какую-нибудь милость, и всегда кардинал находил отговорку. Тем временем папа скончался. И все кардиналы выбрали в папы прежнего декана. Тогда дон Ильян пошел к новому папе и сказал ему, что теперь отговорок быть не может, что он должен наконец исполнить свое обещание. Но папа попросил его не настаивать, потому что в подходящее время он поступит как должно. Дон Ильян начал сетовать и напомнил ему, сколько раз тот обещал и ни единого своего обещания не исполнил. Он сказал ему, что еще при первом разговоре с ним он боялся этого, но что если он так поступает с ним, то пусть и от него никакого добра не ждет. Папа очень обиделся на жалобы дона Ильяна, стал его бранить, грозил заключить в темницу в случае упорства и стал говорить, что он волшебник и еретик, что в Толедо он занимался только одним делом — чернокнижием. Дон Ильян, увидев, как папа вознаграждает его за все услуги, простился с ним. Папа не дал ему даже съестных припасов на дорогу. Тогда дон Ильян сказал папе, что в таком случае ему остается только одно — захватить с собой тех куропаток, которых он велел зажарить на обед. И вот он кликнул служанку и велел, чтобы она начинала жарить куропаток. И в ту же минуту папа очутился в Толедо в звании декана Сант-Яго, каким он пришел туда, и так ему стало стыдно, что он слов не находил. Дон Ильян сказал, чтобы он уходил с миром, что теперь он узнал, какой человек декан, и что ему будет весьма неприятно, если тот отведает его куропаток.
Вы, сеньор граф Луканор, делаете очень много для того, кто просит у вас помощи, а благодарности от него не видите. По моему мнению, неуместно было бы стараться и рисковать, а потом получить такую же награду, какой декан пожаловал дона Ильяна.
Граф признал этот совет хорошим, исполнил его и остался доволен.
Дон Хуан нашел этот пример очень хорошим, велел занести его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВЕНАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор таким образом беседовал со своим советником Патронио:
— Патронио, вы знаете, что благодаря богу владения мои велики и собраны воедино моей рукой. И если у меня есть немало мест хорошо укрепленных, то есть и другие, не столь хорошо укрепленные; есть, наконец, и такие, которые отстоят очень далеко от моей земли, где заключена моя главная сила. И когда у меня возникают ссоры и споры с сеньорами и с соседями, которые сильнее меня, то многие из них, называющие себя моими друзьями, охотно берут на себя обязанности моих советчиков, начинают меня пугать и устрашать. Они советуют, чтобы я никоим образом не оставался в тех отдаленных местах и чтобы, напротив, я держался мест более укрепленных, таких, которые вполне в моей власти. Я знаю, что вы человек верный, что вы разбираетесь в вопросах такого рода; поэтому я прошу вас дать мне совет, как я должен поступить в этом случае.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — весьма опасно давать советы в делах важных и запутанных, — ведь в большинстве случаев нельзя говорить наверняка, потому что трудно заранее сказать, как сложатся обстоятельства. Мы часто видим, что человек задумывает одно, а случается другое, что худая вещь может привести к хорошей и наоборот. Поэтому всякий, кто должен давать совет, если только он человек честный и желает другому блага, бывает в большом затруднении и даже обиде. Действительно, если его совет приведет к благому концу, никто его не поблагодарит; наоборот, люди скажут, что, дав хороший совет, он просто исполнил свой долг; если же совет к добру не приводит, то на советника обрушивается позор, и он остается в накладе. Поэтому и мне всего приятнее было бы воздержаться от советов в опасных и сомнительных делах; но раз вы меня просите и мне нельзя вам отказать, то скажу вам следующее: выслушайте-ка, что случилось однажды с лисом и с петухом.
Граф спросил его, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — у одного почтенного человека в горах был дом; он занимался хозяйством, и между прочим охотно разводил кур и петухов. И вот случилось, что один из петухов забрел далеко в поле.
Он шел без всякой осторожности, но вдруг там увидел его лис и, желая напасть, притаился. Петух его заметил и сейчас же взлетел на дерево, стоявшее в стороне от других. Когда лис увидел, что петух находится в безопасности, ему стало досадно, зачем не удалось его захватить, и он стал придумывать, как бы поправить дело.
Он подошел к дереву и стал уговаривать, умасливать и уверять петуха, что ему, мол, нечего беспокоиться, — пусть лучше спустится вниз и гуляет по полю. Но петух не захотел этого сделать. Когда лис увидел, что ему не удастся обмануть петуха, он стал ему грозить, стал стращать, что если тот не спустится вниз добром, то ему плохо придется. Но петух, чувствуя себя в полной безопасности, не обращал никакого внимания ни на угрозы, ни на уговоры. Когда лис убедился окончательно, что ему не провести петуха, он стал грызть дерево зубами и бить по нему хвостом. Несчастный петух поддался безрассудному страху. Он не понял, что все угрозы и действия лиса для него совсем не опасны, и, не поняв этого, ужасно струсил, перелетел на другое дерево, где ему показалось безопаснее, потом на третье, потом на четвертое. Лис отлично знал, что петуху нечего его бояться, но все же он пошел за петухом, согнав его тем самым со второго дерева, потом с третьего, пока наконец тот, обессиленный, не свалился на землю.
И вам, сеньор граф Луканор, пред лицом ожидающих вас больших дел не следует поддаваться напрасному страху, как бы вас ни пугали и что бы вам ни говорили. Смотрите, будьте осторожны там, где вам грозит ущерб или большая опасность. Пуще же всего старайтесь укрепить и снабдить всем необходимым самые отдаленные из ваших владений. Не думайте, что в плохо укрепленном месте вы подвергнетесь большой опасности, если только у вас будет достаточно людей и припасов. Если же из страха или чрезмерной осторожности вы покинете свои отдаленные владения, то будьте уверены, что вас будут гнать с одного места на другое до тех пор, пока не отнимут все, ибо чем больше страха вы проявите, покидая одни владения, тем больше будут стараться ваши противники, отнимая у вас все остальные.
И чем сильнее будут становиться ваши противники, тем хуже будет для вас. Кончится тем, что у вас совсем ничего не останется. Но если вы будете защищаться сразу же, как на вас нападут, то вы несомненно спасетесь, как спасся бы и петух, если бы усидел на первом дереве.
Я полагаю, что всем, у кого есть крепости, следовало бы задуматься над этим примером и не пугаться без особой нужды, когда враги подведут под них подкопы или пустят против них в ход осадные машины и всякого рода хитрости. Каждый осажденный не должен забывать, что все это делается, чтобы его попугать. Примите во внимание еще одно обстоятельство, и вы поймете, что я говорю сущую правду. Ни одну крепость нельзя взять иначе, как подкопав ее стены или взобравшись на них по лестнице. Но если стена высока, на нее не поднимешься ни по какой лестнице. А чтобы подкопать стену, требуется немало времени. Поэтому, если какую-нибудь крепость берут, то берут только страхом или еще потому, что в ней не хватает съестных припасов. Если же припасов достаточно, то бояться нечего. Люди, подобные вам, сеньор граф, и даже не столь важные, прежде чем браться за дело, должны хорошенько его обдумать и приниматься за него только тогда, когда нельзя поступить иначе. Но раз дело начато, ни одна, даже самая неожиданная, весть не должна заставить вас подчиниться бессмысленному страху, потому что гораздо вернее и легче спастись тому, кто защищается, чем тому, кто бежит. Ведь и маленькая собачка, когда на нее набросится огромный пес, часто спасается, если только стоит неподвижно и скалит зубы; напротив, самая большая собака непременно погибнет, если бросится удирать.
Графу очень понравилось все, что сказал ему Патронио. Он поступил согласно его совету и остался доволен.
Дон Хуан нашел этот пример хорошим, велел поместить его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ТРИНАДЦАТЫЙ
В другой раз граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, многие важные люди и другие, попроще, часто причиняют мне неприятности, наносят ущерб моим владениям и людям, а потом, явившись ко мне, говорят, что им было очень неприятно так поступать, но что это было вызвано необходимостью и что иначе они поступать не могли. Пожалуйста, скажите, что должно делать в таких случаях? Что вы думаете об этом?
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — то, о чем вы мне говорите, очень похоже на то, что случилось с человеком, который охотился на куропаток.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — один охотник расставил сети против куропаток. Когда же куропатки попались в сеть, он подошел взглянуть. Потом принялся их вынимать и убивать. И когда он убивал куропаток, в лицо ему дул такой сильный ветер, что глаза его слезились. И одна куропатка, находившаяся еще в сети, сказала другим: «Посмотрите, милые, как ведет себя этот человек. Он нас убивает, и все-таки ему жаль нас, и поэтому он плачет». Тогда другая куропатка, которая была умнее первой и в сеть не попалась, заметила: «Благодарю бога, что он меня уберег. Я буду молить его, чтобы и впредь он сохранил меня и моих подруг от человека, который, убивая, говорит, что ему меня жалко».
И вы, сеньор граф Луканор, остерегайтесь тех, кто делает вам зло и уверяет, что это ему причиняет горе. Но если кто-нибудь причинит вам неприятность, не задев, однако, ни вашей чести, ни доброго имени; если приключившаяся беда не будет слишком велика; если человек этот оказывал вам прежде услуги и только теперь вынужден поступить иначе; если он делает это скрепя сердце, — то в таком случае закройте глаза на вашу обиду. Конечно, если он снова причинит вам неприятность, если осрамит вас и нанесет вам большие убытки, удалите его от себя и оберегайте от него и честь свою и имущество.
Граф признал совет Патронио очень хорошим, поступил согласно с ним и был доволен.
Дон Хуан нашел этот пример очень хорошим, велел занести его в свою книгу и написал следующие стихи:
ПРИМЕР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал со своим советником Патронио о своих делах и сказал ему: — Патронио, некоторые советуют мне собрать как можно больше сокровищ. Они говорят мне, что это для меня важнее, чем всякая другая вещь, ибо неизвестно, что со мной может еще случиться. Прошу вас сказать мне, что вы думаете об этом.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — конечно, важным господам вроде вас необходимо иметь большие сокровища, в особенности для того, чтобы из-за бедности не пришлось вам отказаться от чего-либо, что для вас совершенно необходимо. Но помните, что, собирая эти сокровища, вы не должны забывать о тех, кто вам служит, не должны творить вещей оскорбительных для вашей чести и не соответствующих вашему положению в свете. Если же сделаете что-либо в этом роде, с вами, пожалуй, случится то же самое, что с одним ростовщиком в Болонье.
Граф попросил его рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — в Болонье жил один ростовщик, который скопил большие богатства, причем он не обращал внимания на то, откуда они шли к нему, — лишь бы только собрать их. Ростовщик этот заболел смертельной болезнью, и тогда один из его друзей, видя, в каком положении он находится, посоветовал ему исповедаться у святого Доминика, который в те дни был в Болонье. Ростовщик согласился. Когда послали за святым Домиником, он понял, что богу было неугодно избавить этого человека от адских мук, от кары за все его злые деяния, и поэтому он не пожелал идти сам, а послал одного из братии. Когда сыновья ростовщика услыхали, что он посылал за святым Домиником, они огорчились, так как подумали, что отец их, выслушав наставления святого, откажет все богатства на помин своей души, а им ничего не достанется. Поэтому, когда пришел монах, они сказали ему, что сейчас у отца сильный жар, а когда ему будет легче, они пришлют за монахом. Однако вскоре после того, как монах ушел, ростовщик лишился языка и умер, не сделав ничего для спасения своей души. На другой день, когда его несли на кладбище, сыновья попросили святого Доминика сказать проповедь над покойником. Святой Доминик исполнил их просьбу. Когда же ему пришлось коснуться в своей проповеди покойного, он привел евангельские слова: «Ubi est thesaurus tuus, ibi еst cor tuum», то есть: «Где твое сокровище, там и сердце твое». Приведя это изречение, он обратился к слушателям со следующей речью: «Друзья, если вы хотите удостовериться в истинности слов евангелия, взгляните, где сердце этого человека. Оно не в груди его, а в сундуке, где он хранил свои богатства». Они посмотрели и увидели, что святой говорил правду; сердце ростовщика действительно оказалось в его сундуке. Оно издавало ужасающее зловоние и было полно червей.
И вы, сеньор граф Луканор, имейте в виду две вещи. Обладать сокровищами, конечно, хорошее дело. Но, во-первых, они должны быть нажиты честным путем, а во-вторых, не льните к ним своим сердцем настолько, чтобы из-за них кривить душою, забывать о чести, забывать, что нам должно копить сокровища добрых дел, чтобы умилостивить господа и снискать одобрение людей.
Графу этот совет Патронио очень понравился. Он так и поступил и был доволен.
Дон Хуан, считая этот пример хорошим, велел записать его в свою книгу и прибавил стихи, которые гласят:
ПРИМЕР ПЯТНАДЦАТЫЙ
В другой раз граф Луканор так беседовал с Патронио, своим советником:
— Патронио, один очень могущественный король стал моим врагом. Долго мы с ним враждовали, но наконец для взаимной пользы решили помириться. И вот теперь мы больше не воюем, но все-таки постоянно относимся друг к другу с подозрением. Кое-кто из моих людей и кое-кто из его сторонников все время меня пугают и говорят, что он только ждет удобного случая, чтобы вновь обрушиться на меня. Вы человек умный; посоветуйте мне, как я должен поступить.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — трудно дать хороший совет в этом деле. Тот, кто захочет поссорить вас с королем, подойдет к своей цели издалека. Он, конечно, будет говорить, что заботится только о вашей пользе, что хочет открыть вам глаза и защитить от опасности, что ему было бы неприятно увидеть вас в беде. Всеми этими речами он постарается возбудить в вас подозрения. А подчинившись подозрениям, вы как раз и начнете делать то, что непременно приведет вас к ссоре с королем, и никто в мире не будет в состоянии убедить вас поступить иначе. Ведь если кто-нибудь скажет: «Остерегаться тут нечего», вы, конечно, подумаете, что жизнь ваша ему не дорога. А если другой скажет: «Вам незачем строить и снабжать припасами крепости», это наведет вас на мысль, что он не хочет сохранить за вами ваших владений. Наконец, если третий посоветует вам не иметь многих друзей и вассалов, но тем немногим платить хорошие деньги, тот явно покажет, что он не заботится ни о вашей чести, ни о вашей безопасности. Если вы поступите согласно всем этим указаниям, вы подвергнете себя великим опасностям, и, во всяком случае, слухов и разговоров при этом не оберешься. Но вы просите моего совета. Я готов исполнить вашу просьбу. Выслушайте же, что случилось с одним почтенным рыцарем.
Граф попросил его рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — блаженной памяти святой король дон Фернандо осаждал Севилью. С ним было много почтенных и хороших людей, и среди них три рыцаря, которые тогда считались самыми доблестными в мире. Одного звали дон Лоренсо Суарес Гальинато, другого — дон Гарсиа Перес де Варгас, третьего — не помню как. Эти три рыцаря поспорили однажды о том, кто из них лучше владеет оружием. И так как они не могли прийти к соглашению, то решили сесть на коней, подъехать к воротам Севильи и ударить в них копьем. Сказано — сделано: на другой день поутру они направились к Севилье. Мавры, стоявшие на стене и на башнях, когда увидели, что едут только трое рыцарей, подумали, что это гонцы, и никто на них не напал. Рыцари переехали через ров, миновали первую стену, добрались до самых ворот Севильи и ударили в них концами своих копий. После этого они повернули коней назад и поехали в сторону своих войск. Когда мавры увидели, что рыцари ни слова им не сказали, они сочли себя оскорбленными и собрались их догонять. Но пока они отворяли ворота, рыцари были уже довольно далеко. В погоню за ними устремилось более полутора тысяч конных и около двух тысяч пеших воинов. Когда рыцари заметили, что за ними гонятся, они остановились, повернули коней и стали ждать. Мавры приблизились, и третий рыцарь, имени которого я не помню, бросился на них. Дон Лоренсо Суарес и дон Гарсиа Варгас не двинулись с места. Мавры подошли еще ближе, и тогда дон Гарсиа де Варгас бросился на них. Дон Лоренсо Суарес не двигался с места, пока мавры не подошли к нему совсем вплотную. Тогда и он принял участие в битве и стал творить своим оружием удивительные дела. Из христианского лагеря к трем рыцарям прибыла помощь. Битва была очень жаркая, все три рыцаря получили по нескольку ран, но, по милости неба, никто из них не погиб. Битва между христианами и маврами разгорелась так сильно, что под конец в ней принял участие сам король дон Фернандо. В тот день на долю христиан выпала большая удача. Когда король возвратился в свою палатку, он приказал заключить трех рыцарей под стражу, говоря, что они заслуживают смерти за свои храбрые, но безумные поступки, за то, что без его приказания втянули в схватку все войско, и за то, что поставили под удар жизнь трех его вассалов, трех превосходнейших рыцарей. Однако вельможи и военачальники уговорили короля, и он велел их освободить. Когда король узнал, что они побились об заклад и потому только решились на такое отважное дело, он пригласил всех знатных и почтенных людей, которые были в лагере, чтобы судить, кто же из трех явил наибольшую доблесть. На суде возникли большие споры. По мнению одних, доблестнейшим был первый, по мнению других — второй, наконец, некоторые говорили, что третий. И все приводили очень хорошие доводы в пользу своего приговора. Конечно, это сделать было нетрудно, потому что храбрость рыцарей действительно была замечательная. Наконец сошлись вот на чем: если бы мавров было столько, что можно было надеяться победить их, то первый рыцарь был бы признан самым доблестным, так как начал дело, которое можно было довести до конца. Но так как мавров было так много, что нечего было и думать о победе, то первый, бросившийся на врагов, сделал это не с целью победить их, но потому, что боялся позора, если он не выдержит и убежит, а между тем сердце его трепетало. Вот почему он и бросился раньше других. Второго, который выждал больше и, значит, меньше подчинился страху, они признали более доблестным. Но дон Лоренсо Суарес, который вынес весь страх и выждал, пока мавры на него обрушились, оказался, по мнению судей, самым доблестным.
И вы, сеньор граф Луканор, видите теперь, что значат эти страхи и ужасы и что приносят распри, которые, раз начав, так трудно закончить. Чем дольше вы сможете вытерпеть эти страхи и ужасы, тем более доблестным и разумным покажете себя, тем лучше сохраните свои интересы. В этом случае никто не может нанести вам большого ущерба, потому-то я и советую вам не поддаваться страхам и не трепетать сердцем.
Раз вы знаете, что большого ущерба вам не нанесут, имейте мужество ждать, пока противник первым не обрушится на вас, и тогда вы увидите, что страхи и ужасы, которые хотят вам внушить, не так уж основательны, как это стараются представить те, кому это выгодно. Помните также, что нет худа без добра. Не забывайте и о том, что страх владеет не только вами и вашими сторонниками, но и вашими противниками и что противникам вашим не выгодна ни настоящая война, ни настоящий мир, — они не расположены ни к тому, ни к другому. Все, что они хотят, — это посеять смуту в вашей земле, поставить вас и ваших приверженцев в трудное положение, чтобы вымогать у вас все, чем вы владеете, и даже то, чем вы не владеете, и при этом они хотят быть уверенными, что не понесут за свои поступки никакого наказания.
Поэтому, хотя они и строят против вас козни, но вы от этого сильно не пострадаете. Напротив, поскольку вашей вины в этих кознях нет, то вы сможете извлечь из всего этого пользу — во-первых, потому, что господь бог охотно помогает праведным людям и, во-вторых, потому, что все люди увидят, что вы поступаете правильно. Если вы не будете поступать так, как поступать не должно, то и против вас будут опасаться выступать и вы будете жить в мире, окажете тем самым услугу господу богу, совершите лучшее из всех благих дел. При этом вы не поступите в ущерб себе и не доставите удовольствия тем, кто хотел бы толкнуть вас на дурное дело, не испытывая из-за этого никакого раскаяния.
Графу понравился совет, который дал ему Патронио. Он поступил так и остался доволен.
А дон Хуан нашел этот пример хорошим, приказал записать его в свою книгу и сочинил такие стихи:
ПРИМЕР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, следующим образом:
— Патронио, вы хорошо знаете, что я уже не молод и что много мне пришлось потрудиться в своей жизни. И я говорю вам, что отныне мне хотелось бы отдохнуть, заняться охотой, избавиться от всяких забот и неприятностей. Вы до сих пор всегда давали мне самые лучшие советы; прошу вас и на этот раз: скажите мне, что я должен делать.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — хотя вы и рассуждаете совершенно справедливо, я все-таки хотел бы, чтобы вы узнали, что в один прекрасный день граф Феррант Гонсалес сказал Нуньо Лайнесу.
Граф Луканор попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — граф Феррант Гонсалес жил в Бургосе. Немало пришлось ему потрудиться во имя защиты своей земли. И вот однажды, когда все было спокойно и мирно, Нуньо Лайнес сказал графу, что отныне нечего ему заниматься военным делом, что он может отдыхать сам, может позволить отдохнуть и своим людям. Граф отвечал ему, что никто более его в мире не хотел бы отдохнуть и наслаждаться, если бы только это было возможно. Но ему известно, что идет война с маврами, с леонцами и с наваррцами, что теперь не до отдыха, потому что враги готовы обрушиться на них. Конечно, можно сесть на добрых мулов, можно взять хороших охотничьих птиц и охотиться вверх и вниз по Арлансону. Но в таком случае, наверное, оправдается старинная пословица, которая гласит: «Умер человек — умерло и имя его». Если же мы пренебрежем роскошью и забавами, если мы потрудимся на защиту родины, если подумаем о том, как возвеличить нашу честь, то после нашей смерти скажут: «Умер человек, но имя его не умерло». Умирать придется все равно как в жалкой, так и в роскошной жизни. Но, по моему мнению, не годится за наслаждениями и забавами забывать о том, что могло бы после смерти сохранить за нами вечную славу.
И вы, сеньор граф, отлично знаете, что умрете; поэтому мне кажется, что вам не следует ради наслаждения и забав пренебрегать тем, что после вашей смерти сохранит славу о ваших подвигах.
Графу весьма понравился совет Патронио. Он исполнил его и был доволен.
Дон Хуан нашел этот пример очень хорошим. Он велел записать его в эту книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР СЕМНАДЦАТЫЙ
В другой раз граф Луканор говорил с Патронио, своим советником, и сказал ему так:
— Патронио, ко мне пришел один человек и сказал, что сделает для меня одну вещь, очень важную и необходимую. Но я увидел из его речей, что он взялся бы за нее весьма неохотно и был бы рад, если бы я отказался от его помощи. И вот, с одной стороны, я понимаю, что было бы весьма важно воспользоваться его услугой, а с другой — я затрудняюсь принять ее, потому что он лениво и неохотно говорит мне о ней. Я с давних пор знаю, насколько вы разумны; прошу вас, скажите, как мне должно поступить.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — вы должны поступить так, как требует ваша выгода; поэтому я охотно расскажу вам, что случилось с одним человеком, которого другой пригласил поесть.
Граф попросил рассказать, как было дело.
Поделиться книгой: