Иерусалим, Владикавказ и Москва в биографии и творчестве М. А. Булгакова

В письме к Б. Е. Этингофу С. М. Городецкий вспоминал:

Вот я вижу тебя улыбающимся скептиком. Что вызывало твой скептицизм? Неверие в беспомощность всех этих союзов городов и земских союзов, которыми московская и тифлисская буржуазия припудривала свое участие в истреблении людей с помощью военной машины <…> А ты меня спрашивал: – А для кого ты хочешь брать Царьград? Этим язвенным вопросом ты отслоил меня от прошлого и помог мне обратить свой талант к будущему. Это была осень шестнадцатого года. Ты помнишь эти сады Семирамиды, где мы с тобой карабкались над бездной, чтоб обласкать русскими руками клинописные надписи Аргишти второго, и где однажды я застал тебя, – еще не доверяющего мне – в тайной беседе с солдатами, которым ты, должно быть, рассказывал то же, что и мне, о тайнах марксистского познания человеческой судьбы, и в том числе моей – поэта, жаждущего взять Царьград, и тебя, свеженького беглеца из Тифлисской тюрьмы. <…> Кажется, я не ошибусь, если скажу, что Борис Евгеньевич Этингоф был первым, кто кратко и умно показал мне бездну, над которой стояла русская интеллигенция в своей некоторой части, не успособившейся понять историческое величие большевизма. И когда через год, уже в Урмии, в Персии, где под вой шакалов мы узнали о Февральской революции, ты, ставя горьковский вопрос передо мной – с кем же ты? – нарисовал карикатуру на меня в склоненной позе над поверженными порфирами и коронами – и спросил меня, помещу ли я эту карикатуру в издаваемом мною на стеклографе журнальчике «Шерифханский пересмешник» – я ответил тебе делом, поместив эту карикатуру на себя в своем журнале[52].

Б. Е. Этингоф послужил прототипом для образа большевика и фельдшера Цивеса в романе С. М. Городецкого «Алый смерч»:

<…> Цивес чувствовал себя очень неплохо и ежеминутно восторгался красотами природы <…> – Нет! – прорезал железный грохот голос Цивеса, – ждать мы не будем! Мы начнем, а западный пролетариат подтянется. Мы уже начали, а если б не война… <…> Революция неизбежна! <…> Посредине, на операционном столе сидел лохматый Цивес <…> На нем была грязная шинель. Огромный термос, как всегда, болтался на одном боку, на другом маузер в деревянном футляре, на спине свисала походная фельдшерская сумка. Широкоскулое обветренное лицо хитро улыбалось, черные глаза быстро обводили присутствующих, заскорузлая рука ежеминутно ковыряла чернильным карандашом в широко разинутом рту, отчего губы уже залиловели. Речь его лилась громко[53].

Поэт также написал стихотворение на смерть Б. Е. Этингофа, где вновь обратился к воспоминаниям о турецком и персидском фронтах[54].

В 1917 г. после Февральской революции Б. Е. Этингоф вошел в состав Тифлисского районного комитета партии, был избран в Тифлисскую городскую думу и работал членом редколлегии газеты «Кавказский рабочий». Об этом также вспоминал и С. М. Городецкий:

В том же семнадцатом году, когда я, опоздав в отступлении, тем самым спас тебя от шамхорского побоища, устроенного грузинскими меньшевиками русским большевикам, попал в Тифлис, я встречался с тобой в редакции «Кавказского рабочего»<…>[55].

Б. Е. Этингоф был делегатом II съезда Советов (от солдат персидского фронта) и VI съезда партии, после которого его оставили в Петербурге в качестве члена первого ЦК Пролеткульта, организованного А. В. Луначарским еще до Октябрьской революции[56]. Он был участником штурма Зимнего, в дни революции – членом редколлегии газеты «Известия ВЦИК». В марте 1918 г. первый ЦК Пролеткульта направляет его на Кавказ для организации Кавказского комитета[57]. В автобиографии Б. Е. Этингофа читаем:

В марте 18 года ЦК партии был вновь командирован для подпольной работы в Закавказье. Краевым комитетом партии в Тифлисе был оставлен во Владикавказе <…>[58].

Б. Е. Этингоф с марта 1918 г. по февраль 1919 г. работал председателем Пролеткульта Терской республики[59]. О его деятельности в этот период свидетельствует Ф. Х. Булле:

Весною 1918 года т. Этингоф прибыл из Москвы в Терскую область (где я тогда работал) в качестве ответственного сотрудника Наркомпроса с мандатом, подтвержденным ЦК ВКП (б), и до февраля 1919 г. работал на ответственных партийных постах, главным образом по народному образованию и в качестве лектора[60].

На протяжении 1918 г. Б. Е. Этингоф принимал участие в военных действиях во время восстания полковника Л. Бичерахова. В его автобиографии говорится:

Непосредственное участие в боях с белыми принимал в гор. Владикавказе, во время августовских событий 1918 г. на Курской слободке, под Тарскими хуторами, на ст. Цоланово и т. д.[61]

Х. М. Псхациев вспоминает, что в августе 1918 г. при временном отступлении большевиков из Владикавказа в Беслан застал Б. Е. Этингофа в бронепоезде у Серго Орджоникидзе:

В вагоне находились Фигатнер, Этингоф и Мартынов[62].

В 1918 – начале 1919 гг.(?) Б. Е. Этингоф был членом Чрезвычайной комиссии по борьбе с эпидемией сыпного тифа[63]. В тот же период он жил во Владикавказе с семьей, женой и дочерью, которых отослал в Тифлис в машине по Военно-Грузинской дороге, когда стало очевидно, что отступление большевиков из города неминуемо (ил. 1). Об этом рассказывает Н. Б. Этингоф:

Обжигающий холодный зимний ветер, большой открытый автомобиль, где сидела мама, а папа, высоко подняв меня над землей, сказал: «Держи ее крепче». И машина сразу же зарычала и двинулась <…> Так спасали свои семьи большевистские комиссары, предвидя падение Владикавказа[64].

В феврале 1919 г. нарком просвещения Терской республики Я. Л. Маркус был убит деникинцами, после чего Б. Е. Этингоф исполнял его функции и принимал участие в обороне города[65].

Во время наступления Деникинской армии на Сев. Кавказ в 1919 г. принимал участие в боях под Владикавказом в рядах Красной гвардии, во время отступления по военно-грузинской дороге принимал участие в боях в Молоканской слободке и на подступах к военно-грузинской дороге[66].

Итак, 1919 год, Северный Кавказ, противостояние большевиков и деникинцев, именно тот период, когда М. А. Булгаков и Б. Е. Этингоф теоретически могли где-то столкнуться, в том числе и на фронте. Однако по воспоминаниям сына Б. Е. Этингофа Е. Б. Этингофа,

что касается версии о том, как М. А. Булгакова захватили во время военных действий, то такого я от отца никогда не слышал. Кроме того, в феврале 1919 г. отец принимал участие в отступлении красных из Владикавказа и переходе через Кавказские горы, весной он добрался до Тифлиса, а затем переехал в Баку. Оттуда он, по-видимому, и направился во Владикавказ весной 1920 г. Таким образом, отец не принимал участия в боях с деникинцами на Северном Кавказе осенью и зимой 1919—1920 гг.

Попробуем подтвердить эти воспоминания. Сведения о его участии в отступлении Терского правительства и остатков XI Красной армии из Владикавказа в горы, а также о последующем переходе через Кавказский хребет в Грузию (далее через Алазанскую долину в Тифлис) на протяжении февраля и ранней весны 1919 г. находим у А. П. Лежавы:

В феврале 1919 г. С. Орджоникидзе, а также Б. Калмыков, А. Назаретян, И. Бутырин, Ю. Фигатнер, М. Этингоф, Ю. Албогачиев, И. Зязиков, А. А. Гойгов, Х. Карашаев, М. Энеев, Ю. Настуев, Шекихачев и др. зимой перешли чечено-ингушские горы и укрылись в ингушском ауле Мужичи[67].

О присутствии Б. Е. Этингофа среди владикавказских комиссаров и большевиков в горах в начале февраля 1919 г. сообщают в своих воспоминаниях Х. Орцханов, Сулейман сын Дени и А.-Г. Гойгов[68]. Более подробно об этом переходе рассказывается в мемуарах самого Б. Е. Этингофа:

В первых числах февраля 1919 года деникинская армия <…> окружила Владикавказ <…> Дальнейшее сопротивление было бесполезно, оставался единственный путь отступления на юг по Военно-грузинской дороге к границе меньшевистской Грузии <…> Но надо было <…> достать <…> продукты <…> Эта задача была возложена на меня, наркомзема Терской республики т. Родзевича и председателя Владикавказского горсовета Думбадзе <…> большой аул Ки <…> В группе собравшихся товарищей оказались Серго Орджоникидзе, Амаяк Назаретян, Юрий Фигатнер, Фриц Булле, Филипп Махарадзе и другие, всего человек тридцать руководящих партийных и советских работников Терской республики[69].

В докладе В. А. Жгенти, полковника Инукивели и Н. Кобишвили об интернированных из Владикавказа в Грузию от 01.03.19 говорится, что

еще 16-го февраля, встретив офицера, везшего главарей большевиков: Кавтардзе, Цинцадзе, Думбадзе и других, – мы попросили остановиться и отдельно поговорить с названными главарями[70].

Поскольку Б. Е. Этингоф в своих мемуарах рассказывает, как совершал свой путь в горах Ингушетии вместе со старым товарищем Л. Думбадзе, надо полагать, что он также находился в этой группе большевиков. О появлении Б. Е. Этингофа в Тифлисе после перехода через горы вспоминает Н. Б. Этингоф:

Была роскошная южная весна, когда папа вернулся в наш тифлисский дом <…> Рано утром мы услышали шаги в коридоре, какие-то странные, шаркающие. Мама выскочила и вдруг закричала, и в дверях появился наш дорогой папа Боря, которого уже считали погибшим. Он был в бурке и рваных чустах – тапочках, шел и оставлял на полу кровавые следы. Увы, недолго пришлось ему наслаждаться покоем, залечивая израненные ноги и руки. Меньшевистская полиция выследила его. Какое-то время он скрывался на Авлобаре, в старинной части города, в доме священника. Однако избежать ареста не удалось[71].

Сведения о местопребывании Б. Е. Этингофа в 1919 – начале 1920 гг. содержатся в его автобиографии:

В Тифлисе был назначен подпольным Краевым Комитетом партии вместе с Л. Думбадзе в комиссию по устройству интернированных из Владикавказа красноармейцев и был введен в редакцию предполагавшейся к открытию нашей партийной газеты вместе с Касьяном и Мравяном. Вскоре был арестован меньшевиками, сидел в губернской тюрьме и был выслан в Баку. По приезде в Баку (осень 1919 г.) был назначен Краевым Комитетом редактором подпольной газеты «Набат», но я успел лишь организовать выпуск первого номера, так как, заболев тифом, был вынужден работу прекратить. По выздоровлении был кооптирован в Бакинский Комитет партии и вошел в состав правления нелегального рабочего клуба и так называемой рабочей конференции. Группой товарищей, эмигрировавшей с Северного Кавказа, был избран тогда же членом Северо-Кавказского Комитета <…>[72].

В деле Б. Е. Этингофа имеется справка о его аресте меньшевиками в Тифлисе:

Этингоф Борис Евгеньевич гр. гор. Тифлиса на Вельяминовской ул. в доме № 3. 29 марта 1919 г. у него по распоряжению Начальника особого отряда при Министерстве внутренних дел демокр. республики Грузии был произведен обыск, после чего был арестован и доставлен в особый отряд согласно постановления начальника особ. отряда от 29 марта 1919 года за № 646 был заключен в губернскую № 1 тюрьму. 15 апреля 1919 года Этингоф был освобожден из-под стражи с условием оставления границ Грузии, Этингоф был выслан в г. Баку[73].

Н. Б. Этингоф передает свои детские воспоминания об этом тюремном заключении отца:

Сидение в тюрьме Метехского замка не слишком угнетало узников. Разгильдяйская стража смотрела сквозь пальцы (конечно, за определенную мзду) на переговоры с родными через окошко камеры. И на передачу продуктов и литературы с помощью веревки, которую арестанты спускали из того же окошка. Помню, даже однажды мама со мной проникла в саму камеру, и мы возлежали там на нарах[74].

Сохранились документы, касающиеся деятельности подпольной Тифлисской комиссии по устройству интернированных из Владикавказа красноармейцев. Некоторые из них (от 03.03.19 и 24.04.19) содержат подпись «Секретарь С. Р. Д. В. И. (или В. – О. Э.) Мухаринский» или упоминание того же имени (после 20.07.20)[75]. С. Р. Д. – это сокращение Совета рабочих и солдатских депутатов гор. Тифлиса, который, как и пишет Б. Е. Этингоф, был в то время подпольным. Б. Е. Этингоф породнился с семьей Мухаринских, его жена Амалия Ароновна была дочерью А. А. Мухаринского, известного тифлисского врача. По воспоминаниям родственников, в семье не было большевика Мухаринского, да еще с такими инициалами, скорее, это был один из партийных псевдонимов самого Б. Е. Этингофа. Инициалы в подписи совпадают с инициалами В. И. Ленина. Это также может быть свидетельством того, что все имя было придуманным псевдонимом. Вероятно, Б. Е. Этингоф, скрываясь от меньшевиков, не мог подписываться своим именем, а также упоминать его в документах. По воспоминаниям Н. Б. Этингоф и по сведениям из автобиографии Б. Е. Этингофа, выйдя из тюрьмы в Тифлисе, он не сразу уехал в Баку, но оставался до осени в Грузии (а лето 1919 г. провел с семьей в высокогорном селе Сурами)[76].

О деятельности Б. Е. Этингофа в этот период и его работе в Баку также вспоминает Н. Б. Этингоф:

Не знаю, почему папа не рассказал мне историю о том, как Анастас [Микоян] спас ему жизнь? Было это в 1919 году в Баку, куда попал Борис после отсидки в Метехском замке – главной тифлисской тюрьме. Оказавшись в Баку, Борис попал из огня да в полымя: в городе свирепствовали пришедшие к власти мусаватисты <…> Их солдаты рыскали по всему городу, выискивая и выслеживая большевистских комиссаров <…> А незадолго до этого папу сбил с ног сыпной тиф. Он лежал в беспамятстве в каморке полуподвальной квартиры одного бакинского рабочего, когда солдаты стали прочесывать кварталы «черного города» – заводского района, где как раз и находился Борис. Когда облава приблизилась вплотную к ближайшим улицам, в квартиру рабочего вбежал Анастас Микоян. Он был одним из немногих, кто знал о болезни и беспомощном состоянии тифозного больного. Анастас (он был меньше Бориса ростом, но очень силен и вынослив) взвалил Бориса себе на спину и проходными дворами вынес его из оцепленной зоны в более безопасное убежище. Сам же он с двумя товарищами вскочил в маленький рыбачий баркас и скрылся в осенних водах Каспия. Эту историю мне рассказала мама, поэтому в ее достоверности я не сомневаюсь… Вызванная в Баку из Тифлиса, она перевезла папу туда, где никто не мог заподозрить его пребывания: в домик главного инженера крупного нефтеперерабатывающего завода. Фамилия инженера была Алибегов. Его сестры дружили с мамиными родителями. Там, на заводе, отец и мать скрывались больше месяца, пока папа не оправился от болезни. Встав на ноги, Борис бросился разыскивать товарищей, уцелевших после облавы[77].

Имеются и другие сведения о его деятельности в этот период, у С. М. Городецкого читаем:

Я не помню дальше точных дат. Тебя посадили. Мне предложили выехать или сесть за редактирование сатирического журнала «Нарт» <…> Но мы снова встретились с тобой уже в Баку, в редакции «Набата»[78]. Ф. Х. Булле сообщает:

В 1919 году, при отступлении от нашествия Деникина, т. Этингоф вместе с нами перебрался через горы в меньшевистскую Грузию, а потом в Баку, где работал подпольно по поручениям Закавк. Краевого Комитета и Бакинского Комитета ВКП (б) до февраля – марта 1920 г. <…>[79].

М. С. Руманов-Асхабадский свидетельствует:

Знаю товарища Этингоф Бориса Евгеньевича по совместной работе на Северном Кавказе с 1918 года. <…> После падения Советской власти на Тереке в начале 1919 года, где он был комиссаром просвещения, я вновь встретился с ним летом 1919 года на подпольной партийной работе в Баку, а затем в Тифлисе на подпольной конференции Кавказского краевого комитета партии[80].

Подтверждают пребывание Б. Е. Этингофа в Тифлисе и Баку с февраля 1919 до весны 1920 г. также А. Г. Анджиевская, З. С. Савкина и М. Г. Мальсагов[81].

Итак, если с М. А. Булгаковым на фронте и происходил когда-либо эпизод, описанный Е. Ф. Никитиной или теми, кто ее пересказывал (?), маловероятно, что он связан с Б. Е. Этингофом, который с ранней весны 1919 г. был по другую сторону Кавказских гор, вне военных действий, а осенью и зимой 1919 г. болел тифом в Баку. Тем самым версия о фронтовой встрече М. А. Булгакова и Б. Е. Этингофа не подкрепляется реальными фактами. Представляется также, что и психологически этот эпизод не вполне достоверен. Странно так искренне радоваться человеку, которому М. А. Булгаков мог быть обязан жизнью ценой лечения солдат вражеской армии по принуждению и под угрозой расстрела.

2. Терский наробраз

Что же могло связывать этих двух людей в период Гражданской войны? Вновь обратимся к автобиографиям Б. Е. Этингофа:

Весной 1920 года вместе с другими членами северо-кавказского комитета, по постановлению Краевого Комитета партии, мы пробрались через фронтовую полосу на Северный Кавказ, где после очищения Владикавказа, Грозного, Минеральных вод от белых вошел в состав первого областного ревкома в качестве завед. областным отделом народного образования (март—апрель 1920 г.)[82].

После отступления белых с Северного Кавказа вернулся во Владикавказ, где был введен в состав первого ревкома в качестве заведующего областным отделом образования (весна 1920 г.)[83].

В другом варианте автобиографии он сообщает, что был командирован во Владикавказ в апреле 1920 года[84]. Ф. Х. Булле вспоминал:

С марта 1920 г. т. Этингоф в качестве члена партии работал во Владикавказе[85].

Сведения автобиографий Б. Е. Этингофа и сообщение Ф. Х. Булле соответствуют хронологии документов и событий, происходивших во Владикавказе в последние дни марта – начале апреля. 23.03.20 во Владикавказ вошли части Красной армии, 31.03.20 учрежден Северо-Кавказский ревком под председательством Г. К. Орджоникидзе. В последние мартовские дни С. М. Киров по телефону говорил Г. К. Орджоникидзе:

Необходимо немедленно организовать Терский областной ревком. Здесь тоже задержка за отсутствием людей, особенно на должность председателя. Вы знаете, что нужно дать очень авторитетного товарища. Я настойчиво предлагаю кандидатуру Квиркелия <…> Остальных работников как-нибудь подберем[86].

08.04.20 издан приказ № 323 Северо-Кавказского ревкома об организации Терского областного революционного комитета под председательством В. М. Квиркелии[87] (ил. 6). 09.04.20 в газете «Коммунист» появилась публикация о том, что Областной ревком вступил в исполнение своих обязанностей [88]. Х.-М. Мугуев вспоминал (ил. 7):

Вчера создан Ревком Терской области, в которую входят Чечня, Осетия, Кабарда и вся надтеречная казачья линия. Председателем Ревкома назначен наш милый Бесо Квиркелия, бывший военком штаба 11-й армии. Меня назначили комиссаром внутреннего управления этой обширной, многонациональной области, а опыта ведения гражданских дел у меня нет[89].

27.04.20 на заседании членов Северо-Кавказского ревкома тов. Такоев сообщил, что

К работе Терский Областной Ревком приступил 14 апреля. Отделы сконструированы, но работают не в полном объеме[90].

Примечательно, что не только в некоторых документах, но и в печати ревком называется военно-революционным комитетом[91]. И такая «военная», «фронтовая», обстановка в городе сохранялась еще долго. И. Г. Эренбург, осенью 1920 г., т. е. примерно через полгода, проезжавший вместе с О. Э. Мандельштамом из Грузии в Россию через Владикавказ, вспоминал:

Ночью мы въехали во Владикавказ; нас отвезли в гостиницу, где полгода назад помещались деникинцы, все было загажено, поломано; стекол в окнах не было, и нас обдувал холодный ветер. Город напоминал фронт. Обыватели шли на службу озабоченные, настороженные; они не понимали, что гражданская война идет к концу, и по привычке гадали, кто ворвется в город <…> поезда не ходили, по дороге шли стычки с небольшими отрядами белых[92].

Состав ведомств ревкома и имена их руководителей были обнародованы 20.04.20. При ревкоме было образовано 11 отделов, одним из них был отдел народного просвещения (образования), который возглавил Б. Е. Этингоф:

Приказ Терского областного ревкома о назначении заведующих отделами Терского областного ревкома <…> 4. Отдел народного просвещения – тов. Этингоф Б. Е.[93]

Заведующий отделом непосредственно подчинялся председателю ревкома, т. е. соответствовал рангу наркома:

Сообщение газ. «Слово» о составе Терского областного ревкома. 11 мая 1920 г. Председателем Терского областного ревкома является В. Квиркелия, заместителем его – Симон Такоев, секретарем – А. Крель. Члены ревкома входят в его состав не по избранию каких-либо организаций, а по назначению. Так, опубликован приказ о назначении заведующих отделами ревкома следующих лиц: <…> 4) народного просвещения – Б. К. Этингоф <…>[94].

В. М. Квиркелия сообщал Г. К. Орджоникидзе:

29 апреля. Все отделы ревкома уже организованы и приступили к работе. Подбор работников кажется удачным. В процессе работы проверю каждого и подберу наилучших[95].

Судя по приведенным словам С. М. Кирова, решение о назначении Б. Е. Этингофа принимали он сам и Г. К. Орджоникидзе. Б. Е. Этингоф отмечал в своих автобиографиях, что работал «под непосредственным руководством Серго»[96]. Не случайно в газете «Слово» говорится, что члены ревкома входят в его состав по назначению. Поскольку Б. Е. Этингоф работал в Терском Пролеткульте и наркомате просвещения в 1918 – начале 1919 гг. (а прежний нарком Я. Л. Маркус погиб), то выбор его кандидатуры вполне оправдан. В газете «Коммунист» от 04.05.20 читаем:

Ныне отдел народного образования Терского областного ревкома, являясь преемником Комиссариата просвещения, естественно должен продолжить его деятельность и его работы в указанной области[97].

К тому же в состав местного северокавказского руководства сознательно вводили группу большевиков из центра:

Заведующий инструкторско-консультантским отделом Северо-Кавказского ревкома А. Л. Банквицер, проверяя работу ревкомов Терека, отмечал в своем докладе, что введение в ревкомы (исполкомы) некоторого процента более опытных русских работников, знакомых с советским правительством, улучшило работу национальных ревкомов, делало их более результативной[98].

К сожалению, точно восстановить дату прибытия Б. Е. Этингофа во Владикавказ пока не удается. Это произошло в конце марта – начале апреля, возможно, он вошел в город с войсками и группой большевиков в конце марта, как сообщает Ф. Х. Булле (ил. 4). Либо это произошло 4 апреля, когда в город приехали С. М. Киров и Г. К. Орджоникидзе[99]. Сам Б. Е. Этингоф писал в автобиографии:

был избран <…> членом Северо-Кавказского комитета и вместе с ним, после отступления белых с Северного Кавказа, вернулся во Владикавказ[100].

02.04.20 Г. К. Орджоникидзе в телеграмме, адресованной В. И. Ленину, писал:

Владикавказ, Грозный, Дербент изгнали белогвардейцев <…> Старые работники выходят из подполья <…> В Черноморье все время действовал организованный повстанческий отряд во главе с Ревсоветом из старых наших партийных товарищей[101].

В одной из анкет Б. Е. Этингоф указывал, что во время Гражданской войны на Северном Кавказе с 1918 по 1920 гг. участвовал в боях под Владикавказом, под Грозным, под Дербентом, был красным партизаном, членом красногвардейских штабов и на политработе в Красной армии[102]. В другой анкете он отмечал, что также жил некоторое время в Грозном и Пятигорске, когда именно, мы не знаем[103]. Вероятно, это главным образом и относилось к событиям весны 1920 г.

Здесь необходимо сделать пояснение. Разграничение хронологии марта и апреля сопряжено с дополнительными трудностями, поскольку при Деникине газеты выходили во Владикавказе с датами по старому стилю, а при красных – по новому. Некоторые газеты и при красных сначала указывали обе даты, например «Свободный Терек»: 4 апреля (22 марта), 6 апреля (24 марта).

Первые приказы, подписанные Б. Е. Этингофом в должности зав. наробразом, датируются 16.04.20[104]. На протяжении второй половины апреля он многократно выступал и издавал документы именно в этом качестве[105]. Мандат, удостоверяющий, что Б. Е. Этингоф «состоит в должности заведывающего областного отдела народного образования», датируется 18.04.20[106]. 20 и 26.04.20 указан адрес его проживания во Владикавказе: «Гранд-отель № 14»[107]. Эта гостиница на углу Александровского проспекта сохранилась поныне. В удостоверении, выданном ему 16.06.20, указан уже адрес в жилом доме, а также оговорена его неприкосновенность:

Квартира его, состоящая из одной комнаты по Лорис-Меликовской в д. № 26 и имущество, в ней находящееся, реквизициям и обыскам, как и он сам, Этингоф, личному аресту, без особого на этот предмет распоряжения Рев. Ком. Терской области не подлежит[108].

Дом по Лорис-Меликовской не сохранился. Какое-то время с ним проживала его семья, жена А. А. Этингоф (Мухаринская) и дочь Наталья[109].

Однако некоторое время в апреле заведующим отделом народного образования оставался его предшественник на этом посту И. Т. Повсянко, назначенный Временным Революционным комитетом гор. Владикавказа, сообщение об этом датируется 31.03.20:

В Ревкоме. Временно, впредь до функционирования областной власти <…> Заведующий народным образованием тов. Повсянко[110].

Кажется, несколько дней они действовали параллельно. В документах и газетных публикациях с 03.04.20 по 16.04.20 и даже 23.04.20 И. Т. Повсянко поименован заведующим отделом наробраза[111]. А 26.04.20 он уже значится заведующим подотделом профессионального образования в структуре отдела народного образования[112].

Б. Е. Этингоф вошел в редколлегию областной газеты «Коммунист». Вероятно, по этому поводу 20.04.20 в газете было помещено объявление:

Тов. Борису. Редакция просит вас зайти сегодня днем в помещение для переговоров[113].

«Борис» или «Борис Варшавский» – старый партийный псевдоним Б. Е. Этингофа со времен могилевского подполья[114]. Через 10 дней было опубликовано сообщение:

От 30 апреля 1920 г. О создании редакционной коллегии ежедневного печатного органа Терского обл. ревкома и областного бюро РКП газеты «Коммунист». Постановили. В целях широкого и планомерного проведения программы РКП и поднятия органа на должную высоту учредить редакционную коллегию газеты «Коммунист» в составе тов. Кесаева, Белякова, Вартаньяна и Этингофа во главе с ответственным редактором тов. Астаховым[115].

Позднее Б. Е. Этингоф был включен в областную издательскую коллегию. Решение о ее создании принято 22.05.20 на заседании областного бюро РКП (б.):

Организовать издательскую коллегию из представителей обпарт-бюро тт. Такоева, Этингофа и представителя политотдела X армии для издания листовок, брошюр и т. п.[116]

Приказ был издан 07.06.20:

Приказ № 95 7 июня 1920 года гор. Владикавказ. Назначаются членами областной издательской коллегии тов. Такоев, тов. Этингоф, Либерталь и Кашарский[117].

Вероятно, в этом качестве Б. Е. Этингоф курировал также другие партийные издания, в частности, числился редактором газеты «Красный повстанец», органа грозненского отделения КавРОСТА[118]. Однако «Коммунист» был главной газетой в этот период, о чем писала владикавказская поэтесса Л. Беридзе:

На столбах «Коммунист» и летучки <…> [119].

На посту заведующего отделом народного образования ревкома Терской области с апреля по начало августа 1920 г. Б. Е. Этингоф выступал на митингах[120], читал лекции[121], публиковал статьи в «Коммунисте»[122], руководил заседаниями[123], участвовал в нескольких съездах (IV-м съезде работников народного образования Северной Осетии, съезде заведующих отделами народного образования, I-м съезде Советов) и издал целый ряд документов под своим именем[124]. Б. Е. Этингоф был выдвинут делегатом на областную конференцию РКП (б), которая была назначена на 25.07.20[125].

Приведем документы, подписанные Б. Е. Этингофом, которые непосредственно касаются деятельности М. А. Булгакова во Владикавказе:

Приказ № 50. 30 апреля. Все учителя, артисты, художники, а также студенты владикавказского политехникума и служащие отдела народного образования обревкома освобождаются от трудовой повинности[126].

Театр народного образования. 1-го июня в летнем театре народного образования будут устраиваться детские спектакли <…> К сотрудничеству и режиссерству в этом театре приглашен артист Марк Сагайдачный. Кроме того, отделом народного образования будут устраиваться периодически так называемые «Эллинские» театры, т. е. представления под открытым небом[127].

Т. Сагайдачный Марк Иванович определяется на службу инструктором по организации детских театров при Подотделе с 22 сего апреля[128].

В докладе по отделу народного образования 09.05.20 Б. Е. Этингоф также сообщил, что

организуется детский театр[129].

Из докладной записки Владикавказского отдела народного образования в Терский облревком – О деятельности подотдела охраны и изучения памятников старины. 22 мая 1920 г. Подотдел охраны и изучения памятников старины имеет секции: музейную и экскурсионную. Музейная секция приняла в свое ведение Владикавказский областной музей, который преобразуется в Дом краеведения с отделами: геологический, этнографический и антропологический <…> В ближайшем будущем подотдел принимает в свое ведение другие музеи, находящиеся в области и восстанавливает находящийся в Пятигорске музей революции. Заведующий отделом народного образования облревкома Б. Этингоф[130].

Из докладной записки Владикавказского отдела народного образования в Терский облревком – О создании драматического и концертного театров. 22 мая 1920 г. В настоящее время в г. Владикавказе образованы из местных артистических сил два советских театра: драматический (первый советский театр) и театр концертный (второй советский театр). Организуется драматическая студия для подготовки артистов из рабочих и горцев для образования рабочих и горских театров. При музыкальной секции образована областная пролетарская консерватория, ранее существовавшая. Начато выделение из драматических и концертных групп передвижной труппы для работы в области главным образом по станицам и плоскостной Осетии, Ингушетии, Чечне и пр. Заведующий отделом народного образования областного ревкома Б. Этингоф[131].

Доклад об открытии двух Советских театров фиксировал уже свершившийся факт: сообщение об этом было опубликовано в газете «Театральный бюллетень» от 18 мая (ил. 9, 11):

Воззвание. От Подотдела Искусств Отдела Народного образования Ревкома. <…> В осуществлении задач, поставленных себе Подотделом Искусств при Отделе Народного Образования Ревкома (Влад. Отделение) открыл: 1. 1-й Советский Драматический Театр, 2. 2-й Советский Оперный Театр (бывш. «Гигант») <…> Заведующ. Подотделом Искусств Юрий Слезкин[132].

Там же была опубликована заметка под названием «Великий вечер» с подписью «Менестрель» (авторство предположительно приписывается М. А. Булгакову)[133]. В ней рассказывается о премьере, состоявшейся в 1-м Советском театре еще раньше – 11 мая (ил. 11). Здание этого театра метко описано Ю. Л. Слезкиным в романе «Столовая гора»:

Впереди убитая булыжником площадь <…> Слева врос в землю приземистый, раздавшийся в стороны дом. Он выкрашен в желтую краску, стены его заклеены афишами, на фронтоне красное, выцветшее на солнце полотнище «Первый советский театр»[134].

Б. Е. Этингоф вместе с председателем ревкома хлопотал о приезде во Владикавказ В. И. Качалова с труппой МХТ, его рукой карандашом написан текст телеграммы:

Баку из Владикавказа. 30.05.1920. Прошу срочно телеграфировать разрешение въезда Терскую область групп артистов Московского художественного театра во главе Качаловым, находящихся настоящее время Грузии, для работ на советских сценах. Предобревком Квиркелия. Завоботнаробраз Этингоф[135].