Помоги проекту - поделись книгой:
— Все, спасибо вам, дорогие мои друзья, — сказала с улыбкой она, обнимая сразу всех троих одновременно. — Теперь идите на заслуженный отдых. Вы хорошо сегодня потрудились. А я останусь здесь, посижу и пригляжу за больным. Спокойной ночи!
Осленок и Щенок весьма обрадовались такому обороту дел и тут же, без разговоров, бросились к выходу — уж очень хотелось им спать, особенно Осленку! Но Котенок как-то странно посмотрел на Фею своими хитрющими зелеными глазами и недовольно мурлыкнул:
— Не дело, м-р-р-р, не дело незамужней госпоже сидеть рядом с незнакомым мужчиной одной в комнате! Не дело, м-р-р-р-р…
— А дело ли, когда Зверята говорят о том, как нужно поступать их хозяйке, а-а-а?! — вспылила, покраснев, Фея. А потом, схватив Котенка за лапку, довольно бесцеремонно выпроводила его из комнаты и закрыла дверь перед самым его носом, точь-в-точь таким же образом, как тот сделал это в бане. Итак, Котенку ничего не оставалось, как признать свое поражение и отправиться спать. А Фея, довольная тем, что ей удалось отомстить Котенку за его самовольство, вернулась к кровати юноши, поставила рядом с ней мягкое кресло и села.
Ночь стояла тихая, лунная. Серебристые потоки мягкого света проникали через открытое окошко, озаряя лицо спящего больного. На него-то, не отрывая глаз, и смотрела Фея. И немудрено — вот уже много сотен лет она не видела здесь в округе людей, а гостей у неё в доме не было вот уже пару тысяч лет. В самом деле, люди сюда почти никогда не забредают, феям из Поднебесья летать в такую глушь недосуг, а соседкам по страже Предела проще связаться с нею телепатически. Фея могла здесь рассчитывать на общение только со зверями и птицами, если не считать Зверят, конечно, да русалок, плававших в речке рядом с домом. Но с русалками феи никогда не могли найти общего языка. Ведь их хлебом не корми, дай порезвиться в воде да попеть непристойные песни, а феям это совершенно неинтересно. Вот почему появление здесь человека, да ещё и юноши, совсем младенца по сравнению с нею, не могло не вызвать в ней горячего любопытства, тем более что так близко человека, а тем более мужского пола, она видела впервые.
Когда Зверята уже уснули, а дом окутало покрывало безмолвия, Фея, наконец, решилась поддаться порыву такого обычного для всякой одинокой женщины любопытства. В первую очередь, она украдкой ощупала тело спящего и убедилась, что оно ничем не отличается от тела фей, только более грубое и покрытое странным волосяным покровом. Но ещё больше её поразила обнаруженная на шее у спящего золотая, довольно толстая и прочная цепочка. К цепочке был прикреплен медальон с маленькой короной, выложенной целиком из причудливо переливающихся при лунном свете бриллиантов. Над короной была выгравирована серебром литера «А». На правой же руке юноши любопытная Фея обнаружила большой перстень-печатку, также из литого золота с той же гравировкой. Что она означала Фея поняла сразу — в гостях у неё оказался не просто юноша, но настоящий принц!
Какой же радостью наполнилось сердце Феи, когда она узнала об этом! Ведь с самого детства, ещё учась в Школе Фей, она любила смотреть яркие сны в бассейнах грез про прекрасных принцесс и благородных принцев, про отважных рыцарей и их возлюбленных дам. Сколько раз она видела себя там, как наяву, в роли дамы сердца какого-нибудь принца или даже королевы — не перечесть! Но, к величайшему сожалению, на её родине никогда не было и не могло быть принцев и рыцарей, ведь Поднебесье — это заповедное место, куда от века не могла ступать нога человека, а тем более — мужчины. Там жили только и исключительно феи — представительницы высшей расы Целестии, вечно юные могущественные Хранительницы Порядка и Процветания этого цветущего как сад мира.
— Я назову тебя Принцем, — дрожащим от волнения голосом прошептала Фея, поглаживая тонкой белой ручкой шелковистые светлые волосы юноши. — Ведь ты и в самом деле принц! И я сделаю все, чтобы ты остался у меня в домике навсегда, чтобы ты стал Моим Принцем! Я буду заботиться о тебе, буду защищать тебя, буду тебя любить, и тогда мне уже никогда-никогда не будет одиноко, и у меня тоже будут маленькие дети, и я стану самой счастливой феей на свете! — Девушка мечтательно подняла глаза к небу и зажмурилась, представив себе будущую счастливую семейную жизнь. А фея, как известно, если что-то себе представит, никогда уже от этого не отступится, пока все не сбудется ровно так, как она себе это представила. Таков этот удивительный народ!
Но в следующее мгновение из мечтательного состояния её вывел стон Принца. Ему снился кошмар. Руки и ноги его непроизвольно подергивались, голова заметалась на подушке, на лбу выступил пот. Тогда Фея достала из кармашка туники маленький гребешок из мягкого розового материала и стала расчесывать его волосы, напевая вполголоса что-то на мелодичном, но совершенно непонятном для человеческого уха языке. От этих песен в душе Принца вновь воцарился покой, а потом усталость сморила и саму Фею. Она заснула прямо на стуле.
Сколько времени Принц проспал, он не знал. Ему снилось, что он то тонул в каком-то глубоком темном море, то вдруг выныривал на поверхность.
В редкие минуты просветления он открывал глаза и видел над собой потолок какой-то комнаты, уголок одеяла на своем подбородке, чьи-то руки — то мохнатые, то гладкие, которые что-то подавали ему или зачем-то прикасались к нему. А потом, вконец обессилев, разум Принца вновь погружался во тьму.
Иногда ему становилось совсем неуютно. Он видел какие-то страшные зубастые пасти, дикие голодные и злобные глаза, когтистые лапы, тянувшиеся к нему из темноты. Но когда ему становилось совсем невтерпеж, вдруг откуда-то издалека до него доносились приятные мелодичные звуки и волны теплого покоя умиротворяли его душу, а злобные твари куда-то пропадали. Перед глазами возникала спокойная теплая гладь какого-то озера, почему-то розового цвета, в которое он нырял. Ему делалось там так хорошо, что он забывал все на свете и начинал радостно смеяться, после чего погружался в сон без сновидений.
Так повторялось много раз, сколько — Принц не знал. Но однажды, после очередного погружения в розовое озеро, он почувствовал себя настолько лучше, что смог открыть глаза полностью и окончательно прийти в себя. С трудом приподнявшись, он сел на постели. Голова сильно закружилась, но зато он смог порядочно осмотреться вокруг.
Было раннее утро. Солнце едва показалось за горизонтом и посылало в комнату первые, ещё не яркие, красноватые лучи. Комната, в которой он оказался, была маленькой, скромной, но уютной. Вся её обстановка состояла из небольшого шкафа из розового цвета, пары полочек с разными бытовыми принадлежностями, умывальника и кровати. На окнах висели обычные ситцевые занавески также розового цвета, стены — обклеены розовыми обоями, на подоконнике красовалась большая хрустальная ваза с вечно-живыми цветами, кажется, розами.
Обилие розового цвета в обстановке показалось ему странным. Принц захотел было встать, но не смог — голова сильно закружилась.
Затем Принц внимательно осмотрел себя. Он лежал на односпальной кровати с розовым постельным бельем и одеялом. Правая рука была загипсована, правая нога тоже, голова перевязана бинтами.
«Да-а-а-а уж, — подумал Принц, — и где меня так угораздило?» Вдруг у Принца зачесалась шея, и он потянулся к ней левой рукой и…
«Ой! А где же моя цепочка? Я точно помню, что у меня была золотая цепочка на шее и что-то на ней болталось. Что-то очень и очень важное…». Принц обшарил всю кровать и уже намеревался все-таки встать с постели, чтобы посмотреть и под нею тоже, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
Принц резко повернулся в сторону распахнутого окна и увидел там девушку с длинными мокрыми золотистыми волосами. Она с большим любопытством осматривала Принца, при этом выражение её глаз было примерно таким, какое бывает у ребенка, стоящего у витрины магазина детских игрушек. Принцу же стало не по себе, ведь он был совершенно нагим. Он стыдливо натянул одеяло по самый подбородок и покраснел.
— Не это ли ты ищешь, человечек? — Лукаво улыбаясь, девушка вытащила из кармашка платья медальон и перстень.
— Это… — удивленно ответил Принц, все ещё робко прячась под одеялом. — Откуда у тебя они? Кто ты? Где я?
— А вот и не скажу! — ответила Фея, ловко пряча свои находки за спину, как это делают маленькие дети, желая подразнить своих товарищей. — Сначала ты скажи, кто ты, а потом уж, так и быть, и я тебе скажу.
Но Принцу стало не по себе от досады, что какая-то девчонка смеет так с ним обращаться, и, не выдержав, вспылил:
— А по какому это праву ты не отвечаешь мне?! Я же мужчина, я — главнее! К тому же я тебя старше! Мне двадцать один и я уже могу носить меч, просто… Не хочу хвастаться, — добавил он вполголоса скороговоркой, ведь никакого меча у него, конечно же, не было и в помине.
При этих словах девушка покатилась со смеху, да так, что даже облокотилась о подоконник, чтобы не упасть. Казалось, она вот-вот опрокинет стоящую рядом вазу с цветами.
— Оххх… умора… мужчина… главнее… двадцать один… Ха-ха-ха…
Принц сначала ничего не понимал. Потом, побагровел от гнева и ка-а-а-ак даст кулаком по подоконнику! Ваза с цветами полетела прямо на землю. Но это ещё больше рассмешило девушку. А Принц, не в силах придумать, как ещё проявить свое недовольство, смущенно пробормотал:
— Не понимаю, что произошло с девчонками, что они такое позволяют себе? По какому праву они смеют так разговаривать с мужчиной благородного происхождения?!
Отсмеявшись вдоволь, Фея достала из кармана платьица розовый носовой платочек и стала вытирать мокрые от слез глаза:
— Ну, насмешил… Ну, умора… Давно я так не смеялась… Даже Щенок с Котенком таких шуток не откалывают…
— Отвечай же немедленно, кто ты?! И по какому праву ты так со мной обращаешься?!
Лицо Феи опять приняло лукаво игривое выражение:
— А по такому! По праву завоевателя! Я взяла тебя в плен и ты — мой пленник, а пленник обязан отвечать, когда его допрашивают, не так ли?
И тут Фея зажужжала крылышками и — хоп! — моментально оказалась прямо посредине комнатушки.
Принц, прямо как испуганный ребенок, юркнул с головой под одеяло.
«Фея! — в ужасе подумал он. — О, Создатель, настоящая фея! С крылышками! Я дома у феи! Я пропал!» На лбу у Принца выступил холодный пот, а в глазах потемнело, ведь каждому жителю Целестии с пеленок известно, что тот мужчина, кто хоть раз повстречался в глухом лесу с феей, никогда уже не возвращается домой!
Фея же перестала смеяться. Она была весьма озадачена таким оборотом дела.
— Эй, ты, а ну вылазь! — стала она тыкать в Принца какой-то палочкой. — А ну вылазь, говорю, а то вытащу силой! Разве ты не знаешь, что с феями смертные так не поступают, а-а-а? Они должны отвечать, когда их спрашивают!
От прикосновений палочки по всему телу Принца расползался какой-то неприятный зуд. Наконец, он не выдержал и высунул голову из-под одеяла:
— А ты не превратишь меня в кролика или в куропатку? — вытаращил Принц на Фею свои большие, по-детски наивные глаза, а та опять покатилась со смеху.
— А с чего… . с чего… вдруг… мне… тебя… превращать?
— Ну-у-у-у… В сказках читал про это. Да и все говорят в округе — феи, они, того… — и Принц повертел пальцем у виска.
— Оххх… ну… давно… я… так… не… смеялась… давно… Все, решено! — отсмеявшись, звонко хлопнула Фея в ладоши, — остаешься у меня жить! Будешь меня развлекать на досуге, а то Зверята мне уже порядком надоели: у них уже какую тысячу лет одни и те же номера! — а потом она игриво шлепнула Принца палочкой прямо по голове. От боли Принц побелел и схватился здоровой рукой за ушибленное место, ведь раны его толком ещё не зажили. Фея поняла, что тут она явно перестаралась и испуганно обняла Принца.
— Что с тобой? Тебе плохо? А ну, подожди… — она снова достала свой волшебный розовый гребешок: пара прикосновений к волосам Принца — и боль тут же утихла.
— Прости меня, Принц, я совсем забыла, что ты у меня раненый, тебя трогать нельзя… Просто мне так не терпелось поразвлечься с тобой, ведь у меня так редко бывают гости! — и Фея грустно потупила взор.
— Как… как… как ты меня назвала? — недоуменно спросил Принц.
— Как-как? — также удивленно ответила Фея. — «Принц»! А разве ты не принц?
— Не знаю… Не помню… Чернота какая-то в голове…
— А как зовут тебя, тоже не помнишь?
— Тоже… — неуверенно ответил Принц, почесав макушку.
— А где живешь? Где родители твои?
— Н-н-н-нет, провал какой-то… Не помню…
— Все ясно! — хлопнув в ладоши, воскликнула Фея. — Видимо, когда ты ударился головой о тот еловый корень, твою память-то и отшибло!
— Ну и замечательно! — вдруг неожиданно рассмеялась она. — Значит, если ты не знаешь, откуда ты и кто ты, то, следовательно, и идти тебе некуда, а потому будешь жить у меня — и точка!
— О какой такой корень? И почему я «Принц»? Расскажи мне ради Создателя, о, Прекрасная Фея!
Пришлось Фее сесть на кресло у изголовья постели Принца и рассказать всю историю своей первой встречи с ним, о которой мы с вами уже знаем, а также о том, что означают его медальон и перстень-печатка, которых у простых смертных быть не может.
— … Ну вот, — подытожила Фея, игриво улыбаясь. — Так что суди сам: ты — «раз» — , загибая пальчики, сказала она, — попал ко мне в плен (ведь это мой лес и людям здесь не место!), и — «два» — я тебе спасла жизнь, а потому ты — «раз» — обязан меня слушаться и — «два» — меня развлекать и смешить, и…
— Госпожа, госпожа, ну оставьте Вы в покое больного, умоляю, мя-у-у! Я как магистр медицины настаиваю на этом! — показалась в дверном проеме ушастая серая головка Котенка. — У больного амнезия, сильная черепно-мозговая травма, два перелома, а Вы его тут третируете! Поиграете с ним, когда выздоровеет, умоляю, мя-уу! И вообще, его давно кормить пора, да и Вам пора завтракать.
Фея закусила губку от досады:
— «Ещё Зверята мной не командовали! Кто здесь хозяйка-то?», — подумала она. Но доводы Котенка показались ей убедительными, и Фея нехотя направилась к двери. Там она ещё раз повернулась к Принцу и, хитро улыбаясь, подмигнула ему:
— Ты тут особенно не расслабляйся! Выздоровеешь — будешь искупать свой долг передо мной до последней капельки! — и, игриво погрозив ему пальчиком, вышла.
А Котенок со Щенком, между тем, открыли дверь пошире и ввезли в комнату столик на колесиках с едой и напитками. Котенок, как бы извиняясь, тихонько промурлыкал, повязывая салфетку на шею Принца:
— Вы уж не обижайтесь на нашу хозяйку, м-р-р-р-мяу. Она добрая. Просто у нас здесь, в глуши, редко бывают гости… За последние лет пятьсот, по-моему, вообще никого не было! Щенок, а ты что стоишь? Давай, накладывай пока!
А Принц от удивления не мог вымолвить ни слова: «Ну, дела-а-а-а! В один день чудеса такие — то фея с крылышками, то плюшевые игрушки разговаривают со мной, как живые… Рассказать кому — не поверят!»
А Котенок, между тем, вдруг понизил голос и заговорщицким тоном зашептал ему на ухо:
— Она у Вашей постели трое суток просидела, все колдовала, лечила Вас — не могли оттащить со Щенком! Имейте в виду, она — девушка хорошая, добрая, домашняя…
Через неделю Принцу стало лучше. Он уже мог потихоньку ходить по комнате. Прекрасная Фея, пользуясь этим, стала постепенно отстранять Котенка и Щенка от лечения, а потом и кормить больного стала самостоятельно, в основном, сладкой ватой из волшебных розовых облаков, которыми питаются сами феи. Ещё она заставляла его пить целебный отвар из горьких кореньев. Принц, конечно, морщился, но Фея так строго и властно смотрела на него, что он подчинялся и пил — с феями, как известно, вообще лучше не связываться.
Вскоре Котенок позволил Принцу есть за обеденным столом и даже гулять по окрестностям, и теперь для общения Феи и Принца совершенно не осталось никаких препятствий — к её, надо сказать, великому счастью. А Принц все больше и больше понимал, что его привязанность к Фее растет. Раньше он боялся ее — мало ли, ещё превратит в животное какое! — а теперь стал замечать, что дерзковатый властный тон Феи — не более чем маска. В душе она совершенно не такая…
— … Эй, Принц, а ну пойдем со мной гулять на реку! Котенок разрешил!
Хотя часы пробили уже одиннадцать часов вечера, пришлось Принцу идти гулять.
Домик Феи располагался на круглой как блюдце зеленой лужайке, заросшей ромашками, одуванчиками, васильками и прочими лесными цветами, отчего со стороны она напоминала цветочную клумбу. Чуть дальше, на подъеме, располагался уютный сосновый перелесок с беседкой для отдыха. Там стоял дивный запах сосновой хвои, «полезный для легких», — замечал как всегда практичный Котенок. За перелеском — покатый берег реки, заросший ивами, которые так удивительно шелестели листьями на ветру, что возникало ощущение, будто они переговаривались друг с другом о чем-то таинственном на понятном только для них языке. А дальше, на другой стороне реки, стояла заброшенная водяная мельница, вхолостую взбивавшая воду лопастями: на них любили с довольным визгом кататься по ночам русалки.
По этим-то местам и проходила прогулка, которая, конечно же, нужна была именно для того, чтобы Принц поскорее поправил свое здоровье.
— Скажи, Фея, а что ты здесь делаешь, в этой глуши? Почему ты не можешь покинуть это место? — наконец, не выдержал Принц и задал вопрос, который давно уже вертелся у него в голове.
— «Много будешь знать — скоро состаришься», так, кажется, у вас говорят? — как всегда ехидно ответила Фея.
Принц некоторое время помолчал, а потом опять с какой-то детской простодушной непосредственностью невпопад ляпнул:
— Скажи, Фея, а вы вообще за кого-нибудь замуж выходите? Или вы размножаетесь не так, как люди и звери?
Фея встала как вкопанная и внимательно, серьезно на него посмотрела. Принцу при этом показалось, что он при всем желании не может отвести взгляд от её глаз, которые словно видели его насквозь, так что не оставалась сокрытой ни одна его тайная мысль или желание. Это ощущение было весьма неприятным и Принц испытал огромное облегчение, когда Фея, наконец, отпустила его глаза. Лицо её опять приняло тот же игриво-насмешливый тон, что и раньше:
— А что тебя это так интересует? Разве ты не знаешь, что феям опасно задавать такие вопросы?
— Почему это… — испугался не на шутку Принц — у него опять стали оживать давнишние страхи по поводу превращения в кроликов.
Фея же покатилась со смеху и панибратски хлопнула его по плечу.
— Не бойся, не превращу я тебя в кролика! Просто… — тут её лицо вдруг посерьезнело, стало каким-то печальным, взгляд — отрешенным. — В общем, это самая большая проблема у фей. Мы — самые одинокие существа на свете! — и глаза её стали чуть-чуть влажными. Она быстро отошла в сторону и оперлась рукой о ствол сосны, устремив взор куда-то вдаль, за реку.
— Не понимаю… — пробормотал Принц, недоуменно разводя руками. — Ты — такая красивая, такая умная, такая могущественная…
— … и такая несчастная и одинокая! — грустно вздохнула Фея. — Ты думаешь, легко нам, феям, найти себе подходящую пару? — горько улыбнулась она, оборачиваясь к Принцу.
— Я понимаю. Наши-то мужики почти никто ни читать, ни писать не умеют. Они вам уж точно не годятся, — проговорил Принц. — А у вас что, своих нету?
— Это тайна. Людям в дела фей совать свой нос опасно, а то без носа останетесь! — резко переменив тон, опять игриво-насмешливо сказала Фея и щелкнула пальцами по кончику его длинного носа, а потом быстро пошла дальше, уже не оборачиваясь.
Однако после этого эпизода отношения между ними резко переменились. Фея стала более открытой и, как бы это сказать, доступной, нежной, а Принц… Принц стал замечать, что больше не может обойтись без Феи.
И за обеденным столом, и за игрой в шашки, и во время долгих прогулок, везде и повсюду Принца преследовало неодолимое желание смотреть на Фею, восхищаться ею. Он подолгу не мог оторвать взгляда от её шелковистых золотистых волос, светящихся даже в темноте, прозрачных и глубоких как горное озеро глаз, стройных линий едва прикрытого платьем тела. А когда Фея начинала петь на лютне, то уже не только глаза, но и сами мысли Принца с восторгом бежали навстречу добровольному рабству. От приторно-сладких звуков её волшебной лютни и голоса Принц терял всякую способность видеть что-либо, кроме тех образов, которые навевала песня. Ему чудились томные прогулки по освещенной лишь звездами тенистой аллее, серебристая лунная дорожка и плеск сонной рыбы в омуте. Он словно наяву слышал восторженные трели ночного соловья, проникновенный шепот камыша у тихой заводи…
А через некоторое время Принц с удивлением замечал, что он уже находится не в маленькой розовой комнатке, а там — в ночном лесу или у реки — и гуляет рука об руку с Феей или сидит вместе с нею в тишине лунной ночи. Как наяву он слышал плеск волн, отдаленное пение ночных птиц, вдыхал одурманивающий аромат волос Феи, ощущал тепло её рук на своих ладонях… — именно так, как мгновение назад об этом пела Прекрасная Фея. Грезы и реальность неразрывно переплетались друг с другом и чем дальше, тем теснее и крепче завязывался тот узел, который, казалось, не в силах был распутать ни один человек на свете.
А уж что поведать о том, как быстро и как неожиданно Фея меняла свои чудесные наряды! За один и тот же вечер — или день? (Принц толком не знал, поскольку песни начинались ещё днем, а заканчивались глубокой ночью) — она перевоплощалась по нескольку раз. Каждый раз это были поистине волшебные платья — все сплетенные из золотых солнечных или серебристых лунных лучей, которые переливались всеми цветами радуги. Каждый новый наряд навевал на Принца совершенно разные настроения и состояния души — от эйфорической радости до светлой задумчивости и мечтательности. А уж когда Фея начинала танцевать…
Принц сам не понимал, что с ним происходит, где реальность, а где грезы, навеянные хозяйкой этого леса, но всё это ему определённо нравилось. Он всю жизнь мечтал оказаться в сказке и когда, наконец-то, попал в нее, ему совсем не хотелось возвращаться в такой скучный и серый «реальный мир».
Оставалось только одно «но». В самом деле, Принц уже окончательно выздоровел, так что гипс и повязки с него были сняты, а потому формально уже не осталось причин оставаться в гостях у Феи. Положение Принца в её доме стало двусмысленным…
— Я так Вам за все благодарен, Прекрасная Фея! Вы мне так помогли, спасли мне жизнь, вылечили меня, так что я — Ваш должник навеки — и хотел бы навсегда остаться Вашим другом! — как-то сказал Принц Фее за обедом.
— Эй, Принц, а это что ещё за новость? Почему это на «Вы»? Что за благодарности такие? Ты что, уезжать собрался что ли? — обиженно надула губки Фея.
Принц замялся.
— Понимаешь, Фея, мне, конечно, хорошо с тобой, но я уж итак загостился у тебя, неудобно как-то…
— Глупости какие! — всплеснула руками Фея. — И слышать ничего не хочу! Куда ты пойдешь, чудо в перьях? Памяти у тебя все равно никакой нету!
— Покажу медальон в деревне, может, подскажут…
Поделиться книгой: