Помоги проекту - поделись книгой:
Философские сентенции в авторском изложении сложны безмерно. Честно пытался вникнуть, обдумать, провести параллели с известными философскими концепциями. Не удалось. И не материализм, и не идеализм, и не романтизм, и даже не мистика, что как бы было логично для кладбищенского антуража. Что-то про время и жизнь в смерти. Понятно, что все вращается вокруг смерти, но не более того. Оригинального, по-моему, не сказано. Странные личности снуют в романе, психические отклонения, сектанты. Намешано будь здоров, глубокомыслия через край.
Любовная линия непонятна. Что объединяет героя и героиню, с чего они вдруг сошлись, причем герой побил старшего брата, который ввел его в эти кладбищенские сферы и вообще вел себя по-братски, чтобы отбить его подругу, эту самую героиню.
В итоге все же проникаешься глобальностью замысла автора и титаническим трудом, затраченным на написание романа. Но остается впечатление недоделанности, незавершенности, рыхлости конструкции. Но с другой стороны, может так и следует писать современный роман? Зачем нужен оригинальный замысел, динамичный сюжет, легкий текст, который уверенно ведет читателя за собой и не позволяет оторваться от чтения? В "Земле" обратная ситуация. Постоянно приходится заставлять себя продолжать чтение, хотя особой интриги как будто и не чувствуется. Чувство долга: раз уж начал, дочитаю. А вдруг что-то все-таки промелькнет? Нет, так и не дождался. Хотя время не потеряно, подобных российских романов с замашками на глобальность публикуется мало. На безрыбье, как говорится.
14. На кресах всходних
Роман, 2019
Михаил Попов
Название в переводе с польского звучит "На восточных окраинах". Исторический роман-эпопея, продолжающий и развивающий традиции великих романов "Война и мир" и "Тихий Дон". В этих словах нет преувеличения. Жалею, что только сегодня открыл для себя писателя Михаила Михайловича Попова, а ведь доносились отголоски мнений.
С первых страниц поражает язык произведения: кристально чистый, естественный, воздушный, неторопливый, обстоятельный. Действие уходит на второй план, ты погружаешься в гармоничную атмосферу повествования, когда неважно о чем речь, важна сама речь как таковая. Чувство редкое, помнится впервые ощутил подобное давным-давно при чтении повести Валентина Катаева "Белеет парус одинокий", где язык повествования тоже неподражаем.
Постепенно начинаешь следить за сюжетом и тут сюрприз. Мощное, динамичное начало, война, 1944 год, освобождение Белоруссии. Организованная банда мародеров из Красной Армии тайно грабит и убивает, не оставляя следов, местных жителей, только что освобожденных из немецкой оккупации. Среди них выделяется капитан, который собственноручно расстреливает скрывавшуюся девушку, спасая от изнасилования присутствовавшим при ограблении сержантом. Детализация описания краткого события (как будто миг вдруг застыл, его хладнокровно рассматривают и детально описывают), невероятно сжатая пружина скрытой динамики – все это напомнило роман Василия Богомолова "В августе сорок четвертого", имеющего и другое название, "Момент истины". Потом обрыв, и про этого странного капитана нам не сообщается до последней части второй книги романа, когда вдруг повествование начинает вестись от первого лица, а первое лицо – этот капитан, по поддельным документам уже сержант с другой фамилией, попавший в партизанский отряд. Интрига еще та, которая поддерживается на протяжении всего романа.
И вот после головокружительного вступления действие переносится в 1908 год, западная Белоруссия, затерянные в лесах деревеньки, помещичья усадьба с непонятной историей принадлежности какому именно хозяину. Эти места на стыке влияния Польши, Литвы, России, да и немцы где-то неподалеку. На таком сложном перекрестье формируется народное самосознание белорусов. Собственно исследование процесса эволюции белорусского самосознания и есть цель произведения. Автор сталкивает, переплетает, разрубает узлы в судьбах людей этой местности на конкретных примерах, досконально описывает характеры, как люди живут, ненавидят, любят, убивают друг друга. Перед глазами проходят судьбы трех поколений, в результате возникает объемное историческое полотно, правдивое, объективное, при этом ни в коем разе не тенденциозное или идеологизированное. Все описывается с точки зрения обычного человека, с незашоренным взгядом на окружающий мир. Своего рода "Тени исчезают в полдень" или "Вечный зов", но безо всякого прокоммунистического камуфляжа истории, вот что принципиально важно.
Нас приучили, что на оккупированных территориях жили одни предатели родины. Прямо не говорилось, но подспудно так подразумевалось. А ведь это десятки миллионов на территории только Украины и Белоруссии. И жили они там под немцем с 1941 по 1944 годы, то есть примерно три года. Что-то нужно кушать, растить и учить детей, для чего взрослым надо работать и зарабатывать на жизнь. До этого романа мне не попадались художественные произведения, кроме одной повести Фридриха Горенштейна, где описывалась бы жизнь под немцем. Да, тяжело, часто мучительно, но это жизнь, изо дня в день жизнь со своими проблемами, радостями и горестями. Окуппационная власть, с ней приходилось ежедневно взаимодействовать, получать зарплату, оформлять документы. Многие воспринимали приход нацистов как освобождение от гнета большевиков. Проходит год за годом, а немцы все здесь, кажется, они пришли навсегда. И немцы поддерживали эти настроения, вплоть до организации сборищ, съездов белорусов, на которых даже крепло самосознание народа.
Изнутри описывается партизанское движение на примере одного отряда, когда после того, как нацисты спалили деревню, жители ушли в лес и стали жить там. Никого не трогали, просто выживали в тяжелейших условиях. Но их вовлекли в войну соседние отряды и областное партийное руководство. Интересно, как изменялось сознание, психология людей на стыке двух парадигм – выживания в лесу и необходимости воевать против немцев. Например, небольшая акция против оккупантов, сжечь дом или склад. В ответ присылают карательный отряд или группу с минометами и уничтожают партизанскую базу. А в ней вместе с мужчинами находятся бабки, матери с детьми. Вот и думай командиру отряда, что лучше, выполнить приказ командования и всем погибнуть или схитрить, отмолчаться. А в последнем случае для тебя трибунал.
Тот загадочный капитан оказался выжившим мальчиком после стихийного бунта крестьян в 1918 году, когда бунтовщики убили его семью. Командир партизанского отряда и его родня в прошлом косвенно способствовали тому бунту. Так вот, капитан в решительный момент, когда уже близка победа, разыскал чудом выжившую мать, а потом расстрелял того командира отряда и его родню, но и сам погиб при этом. Вот это коллизия.
15. Уран
Роман, 2019
Ольга Погодина-Кузмина
Роман из лонг-листа литературной премии «Большая книга» за 2021, то есть был выделен жюри из безбрежного потока современной российской прозы.
Период с 1945 по 1953 загадочный для меня. Сколько всего определяющего на долгие годы произошло тогда, и насколько мало известно о том времени массовому сознанию. В романе «Уран» действия разворачиваются в 1953, но с аллюзиями по персонажам и на довоенные, и на военные годы. СССР вслед за американцами спешно пытается создать атомное оружие. В Эстонии строится комбинат по переработке урановых руд. Как раз на комбинате и вокруг него разворачиваются события романа. Естественно, противостояние шпионов английской разведки и чекистов, тут же «лесные братья», эстонские партизаны, пособники нацизма, а также уголовный элемент, который строит комбинат, ну и колеблющаяся интеллигенция, как же без нее. И жаждущий любви разнообразный женский пол, от прачки до расфуфыренной мадам. На комбинате готовится диверсия, но как-то так естественно она предовращается органами. На первый взгляд заурядный шпионский роман из соцреализма. Возможно, так оно и есть, но интересно понаблюдать за методой автора.
Отсутствует банальная черно-белость. Практически все персонажи прописаны сложными и неоднозначными. Возможно, лишь однорукий чекист-эстонец идеален. Все разузнал про диверсантов, но неожиданно умер от сердечного приступа в самый напряженный момент. Перещеголял всех в собственной сложности инженер Воронцов. Поначалу думаешь, что он главный шпион, но постепенно выясняется, что он двойной агент, что по молодости обучался в немецкой разведшколе, но затем стал нашим агентом, потом по нервной болезни ушел в отставку и устроился на комбинат простым инженером. Все бы ничего, но его гомосексуальность и связь с уголовником роману как собаке пятая нога. И еще женского перебор. Одна простая такая забеременела и не могла сама угадать, от кого из пяти (!) персонажей понесла. Причем среди любовников затесался, кто б вы думали, даже директор комбината. Потом решила, что сразу от всех, так было бы правильнее всего, ото всех любовей взять только самое лучшее для своего ребенка. Идея интересная конечно, но требующая дополнительной экспериментальной проверки для улучшения статистики.
Фигурируют и Сталин, великий и ужасный, который, как положено, умирает в свое время, и Берия, который во главе атомного проекта, он естественно пытается вылезть на самый верх, но его вовремя останавливают, мы знаем кто из мемуаров Никиты Сергеевича.
Почти все персонажи описываются автором влобовую. То есть автор бабах и на трех-четырех страницах описывает всю жизнь персонажа. Обычно на курсах советуют начинающему писателю так поступать до начала написания романа, чтобы знать персонаж самому досконально изначально. Так легче сделать его поведение в романе естественнее. Здесь же автор описывает героя в лоб. Не такой банальный прием. Дело в том, что такие вставки по персонажам делаются автором не вначале, а потом, когда персонаж уже вошел в сюжет и несколько раз мелькнул в обозначенной автором роли. Так вводится больше интриги в действие, ведь подноготную героя мы узнаем в момент, когда уже голову сломали, пытаясь разгадать его мотивацию.
Почему-то я свалился в иронию, хотя изначально немеревался гладить по шерстке. Но видимо шила все-таки в мешке не утаить, оно пробьется и уколит. Тем не менее, в романе описано довольно много интересных исторических фактов, новых для меня, а также забавных и колоритных психологических портретов, то есть подготовительная работа автора видна невооруженным взглядом. Поэтому данное прочтение ни в коем случае нельзя считать потерянным временем.
16. Брисбен
Роман, 2019
Евгений Водолазкин
Сногсшибательная книга во всех смыслах, написанная по правилам хорошего русского языка и методики создания бестселлеров. Подобное сочетание встречается далеко не так часто, как хотелось бы. Добавьте еще места событий – Ленинград-Петербург, Киев, Германия, да еще событийное время книги, которое включает длительный период c 1971 по 2014, в том числе август 1991 и февраль 2014. Это уже кое-что. Причем исторические события воспринимаются героями не откровенно политизированно, а душой и сердцем героев.
Впрочем, удивляться особо нечего: автор имеет профильное образование, к тому же доктор филологических наук, родился в Киеве, учился там же и в Ленинграде, вероятно, и о жизни в Германии знает не понаслышке. У автора профессия работать со словом. Другое дело, что у многих такая же профессия, но вот результат иной.
Автор анализирует природу таланта в принципе, природу музыки, в конечном итоге, – природу музыкального таланта. Исключительно интересны мысли автора по этому поводу. Возможно профессиональному философу они покажутся не вполне новыми, но поданые с художественным вкусом и на конкретном примере смотрятся свежо.
Судите сами. Молодой человек закончил в Киеве музыкальную школу, где большую часть времени обучался игре на четырехструнной домре, потом на шестиструнной гитаре. Потом забыл про музыку, поступил на филологический в Ленинград, закончил его, работал в школе преподавателем русского языка и литературы. В 1992 году, когда все вокруг сыпалось, вернулся в Киев, где начал играть на гитаре в группе, подыгрывающей новому русскому, возомнившего себя великим певцом шансона и покупавшего свой успех на собственных концертах. Певца арестовали за прошлые грехи, а героя случайно услышал умный музыкальный продюсер, немец, к тому же. И по игре героя вдруг понял, что это уникальный алмаз, который нужно лишь немного огранить, тогда успех обеспечен. Необычная черта таланта: герой не просто играл, но параллельно гудел, как бы подпевая. Ни великой техники игры, ни абсолютного слуха, ни безмерного трудолюбия – ничего, только в высшей степени своеобразная игра, которая открывает для зрительного зала каналы к энергетическим слоям духовности, в результате чего, зрители буквально сходят с ума во время его концертов. Ни тебе музучилища, ни консерватории, только музыкальная школа и в результате – мировой успех.
Но жизнь требует компенсации. Через пару десятилетий успеха быстро прогрессирующий Паркинсон, увядание и конец карьере, а также и нормальной жизни.
И личная жизнь под стать карьере. Любимая жена, немка, коллега по универститету и специальности, сменившая веру на православную, но бездетная. От старой любви дочь оказалась с выдающимся талантом пианистки. Ее мать сходит с ума, а дочь тяжело болеет, нужна пересадка печени. И в момент, когда дуэт гудящего, но уже не играющего на гитаре героя, и его приемной дочери производит фурор во время дебюта, происходит операция по пересадке печени, во время которой дочь умирает.
И другие смерти в романе присутствуют. Но удивительно, несмотря на череду страшных, трагических событий, роман производит светлое, оптимистическое впечатление.
Кто-то скажет, перебор событий, не очень естественны некоторые совпадения-пересечения, гипертрофированы некоторые черты персонажей. Все так, но как заставить, привлечь нас читать хоть что-то кроме мыльных мелодрам и гномо-эльфийских фэнтези с запойными ироничдетективами? Правильный путь у автора. Видна целеустремленность и сознательная работа по улучшению качества вновь создаваемых текстов. "Авиатор" показался совсем искусственным и несколько кособоким, поэтому начинал "Брисбен" с предубеждением. Но к середине разошелся и пошел за автором.
17. Южная Мангазея
Главы из романа
Бельские просторы, № 8, 2019
Киор Янев
На первый взгляд заумная книга, на второй – более приземленный и раскованный, – это всего лишь конспективное изложнение разговора трех московских интеллигентных алкашей плюс примкнувший студентик да еще в присутствии своей, компанейской женщины. Она огневит тонус разговоров и дискуссий. Тот же Венедикт Ерофеев с "Москвой-Петушками", только взгляд пошире и не опоэтизированный монолог алкаша, а диалог нескольких философствующих московских бомжей (необязательно в прямом значении этого слова) на вселенские темы – любовь, вечность, горние вершины и полеты свободного духа. Кто присутствовал хоть раз на подобных сейшенах-пьянках вполне понимает, о чем идет речь. Там такие духовные пласты вскрываются по пьяной угари (на похмельное утро благополучно забываются, в основном), что и не снились всяким там Бердяевым и прочим Феллини. Один предприимчивый товарищ просек это и попытался карандашом на листе незаметно для участников записать такой пьяный разговор. На следующий день все участники дружно смеялись над записанным: одни краткие междометия и односложные бессмысленные выражения, заметим, даже не матерные, хотя в высокодуховных пьяных прениях как раз все наоборот.
При таком житейском подходе сложный текст автора выглядит совсем по-иному, во всяком случае, отчаянного испуга не вызывет, как после прочтения первых нескольких строк при стандартном читательском подходе. Мол, что за бред, это не русский язык, а подстрочник с абракадабрского! В подобном расширенно-смещенном пьяном сознании действительно мешается всё и вся – прошлое страны и твоей жизни, будущее с вкраплениями настоящего, происходят мгновенные пространственные скачки между местами, где когда-то кто-то из беседующих бывал. Кажется, не надо бы искать каких-то поразительных откровений в пьяном бреде, однако мы помним и установку, что истина в вине. Возможно, как раз в предельно раскованном пьяном бреде и происходит мозговой штурм вселенской проблематики, и как раз и выдвигаются наиболее смелые философские теории и исторические концепции. Вот только записать их некому, поэтому канут они благополучно в небытии. Только автор умудрился каким-то чудесным образом запомнить хоть что-то после таких высокодуховных возлияний и для нас изложил запомнившееся на бумаге.
Что касается сюжетной линии, то она есть, как ни старался автор убедить нас в обратном. Данный роман это история вероятно первой любви студента Яна. Любви московского студента к восточной женщине со всеми вытекающими злоключениями, под которые подводится им самим несуразный философский базис. Собственно, тот же исходный посыл, что у Ерофеева. Неразделенность, невозможность отчаянно желаемого, но никогда не достижимого. В такой критической ситуации и не такой сумасшедший текст выдашь, не то что "Южная Мангазея".
Возможно, этот роман ждет аналогичная судьба, что и "Москва-Петушки", во всяком случае, как пишут, он частями долго ходил в самиздате, пока главы не напечатал уфимский литературный журнал "Бельские просторы", а через год вышла отдельная книжка в питерском издательстве Jaromír Hladík press.
Рекомендуется к прочтению вдумчивым, внимательным читателям, результат явно стоит затраченных усилий. Ко всему, это еще и прорыв в стилистике, морфологии русского языка. Прочитаете и окажетесь в самом авангарде современного российского литературного процесса.
18. Бывшая Ленина
Роман, 2019
Шамиль Идиатуллин
Литературная премия "Большая книга" за 2020, 3 место.
Читая пролог, поймал себя на мысли, что читаю Распутина или, по крайней мере, Трифонова. Слог автора напомнил вязь слов из "Последнего срока", очень ясная, точная, за которой хочется следить, не отрываясь. Далее привыкаешь к стилю, но поначалу удивляет простое, но вместе с тем емкое построение фразы. Все логично, точно, но в то же время и не телеграфно. Безусловно, сказываются большой журналистский опыт автора и конечно его врожденное чувство языка.
Теперь о сверхзадаче произведения. Роман философский, на современном материале. Рядом с заштатным городком открылась свалка, которая растет и ширится день ото дня и с которой ничего нельзя поделать. Город и его окрестности погружены в удушливый смог, жители болеют и мрут, как мухи. Администрация города и области изображают активность, осваивают огромные средства, а воз и ныне там был, есть и будет. Это бездонная яма, в которую сколько ни кидай денег, все будет мало. Вроде все всё понимают, все обеими руками за, а бесполезно, ничего никуда не движется, все с каждым днем становится только хуже.
Бывшая Ленина – это улица в несчастном погибающем городе, сегодня она Преображенская; сразу невольные ассоциации с профессором Преображенским из "Собачьего сердца" и бессмысленной операцией над бедным Шариком.
Бывшее руководство города попадает в тюрьму, губернатор в отставке переселяется на свалку и организует местных бомжей, чтобы придать свалке цивилизованный вид кустарными средствами, то есть руками бездомных нищих. Они сортируют мусор, что-то из отходов продают, остатки сжигают. Все понимают, что необходимо построить перерабатывающий отходы завод, как делается на Западе, но для этого нужна длительная, последовательная работа не только начальства и строителей, но и кардинальное изменение психологии самих жителей города и транспортировщиков отходов. Разделение отходов на категории и различная работа с каждой из категорий. Должен быть комплексный подход к проблеме, что нереально в сложившихся условиях.
В девяностые годы муссировалась идея превращения России в мировую свалку отходов. Мол, у нас территория огромная, поэтому хватит места для всех, только деньги платите. Сейчас об этом не вспоминают, но по сути что изменилось?
Автор на примере малого городка, погибающего из-за свалки, говорит о необходимости решения общегосударственных проблем комплексным методом. Суета по частностям не приведет ни к каким положительным результатам. В эпилоге романа как бы намечается позитив в том плане, что будет избран новый, толковый мэр, который попробует сдвинуть махину. Но позитив призрачный, он практически нивелируется выявившейся онкологией у бывшей жены будущего мэра, идеолога перестройки подходов к решению проблемы со свалкой.
Дожили до Кафки. Что в "Замке", что в "Процессе", что в "Бывшей Ленина" суть одна: все за, все делают всё всегда правильно, а цель недостижима по определению. Такова вечная Система.
19. Душа моя Павел
Роман, 2018
Алексей Варламов
Очень знакомая тема, да и время поступления в московский вуз лишь на пять лет позднее. Но уже насколько политизированней выглядит атмосфера в московских студенческих кругах. Хотя это филологи, у технарей многое по-другому, тем более в вузе с особым статусом. Тем интереснее попытаться познать мир студентов-гуманитариев, представленный очевидцем.
Конечно, Павел это лишь "целеполагание", тот же князь Мышкин в орнаменте советского студенчества, в целом образ, рожденный пропагандой, а не живой человек, хотя живых черт в нем безусловно много. Зачем нужна была в конце романа глава "Спецпропаганда", зачем нужно было напрямую декларировать и так очевидно вытекающее из предыдущего текста? По крайней мере, сохранялась бы установившаяся атмосфера естественной, органичной таинственности, объемности происходящих нетривиальных событий на картофельном поле и вокруг него. И искусственность построения фабулы иногда немного покалывает глаз.
Еще поначалу вязнешь в длинных сложноподчиненных предложениях. Но быстро привыкаешь к стилю автора, и позднее он начинает даже нравиться, по крайней мере, не затрудняет чтения.
Но вышесказанное, в конечном итоге, сущие пустяки и мелочи. По большому счету роман крайне интересен деталями (в которых, как известно, кроется дьявол) студенческой жизни, описанием перипетий тогдашней обязаловки, уборки картошки с полей подшефного университету совхоза. Вместо занятий студенты два месяца пашут в антисанитарных условиях, спасая чудовищный урожай картофеля, который все равно потом сгниет в хранилищах. Мало плохо и много плохо. Куда ни кинь, везде клин. Парадокс советского строя.
У нас в 1975 году тоже была на первом курсе в сентябре картошка вместо занятий. Но все-таки не прямо с 1 сентября, а чуть позже, да и длилась картофельная эпопея недели две-три, не дольше. Хотя впечатления схожие. Полный разрыв реальной жизни с официозом, что проявлялось на каждом шагу, а не только на сельхозработах. Имелись две параллельные реальности, в которых существуешь поочередно, то в одной, то в другой. Раздвоенность сознания. И если ты поначалу наивен, как Павел, то недалеко и до дурки докатиться. Но конечно его образ в романе совсем уж утрирован. Таких откровенных лохов в жизни не бывает, тем более так быстро потом прогрессирующих в правильном направлении.
Понравились сцены с болезнью героя, его метафизическими шатаниями по просторам нашей необъятной глубинки. То ли сон, то ли явь, то ли бред, то ли мистика – автор создал полную неопределенность мироощущения героя. Здесь и апологетика идеального коммунистического мировоззрения, и приворот бабки из дальней деревни, и своевременное крещение в храме, и посещение загробного мира или промежуточного состояния на пути к нему. Все это описано просто здорово! Собственно, возможно это и было наглядное описание мятущейся души героя. Нечто похожее, кажется, было в "Подростке", когда герой свалился в лихорадке, но далеко не так образно и красочно выглядел его бред, как похождения Павла в настоящем романе.
Роман прочитан с удовольствием, он затронул многие ностальгические струны сердца и безусловно написан с высоким мастерством.
20. Пищеблок
Роман, 2018
Алексей Иванов
Вампиры в пионерском лагере, что может быть нелепей? Однако, после появления романа Алексея Иванова это уже чуть не классический взгляд на тематику кровопийц, упырей и вурдалаков в советском антураже. И красный галстук, и перевернутая пентаграмма в виде пятиконечной звезды – все пришлось весьма кстати.
После Брэма Стокера с его Дракулой, "Упыря" и "Семьи вурдалака" А. К.Толстого, того же Стивена Кинга с "Уделом Салема", других многочисленных произведений с кровососущими персонажами, до обидного в стороне оставалась советская коммунистическая система. И этот явный недосмотр российского писательского корпуса силами пермского прозаика сегодня исправлен.
Алексей Иванов многостаночник, на все руки мастер. И "Пищеблок" читается как тщательно выверенный текст, построенный по законам литературного ремесла. Именно ремесла, при чтении не покидает ощущение, что каждый поворот сюжета, каждый персонаж, каждый диалог выверялся с ювелирной точностью. Все ладно, стройно, работает на то, на что нужно работать. Короткие реплики, диалоги, короткие описания, стремительно развивающаяся коллизия событий. Однако не всегда.
Первые 20–25 % текста ни слова о вампирах. Описывается бытовуха пионерского лагеря лета 1980 олимпийского года. Не интересно, может, для кого-то познавательно, но я бывал в пионерских лагерях, однако и это не помогло, ностальгия не заработала. Да, страшилки дети любят на ночь рассказывать, вечерний фольклор пионерлагеря подобран добросовестно, подготовка читателя проведена, но эта стадия явно затянута.
В последующих 20–25 % текста вампир упоминается всего два раза. То есть примерно половина романа ушла на то, чтобы ввести читателя в курс дела и заинтриговать, повести за собой. Однако пока здешние вампиры весьма странные, совсем непохожие на тех, классических. Не очень-то и страшные и даже несколько нелепые.
Дальше динамика и напряжение действия нарастают в геометрической прогрессии. В последней четверти романа мы наконец узнаем, откуда взялись здешние кровопийцы. Ни много ни мало, со времен Гражданской войны! Пара красногвардейцев случайно попили кровушки вампира-белогвардейца и сами тут же оприходовались, то есть превратились в вампиров. И пошло-поехало. Один из тех старых вампиров живет в избушке на территории лагеря в непонятном официальном статусе и руководит тайным подпольем кровопийц среди наезжающих летом пионеров.
Строго говоря, есть логические нестыковки, неувязки предлагаемой писателем картины вампирского существования в тех местах на протяжении многих лет. Но кому надо разбираться в деталях предлагаемой конструкции мира вампиров в СССР?
Есть интересная выдумка, когда превратившийся в вампира ребенок становится примерным пионером, всегда носит красный галстуки и пионерский значок, аккуратен, дисциплинирован, подтянут, спортивен, прекрасно играет в футбольной команде за свой отряд. Вампир-пионер всем ребятам пример!
Финальная сцена у заключительного пионерского костра, когда сгорел главный вампирище, неубедительна. Его вампирская сила вдруг передалась мальчику, который вместе с вожатым раскрыл-таки вампирский заговор в пионерском лагере. Но если потеряна вампирская сила, с чего бы деду лезть теперь в костер? Совесть замучила за тонны выпитой в прошлом человеческой крови? И мальчик-герой, ставший вампиром после победы над вампиром-дедом. Он вдруг начинает осознавать, понимать себя и теперь будет перебарывать свои вампирские наклонности, свою неудержимую тягу к питию человеческой крови. Типа сознательный вампир, борющийся со своей кровожадной природой силой собственной воли. Оригинально, но выглядит странно, хотя и в оптимистическом духе ушедших навсегда советских времен.
21. Прыжок в длину
Роман, 2018
Ольга Славникова
Лауреат литературной премии Ясная Поляна по разделу Современная русская проза за 2018.
Магический реализм в литературной России жив, и жив он далеко не в последнюю очередь благодаря Ольге Славниковой. Причем магический реализм здесь не лобовой, со всякими наглядными магическими причиндалами, а проходит по тонкой грани между кондовым материализмом и тонкими духовными сферами, что возможно является наиболее адекватным отражением окружающей нас действительности. Напоминает взгляды Лазарева с его системой полевой саморегуляции.
Роман исполнен высокопрофессионально как с точки зрения композиции, так и прекраснейшего языка, тончайшего стиля, верной тональности подачи материала, развития динамичного сюжета, поддержания интриги и, соответственно, читательского интереса. По таким книгам можно и нужно учиться литературному ремеслу.
Юноша, прыгун в длину с выдающимися спобностями, потенциально будущий рекордсмен мира, у которого в груди некая "машинка", порождающая ощущение и возможность полета сродни птице. Она включилась, когда возникла необходимость спасти ребенка, на которого наезжал автомобиль. Чтобы вытолкнуть ребенка из-под авто, юноша прыгнул за восемь метров. Ребенка спас, но сам повредил ноги, которые пришлось ампутировать, у одной ступню, и другой – под колено. Инвалид, конец карьере. А дальше все развивается совсем не так, как можно было бы предположить. Главным героем оказывается спасенный мальчик, который вырастает в прагматичного мужичка (негодяйчика по прозванию автором), то есть превращается в нормального, положительного с мещанской точки зрения человека, однако обладающего чудовищным свойством, притягивать несчастья близким к нему людям. А он сам неуязвим, только процветает в жизни, и ничто его не берет.
Парадоксальна финальная сцена. Выросший юноша, ставший инвалидом, но освоившим суперпротезы, научившийся ходить, бегать и прыгать, решает убить негодяйчика, устранить воплощение зла, которого он сам, потеряв ноги, спас в прошлом. Нанимает киллера. Но все повторяется, только в худшем из всех вариантов. Вместо негодяйчика пули летят в другого человека, и прыгун снова вынужден совершить чемпионский прыжок и лететь рекордно далеко, чтобы заслонить невинного, пожертвовав собой.
Со вкусом описаны места событий, все действующие лица колоритны и узнаваемы (да, именно так должен выглядеть спившийся тренер и т.д.), ни одного матерного слова, как-то обходятся без мата даже забубенные персонажи. Ясная Поляна умеет выбирать.
По ходу чтения возникали вопросы по возможностям развития сюжета, мол, можно так, а можно эдак. Но автору конечно виднее, у него в голове цельный замысел, который он реализует, используя свои технические писательские возможности.
22. Отдел
Роман, 2018
Алексей Сальников
Имя писателя на слуху по причине успеха романа про Петровых в гриппе, который получил Нацбеста и НОСа, к тому же, недавно экранизирован Серебренниковым. "Отдел" более ранний роман автора, которых настругано уже, по-моему, примерно три или четыре.
Итак. Бывший сотрудник правоохранительных органов устраивается на работу в странное и непонятное учреждение, находящееся в старом, полузаброшенном здании на окраине города. Постепенно выясняется, что сотрудники так называемого Отдела занимаются чисткой (убийством после тестирования) российских граждан, которые по неким признакам подозреваются, что они представители новой человеческой расы, значительно (в разы!) превосходящей нашу цивилизацию. Живут тайно среди людей и ждут своего часа, чтобы в один прекрасный момент выйти на передний план. Человек им неинтересен в принципе, поэтому он как побочная ветвь эволюции сам быстро исчезнет с лица планеты Земля. И вот в условиях постоянного нашего разгильдяйства, неразберихи и бардака небольшая группа сотрудников Отдела чистит человеческую цивилизацию от потенциальных Ино-, не знаю кого, – иноземцев, инопланетян, короче, самых заклятых и злейших наших врагов. Процесс чистки выглядит так. Приезжают несколько человек в некую квартиру, где живут несколько человек, или одному человеку, проводят сначала анкетирование, формальное, но очень подробное, на нескольких листах, затем убивают анкетируемого и заметают следы. Все убиенные не имеют значительных связей в обществе, чтобы после своего исчезновения не поднимался шум. Либо пожар, либо реальный крематорий в самом здании Отдела. И все шито крыто. В эпилоге романа выясняется, что Отдел закрыт по причине легализации этих Ино-. Они тихой сапой захватили территории в Арктике и Сахаре. Полностью отгородились от человечества, работа у них там внутри кипит вовсю, поэтому дни, а то и часы человеческой цивилизации уже сочтены.
Вот и весь роман в содержательной, идейной своей части. Остальное место (99 % текста) занимает совершенно нудное (но с претензией на иронию и юмор, необоснованное с моей точки зрения) описание похождений персонажей романа, то есть главного героя, его жены, с которой разводится, нескольких сотрудников-коллег. Постоянные пьянки, курение, глухая, мрачная бытовуха призваны создать впечатление реальной нашей жизни. Кто ж против, есть ведь "Москва-Петушки", есть "Страна Оз" Сигарева, наконец. Но это и то – как небо и земля.
Главное, нет истории, нет сюжета, а идея рядом живущей враждебной цивилизации – топорная, абсолютно не оригинальная, заезженная вдоль и поперек. Практически наугад их убивать – конечно это не прямой смысл, а некие реминисценции на жизнь в антураже теории заговора, но уж больно витиевато, автор прям из штанов выпрыгивает, чтобы, как говорится, не дай бог не сказать о чем-то прямо. К тому же, в конце романа выясняется, что все исходные предположения оказались верными: Ино- все-таки существуют.
Но ладно идея не тянет, так ведь и читать не интересно. Подробное изложение каждого шага персонажей с красочными описаниями окружающей обстановки, но безо всякого вклада в нарастание динамики, напряжения, развития героев – зачем тогда учат литературному мастерству? Или я чего-то не уловил, глубоко сермяжного, в тексте автора или проходная литература, каким-то чудом вышедшая к массовому читателю.
23. Мальчики
Повесть
Октябрь, 2018, № 4
Дмитрий Гаричев
Книга-вызов, вероятно талантливое произведение, но уж больно непонятное, особенно при чтении с наскоку. Автор, по преимуществу, поэт, посему его проза и не проза вовсе, а скорее стихотворение в прозе, затянувшееся на несколько десятков страниц формально прозаического текста.
О наполнении повести. Идет война, но непонятно кого с кем. Есть республика, есть ставка руководителей, есть вольнокомандующий. Идут вялотекущие бои: кого-то за что-то застрелили, кого-то повесили, кого-то сожгли, кого-то избили до полусмерти. Однако отсутствует мотивация в насильственных действиях: просто так надо. Почему-то так надо и все дела.
Главный герой Никита, композитор и исполнитель музыки. У него среди друзей художник и другие гуманитарии. Преследуют и убивают друг друга по личным, неопределенным до последней степени мотивам, но формально мотивируя при этом как бы некими интересами республики, хотя и это утверждение совсем не очевидно. Вообще нет ничего очевидного и определенного хоть в малейшей степени. Полный хаос происходящего вокруг Никиты, вернее, подспудно есть какая-то логика, но как ее понять. Герой идет куда-то по миру, и странные события наслаиваются одно на другое, как бы ведут его за собой, но вот только куда.
Переплетение картин природы, отзвук неких грозных событий на периферии сцены текущего действия, логика лишь в пределах одного отдельно взятого предложения, максимум – абзаца. Далее – и в прошлом, и в будущем, – густой туман. Есть только миг, здесь и сейчас, все остальное растворяется в кромешной тьме полной неопределенности.
И в последней четверти книги непонятное напряжение нарастает (по ощущениям, как в "Бесах"), а на первые роли выходят некие мальчики, которые творят нечто злое против более старших товарищей. Возникают, вернее укрепляются, поскольку они фактически присутствовали с самого начала повествования, некие детские мотивы, мотивы загадочной игры в советскую "Зарницу", некие Гайдаровские Плохиши против Кибальчишей, только кто здесь белый, а кто красный, – сам черт не разберет. Тень на плетень наведена автором крепко.
Полотно повести, язык, тональность в конце концов ловятся, ущучиваются. При этом сюжет и образы героев не имеют никакого значения. Это повествование настроения, настроения тревожного, пугающего. Передано мироощущение неопределенности, иррационального, беспричинного страха, борьбы за выживание в постоянно прессующем тебя окружающем мире. Автору это вполне удалось. Но не позавидую будущему читателю: известное усилие, чтобы одолеть 60 страниц текста повести, ему явно потребуется.
Конечно, это урок формальной литературы, то есть литературы, в которой в основу положено само слово, а не его значение в утилитарном плане описываемых событий. Так тоже можно писать.
24. Текст
Роман, 2017
Дмитрий Глуховский
Несправедливо отсидевший семь лет за подброшенный наркотик, возвращается из заключения в подмосковный город, где застает не дождавшуюся его и только что умершую мать, которую нужно теперь хоронить. Обозленный всем и вся, герой находит обидчика-мента, убивает его и сбрасывает в колодец. Захватив его телефон, он, читая прошлые сообщения, проникает в его жизнь, начинает отвечать на смс, поддерживая в тех уверенность, что тот жив. Эта мистификация не может продолжаться долго, он должен в конце концов как-то проявиться вживую, то есть голосом или очно. Возникают подозрения, и герой, чтобы не оказаться обнаруженным, бросает телефон к трупу в колодец, на месте преступления. Вот и вся фабула, остальное – бурления в душе героя, которые приводят его к гибели от рук штурмующей материну квартиру полиции.
Не читал нашумевшую фантастику автора про подземную Москву после апокалипсиса, вернее, начал, но так и не смог закончить. Интересно было познакомиться с единственным на данный момент реалистичным произведением автора, которое оказывается уже экранизовано, еще и с Петровым в главной роли, вот уж странный актер, ей-богу.
Честно, не понял, откуда и зачем ветер дует. Шатания героя от мыслей про справедливую месть к чуть не раскаянью, когда он знакомится с текстами матери убитого мента, его девушкой, которую уговаривает не делать аборт, что однозначно советовал ей убитый, высокопоставленным отцом, потерявшим должность по вине сына-мента. Герой проникает в сферу наркотраффика, где вращался убитый им мент, и даже обманом выцыганивает у бандитов огромные деньги, на которые он теперь может легко скрыться за границей, в той же Колумбии. Но за обман, бандиты убьют беременную девушку убитого мента, которую герою жалко. Поэтому он возвращает деньги наркоторговцам, собирается покончить жизнь самоубийством, но пистолет дает осечку, и его убивает штурмующий омон, бросив в квартиру гранату.
Схема романа напоминает фильмы "Калина красная", "Двое в городе", но конечно не влобовую. Тюремный мир формально как будто готов отпустить героя на все четыре стороны, ты свободен. Но внутри уже произошел надлом личности, и герой сам становится убийцей. Но только надлом, а не полный слом. Остались человеческие качества, которые, в конечном итоге, и не дают выжить. Убив человека, пусть отпетого негодяя, вернуться в нормальную жизнь невозможно. Что и требовалось доказать. Хотя что тут доказывать, мораль сей басни ясна была с самого начала.
25. F20
Роман, 2016
Анна Козлова
Роман, удостоенный премии «Национальный бестселлер – 2017», написан в жанре киноромана, то есть ни тебе лишних описаний, ни тщательной проработки персонажей, мол, читатель сам во всем разберется и дополнит написанное своим богатым воображением, прочитав голое описание событий. Повествование от первого лица, а им является девочка переходного возраста с диагнозом шизофрения (F20 – шифр болезни), вернее, она и ее сестра, которая младше на два года, но продвинутее в плане развития болезни. Тема достаточно экзотическая, не маньяки конечно, но тоже интригующая: что все-таки творится внутри души психа, как он воспринимает окружающих людей, почему именно так, а не иначе себя ведет, что его толкает на неадекватные поступки. Если от лица идиота писал, например, Фолкнер (первая часть "Шума и ярости"), то исповедь от шизофреника мне до сих пор не попадалась. Хотя на Западе наверняка тема ранее затрагивалась в художественном плане.
Поначалу раздражает телеграфный стиль повествования, но быстро привыкаешь и немедленно погружаешься в атмосферу, в которой трудно дышать. Все в подвешенном состоянии, все вокруг призрачно и неустойчиво, начинаешь в тревоге ощупывать контуры собственной психики, помятуя народную мудрость, с кем поведешься, а также свидетельства, что лечащие психиатры иногда сами трогаются умом, неосторожно проникшись псевдодостоверностью бреда психопациента. Впечатляет хладнокровие, с которым шизофреник воспринимает свою болезнь, при этом ему понятно, что она неизличима и останется с ним до конца жизни. Чередующиеся ремиссии и рецидивы – вот и все, что у него есть. Силу и характер проявления симптомов можно легко регулировать, варьируя принимаемые препараты, и здесь автор демонстрирует широкие познания в теме. Например, все знают, что шизофреник слышит голоса. Но не всегда те или иные голоса так уж неприятны, с некоторыми можно с удовольствием побеседовать, но для этого нужно принимать правильные таблетки.
Жизнь на грани. Вдруг приходит в голову, что, чтобы стать ближе к реальности, необходимо себя потихоньку, незаметно для всех, резать ножом. Где-нибудь на ноге, под джинсами.
Отношения с противоположным полом не несут особой экзотики, это основной инстинкт, он выше болезни. Хотя тоже есть отдельные нюансы, связанные с повышенной экзальтичностью персонажей.
Шизофреник может очень хорошо учиться, может быть или прикидываться нормальным во многих сферах жизни. Но обязательно имеется некая сфера, в которой он болезненно ненормален.
Проработка автором темы в целом впечатляет, но с удивлением замечаешь, что примерно после половины и так не очень большой книжки читать попросту надоедает. Да, атмосфера, да, своеобразная экзотика, но все одно и то же, где сюжет, где развитие героев, где эволюция? Автор возможно и сам понимает, что действие провисает и начинает выдумывать забавные (с его точки зрения) штучки типа потери девственности бабки, приведшее к ее смерти, бабка эта подопечная шизофренички, устроившейся в соцработники. Но это просто анекдот похабного пошиба, который ничего не добавляет в развитие основной темы. В конце имеется сцена воображаемого разговора на кладбище с покойным трехлетним мальчиком и последующего погружения героини под землю на встречу с умершим возлюбленным. Зачем, для чего эта сцена, кроме как натянуть побольше объема в роман. И финал романа совершенно нейтральный, ни о чем.
Вообще-то, тема поднята нешуточная. Кто сталкивался в жизни с реальными шизофрениками, понимает, о чем речь. Это страшная душевная болезнь, несчастье для близких. Автор сумел увлечь экзотичностью темы, но глубоко в нее не проник и не особо раскрыл, осталось много вопросов. Но лиха беда начало: кто-нибудь когда-нибудь возможно и продвинется дальше.
26. Одинокие в раю
Роман, 2016
Илья Штемлер
Крайний из опубликованных на сегодняшний день роман петербургского писателя, который успешно продолжает творческую активность в возрасте 88 лет.
Книга об одиночестве старика. Главному герою семьдесят, он уже бывший знаменитый драматург, пьесы которого ставились в сотне театров страны. Серьезный успех, серьезные гонорары. При этом сложная личная жизнь. К старости не то чтобы у разбитого корыта, а просто пустота. Все позади, ничего впереди, ничего, кроме постепенного угасания.
Два события потревожили его жизнь. Знакомство с тридцатилетней провинциалкой и суд с бывшим режиссером одной из его пьес, пожалуй, самой известной и к тому же дорогой сердцу драматурга. Режиссер, кстати уже отсидевший за криминальные проделки в девяностых, обвинил героя в плагиате, что драматург якобы украл у него идею пьесы (с названием, давшим название роману) и большую часть текста. Сердце от этого случая стало биться чуть чаще, но волнения быстро прошли. Второе. Провинциалке, хорошей женщине, попросту надоело ухаживать за стариком, который вроде бы еще далеко не развалина. Она честно сказала об этом в лицо герою и ушла. Режиссер получил по заслугам за свою не погодам предприимчивость и не растраченную внутреннюю энергетику. Все пять улеглось, жизнь продолжается привычным путем, но куда и зачем?
В свое время я заинтересовался Штемлером, мне тогда показалось, что он клон Артура Хейли с его так называемыми производственными романами, но адаптированными под советские реалии. Но все не так просто. До того как стать профессиональным литератором он работал долгое время инженером, а потом перепробовал ряд других профессий. И этот опыт воплощал на страницах своих произведений. Это таксист, архивариус, проводник поезда и другие. Помнится, меня удивил психологизм романов Штемлера. Производственные проблемы оставались на десятом месте, главное – мотивация героев, психологически точные портреты, взвешенность и четкий стиль изложения. Вот и захотелось посмотреть, что с писателем сейчас. Все сохранилось. Непередаваемый Петербургский антураж. Колоритные персонажи, плоть от плоти питерские аборигены со своим взглядом на все и вся в этой жизни. Публика из околотеатральной богемы, состарившаяся, но не до конца растерявшая былого шарма.
Поделиться книгой: