Небеса. Близнецы

Лаура осторожно не произнося ни слова, обошла меня вокруг, будто я прокаженная и, ускорив шаг, скрылась за дверью соседней с моей комнатой.

Я же поспешила в ближайший открытый проем, и только закрыв за собой дверь, смогла вздохнуть. Меня все еще била мелкая дрожь. Открыв кран с холодной водой, я набрала полные ладони и несколько раз брызнула в лицо водой. Подняв голову, я увидела свое отражение в зеркале, которое ничем не отличалось от предыдущего, не считая теперь уже мокрых волос. Что это было? Мои пальцы коснулись моего лица, провели по щекам, носу, спустились к губам. Я ведь это видела, мне это не приснилось? Девушка, с которой я столкнулась, была как две капли воды похожа на меня. Я фыркнула. Конечно не всем, но лицо, лицо-то одинаковое. И что теперь? Когда эти перемены в моей жизни, наконец, то обретут стабильность? Что меня еще ожидает? Может, стоит покончить с этим прямо сейчас? Да, я хочу все знать.

Быстро расправившись с утренними процедурами, я вернулась в свою комнату, где заметила, что моя одежда отсутствует и мне не во что переодеться. Выбора особого не было, поэтому пришлось надевать мятую рубашку и свою старую юбку. Волосы я собрала в длинный хвост, при этом поймав себя на мысли, что цвет волос то у нас разный.

В гостиной разливался утренний свет, Глория стояла в центре, заломив пальцы в замок. Лауры еще не было. Спускаясь по лестнице, я затылком почувствовала ее взгляд. Лаура перегоняя меня, спустилась по лестнице. С невозмутимым видом она села на край дивана ко мне спиной. Видимо так она решила вести себя, показывая свое пренебрежение и свое превосходство. И она была права, рядом с ней, я была простушкой, она во всем превосходила меня, от макушки до ярко салатовых ногтей на пальцах ног. Салатовые босоножки на стройных ножках смотрелись убийственно хорошо, облегающее платье выше колен подчеркивало фигуру, а струящимся белокурым локонам позавидовала бы любая топ-модель. Посмотрев на свои черные потертые старые туфли, я остановилась. Что я тут делаю? Это противное чувство стыда снова накатило на меня, и я повернула обратно.

– Нет, нет, Ева, постой, – Глория даже на каблуках умело оказалась рядом, – не уходи, прошу тебя, мне есть, что тебе рассказать.

Я обернулась. Лицо Глории было озабочено не меньше моего, она совсем по-другому представляла себе эту встречу, как и я. Я видела это в ее взгляде, – пойдем, присядь.

– Маааам… только давай побыстрей со своей историей, – Лаура сидела в кресле, положив ногу на ногу, в одной руке был леденец, который она с демонстративным видом облизывала, – меня ждет Томас, а я не хочу опаздывать на нашу встречу.

– Лаура, это очень важно, ты ведь понимаешь, – Глория устремила на свою дочь укоризненный взгляд, – итак… Лаура, Ева… вы сестры…

Минута молчания прошла. Думаю, Глория и сама понимала, что этим не раскрыла никакой тайны. Те полчаса, которые я провела в сборах, помогли мне правильно рассудить ситуацию, к тому же, подглядывание с окна, еще вчера навело меня на мысль о дочери Глории.

– Вы обе мои дочери, – Глория порциями выдавала информацию и проверяла реакцию на нее, – и у вас был один отец…

Лаура выпрямилась.

– Мам… это все понятно, ну приехала сестричка погостить на выходные, пусть повеселится, а потом возвращается туда, откуда приехала, – выпалила Лаура разом, – я отца не знала и меня все в моей жизни устраивает.

– Лаура!  – голос Глории стал жестким, – Ева твоя сестра, и она никуда не уедет.

– Но мам…, – Лаура вскочила, пытаясь возмутиться.

– Сядь, Лаура и послушай, что я скажу… мы с Вашим отцом были знакомы очень давно, поженились, а спустя год родились Вы.

Я подняла глаза на Глорию, она смотрела прямо на меня. В моих глазах застыл один немой вопрос, и Глория прочитала его, – да, вы близнецы.

– Ты, наверное, шутишь, мам, – лицо Лауры исказилось от негодования, – посмотри на нее и на меня, разве мы похожи? Разве эта…, – я почувствовала направленный на меня взгляд полный отвращения, – может сравниться со мной?

– Лаура, ради бога, да… у вас разный характер, но внешне Вы – одинаковые. Спустя три месяца после Вашего рождения у вас развилась аллергия, сильная, такая, что вы начинали задыхаться. Проведя еще три месяца на различных обследованиях, мы нашли причину аллергии, и эта новость стала для нас очень тяжелым испытанием. Как оказалось, вы и были этой причиной, стоило вас разделить, как вам становилось лучше, но как только вы приближались друг к другу, вы снова не могли дышать. Мы с Питером приняли решение жить отдельно, и каждый взял себе одну девочку. Чтобы не навредить вам мы готовы были на все, чтобы Вы выросли без осложнений, – Глория замолчала. Я переваривала услышанное. Отец никогда не упоминал про аллергию, про сестру, про мать, он всегда жил своей жизнью, ценил то, что имел и ни на что не жаловался, справляясь с трудностями своими силами. У него была я, и кажется, ему меня вполне хватало, как в принципе и Глории хватало одной дочери.

– Мы с Питером поддерживали связь, – опережая мой немой вопрос, осторожно продолжила Глория. Лаура фыркнула и снова подскочила, бросив взгляд на миниатюрные часики на своем запястье.

– Ну, все, мне надоело, – Лаура обогнула диван и, подойдя к длинному трюмо, взяла в руки свой клатч, – не хочу заставлять своего парня ждать, надеюсь, к моему возвращению ты уже закончишь свою историю, мама.

– Лаура, постой, – Глория попыталась остановить ее, но той уже и след простыл.

Какая же она все-таки стерва, эта Лаура. Высокомерная и самонадеянная стерва. Понятно, что она даже не поинтересовалась про отца, она его совсем не знала, но такое отношение к собственной матери, с которой она прожила под одной крышей семнадцать лет, просто немыслимо. Мне стало жаль Глорию.

– Ева, милая, все будет хорошо, – она улыбнулась мне самой нежной улыбкой, отчего на сердце у меня сразу потеплело. Глядя на нее, я чувствовала, что тоже улыбаюсь в ответ. Немного глупо улыбаться, не сказав при этом ни слова, но мне было все равно, ужасно хотелось поддержать ее. Обида на нее прошла, я и сама не заметила как.

– А знаешь что? Сейчас мы с тобой поедем за покупками, – Глория вся светилась, – тебе нужно срочно сменить гардероб, не пойдешь же ты в школу в этих лохмотьях.

О, боже, школа! Как я могла о ней забыть. Я уже больше недели не брала в руки учебники, а что такое ручка и вовсе забыла. В прежней школе я не была отличницей, но некоторые предметы мне давались довольно легко. Если вспомнить, что подруг и друзей у меня там не было, мне только и оставалось, что заниматься.

День прошел на ура, впервые я осознала, что такое походы по магазинам, когда покупаешь не одну, а сразу несколько вещей, когда глаза разбегаются от такого количества платьев, платков, юбок и блузок. Мы вернулись уже ближе к вечеру, Марку пришлось три раза возвращаться к машине, чтобы перенести все пакеты с вещами в дом. Я чувствовала одновременно и прилив сил и усталость, раскрасневшиеся щеки горели от активно проведенного дня. Я любовалась городом, его улочками, жизнь кипела в городе, и мне самой захотелось стать частью этой жизни. Рядом была Глория, она всю дорогу рассказывала мне, то про кафе французских булочек, то про цветочный магазинчик за углом, то про бутик своего любимого парфюма, не обращая внимания на мое молчание. Я продолжала кивать, слушать, улыбаться и кивать, сама не замечая того, как проникаюсь доверием к этой женщине.

Покупок было много, разноцветные пакеты и сумочки заполнили всю мою кровать, Глория не поскупилась на траты, хоть я и мотала головой, отказываясь от очередной пары туфель, она настаивала и несколько раз сама покупала мне что-то, выбирая на свой вкус.

Я взяла в руки самый верхний пакет, но не успела его даже раскрыть, дверь моей комнаты подозрительно скрипнула и я обернулась. В самой наглой и самодовольной форме Лаура перешагнула порог и захлопнула дверь. Ее взгляд упал на ворох не разобранных вещей.

– Может мою мамочку ты и обманула, – ядовитым голосом произнесла та, – но со мной у тебя этот номер не пройдет. Думаешь, приехала сюда, прикинулась простушкой, поплакалась мамочке и все у тебя в кармане? Нет, дорогуша, – Лаура прохаживалась по комнате с видом полновластной хозяйки, – запомни, я не позволю тебе дурачить меня, в этом доме я единственная дочь Глории, а если ты решишь остаться, поверь мне, – ее многозначительный жест указательным пальцем не предвещал мне ничего хорошего, – я сделаю твою жизнь невыносимой. Сестра!

Последнее слово было брошено с такой ненавистью, что я вздрогнула. Не дожидаясь моего ответа, но довольная своей речью, она поспешила выйти, оставив меня наедине с грузом произнесенных ею слов.

И мне бы точно пришлось принять этот груз на себя, если бы в тот самый момент в окне напротив не вспыхнул свет. Бог мой, соседи. До сих пор дом не подавал признаков жизни, никто не выходил, никто не входил, ни звуков, ни света, ни движений. А тут раз и ожил. Обуреваемая любопытством, я кинулась к окну: урок, вынесенный прошлой ночью, заставил меня быть осторожнее с подглядыванием, поэтому я прислонилась к стенке и стала наблюдать из-за угла. Свет в окне был не ярким, по-моему, включили даже не комнатное освещение, а всего лишь лампадку. Кто-то не хотел привлекать внимание. В окне появился темный силуэт, высокий, мужской силуэт. Силуэт направился к окну, упершись руками в подоконник, он стал всматриваться вдаль, и я могла поклясться, что его взгляд был направлен в мое окно. Я вжалась в стену, надеясь, что он меня не заметит. Уж не маньяк ли мой сосед? Иначе с чего бы ему следить за моим окном? Я не считала себя трусихой, но ведь я здесь всего день, а это так мало, что бы успеть стать для кого-то объектом повышенного внимания. Пробравшись по стене, а потом мимо шкафа и туалетного столика к двери, я одним взмахом руки дернула переключатель, и комната погрузилась в темноту. Я расслабленно вздохнула, чувствуя себя в безопасности от посторонних глаз. Теперь я могла повнимательнее рассмотреть фигуру в окне, но будто мне назло, человек сразу же отошел от окна вглубь комнаты. Какой предусмотрительный, – подумала я. Рисковать и включать свет, я не стала. Похоже, это становится обычным для меня делом – спать в одежде, правда уснула я на краешке кровати все равно после того, что свет в противоположном окне погас.

Глава третья

Старшая школа Лотердейла в сто раз превышала численность учащихся в моей старой школе, да и по своим масштабам занимаемого участка, оставила ее далеко позади себя в списке. Массивное здание с несколькими пристроенными корпусами, проложенной к главному входу широкой дорожкой и зелеными лужайками по обе стороны, предстало передо мной во всей красе. Чтобы обойти его и побывать во всех уголках школы, не хватило бы и дня. Что я знаю о ней? В прошлом году школа была удостоена первого места среди образовательных учреждений округа, после того, как во главе школы встал новый директор, кстати, очень хороший знакомый Глории.

А между тем, к главному входу подтягивался народ, обычный учебный день для всех, кто уже привык к школьной обстановке, завел друзей и не первый день был знаком с учителями. Меня же естественно это не касалось, я была новенькой, а значит, мне все это было в новинку.

Поправив за спиной рюкзак и зажав в руках папку с бумагами, которые мне утром вручила Глория, я сделала первые шаги навстречу новой школе.

И надо сказать уже с первых шагов я пожалела о том, что не осталась дома. Каждый, кто проходил мимо или мимо кого проходила я, провожал меня взглядом, я чувствовала на себе эти пристальные взоры, перешептывания и смешки. Не понимая в чем дело, я оглядела себя: джинсы в обтяжку с широким ремнем, закрытая кофта цвета фуксии, летние босоножки на невысокой платформе, волосы собраны в хвост – все предельно просто. Может слишком простовато? Зато комфортно, – выступил внутри меня голос защиты. Тогда почему такое внимание?

И тут я поняла. Впереди, у самого входа, стояла группа учащихся, которую возглавляла… да, да, моя новоявленная сестра-близнец. Сразу бросилась в глаза существенная разница между нами. Несмотря на то, что лицом мы не отличались, в остальном нам было далеко друг до друга. Вернее мне до нее. Карамельного цвета платье намного выше колен, открытое декольте, обнажившее прелестную ложбинку и утопающую в ней подвеску в виде жемчужной капельки. Три девушки за ее спиной, такие же светские львицы, одарили меня одним из взглядов "с головы до ног и обратно", ни капельки не скрывая своего пренебрежения.

Ну и пусть, – я старалась убедить себя в том, что мне все равно. Мысленно собравшись, я поднялась на первую ступеньку, и тут же почувствовала, как падаю. Это было худшее, что могло произойти, папка вылетела из рук, раскидав по ступенькам вложенные бумаги, волосы выбились из-под резинки и теперь торчали в разные стороны. Вот оно! Во мне вспыхнуло негодование, первые сильные эмоции за столь долгое их отсутствие. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто помог мне так неудачно приземлиться на глазах у всей школы. Я стала подниматься, не обращая внимания на смешки позади себя. Рука резко заныла. Я поспешила поднять папку и разлетевшиеся листы и отойти немного в сторону.

– Держи, это твое, – раздался совсем близко голос. Потирая ушибленный локоть, я обернулась и увидела протянутый мне лист бумаги – мое расписание занятий на сегодня. На меня смотрели темные глаза, жирно обведенные черной стрелкой, короткие выкрашенные в синий, почти черный цвет волосы не касались плеч, а накрашенные темно синей помадой губы напомнили мне сцену из фильма ужасов.

Я взяла лист, кивнув в знак благодарности. И снова играешь в молчанку, – отругала я сама себя. Когда же ты, наконец, проявишь себя, дурная твоя голова!

В эту минуту к входу подъехала машина, и из нее кто-то вышел. Все взоры устремились туда, и не только взоры. Лаура, щелкнув зеркальцем и вложив его в руки одной из подруг, бросилась навстречу идущему. Мои глаза непроизвольно последовали следом. Это был он, тот парень у машины, я знала это наверняка, когда, не спуская с него глаз, при свете дня могла разглядеть его. Высокий, хорошо сложенный, с правильными чертами лица, с темными стрижеными волосами, немного приподнятые гелем для волос, его улыбка, поддернутая самоуверенностью в собственном обаянии, оставляла ямочки на щеках, а глаза, яркие, чистые, как горный хрусталь, немного отдающий синевой, проникли мне в душу, чтобы пустить там свои корни.

– Он бесподобен, – шепот был похож на что угодно, но только не на мой шепот.

– Это Томас Бредли, он звезда школы, – все тот же голос ужасной готессы рядом со мной, вывел меня из оцепенения, поняв, что я что-то произнесла, я зажала рот рукой. Какого черта сейчас?

В эту секунду толпа, сопровождавшая Томаса и повисшую на его руке Лауру, поравнялась со мной. И снова этот разряд, когда наши взгляды встретились. Да провались я сквозь землю! Он на секунду задержался и улыбнулся мне, сверкнув кристалликами глаз.

– Не советую, – передо мной возникла тень и закрыла собой удаляющегося Томаса, – так, как ты, на него смотрит половина всей школы, – усмехнулась готесса, надувая пузырь из жевательной резинки, – но твоя сестра крепко за него зацепилась. Вы ведь близнецы?

Я посмотрела в эти черные, полные грима и краски глаза, и кивнула.

– У тебя сейчас историшен, – смена темы была как раз вовремя и избавляла меня от последующих объяснений своего родства с Лаурой, – прости, подсмотрела твой лист занятий, у меня кстати тоже. Я – Таша О'Браск, – отказываться пожать руку первому, кто заговорил со мной в этой школе, было бы сверх невежества. Холодная, как у мертвеца, – подумала я, незаметно вытерев ладонь о карманы джинс.

Занятия тянулись подозрительно долго, после истории я не видела больше ни Лауры, ни Томаса, ни даже Таши. Меня же ожидало последнее – посещение кабинета директора школы, папку с бумагами пришлось таскать всюду с собой, и она мне уже порядком надоела. Кабинет директора находился на втором этаже, он был так хорошо замаскирован в самом дальнем и темном углу, что я несколько раз прошла мимо него, прежде чем рассмотрела табличку на двери.

Подойдя ближе, чтобы уже постучать, я услышала голоса. Несколько фраз долетели до меня сквозь приоткрытую дверь.

– И все же молодой человек, я не совсем понимаю, что вы от меня хотите, – твердый мужской голос принадлежал взрослому мужчине, – ваша просьба выглядит, мягко говоря, странной.

– Мистер Дорс, – второй голос был на пару возрастных тембров ниже, – вы уже получили все инструкции в этом конверте, и я полагаю, не захотите получить их лично, – угроза повисла на последних словах.

Директор громко кашлянул.

– Нет, нет, вы правы, можете на меня рассчитывать, сегодня же все подготовлю.

– Рад это слышать, Мистер Дорс.

Дверь открылась прямо перед моим носом, который я слегка поморщила, вовремя избежав удара. Яростный взгляд выходящего устремился на меня – высокий, брутальный, в черной облегающей футболке с коротким рукавом, из-под которой заметно вырисовывались мускулы. Его глаза отливали черным жемчугом, а чувственные губы выдавали в нем самого настоящего мачо.

Метнув на меня холодный и безразличный взгляд, он повернулся ко мне спиной и быстро зашагал по коридору. Было в его фигуре что-то знакомое, но времени, копаться в памяти у меня не было – меня ждал мистер Дорс.

Мужчина средних лет, в деловом костюме сидел за массивным дубовым столом и нервно перебирал в пальцах позолоченную ручку, на его лице замер выбор: подписывать или не подписывать документ, лежащий перед ним.

– Мисс Гиллмор, – ровно минуту я стояла и ждала, когда он меня заметит, – я ждал Вас, проходите.

Я последовала его приглашению и подошла к столу из красного дуба, положив на край папку с бумагами, любопытства ради, я бросила взгляд на документ, который заботил сейчас директора больше, чем мой приход. Выделенное жирным слово "приказ" сразу привлекло внимание.

– Оставьте бумаги тут, мисс Гиллмор и можете идти, я посмотрю их завтра.

Я вздохнула с облегчением, ведь была уверена, что директор начнет длинную и нудную беседу с расспросами. Не заставляя себя долго ждать, я поспешила выйти и закрыть за собою дверь, оставив директора наедине с его выбором. Домой, скорее домой, в свою комнату, сейчас же! Остаться одной, чтобы переварить этот насыщенный день.

Только оказавшись на пороге школы и вдохнув свежего воздуха, я невольно улыбнулась. Впереди у ворот школы раздался рев мотора. Крупный, черный мотоцикл, отливавший серебром и натертой до блеска кожей, собрал рядом с десятка любопытных. Сверху на мотоцикле восседал недавний собеседник директора, странный разговор которых довелось мне услышать. Не обращая внимания на окруживших его мотоцикл, он смотрел прямо на меня, своим пронизывающим насквозь взглядом. Я замерла на месте, оставаясь неподвижной до тех пор, пока его мотоцикл не рванул с места, оставляя за собой клубы пыли и мою безмерную заинтересованность таинственным незнакомцем.

Глава четвертая

Увы, за мной никто не приехал. Обидно, досадно, но ладно, может Марка отправили по более важным делам. Глубоко вздохнув от безысходности, я достала из рюкзака вчетверо сложенный лист бумаги, где от руки был нарисован план возвращения домой. Поражаюсь, предусмотрительности Глории, кто бы мог подумать, что в первый же день он мне понадобится. Выйдя за ворота школы и повернув направо, я медленно зашагала по дорожке, изредка опуская глаза, что бы взглянуть на нарисованный маршрут.

Проще простого, – подумала я.

Рядом заскрипели тормоза и серебристый Феррари остановился одновременно со мной. Я уставилась на окна автомобиля, которые медленно сползали вниз, открывая просторный салон и нагнувшегося через сиденье Томаса.

– Привет, – он широко улыбался, – садись, подвезу, – серо-голубые глаза снова пересеклись с моими, заставив меня дрогнуть от волнения. Я молчала, не двигаясь, – да садись уже, я не кусаюсь, – мой вид его развеселил, глаза искрились задором.