Экспансия Красной Звезды

– А еще какие фильмы есть? Боевики или про боевые искусства?

- «Пьяный мастер» устроит? С Джекки Чаном.

– Давай оба «Рокки» и «Пьяного мастера». Сколько?

– Стольничек за кассету.

Не хило! Триста рублей – это месячная зарплата хорошего инженера.

Я потянулся за деньгами, парень сделал испуганное лицо.

– Ты что, чувак, не здесь же! Вот адрес – мне в руку перекочевала бумажка – Тут совсем рядом, в соседнем переулке. Постучишь в дверь вот так – фарцовщик стукнул по стене сначала три раза, потом еще два.

Ладно, поиграем в эту игру. Конспирация для фарцовщиков святое – бизнес опасный, сажают их пачками. Я глянул на адрес – спекулянты расположились на соседней с магазином улице. Вполне успею обернуться.

Вышел через центральный вход, почти бегом дошел до нужного подъезда. Быстро поднялся на третий этаж. Только собрался постучать, как мне в спину что-то кольнуло:

– Тихо фраерок, не кипишуй!

Меня обдало табачным духом и свежим перегаром, я замер.

– Бабки гони.

Ясно. Банальный гоп-стоп. Вычислили хату фарцовщиков и теперь трясут их покупателей. Я осторожно оглянулся. За моей спиной стояли два высоких небритых мужика. Один из них упирался мне в спину ножом-выкидухой.

– Что зыришь?! Снимай очки, гони лопатник, фраер!

– Клифт тоже снимай, не замерзнешь. – хмыкнул второй.

– Да, сейчас, мужики… – я изобразил сильный испуг, начал копаться в кармане пиджака. Нет, ну какая ирония! Я – одна из самых охраняемых персон в Союзе, помощник Генсека. И вдруг какие-то уголовники грабят меня в самом центре Москвы, практически у стен Кремля! Меня – серебряного призера чемпионата Европы по боксу. Ух, как же я зол…

Без замаха врезал локтем с разворота правому мужику в нос. Хрустнуло хорошо так, и гопник взвыл. Ткнуть меня ножом он не успел – схватился руками за окровавленное лицо, нож упал на пол. Второй попытался ударить меня слева. Тоже не успел. Я хладнокровно влепил ему двойку в голову. Джеб и крюк. Мужик хрюкнул и осел, судорожно цепляясь за стену. Но не удержался и кубарем покатился по ступенькам вниз. Обернувшись, я увидел, что первый одной рукой зажимает нос, а другой уже шарит по полу, пытаясь подобрать нож. Мощно добавил ему пыром в пах напоследок, и помчался вниз, перепрыгнув по дороге через скрюченное тело подельника.

Меня слегка потряхивало от адреналина, гулявшего в крови, но в целом я был на удивление спокоен. А вот пиджак пришлось снять – на его рукав попала чужая кровь. Адреналиновый отходняк прошел быстро, и через пять минут я уже входил в 100-ю секцию – с наглой мордой, через главный вход, под растерянные взгляды своих охранников. Увы, дверь черного хода оказалась заперта изнутри.

– Чего так долго? – Мамонт перетаскивал ко входу коробку с видиком – А кассеты где?

– Да всю фарцу тут разогнали. Тормознем у Интуриста.

– А пиджак зачем снял?

– Душно очень – я поплотнее сложил пиджак, чтобы не было видно испачканного рукава – Сейчас помогу тебе.

– Я и сам справлюсь! Не будем лишний раз напрягать охрану.

– Не будем – согласился я, втихаря потирая сбитые костяшки…

* * *

Конечно, ни к какому Интуристу мы не поехали – время уже поджимало. Поэтому заехали на студию, я переоделся, прихватил из зала гитару. Пиджак по-тихому сдал Полине Матвеевне, она обещала в химчистку его отправить. Леху попросил вечером отогнать машину домой, в Серебряный бор. Договорились с ним, что видак сегодня переночует в багажнике Мерса, а завтра утром отвезем его Киселеву, когда на тренировку поедем. Дома вечером пороюсь, у меня тоже где-то кассета с «Рокки» была – отдам парням, себе в Штатах потом куплю.

– Виктор, давай договоримся: не нужно от нас сбегать – начинает меня воспитывать новый начальник охраны Михаил, стоило нашей Волге отъехать от студии.

– А никто и не сбегал – делаю я невинные глаза – пошел в туалет, а кто-то взял и закрыл дверь черного входа.

– Сказки-то мне не рассказывай – охранник кивает на мою руку со сбитыми костяшками, которую я стараюсь особо не светить – Тебе все шутки, а нам потом начальство голову открутит. Не хотелось бы на месте Славки оказаться.

Уел… Если бы гопники сегодня просто дали мне по голове чем-нибудь тяжелым или ножом сразу пырнули, все бы могло закончиться по другому. Просто повезло, что самонадеянные идиоты попались – жалко им, наверное, было мой пиджак портить или боялись мои фирменные «авиаторы» разбить.

– Постараюсь воздержаться – киваю я, и тут же меняю тему – а как Вячеслав поживает?

– Замучился рапорта писать. Формально он сейчас в отпуске, но в управление через день ходит. Понятно, парни в Японии что-то накосячили, но ломать Славке из-за этого карьеру…?

– Ты, Миш, просто всего не знаешь… – вздыхаю я. Не говорить же ему, что если бы парни не упустили в отеле Веру, то она бы сейчас жива была – Там косячили все подряд, включая и меня. Никто не ожидал, что такая тяжелая и сложная командировка будет. И скажу тебе сразу: в Америке легче не будет. Америкосы дня не проживут, чтобы нам не нагадить.

– Так вроде не будет уже Америки?

– Руководство еще не решило. В раздумьях оно… А Вячеслава я, конечно, попрошу к нам вернуть, только послушают ли меня?

Охранник успокоено замолкает и молчит до самого Архангельского. А я что? Мне тоже подумать не мешает, какие подходы к Дмитрию Федоровичу подобрать. При условии, что он со мной вообще разговаривать станет. А то вежливо пошлет, и пойду я ветром гонимый… * * *

…Попасть на территорию дачи министра обороны оказалось ничуть не легче, чем на сверхсекретный военный объект. По крайней мере, охраняли ее столь же тщательно и тормознули нас еще на дальних подъездах. А потом еще пару раз останавливали для проверки документов. Вот можно подумать, у них здесь телефонной связи нет! Но скорее всего сыграла роль извечная неприязнь армейских к комитетовским. Чего ж на их нервах слегка не поиграть и лишний раз не показать им, кто здесь хозяин? Мои парни ситуацию прекрасно поняли и ксивы каждый раз предъявляли без разговоров.

Наконец, мы добрались до особняка. Но в главный корпус нас не повели. Парней попросили подождать в машине, а меня после вежливого досмотра отправили в банный комплекс. Тут за столом сидели распаренные Веверс с Устиновым. И… Щелоков с Чурбановым! Причем последний был в генеральском кителе МЧС, еще даже не успел переодеться. Вот уж кого я ожидал увидеть меньше всего – так это этих двух! Ну, надо же… все силовики в сборе!

– Витя, не мнись в дверях, проходи – Щелоков разливал пиво по стаканам.

– Раздевалка вон там – кивнул мне Устинов на неприметную дверь.

Пожав руки всем присутствующим, отправился в раздевалку. Тут кто-то заботливый уже приготовил целый комплект для меня – простыня, шапочка, шлепки-вьетнамки. Была даже мочалка в упаковке, маленький флакон с шампунем и кусок импортного мыла. Все для дорогих гостей.

В раздевалку зашел Веверс, плотно прикрыл за собой дверь.

– Что это за Политбюро силовиков в бане? – хмыкнул я, стаскивая футболку.

– Это инициатива Романова – велел прозондировать Щелокова с Чурбановым.

– На предмет чего?

– Посвящения в главную гостайну страны.

– Вы хотите им все рассказать?!

– На Политбюро нам нужна максимальная поддержка и сплоченность – развел руками генерал – Предстоит новая схватка с сусловскими. После смерти Брежнева, позиции Николая и Юры пошатнулись. Но первый все еще в Политбюро, а второй так и ходит в кандидатах.

– Ты же вроде сам был против того, чтобы расширить круг посвященных?! – я обернулся простыней, надел на ноги шлепки.

– Так окончательное решение еще и не принято – успокоил меня Имант – сейчас аккуратно побеседуем, прозондируем на чьей они стороне. Дмитрий Федорович очень ответственно отнесся к этому, сам вызвался устроить встречу.

– Если кого-нибудь интересует мое мнение, то от привлечения Чурбанова я бы категорически воздержался. Слабоват он… к тому же наш генерал и так зависит от нынешнего Генсека, как никто другой. Думаешь он сам не понимает, что если не будет вас с Романовым – его тут же сожрут? Так что никуда он от нас не денется. А добавить в круг посвященных по-хорошему нужно Косыгина и Примакова. И на последнего делать негласную ставку, как на Косыгинского преемника.

– Вить, он слишком далек от директоров крупных предприятий.

– И что с того? Время пока есть, успеет еще подружиться с ними. И кто вообще вам сказал, что Глава Совмина обязательно должен быть промышленником? – пожимаю я плечами – Это далеко не факт. Практика показала, что у них слишком узкое видение проблем, стоящих перед страной.

– Может, оно и так, но Романову с Устиновым тоже нужно время, чтобы это понять.

– Как они? Злятся на меня?

– Еще как! Но интересы дела сейчас для всех важнее.

– А меня конкретно зачем позвали?

– Для создания непринужденной атмосферы на нынешней встрече. Споешь пару – тройку песен. Говорят, у тебя «Конь» хорошо получается и еще какие-то шуточные песни есть?

Я кивнул. Есть. Только я-то приготовился петь Устинову совсем другие песни. Хотел ему для отрезвления сознания газмановские «Господа офицеры» задвинуть, да расторгуевские «Давай за…» и «Батяню – комбата». Чтобы маршал хоть немного понял, от чего его судьба в моем лице уберегла. А то им что-то всем взгляд застят мои «ворованные» песенки. Лучше бы на себя глянули – до чего страну довели!

– Ну, что, попробуешь наладить взаимоотношения с Устиновым? Есть идеи?

– Есть, как не быть… Танковый биатлон. В рамках Варшавского договора – начал загибать пальцы я – Международная выставка вооружений, авиасалон, как во французском Ле Бурже. На нем военную авиатехнику хорошо продавать. К авиасалону нужна еще пилотажная группа для рекламы наших боевых самолетов. По последней теме я даже недавно пообщался с Женей Гришечкиным…

– Это тот пилот 25-го МИГа, с которым вы Японию на уши поставили? – хмыкнул Веверс.

– Ага. Он готов попробовать. Назовем группу «Красные звезды». Или «Красные стрижи».

– Ну ты и хитер – засмеялся генерал – Решил себе еще дополнительную рекламу сделать?

– Почему бы и нет? – пожал плечами я – Ролик-то с новым МиГом Устинов разрешил снять. Через пару дней песню запишем, потом музыку на видеоряд наложим – вот тебе и клип. А Устинову шикарная реклама МиГа. И выступать с пилотажными фигурами над аэродромами можно тоже под музыку. Найду потом в айфоне что-нибудь подходящее.

Мне вдруг пришла в голову идея взять главную мелодию из фильма Top Gun. А может, потом еще и саму идею фильма позаимствовать? Советские пилоты в неназванной азиатской стране схватываются в небе с неназванным западными летчиками. МиГи против Фантомов. И все это на фоне истории молодого новичка. Такие вот «Пираты 20-го века», но только в воздухе. Для подъема боевого духа в стране и популяризации армейской службы – самое оно.

– Ладно, я не против. Вижу, что ты хорошо подготовился – Веверс хлопнул меня по плечу – Пошли уже, а то нас заждались…

Ну, что… посидели мы в результате неплохо. Щелоков с Чурбановым поначалу слегка напрягались, видимо не до конца понимая странный состав нашего междусобойчика. А потом ничего, расслабились. Поняли, что военный переворот в стране никто затевать не собирается, а неформальная встреча силовиков в бане – всего лишь повод сплотить ряды вокруг Романова перед решающим заседанием Политбюро. Ну, а я здесь снова в качестве приглашенного клоуна.

Как только застольная беседа неловко замирала, я тут же хватался за гитару или травил очередной анекдот. В основном про родную милицию. Почему про нее? Потому что точно знаю, что Николай Анисимович относится к этому с юмором. А вот реакцию Устинова на анекдоты про армейских предугадать пока трудно, вдруг маршал у нас шибко обидчивый?

Под чешское пиво и воблу даже самые простые старенькие анекдоты заходят на ура:

– Знаете, кто в СССР становится милицейским начальником? Тот, кто без запинки может произнести: «В настоящее время работниками правоохранительных органов проводится комплекс оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление круга лиц, причастных к совершенному преступлению».

Генералы и маршал дружно усмехаются.

– А вот еще. Сидит мужик в Александровском парке гуся пасет, мимо милиционер идет: «Немедленно уберите гуся! – Почему? Вон голуби пасутся, а моему гусю нельзя? – Голубь – эта „птица мира“… – Сержант, ты думаешь, мой гусь войны хочет?!»

– Или вот про гаишников – продолжаю я, переждав генеральский хохот и отхлебнув пивка для нового рывка – Мальчик подходит к ГАИшнику и спрашивает: «Дядя милиционер, а зачем у вас хлястик на фуражке?» Тот гордо отвечает: «А это если вдруг бандиты, погоня, и я такой высовываюсь из окна машины, чтобы выстрелить из пистолета. Ветер ведь может сдуть фуражку, а я хлястик опущу на подбородок, и она останется у меня на голове.» – «А-а, понятно. А то папа мне говорил, это чтобы морда не треснула, когда вы в свисток дуете!»

– Вить, а что это все про милицию и про милицию? – добродушно смеется Щелоков – Ты и про КГБ что-нибудь расскажи.

– Ага… чтобы Имант Янович меня на Лубянку вызвал, а потом в Лефортово отправил?! – делаю я хитрое лицо.

– А про милицию, значит, можно?

– Так милиция для меня родная! У нас даже студия от МВД. Ладно, рискну… если что, вы знаете, где меня потом искать – продолжаю я поясничать.

– Встречаются в баре кагэбэшник и цэрэушник. Посидели, выпили, о жизни поговорили. Ну, наш и говорит: «А классно мы вас с Кубой накололи!» «Зато с Чили вы облажались!» – отвечает штатовец. «Так это ж в сентябре случилось!» «Ну и что?!» «Мы на картошке были».

Веверс тихо фыркает: нашел, мол чем уесть… Я ехидно улыбаюсь ему, а если вот так:

– По традиции, советские чекисты в начале любых переговоров угощают своих гостей чашечкой чая. Если переговоры проходят успешно, гости получают противоядие.

Чурбанов с Щелоковым заливаются хохотом, Имант предупреждающе хмурится.

– Ну, вот… я же говорил, что у них плохо с чувством юмора – нахально киваю я в сторону главы КГБ – Давайте я уж лучше про ведомство Юрия Михайловича анекдот расскажу. «Мужик звонит в 01: Алло! Это пожарная часть? Тут врач со скорой с милиционером дерутся, я чёт прямо и не знаю, куда мне звонить!»

Тут смеются все, даже Веверс расщедрился на улыбку.

– Тогда уж и про армию расскажи, чтоб всем сестрам по серьгам!

– Нет, для Федора Дмитриевича я лучше смешную песню спою.

– Это какую же?! – предвкушающе улыбается Николай Анисимович – «патриотическую» или «страдательно – криминальную»?

– Патриотическую, конечно! – отвечаю с наигранным возмущением и тянусь за гитарой.

«Не валяй дурака Америка» заходит на ура. Чурбанов подпевает мне приятным баритоном, Щелоков тоже не отстает от нас – видно, что мы не первый раз ее исполняем. Потом решаю побаловать начальство новым репертуаром, а заодно и понизить градус веселья за столом – исполняю недавнюю «Там за туманами». Устинов в это время смотрит на меня каким-то задумчиво – странным взглядом, словно в первый раз видит.

– А теперь совсем новые песни, вы первыми их услышите. Строго не судите, тема такая…

После проигрыша первый куплет начинаю почти речитативом, как и у Расторгуева, ладонью отбивая ритм на деке гитары:

Серыми тучами Небо затянуто, Нервы гитарной Струною натянуты. Дождь барабанит С утра и до вечера, Время застывшее Кажется вечностью. Мы наступаем По всем направлениям, Танки, пехота, Огонь артиллерии. Нас убивают, Но мы выживаем И снова в атаку Себя мы бросаем.

А припев уже тихо затягиваю

Давай за жизнь, Давай, брат, до конца. Давай за тех, Кто с нами был тогда. Давай за жизнь, Будь проклята война. Помянем тех, Кто с нами был тогда…

Мужчины долго молчат после того, как песня закончилась. И я, не давая им опомниться, начинаю «Комбата»:

А на войне, как на войне - Патроны, водка, махорка в цене. А на войне нелёгкий труд, А сам стреляй, а то убьют.

К последнему припеву мой голос набирает мощи, взлетая вверх, а потом снова опускаясь почти до шепота.

Николай Анисимович, крякнув, качает головой и тянется за початой бутылкой водки.

– Ох, Витька… умеешь ты… душу разбередить.

– Николай Анисимович, а давай-ка сначала в парную – перехватывает инициативу Имант.