Миссия: Растопить ее сердце

Раздумываю. Взвешиваю все «за» и «против».

Ну давай. Решайся. Покатаешься, а-то в номере будешь киснуть.

Ах, ладно. Его взяла.

Подхожу на расстояние вытянутой руки.

— Если посмеешь подкатывать, я тебя в снегу под елкой закапаю, — грозно рычу, на что Саша задорно подмигивает и идет за снаряжением.

Боже. Надеюсь, я не пожалею об этом.

* * *

— Зараза! Зачем я вообще согласилась с тобой?

— Тебя никто не заставлял! Сама свой аппетитный зад понесла к той трассе. Хорошо хоть шею себе не сломала, дура!

— Сам дурак! — бью его по спине, за что получаю смачный шлепок по заднице. — Нельзя как-то поаккуратнее нести?

Ерзаю на его плече, стараясь принять удобную позу.

Саша недовольно рычит. Останавливается и… просто сбрасывает меня в снег.

— Охладись, — лыбится как Чеширский кот.

— Эй! Я вообще-то пострадавшая сторона.

Черпаю горсть снега и кидаю в эту наглую морду, увернувшуюся от моего снаряда. Потом еще раз и еще.

Силы потихоньку меня покидают. Понимаю, что сейчас просто свалюсь в сугроб от усталости и замерзну насмерть. Глубоко вздыхаю. Успокаиваюсь.

Настраиваюсь на благополучное возвращение в отель. Где меня ждет горячая ванна и вкусный глинтвейн.

Но сначала надо выдержать моего напыщенного путника. Который, кстати, очень даже прав. Зря я съехала с той так манящей меня трассы.

Результат — неудачное падение, сломанные лыжи, похоже вывих лодыжки и легкое сотрясение. Голова-то у меня болит неспроста. Да и руки до сих пор дрожат от пережитого страха.

— Готова дальше идти? — ласково спрашивает Саша, помогая мне подняться. — До отеля недалеко.

— Угу, — все, на что я способна.

К моему удивлению, Шереметьев никак не комментирует. Замолкает, что очень странно.

Да и я не настроена на разговор. Жутко устала. Хочу передохнуть (ударение сами ставьте).

Вновь вишу на его плече. Хотя и недолго. Уже минут через десять мы оказываемся в холле отеля.

Саша аккуратно спускает меня на пол. Придерживает за талию, чтобы я ненароком не свалилась лицом вниз.

Его забота подкупает.

— Саш, что с вами случилось? — к нас подбегает администратор. — Вы в порядке?

— Небольшое недоразумение, — пожимаю плечами, расстегивая куртку.

Фух. Аж дышать легче и не так жарко. Теперь бы до комнаты добраться и все с себя снять.

Только вот… почему Саша меня не отпускает? Чего держит так крепко?

— Что-то нужно? Чем-то помочь? — сильнейшее беспокойство в глазах. — Я сейчас…

— Белла, все норм, — взвизгиваю, когда он меня на руки берет и буквально бежит по лестнице на мой этаж. — Я о тебе позабочусь.

Открывает дверь моим ключом (откуда только взял), заносит меня в комнату и тут же несет в ванную. Не шевелюсь, молчу. Жду от него дальнейших действий.

— Ты чего это делаешь? — сажает меня на пуфик и тянет ручонки к штанам. — Ну-ка брысь, засранец!

— Какие мы грозные, — перехватывает мои руки и наклоняет к себе поближе. — Анют, не сопротивляйся, — дыхание скрещивается, как тогда в баре, губы в паре миллиметров друг от друга. — Хорошая девочка!

Выпрямляется. Включает воду в ванной. Проверяет температуру. Довольно кивает и коварно мне улыбается.

Он что, собрался меня купать? Ну уж нет. Не позволю!

Глава 4

Саша

Сумасшедший ли я? Возможно.

Надо ли мне уйти из номера Ани? Ну естественно.

Да только делать я этого не собираюсь. Даже когда она целится в меня баночками с какими-то кремами. Даже когда ими кидается в меня, так и не достигнув цели.

— Пошел вон, Шереметьев, — уворачиваюсь от очередного снаряда, не переставая громко смеяться. — Я не позволю тебе меня искупать.

— Так давай просто ванну вместе примем. Сэкономим воду.

Ой, вот зря я это сказал.

Анюта хоть и слегка хромает, но адреналин в ее крови дает ей много сил и энергии. Вон какая прыткая. На меня кидается. Замахивается.

И четко попадает в мои объятья.

Ох, детка, а ты очень горячая. Как печка.

И мой член так рад, что сейчас ширинку порвет.

— Пусти, — вырывается, невольно трется об меня. — Шереметьев, катись отсюда. Иначе я… Аааааа! Ты дурак! Ненормальный! Придурок!

А какие еще слова вы можете услышать, если опускаете полностью одетую девушку в ванну с пеной? Конечно же проклятья. Много-много чего не слишком хорошего.

Но ведь ей нужно было как следует остыть. А-то бы зашибла меня. Плечо от ее одного точного выстрела ой как побаливает.

— Ты выглядишь как Афродита в пене морской.

Ржу. Уворачиваюсь от ее ручек. И столь неудачно, что поскальзываюсь на небольшой лужице у ванной.

Размахиваю руками в разные стороны. Пытаюсь найти опору, но вместо этого падаю прямо в воду. Благо тут джакузи.

— Твою же мать! — отплевываюсь. — Зараза!

Убираю пену с лица, чувствуя, как тяжелеет одежда. Как в нос мыльная вода пробирается.

Ну вот надо было мне так опростоволоситься. Хотел над Аней пошутить, а сам угодил в свою ловушку.

Лопух.

— Карма тебя настигла, Шереметьев, — Аня веселится, уже не переживая о своей одежде. — Так тебе и надо.

Прищуриваюсь, пристально ее разглядывая.

Давай-давай, милая, потеряй бдительность, и тогда я устрою тебе развлекаловку.

Медленно к ней придвигаюсь. Аня не замечает. Смеется. Как-то стебется надо мной.

Еще чуть-чуть. Пара сантиметров. И вот я у цели.

— Попалась!

Визг. Писк. И моя довольная улыбка на все лицо.

Приключения продолжаются.

— Саш, ты идиот.

Ого. По имени меня зовет. Мне нравится. Так классно из ее уст звучит, что душу очень сильно греет. И не только ее кстати.

Мой дружок несказанно рад такому близкому контакту.

Мммм, надо бы сделать кое-что.

Сейчас. Сию же минуту.

— Але-оп! — за считанные секунды Аня оказывается у меня на коленях.

Лицом к лицу. Глаза в глаза.

Воздух вокруг раскаляется. И без того теплая вода становится просто огненной лавой. Адреналинчик подскакивает до отметки максимум.

Руки чешутся стащить с нее тяжелую одежду и насладиться прекрасными изгибами тела. Дотронуться. Прикоснуться. Попировать вдоволь.

Как той ночью. Когда мы наплевали на все. Запреты. Недомолвки. Пререкания исчезли. Остались только мы. И невероятная страсть. Утягивающая в страну блаженства.

— Саш…

Практически стонет мое имя. Впивается ноготками в плечи и ерзает на мне.

Дорогая, я же не железный. Могу и сорваться как голодный зверь.

— Аня, — прижимаюсь губами к пульсирующей венке на ее шеи.

Детка дрожит. Запрокидывает голову назад. Тяжело дышит, не сопротивляется.

Это хорошо. Разомлела от горячей воды. Поплыла.

Чуть прикусываю нежную кожу плеча. И тут же зализываю место укуса.

Аня стонет. Губы открывает и закрывает. Смотрит из-под опущенных ресниц. Тяжело дышит.

Не возражает, когда стаскиваю с нее водолазку и отбрасывая ее куда-то на пол.

Мммм, грудь еле прикрыта полупрозрачным лифчиком. Соски напряглись и торчат острыми шпилями. Чудесное и соблазнительное зрелище.

Так, Шереметьев, только не испорть все. Не наделай глупостей.

Я? Да никогда.

— Анют, ты такая секси. Вызываешь во мне самые пошлые мысли.

Не выдерживаю. Прикусываю сосок прямо сквозь кружевную ткань.

Аня вскрикивает. Я вообще могу кончить сию же минуту. Надо поскорее выбираться из ванной. Или по крайней мере избавиться от одежды. Чтобы вволю потрахаться. Стать друг к другу еще ближе.

— Саша…

Накидывается на меня как голодная самка. Сама целует. Сначала нежно, потом со страстью и желанием. Кусается. Царапается. Сплетает свой язык с моим.

Такая отзывчивая. Такая милая. Такая дикая.

И вся моя, черт возьми.

Меня аж трясет как ненормального. Сильнее ее к себе прижимаю.

Опускаю руки под воду. Пытаюсь стащить с нее брюки. Да и себя заодно освободить, а-то член сейчас третью мировую устроит. Так ему не терпится оказаться в ее сладкой девочке.

Блин, да кто вообще придумал эти лыжные наряды? Снять — это как квест пройти. Сплошное мучение.