Нейтральная. Тайна Забытого факультета

— Леди Ирнол, прекратите раздеваться. У вас шок.

— Я вовсе не леди! — крикнула и всхлипнула, признавая правоту лорда. Ну куда я пойду?.. Как смогу найти отца, если Тропа никогда не ведет в исходную точку?! Еще и рассказать никому невозможно. Спишут в ведьмы, как и деревенские…И самое главное… почему папа отрицал мой дар и не давал ходить в лес?..

— Хватит! — лорд рявкнул и сильно сжал мои запястья.

— Отпустите! — он держал не больно, но крепко. Я невольно уставилась в приблизившееся ко мне холёное лицо. Крылья аристократичного носа с небольшой горбинкой вдруг шевельнулись, когда мужчина втянул воздух совсем рядом со мной. Наклонился к шее. Слишком близко!

— Пожалуйста… — я заскулила от страха и беспомощности. И зачем я только стала раздеваться, ведь сейчас рукав медленно сползает по плечу открывая все больше белой кожи, показывая край дорогого белья. Сердце бьется ошалелой птицей, а он все смотрит и смотрит на меня, все раздувает ноздри сильнее.

Тело лорда закаменело. Мы застыли двумя недвижимыми истуканами друг напротив друга.

— Даже если, — лорд прочистил горло и резко отступил назад, выпустив из стального захвата мои запястья, — вы не рады этому дару, помните одно. Он всё же вас спас. Не так ли?

Мужчина выжидательно прошелся по мне выразительным взглядом. Я нехотя кивнула, судорожно пытаясь натянуть платье на место.

— Я пришлю домового, он определит вас в комнату в общежитии, Виталина Ирнол. И знайте, как минимум до конца первого курса вам запрещено покидать Академию Магических Путей. Именем закона, а не моей прихотью. Постановлением Совета Пяти лордов-проводников, ни одна женщина хоть с малейшими способностями к магии Отворяющих не выйдет за стены Академии без защитника. — Он резко развернулся на каблуках и стремительно зашагал к выходу из трапезной, оставив меня, наконец, одну.

Вмиг ослабевшие колени подогнулись, и я рухнула на чистый пол, больно ударив колени. Что это было? Лорд меня нюхал! Как дикий зверь, лесное создание, учуявшее робкую и слабую добычу. Все же зря… Абсолютно зря он остался спать рядом. Лучше бы просто оттолкнул незнакомую грязную девчонку, чем теперь так… смотреть.

— Молодая леди, — пискнули откуда-то сбоку, заставив меня вздрогнуть и обернуться. — Простите, не хотел вас напугать.

Невысокий пухленький человечек стоял на одном уровне со мной, бестолково развалившейся на полу. Я видимо глупо вылупила глаза, потому что он смутился и уставился в пол.

— Это вы меня извините, — да что такое сегодня с моими мыслями! Бессвязно мечутся в голове, а толку кот наплакал. Новая обстановка и жуткий страх, то и дело вонзающийся в сознание — вовсе не повод обижать древнего из изначальных народов.

Любой житель нашего мира знал — люди не были первыми. Наряду с лесными, болотными, домовыми и водяными жителями здесь обитали еще и злые создания, названий которым не давали, боясь накликать последних, взбудоражить постылую нечисть. Деревенские никогда не упускали случая посетовать на черные тени или вытянутые серпом листьях — верном признаке, что в месте этом прошелся изначальный, но вовсе не из домовых или лесных, а чудовище, наполняющее каждое наивное сердце потусторонним и вполне обоснованным страхом.

Ведь вернувшихся после встречи с такой злыдней почти и не находилось, а вот сгинувших в лесах — полным полно. Я грустно рассмеялась. На счастье деревенских мне суждено стать одной из таких заблудших овец…

— Я чту матерь нашу, Забвение. И отца нашего, Ходящего, — наклонила голову, приветствуя древнего как полагается. Меня этому научил отец. Говорил, что если встречу кого из изначальных обязательно поклониться и выказать уважение к силам старинным, как сам мир.

— Приятно встретить девушку, знающую традиции нашего народца. Жаль в других вера не так сильна, — прокряхтел домовой, улыбнувшись. — А вы вовсе не такая, которую я думал найти, после лорда Нэрта, столь стремительно поспешившего на Развилочный полигон. Вставай, дева, не боись. Идем, я найду тебе достойную комнатку.

Я поднялась. Оправила одежду. Что ж. Толкает ли Забвение и Ходящий на тропу просто так? Наверняка — нет. Поэтому, Виталина, сейчас самое время собраться и перестать разводить сырость. Год? Всего год и я смогу найти отца. Где бы он ни был. Я овладею этим проклятым даром, и открою Тропу в Новое Перепутье.

— Вижу по лицу вашему, вы что-то для себя решили, молодая леди, — крякнул домовой, оправив седую бороду.

— Можно и так сказать, господин…

— Вортин — родовое имя мое, данной матушкой домовихой почитай годков триста назад, молодая леди, — представился человечек.

— Я — не леди, — буркнула, наконец приведя в порядок форму.

— Еще какая леди, — отчего-то не поверил мне Вортин, лишь переваливаясь пошел к выходу, сделав жест следовать за ним.

Выходить из покоев лорда-проводника оказалось страшновато. Я впервые в жизни находилась в столь большом каменном здании, а выглянуть в окно предварительно не удосужилась. Пугающие темные портьеры Кантора Нэрта могли бы легко поспорить по цвету и непроницаемости с ночной синью, в которой утопало Новое Перепутье каждый вечер. Окруженное лесом село погружалось во мрак и Забвение, и в такое время едва ли нашелся хоть один житель, дерзнувший выйти на дорогу меж домов. За исключением совсем серьезных ситуаций.

Может, увидь я высокие, подобные исполинам из сказок бабки Фроси, строения, не так бы сейчас волновалась. И не так сильно бы ощущала удушающие тяжелые стены, давящие толщиной и неприступностью даже изнутри.

Коридор, куда мы вышли, широким рукавом стелился в бок, неровной, противоестественной загогулиной, по краям освещенной тусклым светом светильников с фосфоресцирующими кристаллами. Я о таком читала. Редкие минералы, которые часто находят в странных местах. Еще там же обнаруживаются вытянутые серпом листья или выжженные круги на траве. На желтых, отсыревших страницах не писалось о причинах возникновения кристаллов, но об опасности их добычи ходили слухи по всем городам Империи Ходящих.

— Позвольте задать несколько вопросов, господин Вортин? — я перебирала ногами как могла, но все равно за низеньким старичком приходилось почти бежать. С непривычки ноги в форменных туфлях виляли и запинались. Каблучки цеплялись за каждую выбоину на каменном полу и так и норовили подкосить и без того слабые колени.

— Конечно, дорогуша. Спрашивай. — Домовой хранил поразительное спокойствие.

— Что за место — «Развилочный полигон», куда, по вашим словам, ушел лорд Нэрт? Почему вы решили, что я — леди? И наконец, как представили меня до первой встречи? — обнюхивание мужчины все не желало уходить из головы, и его внезапная злость, вызванная загадочными причинами сверлила виски. Я не хотела заиметь еще одного врага здесь, в стенах, где мне суждено провести как минимум год. Такой верзила не ограничится утоплением и точно убьет меня, когда узнает о сокрытом даре.

— Оу… это… место, где проводник может утихомирить свой пыл, и немного покромсать тварей с троп, вываливающихся на арену из желтого песка с завидной регулярностью. Не бери на душу тяжелые размышления. Девицы в Академии Магических Путей предпочитают платья, прически… Иногда травничество. За редким исключением находятся те, кто ловит удовольствие от физический упражнений, но в основном любимый спорт студенток — это залезть в спальню к лорду Нэрту, ну и, иногда к лорду Гэртрэну, — хихинул домовой. — Вот я и подумал, грешным делом, что и ты, малышка из этих… Но по глазам понял, не так это, вовсе не так. Знаешь, у нашего народца поверие есть. Кому повезло родиться с разными глазами — станет счастливым.

Знал бы господин Вортин, что синяя линза вовсе не отражает мой родной цвет… Да и не сказать, что хлебать счастье бездонной ложкой — мое любимое занятие. Однако после слов его мне стало любопытно. Что эта за Академия такая, в которой развлечением считается соблазнять преподавателя столь беззастенчивым образом? И почему все-таки лорд Нэрт сбежал на тот самый полигон, сверкая хвостом белоснежно-седых волос, собранных внизу затылка по столичной моде.

— Вы не ответили на один из вопросов, — настаивала я, чтоб хоть как-то успеть за маленьким человечком. — Почему вы упорно называете меня леди?

— А тебе в рот палец не клади, — рассмеялся домовой и покачал головой, — не ответил, да. Потому что не знаю, как объяснить. Бывает, смотришь на девку и понимаешь: ну леди как есть! А бывает в туалетах столичных дочь знатного лорда, едва может открыть Тропу метр длиной, но ледей и не пахнет.

Такое объяснение принять я могла. Вот и шанс подвернулся разузнать побольше о местных порядках.

— А тропа метр длиной — это сильно плохо? — мы наконец вышли из коридора и стали спускаться по винтовой лестнице. Судя по всему покои Лорда Нэрта находились в дальней части здания, и теперь домовой вел меня куда-то вниз, по узким башенным ступеням.

— Держитесь перил, маленькая леди, — заметил мою неуверенную походу домовой, — как бы не оказались вы в нашей Академии, а явно знать ничего не знаете о Ходящих…

— Ну почему же! Я знаю! — нашлась, вспоминая все, слышанное мною за долгие годы. — В Ванеме существуют патрули, следящие, чтобы случайные твари из троп не загрызли никого, только патрули эти лишь в столице и есть… Обычные люди в большинстве своём не верят в существование Сети Троп. Еще я слышала про Совет Лордов-проводников. Пять сильнейших Ходящих повелевают страной. Они не подчиняются императору и для них не существует запретов.

— Да в твоей голове, девочка, полно всяких предрассудков, — посетовал домовой, заставляя меня отчаянно и густо покраснеть, — ты только другим студенткам не говори этого. А то засмеют. И вообще лучше не говори пока, слушай и запоминай. Ох и тяжко тебе здесь придется…

Мы завернули в другой коридор. Этот выглядел гораздо уютнее. На стенах нашлись вытканные цветными нитями гобелены. Весьма роскошные и дорогие. Я даже замерла возле одного из них, рассматривая сцену на полотне. В центре него стояла хрупкая девушка огненными длинными волосами, развивающимися под порывами ветра. Рядом мастер изобразил разрыв в пространстве до боли мне знакомый. Голубая лента и белый туман, струящийся возле нее. Отворяющая тропы.

— Похожа на тебя, да? — господин Вортен тоже остановился, давая мне возможность продолжить смотреть на работу.

За спиной Отворяющей стоял медведь. Самый грозный из когда-либо виденных мной. Чёрная шерсть вздыбилась, пасть раскрылась от рыка, показывая ряд белых зубов с выраженными клыками. Вместо когтей на одной из лап сияли серебром два лезвия.

— Совсем не похожа, — я резко отвела глаза. — Отворяющие все как на подбор — ведьмы. Это всем известно…

Домовой пожал плечами и пошел дальше. Задержался возле одной двери.

— Прости, дорогуша, но индивидуальные комнаты все разобрали еще вначале учебного года, при заселении. Поэтому придется тебе пожить с Араной Гэртрэн. Сейчас группа Нейтральных на занятии, слава Ходящему. Заходи смело и держи ключ.

Господин Вортен сделал несколько жестов руками, показывая как именно нужно открывать дверь длинным искривленным ключом, поблескивающим бронзовыми отсветами в освещении кристаллов. Домовой будто понял, что я знать не знаю про эти замки. В Новом Перепутье не принято было запираться. Да и взять с нас что?.. Разве корову дойную увести, так за это староста быстро накажет. Или вот, к примеру, травки мои забрать… Да какой толк с них несведущему? Эх, травушки мои.

Вспомнился и дом, справленный отцовскими руками, и аккуратно развешенные над потолком вязанки веточек, собранных в нужное время. И хозяйство… Небось, растащили уже деревенские кому что. Утей и курей так точно. А может и вовсе сожгли дом, если отец не вернулся. Он ведь мог вернуться! Слабая надежда вдруг забрезжила в сознании, вытесняя грустные мысли. Ключ вставился в замок с пятого раза, руки задрожали. Пусть мне и пришлось бежать, и теперь я застряла в этом Ходящем забытом месте, но это вовсе не значит, что отец так и не вернулся в наш дом!

— А в столице есть магпочта? — озвучила мысленный вопрос, толкая дверь.

— Есть, как же не быть, — отозвался представитель древнего народца, — только с территории Академии тебе выходить нельзя. Поэтому если что передать надо, мне давай. Но это не бесплатно. Пятнадцать медяков за письмецо.

Глава 9. Развилочный полигон

Кантор Нэрт

Эта девчонка и ее запах… Сначала ненавязчивая ромашка после купания обрела новые оттенки. К ней добавились солнечные полевые цветы и янтарный медовый дух. Клянусь, если бы я почуял это тогда, обнимая ее…

Черт.

Ей определенно пришлось пройти через многое, прежде чем попасть ко мне в ванну, и та внезапная импульсивная истерика, прекратившаяся так же быстро, как и начавшаяся, лишнее тому доказательство. Она зачем-то надела линзу на один из глаз, скрыв его цвет. Скорее всего, по привычке. И еще один секрет вечерней гостьи стал приоткрываться для меня. Зачем бы девушке менять цвет глаз? Разве что, с натуральным их оттенком весенней зелени, она никогда и не ходила. Возможно, всю жизнь носит линзу. И этот факт заставил что-то зашевелиться в моем сознании… Какую-то смутную на первый взгляд догадку обрести эфемерную пока суть.

Однако слёзы и злой швырок туфли стали неожиданностью. Прежде не выказывающая сильных эмоций, она просто потеряла контроль. Рассыпалась, как хрустальная ваза, показав суть. Донельзя влекущую, неожиданную для моего волка. Похоже, рыжая девчонка боялась остаться в Академии на год, оправдывалась делами, но… какие дела у деревенской простушки с налетом аристократизма? Да, именно такое впечатление оставила для меня Виталина. Наивная, сдержанная в чем-то даже чересчур, в ее речи прослеживаются просторечные формы, и, на удивление, находятся и более сложные структуры, выдающие тот факт, что кто-то всерьез занимался ее воспитанием и образованием. Но она перепутала мужское и женское приветствие, явно показав: ранее в светских кругах ей бывать не приходилось. Не отреагировала на мою ухмылку.

Определить на вкус травы могла любая опытная Запирающая или Нейтральная, но их учили этому. Экзаменационный минимум второго курса по флоре и фауне доставлял студентам обоих полов много проблем.

Я сам тратил немало сил, вдалбливая в чудесные на вид головки основы основ. Студентки же, чаще смотрели не в учебники, а хихикали и переглядывались между собой, бросая в мою сторону заинтересованные взгляды. Женщины! Я никогда не воспринимал их всерьез. Даже когда вышвыривал очередную нахалку в одном белье, обнаружив неприятный сюрприз в своей кровати.

Виталина оказалась манящей, нежной. С первого взгляда я знал это. Заманчивой настолько, что я даже воспользовался случаем подойти к ней. Коснуться кожи и вдохнуть проклятый запах, вынудивший в итоге сбежать. Позорно скрыться, обернуться на ходу и белым волком выскочить из дверей Академии, направляясь в единственное место, способной отвлечь от безрассудного поступка.

Я был сам себе противен. Она же молоденькая совсем! А мне… Стоило вспомнить запах и тепло ее кожи, горящий упрямый и одновременно злой взгляд и то, как она стала раздеваться… И я нервно сглотнул, всей душой желая все же увидеть сокрытое под плотной форменной тканью. Процедил какой-то бред. Сам не помню, что сказал.

У обличия волка имелось несколько плюсов. Чувствительный черный нос улавливал малейшие запахи, а на улице их было предостаточно. Обернувшись, я легко позабыл о незваной гостье. Сознание затопили новые звуки и новые ароматы. Шелесты травы и лапок насекомых, перебирание ветром размашистых кистей на ветвях исполинов из Академической рощи. Никакой ромашки и васильков. Только кровь скорпикоров, эвклидов и рэнгов, застилающая желтый песок.

— Что же так разозлило идеального лорда Нэрта? — процедил голос стоящей у ограждения темной фигуры. — Надеюсь, это имеет какое-то отношение к причине, почему Белый Холод пропустил Совет Лордов-проводников.

— Ахрр — только и ответил я, вылавливая когтистой лапой, облаченной в кэган, мелкого рэнга. Твари троп так или иначе походили на привычных истинному миру животных. Только вот, они будто были плодами неудачного алхимического эксперимента или вовсе вторженцами иных миров. Уродливая помесь гиены и краба взвизгнула и затихла сломанной неестественной фигурой.

— Мне бы хотелось услышать что-то более вразумительное, чем рычание взбесившегося зверя, — стоящий у полигона высокий мужчина картинно приподнял черную бровь. — Снова застал у себя в кровати мою племянницу? — стал строить предположения лорд Гэртрэн, преподаватель Академии Магических Путей, один из сильнейших проводников современности, а по случайному совместительству — мой давний приятель.

Волна трансформации прошлась по телу выкручивая кости. Со временем к этому привыкаешь. Человек способен адаптироваться ко многим условиям, и боль, острая и порывистая может перестать пугать, остается лишь только томительное ожидание этого протяжного момента. А когда момент все же приходит, он подобен стихии. Беспощадный и неотвратимый.

— Я просто решил поразмяться, — как можно безразличнее ответил Леноксу, поправляя борт пиджака и смахивая с него несуществующие пылинки. Проводники никак не могут уподобляться диким оборотням с Троп.

— Оно и видно, — скептически заметил брюнет, сдвинув аккуратные, но густые брови. Черты его грубоватого лица исказились, намекая, что Черный Яд, вторая ипостась лорда не в восторге от моего поведения. Что ж, я не в праве его осуждать. — Так ты ответишь, почему не явился на Совет и заставил меня в гордом одиночестве расхлебывать заносчивый гонор Амиша Рэнта? Этот сукин сын мне всю душу вынул, вытягивая информацию о твоём отсутствии. Намекнул, что ты преступно отклоняешься от обязанностей.

— И при этом размахивал косами? — насмешливо, не скрывая злорадства поинтересовался я. Упускать шанс позлить Амиша — вот где таится настоящее преступление. Проводник имел обыкновение носить четыре крепкие стального цвета косы, спускающиеся ниже плеч. Я всегда думал, что причина в такой прическе — это характер его зверя. Хотя, ту тварь едва ли можно назвать зверем. Рептилия, изворотливая гидра идеально подходила лорду Рэнту, подчеркивая невозможную заносчивую манеру держать себя и хитрость.

— Да они летали вокруг его головы как чертовы змеюки! — крякнул от удовольствия Ленокс, показывая белозубую широкую улыбку, — но это не умоляет того факта, что слюна, брызжа из этой ядовитой пасти попортила мне костюм, — мужчина похлопал по месту, куда видимо попали несуществующие капли, которых, естественно не было. Он просто въедливо хохмил над неугодным членом Совета.

Впрочем, Амиш себя таким не считал.

— Прости, друг, но ко мне в ванну свалилась девица. К счастью, не твоя племянница, а новенькая. Из Тропы вышла, — я все же рассказал о случившимся.

— О. И ты был так занят всю ночь… — с явным намёком произнес Ленокс Гэртрэн.

— Нет! — резко отрезал я, сам поражаясь реакции. Такой грязный подтекст неминуемо воззвал к моего волку. — Ты прекрасно знаешь, я не прикасаюсь к студенткам. Она не только смогла ступить на Тропу, но и закрыть за собой.

— А зря, — скучающе заметил собеседник. Да, он в отличие от меня не стеснялся иногда уступить потребностям тела и все же воспользоваться ситуацией. — Чем же вы занимались?

— Я ее лечил. Девчонка изрядно натерпелась, прежде чем попала к нам, — желание избежать разговоров о медноволосой ночной гостье прямо таки жгло грудь.

— Лечил? Невероятно. Белый Холод проявил чувство, отличное от равнодушия?.. Я уже хочу на нее посмотреть! — хохотнул брюнет, в зеленых глазах которого мелькнула тень интереса, тут же скрытая умелым контролем эмоций. — Знаешь, у меня тоже есть новое ощущение. Глядя на то, как ты кромсал кэганом этих тварей, я сопоставил факты и пришел к своему выводу. Аннэт Миокай скоро получит отставку.

— Аннэт… Какие глупости, Ленокс. Какой мне смысл отказывать от стабильных встреч?

— Это ты мне скажи. Не твое ли ледяное сердце тронула новенькая? — поднял бровь Ленокс. Он как всегда видел меня насквозь, но этого ему знать не обязательно.

— Нет. Она просто очередная Нейтральная или Запирающая. Не более того.

— Амиш говорил про ритуал? — я решил сменить тему. Отвлечь магистра от размусоливания темы, касательно Виталины.

— Говорил, — тут же помрачнел собеседник. — Но думаю, здесь неподходящее место для обсуждения этой темы.

— Идем. Если его предложение позволит нам найти новую Отворяющую, я готов выслушать любые бредовые идеи, даже от Болотной Твари, — ничуть не покривив душой, отозвался я, делая приглашающий жест в сторону учебного здания, где располагался мой кабинет.

— Пятнадцать медяков? — до слёз смехотворная сумма для деревенской девчонки. Примерно как десяток свеженьких яиц продать. Но совершенно неподъемная для бродяжки без роду-племени и дома, как нынешняя я. Единственным способом, которым я могла получить проклятые деньги, была продажа драгоценной линзы. Единственного напоминания о прошлой жизни и отце. У меня даже одежды не осталось… Ни единой ниточки.

— У всего есть цена, новенькая. Вот, — домой зашел в комнату вместе со мной. Она была довольно богато обставленной. Вовсе не так как в моем представлении должны были выглядеть комнаты обучающихся. Император явно благоволит Академии. Академии Обмана, как ее называют в моих краях. Называли.

Общая гостиная, и три двери по противоположные стороны друг от друга. В центре, как только мы вошли, нас поприветствовал красной обивкой милый диванчик. И, возможно, кого-то другого мог бы обмануть нарочито небрежный интерьер со стульями возле небольшого стола, но только не меня. Пальчики чутка пробежались по плотной, словно кожа старого кабана ткани. Да ее просто невозможно повредить! Как-то к нашему дому прибилась дурная пятнистая кошка, и повадилась она коготки точить об матрац на кровати отца. Он гонял ее по началу, но потом перестал — уж больно хорошей крысоловкой оказалась хвостатая. Кошка с завидной регулярностью оставляла на пороге свои трофеи, а потом шла точить когти. Отец лишь махал рукой, смирившись с гибелью предмета. А когда я поинтересовалась, почему он позволяет ей подобное, лишь медленно вздохнул:

— Крысоловы — редкие коты. Пушистая свою работу выполняет исправно, и купить новый такой же дрянной матрац не составит больших денег. В отличие от поиска такой ценной помощницы.

Тогда я озадаченно кивнула, но на ус намотала слова его. Иногда, случается так, что материальные блага отодвигаются в сторону, и на первый ряд выходят умения.

— Господин Вортин, а как на счет оплаты натурой? — ляпнула я, но увидев как расширились глаза домового быстро язык прикусила, мысленно тюкнув себя по голове разок другой.

— Я не могу выходить за территорию, говорите? А есть ли вблизи тут парк или лесок? Конечно, лучше последнее. Многое умею делать. Настойки, растирания, мази… Мыла тоже могу, но там нужно сильно повозиться. Зато все натуральное. Что скажите?

Домовой опешил. Он такого предложения явно не ожидал, и глаза маленького человечка подозрительно сузились. Он почесал лысеющий уже затылок, посмотрел мне за спину, словно проверяя, точно ли за там никто не спрятался, подслушивая, и сказал:

— Знаете, леди Виталина, предложение это лестное конечно, не сомневаюсь в ваших умениях, но сильно сомневаюсь в том, что другие студенты не станут на вас пальцем показывать и у виска крутить за такое поведение… — вздохнул господин Вортин. — Точно ли вы хотите этого? Если будете учиться прилежно, через месяц получите первую долгожданную стипендию. Не абы что, всего двадцать серебрушек, но достаточно, чтобы оплатить ваши нужны. Между прочим, письменные принадлежности даются бесплатно. Идемте, покажу вашу комнату.

Дверь распахнулась перед ним, как по волшебству. Я, кажется, глуповато вылупила глаза, наблюдая за магией древнего народца. Силой одного только желания, металлическая задвижка с той стороны лязгнула, как старый ленивый пёс, и, нехотя, отъехала вверх, позволяя нам зайти внутрь.

— Я всегда изнутри запираю, чтоб студентам не повадно было в свободные комнаты заглядывать без веской причины, а то они у нас такие выдумщики… — протянул домовой, но я уже во все глаза смотрела вперед, на открывшееся мне зрелище новой, по словам господина Вортина, моей комнаты.

В светлое пространство били солнечные лучи, подсвечивая взвесь несуразных пылинок. Они тёплыми полосами падали на паркет под ногами, выхватывали из полутьмы краешек роскошной кровати, пробегались по добротного письменного столу и кристальной лампе, попадали даже до дальней стены, настолько большим было окно. И там, желтые солнечные зайчики отплясывали на плитке, уложенной аккуратно вовсе не криворуким рабочим, а мастером дела своего, который отделывал отхожее место и купальню.

— Нравится? — горделиво спросил Вортин, и я вдруг поняла, что никакого мастера не было. Это же домовой народец умеет дома ладить такие, что загляденье! Гладенькие, без единой занозки, добротные, которые и сто лет простоят если ничего не случится непредвиденного.

— Академию домовые строили? — нелепо глазея по сторонам, выдохнула вопрос.

— А то! Вот кровать твоя будет, вот столик, — домовой щелкнул пальцами и словно из ниоткуда на идеально ровную коричневую поверхность высыпалась стопка тетрадей, взмахнувших крыльями-листами в воздухе. Потом сверху на них приземлились перьевые ручки, несколько баночек с чернилами, маленькая губочка-промокашка от клякс. — На первое время хватит, — крякнул господин Вортин, потирая ладошки. — У меня все подотчетное, леди Виталина, так что не теряйте тетради, новых не дам до конца месяца.

Я благодарно кивнула и бросилась ко столу, осматривать белые листы. Я таких же в жизни не видела! Накрахмаленная бумага ласкала подушечки пальцев легкой приятной шероховатостью. Новые ручки и сменные перья тончайшей ювелирной работы, с вензелями по кругу, которые выписывали тройку заглавных букв АМП «Академия Магических Путей». Мне даже стало чуточку стыдно перед отцом, который всегда внушал мне опасаться столицы, особенно ее центра — небезызвестного учебного заведения, в народе давно считавшегося фикцией. Ведь на краткий миг в душе мелькнула радость от того, что писать буду не на грубых сероватых дощечках, едва ли походящих на бумагу, а в белоснежных накрахмаленных казённых тетрадях.

— Вижу в вас большое стремление к свету знаний, — довольно подметил домовой, все это время наблюдавший за мной. Я смутилась, будто застуканная на нехорошем, и захлопнула синеватую обложку, прятавшую внутри листы.

— Так что на счет моего предложения, господин домовой? — твердо снова спросила я, не давая маленькому человечку ускользнуть от ответа. Мне нужно отправить письмо. И даже не одно!

— Знаете, леди Виталина, — вдруг начинающаяся лысина господина Вортина покраснела почти до бордового цвета. Он подошел ко мне ближе и поманил пальцем, прося нагнуться, что я и сделала. В ухо мне дунул жаркий шёпот.