Осторожно! Работает госпожа попаданка

За высоким забором не видно было ничего, а за стуком копыт ещё и ничего не слышно.

— Знаешь же, что не помню. А вон там что? — кивнула я на симпатичный особнячок, выгодно отличавшийся от других изяществом и розовым цветом.

— Гильдия актёров! Тебя туда не взяли, когда ты ещё не обрела блики и сбежала из дома, чтобы стать актрисой. Ох и задала тебе госпожа Анника тогда трепку! — мечтательно зажмурилась служанка, погрузившись в приятные воспоминания.

— Далеко ещё? — прервала я её ностальгию.

— Почти приехали. Сейчас свернем на Озерную, минуем рынок и, считай, на месте…

…К дому мы прибыли спустя минут пятнадцать. Карета остановилась у покосившегося деревянного забора и, дождавшись, пока мы выгрузимся и расплатимся, укатила. А мы потащили поклажу по заросшей травой дорожке к крыльцу дома, который меня тоже не порадовал.

— И сколько он уже пустует? — поинтересовалась я.

Не то чтобы это было важно, просто интересно, за сколько времени тут всё так заросло и обветшало.

— Так третий год уже, — тут же сообщила служанка.

— И никто за ним не присматривал? — облупившиеся стены с грязными окнами и без Фритки дали мне ответ на этот вопрос.

— Ну как же? Перед отбытием в Верхний город госпожа купила и поставила на дом артефакт-консерватор. Только он, видать, разрядился.

— Похоже на то.

Мы поднялись по скрипучим ступеням к двери, и я принялась рыться в папке.

— Что ты делаешь? — спросила Фритка спустя минуту моих тщетных поисков.

— Ищу ключ, — сообщила я ей очевидное.

— Анка, порой ты меня пугаешь! Руку к двери приложи, и всё! С чего ты вообще придумала какой-то ключ?

Упс. Кто же знал, что у них двери запирают не как у нас?

Я приложила ладонь к дверному полотну, и она распахнулась.

— Видела, как главный клерк открывал ключом сейф, поэтому подумала, что и дверь такой штукой открывается, — зачем-то запоздало оправдалась я

— Заканчивай думать, Анка! Ты раньше это дело не практиковала, нечего и начинать, — посоветовала мне добрая подружка и первой вошла в прихожую. — Ты глянь-ка, не до конца артефакт сдох-то! — порадовала Фритка, пройдя вглубь дома. — Внутри даже пыли нет.

Я тоже прошла через прихожую и оказалась в гостиной. Поставила на вышарканный ковёр сумку и корзину, которая нет-нет, да давала знать, что внутри кто-то живой. Посмотрела на неё внимательно, силясь сквозь прутья разглядеть, кто там скрывается.

Я любила животных… очень. Но не всех. И уж точно не тех, кого называли тварью. Надо все же преодолеть страх и посмотреть на своего питомца. Вдруг он милый?

Но это чуть позже. Сейчас хочется оглядеться.

Судя по всему, семейство Лали, проживая в Нижнем, не шиковало. Кстати, вопрос: а где папаша Лали? Среди провожающих его не было точно, да и по окружающей обстановке его наличия вообще не ощущалось. Скорее всего, Анника растила дочерей одна. Вот и на висящей над камином картине была изображена только она и Эвианна с Грезэ. Картина, кстати, красивая, в позолоченной раме, и выглядела, в отличие от всего остального, дорого. А вот шторы, диван, кресла и столик явно видали лучшие времена.

Прошла по всему этажу и заглянула в каждое помещение.

— Эх, остужатель, наверное, тоже разрядился, — похлопала Фритка по узкому пеналу, стоявшему в углу кладовки.

— Зарядим, а что делать? — утешила я её.

Потом мы прошли в захламленный кабинет, выполнявший и функцию библиотеки, а потом поднялись на второй этаж. Наверху расположились четыре спальни и один на весь дом санузел. Конечно же, не только не шедший ни в какое сравнение с купальней Верхнего города, но и с моей московской ванной. У кранов стояла деревянная лохань, в которой я смогу поместиться только сидя, но это ладно, благо есть водопровод и горячая вода. А ещё туалет нормальный, не какой-нибудь ночной горшок.

— Чур я занимаю эту комнату! — заявила громко Фритка, заставив покинуть меня санузел и глянуть на её выбор.

Ну что ж, пришла пора объясняться. Потому что служанка явно выбрала себе хозяйскую спальню — самую большую, светлую и хорошо обставленную. С широкой кроватью.

— А домой не пойдёшь, что ли? — начала я разговор издалека.

— Так тут мой дом и есть, — объявила Фритка, — с десяти лет, как госпожа Анника меня в приюте взяла, тут и живу. Мне и доступ открыт ею. Госпоже за меня пособие платили, между прочим, поэтому всё лучшее у меня и было.

Ох, а бедная девочка, оказывается, сирота! На мгновенье захотелось отдать ей эту комнату. Пусть порадуется. Но я себя одернула. Нельзя! Судя по характеру, Фритке у семейства Лали жилось хорошо, поэтому она слегка обнаглела. Уступлю сейчас — вскоре на шею сядет!

— Понятно. Значит, ты жила с нами, а в какой комнате?

— Так в этой и жила! — не моргнув глазом соврала Фритка.

Я покачала головой.

— Милая моя, ты, видимо, чего-то не до конца поняла, — начала я просветительную беседу. — То, что я ничего не помню, не сделало меня умственно отсталой. А то, что я не умею пока говорить без ретранслятора, не значит, что я буду молча терпеть от тебя произвол. Хочешь оставаться в этом доме — вспомни, кто из нас кому служит. Не хочешь вспоминать — дверь там, — я махнула рукой в сторону лестницы.

Девушка часто-часто заморгала.

— Ты стала совсем другая, Анка, — шёпотом сообщила она, будто испугавшись моей отповеди.

— Стоп. Меня зовут Эвианна, — но я решила закрепить результат. — Зови меня Анна или Эви, но никаких отныне Анок. Поняла?

— Да, — она с готовностью закивала.

— А тебя, подозреваю, тоже зовут не Фритка?

— Фритис.

— Очень красивое имя. Таким его и оставим. Про Фритку тоже забудь. Согласна на мои условия?

— Я согласна… куда я пойду? — вздохнув, смиренно сообщила служанка.

— Ну и прекрасно. Но это ещё не всё. Сейчас мы пойдём разбирать сумки, знакомится с тварюшкой, а потом сядем писать список покупок. Вечером ты будешь учить меня говорить. Если будешь во всем слушаться и служить верно, я тебе обещаю новую и интересную жизнь. Ну а если нет — давай прощаться. Думаю, я смогу найти себе…

— Нет! Нет! Анк… Анна. Я согласна на все, как и говорила. Не гони меня, — бедняжка была готова расплакаться, и я сочла её заявления искренними.

— Вот и славно. Так где ты спала раньше?

— Ставила на кухне разборнушку, — нехотя созналась несчастная Фритис.

— Ну а теперь можешь выбрать любую комнату, кроме этой.

Фритис, недолго думая, показала рукой на соседнюю дверь, а я кивнула, соглашаясь с выбором, и мы отправились на первый этаж.

Стоявшая на полу гостиной корзина раскачивалась из стороны в сторону, но никаких звуков из неё не доносилось. Ну точно там змеюка!

— Ты что, боишься свою тварюшку? Тебе же её драгоценный Андор подарил, — заметила мою нерешительность Фритис, — ты с ней вообще, до того как потухла, не расставалась!

И я решилась! Надеюсь, животное, кто бы в корзине ни сидел, меня признает.

Приблизилась к переноске и, помолясь, откинула крышку. А там… А там, закинув ногу на ногу, вольготно развалился неведомый чёрный зверёк размером с кошку, отдалённо напоминающий лемура, но с красными демоническими рожками, лысым хвостом, внушительными клыками и красными крыльями. Глаза его, к слову, тоже светились красным.

— Кто это? — спросил спокойно ретранслятор, разве что немного тише обычного.

А если бы я могла говорить сама, прозвучало бы с придыханием, выражающим крайнюю степень изумления.

— Так мрачный иллюзорник же. Редкая тварь. Ты выпросила его на день рождения.

Мрачный иллюзорник почему-то стойко ассоциировался у меня с бесом или чёртом. Он разглядывал меня каким-то скептическим взглядом и, кажется, ухмылялся. А лапой, похожей на руку, он теребил украшенный рубинами кожаный ошейник.

— А зачем он мне? Для статуса? — задала я логичный вопрос, потому что не представляла, кто в здравом уме заведёт себе такую «красоту».

— Ну, ты думала, что он будет тебе иллюзии создавать, а он, зараза, бесполезный оказался.

Бесполезная зараза зыркнула на служанку с угрозой и показала язык.

— А зовут его как? — то, что это самец, было видно уже по морде, но и красные шёлковые трусы подтверждали наличие у твари мужских половых признаков.

— Лапуська, — на полном серьёзе сообщила Фритис.

И я сразу поняла, что служанка не глумится. Эвианна правда обозвала тварь мрака Лапуськой. Просто рука-лицо. Кстати, питомцу имя тоже не нравилось. Он громко фыркнул, демонстрируя степень своего несогласия с таким оскорблением.

— Какой же он лапуська? — возмутилась я осточертевшим ровным голосом, и иллюзорник посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Так, а я тебе это говорила! А ты мне что? — всплеснула руками служанка, обрадовавшись, что в кои-то веке наши мысли сошлись.

— Что?

— «Раз способностей у него нет, пусть хоть в общество со мной выходит, — принялась цитировать бывшую хозяйку Фритис, — и пусть все думают, что мой Лапуська и правда лапуська».

— И что? Он меня даже ни разу не покусал? — очень удивилась я, правда, ретранслятор опять эмоцию не передал.

— Пытался! Но на нем же ошейник. Не может он навредить хозяйке, а то бы наверняка уже сожрал.

Демонический обезьян криво ухмыльнулся и покивал.

И тут я вспомнила, что вообще-то ретранслятор разработан для подобных Лапуске… тьфу ты! Иллюзорнику, а значит он разумный. Или полуразумный. Тварь стало отчаянно жаль, и я, недолго думая, наклонилась, вытащила его из корзины, прижала к себе и поспешила повиниться за Эвианну.

— Прости, прости меня. Мы сейчас придумаем тебе другое имя. Красивое, брутальное, такое, каким и называться будет не стыдно! И я больше никогда не буду таскать тебя в общество, чтобы хвастаться.

Удивительно, но животное обхватило меня лапами за щеки развернуло голову и пытливо заглянуло в глаза с затаённой надеждой. А потом потерлось своим лбом об мой.

А кожица у него нежная и шерстка мягкая, отметила я, наслаждаясь такой демонстраций симпатии. Кажется, мы поладим.

Я уселась на диван, разместив зверя на коленях, и принялась предлагать ему имена.

Фритис застыла у стены с разинутым ртом. Видимо, раньше у Эви не было с иллюзорником подобного контакта.

Сначала я перечислила все имена демонов, которые припомнила — удивительно, но говорящий за меня артефакт произнёс их все на русском. Правда мой питомец решительно отверг предлагаемые варианты, мотая головой. Затем я перешла на название спиртных напитков. На Джине иллюзорник призадумался, но в итоге тоже отказался. Когда и таблица Менделеева не нашла отклика в его душе, я уже начала потихоньку паниковать, но, к счастью, потом я решила пройтись по названиям заемных представителей флоры и на бергамоте питомец резко оживился, закивал и даже заулюлюкал.

— Ну и замечательно! Значит, будешь Бергамотом, — с облегчением выдохнув, постановила я. — А теперь можешь обживаться, пока мы с Фритис сообразим, что делать дальше.

Иллюзорник соскочил с колен и отправился исследовать дом, а служанка оторвалась, наконец, от стены, где так все время и стояла, чтобы подойти ко мне и пощупать лоб.

— Эвианна. Ты меня уже по-настоящему пугаешь, — призналась она, — ты никогда-никогда не была такой умной и понимающей.

— Не бойся, подруга! Всё, что Светило ни вытворяет, все к лучшему, — как могла, успокоила я её. — Давай лучше рассказывай, что нам нужно купить и сделать в первую очередь.

Фритис вздохнула, но достав письменные принадлежности, присоединилась ко мне на диване и разложила их на журнальном столике.

Глава 6

— Кто это, Фритис? — спросила я на минимальной громкости ретранслятора, показав глазами на страшилище, торгующее травами и специями в одном из павильонов ближайшего к нашему дому рынка.

— Орк, — так же тихо ответила мне она. Фритис уже не удивлялась тому, что я ничего не знаю, и просто отвечала на вопросы. — Они подданные эльфов и приезжают к нам с торговыми караванами сбывать редкие растения, которые выращивают их господа.

— А сами эльфы в Опсе встречаются?

— Нет, ты что! Сиятельные лорды не просто так построили Верхний город. Он ведь ещё и как защитный купол работает, не пропускает к нам чужаков без специального разрешения и ограничивает их силы. А вампиры и эльфы — серьёзные маги, на территории империи они теряют свои возможности, поэтому приезжать к нам не любят, — обстоятельно просвещала меня служанка, пока мы шли куда-то в конец рынка. — Только гномы, орки да двуликие безболезненно для себя могут жить в Опсе, потому что маги они слабые и нам не опасны. Вот их в Нижнем городе встретить можно.

Мы отправились на рынок, составив предварительный список необходимых вещей, и ходили по нему уже добрый час. Я с любопытством всё и всех разглядывала, а Фритис даже не выражала недовольства, отвечая на возникающие у меня вопросы.

Таким образом выяснилось, что тысяча сто лучей, которые мне выделили — вовсе не маленькая сумма, как я решила было со слов Фритис. Мы уже купили продуктов — в их выборе я полностью доверилась своей вредной помощнице, потому что вообще в местной еде не разбиралась. Зарядили артефакты: тот, что отвечал за сохранность продуктов, второй который обеспечивал нагрев воды и еще один, от которого зависело освещение — лампочки начали моргать как раз, когда мы дописывали список. Купили и другие, пока непонятные мне, но необходимые — по словам Фритис — артефакты. Ещё затарились всякими моющими средствами: для себя и для дома.

А главным приобретением стало новостное плато! Что это такое, я пока не очень хорошо поняла. Выглядело оно как маленькая плоская коробочка, но, судя по объяснениям Фритис, это было что-то типа телевидения. Я не удивилась почти, когда про это чудо услышала. Просто вспомнила мобильный телефон, увиденный в Верхнем городе, и мотоцикл викинга. Кстати, а мне такое устройство для разговоров надо или обойдусь? Наверное, пока нет. С кем мне разговаривать?

— Сейчас купим ещё костей для Лапусика, — прервала мои мысли Фритис.

— Для Бергамота, — автоматически поправила я.

— Да, ему. И пойдём домой, а то в сумке места уже нет.

Кстати, сумка была у нас волшебная, вес в ней не чувствовался. А я ещё удивлялась на вокзале, как служанка тащит два огромных баула и не морщится.

Вернёмся к деньгам. С чего я решила, что у меня их много? На всё мы потратили всего двадцать три луча. Все приобретения в рублевом эквиваленте обошлись нам примерно в двадцать три тысячи. Это если затраты на артефакты соотнести с вызовом сантехника, электрика и мастера по холодильным установкам, а новостное плато расценить как оплату за интернет. В общем, неплохую мне сумму выделили, учитывая, что дом у меня есть.

— Слушай, Фрит, а почему мы Бергамота дешёвыми костями кормим? — прикинув в уме свои возможности, спросила я. — Не хочу экономить на питомце.

— Светило с тобой, Анна! О кости тварюшка клыки точит, а питается мрачный иллюзорник сам. Мы его ночью просто на улицу выпускали…

— Чем?