Осторожно! Работает госпожа попаданка

— Как смеешь ты мне дерзить и что-то спрашивать? — светло-жёлтые глаза стремительно налились цветом и засияли.

— А вы кто? Я видела вас в книге, но там не написано, что я не могу задавать вам вопросы.

— Хм-м, слишком дерзкая, — задумчиво протянул жуткий викинг, а потом вытянул руку с перстнем в сторону террасы и вместо неё появилась подернутая дымкой Москва. — Хочешь домой? Иди, — он подтолкнул меня к переходу в родной мир.

По инерции сделала пару маленьких шажков и встала как вкопанная. Нет-нет-нет! Нашёл дуру! Если и возвращаться, то только в свое тело. Что мне делать на Земле в таком виде? И вообще, это сто пудов проверка! Сделаю ещё шаг, и поминай как звали.

— Что это? — завопила я, про себя добавляя не достающие слова «за магия такая». — Я не хочу! — всем доказывать, что я это я, а в итоге загреметь в психушку. — Оставьте меня в покое! Я вас боюсь! — а тут и добавить нечего.

Сиятельный помолчал, подумал, а потом вынес приговор:

— Что ж. Живи, потухшая. Ни единого блика, ни единой цельной личности. Ты мне не помеха, — заключил равнодушно, закрыл переход в мой мир и стремительно покинул палату.

Мд-а… Пронесло. Я, конечно, всегда знала, что обладаю артистическим талантом, но не слишком на него рассчитывала.

А ещё лишний раз убедилась, что выбраться из этой передряги будет задачкой не из лёгких.

Не успела я прийти в себя и по-настоящему впасть в уныние с депрессией, как дверь в палату опять распахнулась и ко мне влетела запыхавшаяся Фритка — где она шлялась, интересно?

— Ну ты чего ещё в сорочке то до сих пор, бедолага никчемная? Я уже все вещи к «светлому путнику» перетащила, а ты одеться даже не смогла. Ох-ох…

— Не до этого мне было, — огрызнулась я и пошла к шкафу, из которого накануне служанка доставала одежду, — гости приходили.

— Ох ты ж, чудеса Светиловы! Ты заговорила своим голосом! — пораженно выдохнула Фритка. — Это кто ж к тебе приходил?

О, так это голос Эвианны?! Приятный.

— Сиятельный Дамир, — с радостью поделилась я с болтушкой в надежде на полезный комментарий.

И она не подкачала.

— А я тебе говорила: иди в его сияющую сокровищницу! — сварливо выдала она. — А ты зациклилась на своём Андоре: «люблю-не могу», — перекривляла Фритка Эви, — а он только и удосужился, что артефакт без настроек прислать, а Сиятельный турмалин, смотри-ка, не злопамятный! Даже речь тебе почти починил, хоть люди шарахаться не будут.

Ага, прямо душка-благодетель. Всю жизнь благодарна буду! Как я только жила без него столько лет? А сияющая сокровищница — это ещё что? Гарем? М-да… Но хоть стало немного понятнее, что причины злиться на Эвианну у викинга были. Она, похоже, его отвергла. Но тут возникал следующий вопрос: кого он наказывал, меняя наши души? Эви или Сиятельного рубина?

Ладно, пока не до этого.

Вытащила из шкафа бельё, первое попавшееся платье персикового цвета и принялась переодеваться, отмечая: хорошо всё же Эвианне — стройным, зеленоглазым брюнеткам почти все к лицу.

— Всё, я готова, — сообщила служанке, расправив складки длинного платья.

Но она оглядела меня скептически:

— И что? Вот так нечёсаная и пойдёшь? — уточнила ехидно. — Ну-ну, иди. Там на проводы все твои заклятые новые подруженьки собрались. Вот обрадуются!

Да откуда ж мне знать, как тут принято появляться на улице? По мне так у Эви прекрасные длинные волосы и с распущенными она выглядит неплохо, но, видимо, неприлично.

— Помоги мне, пожалуйста, Фритка, — вынуждено попросила я вредную помощницу.

— Садись давай, — сделала одолжение она и принялась творить у меня на голове «что-то приличное», приговаривая, что надо было отправить меня в люди как есть, пусть бы они порадовались. А ещё горько сетовала на себя за то, что душа у неё добрая, и месть опять не удалась.

Наконец, служанка сочла мой вид годным для выхода, и мы покинули палату.

Признаюсь, я волновалась. Давненько не приходилось испытывать это чувство: в силу своей врожденной коммуникабельности и выбранной профессии, людей и толпы я не боялась. А вот неизвестность и отсутствие знаний заставили сердце биться чаще, и дыхание сбивалось.

— Подбородок задери, Анка, и смотри на всех, будто они тебе пять лучей должны, — наставляла Фритка, пока мы шли по узкому светлому коридору. — Сначала в канцелярию зайдём, а потом и к отправной площадке потопаем. Провожающие ждут там, и вещи твои тоже.

Коридор резко свернул вправо и изменился: стал гораздо шире, а на обеих стенах появились окна. Но глазеть в них было некогда, я отметила лишь то, что этот переход лежит через парк.

— Сворачивай вправо, — скомандовала моя провожатая на развилке, и мы очутились перед высокой двухстворчатой дверью с надписью «канцелярия». Тут Фритка меня обогнала, постучала, открыла дверь и впихнула меня внутрь.

— Сама там дальше, мне нельзя, — шепнула в спину и оставила одну.

Я огляделась. В просторном помещении, живо напомнившем мне open-space, трудились натуральные клерки. Все были так заняты, что никто на меня даже головы не поднял.

Громко выдать «кхе-кхе» мне удалось и без помощи ретранслятора, и только тогда сидящий за ближайшим столом сотрудник обратил на меня внимание.

— По какому вопросу? — бесстрастным голосом спросил он.

— Я Эвианна Лали, готовлюсь к отбытию в Нижний город, — сообщила о цели визита, не открывая рта.

— Прошу за мной.

Молодой человек так же невозмутимо поднялся, сделал приглашающий жест рукой пройти и повёл меня вдоль рядов вглубь канцелярии, где располагалась следующая дверь, уже без таблички.

— Потухшая, сияющий, — сообщил он, приоткрыв её.

— Пусть войдёт, — дозволили из кабинета.

Я вошла. Тут, судя по всему, обитал канцелярский босс, потому что кабинет его отличался от общего зала роскошью, а сам он мог позволить себе мимику, в отличие от своих сотрудников.

Я подошла к столу, в то время как мужчина доставал из металлического, запертого на замок шкафа толстую книгу, тонкую папку и увесистый бархатный мешок.

В толстой книге он сделал запись и развернул её ко мне:

— Потухшая Эвианна Лали, вы потеряли право жить в Верхнем городе и называться сияющей, отныне вы получаете статус госпожи Нижнего города. Тут, — он потряс тонкой папкой, — все подтверждающие ваш статус документы, ваши права на дом семьи Лали, расположенный по улице Озерная сорок пять, и банковское плато с основной компенсацией. Здесь же, — на этот раз он потряс мешком, — лучи и блёстки на нужды первой необходимости. Распишитесь в получении, — главный клерк протянул мне местный аналог ручки и откинулся на спинку кресла, не мешая изучать документы.

Я пробежала глазами написанное в книге — ничего не поняла, кроме того, что в банке у меня лежит тысяча лучей, а в мешке сотня разным достоинством, и взяла в руку палочку. Попробовать поставить подпись?

Решительно наклонилась над книгой и поняла, что не смогу это сделать! Если сейчас попробую расписаться своей привычной подписью — могу вызвать вопросы и проколоться на мелочи. Выпрямилась и посмотрела в глаза боссу.

— Я потеряла умение писать, — сказал мой ретранслятор клерку, но тот не удивился.

— Это неважно. Поставьте любой знак, хоть точку. Его будет достаточно для подтверждения вашего согласия.

Чуть подрагивающей рукой я вывела жирный крест и на этом была выдворена из канцелярии в вестибюль, где меня ждала Фритка.

Глава 5

— Ну что, много дали? — шёпотом спросила моя помощница, как только мы отдалились от канцелярии на пару метров.

Я понятия не имела, много или мало тысяча сто лучей, поэтому решила от Фритки ничего не утаивать. Как ни крути, а сейчас я могу рассчитывать только на неё.

— Сто лучей на текущие расходы и тысяча в банке.

— Жмот твой Андор! Как есть жмот, — заключила Фритка, и я поняла, что денег у нас мало, — но ничего, проживём, доверься мне! Хотя у тебя и так нет выбора.

Ага-ага, помню про бусики и ателье, но доверяться служанке я не собиралась. Предпринимательская жилка билась во мне всегда, надеюсь, и в этом мире сориентируюсь. Главное — оглядеться. Ну и как выживать в условиях строжайшей экономии, я знаю не понаслышке.

Мы прошли по ещё одному стеклянному переходу и, наконец, оказались на улице.

Радуги дарили Эри благодать, бриллиантовое солнце светило как обычно, а площадь, на которую мы вышли, радовала иномирными достопримечательностями. На другом её конце высился, судя по всему, Храм — на эту мысль меня натолкнули купола, украшенные блестящими дисками. А по периметру расположились и другие грандиозные постройки. В центре красовался какой-то алтарь или капище, или лобное место — не знаю, как это назвать, но огороженный помост с каменным колодцем намекал на ритуальные жертвоприношения.

— Нам туда, — потянула меня Фритка на узкую улочку, берущую начало за углом строения, из которого мы вышли, — торопиться надо, опаздываем.

Она кивнула на большие круглые часы, вмонтированные в стену соседнего здания, которые показывали без четверти девять утра.

Быстрым шагом мы прошли по чистой безлюдной улочке и вышли на… пусть будет — окраину города, которая заканчивалась крутым обрывом… Вот просто раз — и ничего нет.

Тут я убедилась, что город действительно построен в небесах.

Это жутенько, хочу сказать. Высоту я никогда не любила. Всего один раз в жизни прокатилась на колесе обозрения, прокляла все на свете и больше нервишки себе не щекотала. В этот момент я даже порадовалась, что меня ссылают вниз.

— Эвианна! — позвала меня Анника, помахав рукой.

А местные вот дискомфорта не испытывали совершенно. Горстка одетых в пестрые платья дам стояла у края без всякого страха.

Мы с Фриткой поспешили к ним, и не успела я обняться с матерью и сестрой — очень хорошенькой юной девой, похожей на Аннику, — выслушать лицемерные сочувствия от типа подруг, на которые мне было глубоко плевать, как подали этот самый «светлый путник».

Я бы обозвала его скоростным лифтом, если бы вниз шло хоть какое-то подобие шахты. Но светящаяся капсула просто висела в воздухе. Опять магия! Пока я брала себя в руки, настраиваясь сделать шаг внутрь, Фритка ловко закинула туда пожитки и большую корзину с крышкой.

— Пиши нам, девочка моя! — утирая слезы, напутствовала Анника.

Обязательно напишу… как только научусь!

— Эви! Когда я стану главным сияющим сокровищем Андора, я добьюсь, чтобы тебя вернули! — торжественно пообещала маленькая поганка-сестра.

Наверняка же знала, что Эвианна в индейца влюблена, но вот не упустила же возможность ударить по больному. Мне-то пофиг, а Эви, небось, страдала бы…

— Мы будем скучать, Эвианна! — заголосили подруженьки, добавив в голос притворной слезы. — Главное, не отчаивайся и не накладывай на себя руки!

Не дождётесь, милочки! Даже в мыслях не держала. Махнула всем сразу рукой, ослепительно улыбнулась, чем вызвала на лицах некоторых провожающих разочарование, и бесстрашно шагнула в кабину «светлого путника». Раз другого способа спуститься нет, нечего тянуть резину.

Как только я оказалась внутри, двери закрылись, и капсула рухнула в пропасть.

— Вот это я понимаю, горячий приём! — выдал ретранслятор, когда кабина перестала сиять и открыла двери.

На площади, куда приземлился «светлый путник», стояла разношерстная толпа с транспарантами. «Равенство! Свобода! Братство!», «Небо народу!», «Блеклые не хуже сияющих!», «Требуем равных магических благ!» — это то, что я успела прочесть на некоторых. Впрочем, остальные надписи были в подобном духе.

Ох, что-то мне это напоминало… И не только лозунгами. Сам вид жителей Нижнего живо перенес меня в фильмы про начало двадцатого века и Октябрьскую революцию. Хорошо хоть на броневике никто не стоял. Надеюсь, история этого мира пойдёт по другому сценарию.

Сам же открывшийся с перрона вид на город удручал своей серостью. В отличие от Верхнего, этот город был хмурый и недружелюбный. Ну а люди — натуральные блеклые.

Моё персиковое платье смотрелось на фоне их нарядов взрывом цвета, чем наверняка раздражало.

— Добро пожаловать в Нижний город, потухшая сестра! — вдруг с криками ко мне из толпы ринулась женщина в мешковатом коричневом костюме с огромным родимым пятном в половину лица.

Видимо, о таком изменении внешности потухших говорила Анника с Ирфаном.

— Так, дорогу! Дайте отдышаться! — отрезала даме путь ко мне Фритка и сунула мне в руки корзину, внутри которой явно что-то шевелилось.

Я вмиг забыла о митингующих. Мороз пробежал по коже, заставив зябко поёжиться. Я помнила про тварюшку и понимала, кто находится в корзине, но от этого легче не делалось. А вдруг она змея? Я совсем не люблю змей. И червяков…

— Вступайте в профсоюз потухших! Давайте вместе отстаивать свои права! — даму слова Фритки не остановили. Ей было все нипочем. — Сделайте первый взнос! — продолжила свою пропаганду она, напирая на служанку и пытаясь добраться до меня. — Всего десять лучей!

— Ишь какая! — возмутилась Фритка, вставая насмерть грудью между нами.

Но тут, весьма кстати, вдалеке послышался вой сирен.

— Уходим!

— Облава!

— Патруль! — разразилась криками толпа и, резко свернув транспаранты, митингующие брызнули в разные стороны.

— Надо и нам убираться. Не стой столбом, — шикнула на меня Фритка и, сунув в руку ещё и сумку, пошагала на выход с площади.

Я поплелась за ней. На душе было тоскливо-тоскливо.

Я люблю праздник и яркие краски, а бунты и политику нет. Поэтому Нижний город откровенно удручал. Тут даже неба и солнца не было видно. Их закрывал Верхний город. А освещали пространство вмонтированные в его днище прожекторы. И даже, если представить, что они магические и возмещают людям недостаток витамина «Д», тяжёлое коричневое небо будто давило, и наблюдать его любому человеку было бы малоприятно.

— Извозчик! — завопила Фритка, подняв призывно руку.

На её жест к нам двинулась одна из карет, выстроившихся вдоль улицы. Совсем не такая красивая и изящная, как я видела в Верхнем городе.

— Давай мне деньги, что тебе выделили на мелкие расходы, — требовательно протянула руку служанка, когда мы загрузились в обшарпанное нутро наёмного экипажа, — все равно ничего не соображаешь, и расплачиваться за всё придётся мне.

Крылья моего носа раздулись от злости.

Так, Аня. Держи себя в руках. Пусть довезет тебя до дома, а там ты ей объяснишь, кто хорошо соображает, а кто нет.

Я развязала мешочек и, вытащив из него один луч, протянула деловой колбасе.

— Хватит с тебя пока, — сообщил ретранслятор ровно, и я пожалела, что он не передаёт эмоции. Надо скорее учиться говорить, а то с такой возможностью изъясняться я далеко не продвинусь.

Фритка фыркнула, забрав луч, но настаивать на своём не стала. Зато всю дорогу комментировала все, мимо чего мы проезжали.

— Вон то, — она ткнула пальцем в трехэтажный особняк серого камня, — гильдия артефакторов. А вон то, — указала Фритка на грязно-жёлтое здание на другой стороне улицы, — гильдия ювелиров. А вон за тем забором наша школа, помнишь?