Сказка о том, как Веснянка на седьмом небе побывала

Оксана Сальникова

Сказка о том, как Веснянка на седьмом небе побывала

За полями, за долами, за высокими горами стояла на опушке бревенчата избушка: блином крыта, пирогом подперта. Близко, гляди, не подходи! Попадёшься на глаза Филину – беда! Крыльями захлопает, ножками затопает – пойдёт кричать да стращать! Жили-были в той избушке Баба Яга Костяная Нога, молодка Варвара да её дочка Веснянка. Девчушка от мамки ни на шаг не отходила: мать за водой и она с ней, Варвара – по ягоды и Веснянка не отстаёт. Так целый день, как ниточка за иголочкой, и ходили. Яга не нарадуется: ещё бы – дитя мать обрело! И как это Веснянка отважилась одна в такой путь отправиться! Да-к ведь и не в пустой след сходила: мать-то из подземного царства вернула! Ай да Веснянка, ай да умница! Всё бы хорошо, да только нет-нет, а взгрустнётся девчушке, набежит слеза горькая. Сидит тогда, горемычная, в уголку да слёзки передником утирает.

Вот как-то раз Веснянка и говорит:

– Бабусенька, а вот ты на костях иной раз гадаешь – правду пытаешь. Что это за кости, а?

– То кости не простые, – отозвалась бабка с печки – Заповедные! Рунами прозываются. С давних времён люди по ним судьбу пытали.

Веснянке любопытно стало:

– Баб, а, баб, а научи меня! Давай, миленькая, погадаем! Авось что о Дёжке узнаем!

– Ну, что ж, это ты верно придумала – проскрипела Яга, слезая с печи. – Эй, голубушка Кочерга, помоги-ка мне, старой. Достань тот мешочек, что я под самой крышей храню!

Подхватилась нога-кочерга, полетела по избе, аж шум пошёл. Вернулась она с мешочком холщёвым, а внутри что-то бряцает. Высыпала Яга на стол круглые закопчённые костяшки с непонятными знаками: «Это и есть руны. Как они лягут – так и будет. Ну-ка, руны, подскажите, нам всю правду доложите: жива ли наша Дёжка? Воротится ли в скором времени?

Баба Яга сложила костяшки в мешок, потрясла его и стала доставать по одной да на столе раскладывать:

Внучка во все глаза глядит: что-то Яга ей скажет? А Яга головой качает, носом шмыгает, глаза от Веснянки прячет:

– Нехорошо кости легли, дитятко. Нечего Дёжку ждать. Утонула она. Вот гляди: ТРЕЗУБЕЦ – значит царство Водяного, СТРЕЛА ВНИЗ – значит, на дно пошла. КРЕСТ, а потом ДОМОК – знать, не вернуться ей в отчий дом. Ну, а КУПОЛ сей глаголет, что на небе её душа. Так-то, Веснянка…

Заплакала тут горемычная, побежала к мамке жалиться:

Как же так, мамынька, за верную службу да за крепкую дружбу Дёжке нашей награда положена, а она утонула! Где же тут правда?

А мать ей и говорит:

– Тише, деточка, тише! Послушай, что я тебе сказывать стану: когда зверь или птаха небесная умирает, душа её высоко в небо поднимается. Летит она лёгким облачком до седьмого неба в Ирий. В месте том, заповедном, в садах райских, живут души разных зверей и птиц. Явится новопреставленная душа на СОВЕТ СТАРЫХ, там её и спрашивают: как она и отчего померла. Ежели своею смертью, либо охотник ради пропитания подстрелил, то душу ту скоро на землю вернут, и род её будет процветать и множиться. Ну, а, ежели зазря зверя загубили, потехи ради, тут приговор строгий: долго такой душе не вернуться в леса и поля. И будет тогда такового зверя недочёт и людям большой убыток! Так-то… Так что Дёжка твоя сейчас на седьмом небе в райских садах. А за заслуги ейные отпустят её скоро на землю. Глядишь, и встретитесь!

Повеселела Веснянка, глазки загорелись:

– Мамочка, а как это – на СЕДЬМОМ небе? Я думала небо одно.

А Варвара ей так молвит:

– Небеса, подобно радуге, один цвет над другим. На ближнем небе живут жаворонки да ласточки. Это небо всякий видит. На том небе, что повыше него будет, братья ВЕТРЫ живут: северные – зимовеи, южные – теплодуи, шквалистые морские да суховеи-разорители. На третьем – звёзды небесные хороводы водят да кораблям путь указывают. Мудрые звездочёты по ним судьбу предсказывают. А повыше них – Месяц в хрустальном дворце живёт, по ночному небу, словно лебедь, белый плывёт.

– Маменька, – торопит Веснянка, – Дальше, голубушка, дальше сказывай!

– А дальше, то бишь на пятых небесах, духи небесные живут: добрые и злые. Днём они на небе отдыхают, в мягких облаках нежатся. А ночью превращаются в летучих мышей и пугают грешников. Повыше этих небес есть другие – там старшие духи зажигают Северное сияние. Всполохи его чаруют и пугают. Так-то…

– Ну, а на последнем, на седьмом, там-то что ж? – не отстаёт Веснянка.

– Не последнее оно. Старые люди говорят: есть ещё и восьмое, и девятое небо. Будто там обитают ангелы: белые и чёрные, а повыше всех – Бог.

Села Варвара у прялки пряжу прясть: веретёнце так и замелькало в её умелых руках.

– А про седьмое небо так, дочка, сказывают. Там, вишь, хранятся хляби небесные, а по-другому – окиян бескрайний. Стоит в том море-окияне остров Буян. С того острова приезжает к нам Илья пророк на своей колеснице, несёт с собой гром да молнию, сеет дождь благодатный. Там и есть Ирий, а другим словом – рай для птиц и зверей.

– А не пора ли, девоньки мои, к столу? Вы, почитай что, целый день проговорили. Проголодались, небось? – вмешалась Яга. – А я уж и блинчики испекла.

Сели все трое за стол. Блины сами уголком сворачиваются, в меду купаются да к гостям разлетаются. Прилетел такой блин и к Веснянке. Она смеётся, за обе щёки уплетает. Много легче стало у неё на душе после мамкиного сказа:

– Мам, а мам, а как можно добраться до тех небес?

– Не просто это сделать, да не каждому дано, – ответила Варвара, – Но дорога туда имеется. Растёт где-то на земле дуб: ни наг, ни одет. И такой он высокий, что ветви его и верхушка сквозь все небеса проросли. Звёзды и Месяц, словно серёжки, на нём висят. У корней его бьют источники: один медвяный, другой – с живой водой, а третий – молоко. Сидят у подножия три ведуньи: молодая, середняя и старуха. Одна знает, что было, другая – что будет, а третья – что есть. Ходят у того дуба олени, а вожак их – Дуборог, своими рогами ветви дуба задевает да с нижних ветвей листву ест. По стволу бегает белка Острозубка, она всё о дубе знает. Так-то люди сказывают. Да ты ешь, ешь!

Веснянка о еде и думать забыла. Все её мысли были теперь далеко – на седьмом небе…

Прошло немного времени и Варвара с Ягой стали примечать, что Веснянка куда-то в тайне собирается: сухари сушит, соли запасла, барахлишко заштопала, лапоточки про запас наплела. Вот как-то вечером мать её спрашивает:

– А что это ты, дочка, сухарей целую торбу насушила? Соли да кремней приготовила? Никак идти куда собралась?

Веснянка тяжело вздохнула и повинилась:

– Так и есть. Я и сама сказать вам хотела да не посмела. Небось, ругаться станете, не пустите никуда.

Яга свесила ноги с печи и недовольно засопела:

– Ишь, путешественница! И куда ж на этот раз? У прошлый раз в подземное царство, а в этот раз никак в поднебесное?!

– В поднебесное! А куда ж ещё-то! Дёжку хочу вернуть! Она мне верой и правдой служила, голову за меня положила! А я?! Как я буду спокойно жить-поживать и горя не знать?! Пойду за Дёжкой. Ей-ей пойду!

Варвара обняла Веснянку, посадила к себе на колени:

– Это хорошо, что ты такой верный и преданный друг. Друзьями надо уметь дорожить. Они, как говорится, на дороге не валяются. Что ж, как не горько мне, что ты такая малая пойдёшь одна в опасный путь, а отпустить придётся. Раз сердце велит – ступай! А я за бабкой присмотрю да тебя дожидаться стану.

– Ой, мамочка, да я скоро! Бабусенька Ягусенька, да вы и соскучиться не успеете, как я уже дома буду и Дёжка со мной! – запрыгала обрадованная Веснянка.

– Ну-ну, – прошамкала расстроенная Яга, – Расшумелись. Спать ложитесь. На покой пора. Путь-то неблизкий будет. Эхе-хе…

Конечно, что и говорить, не спал никто в ту ночь в избушке. Каждый свою думу думал: бабка с Варварой – горькую, а Веснянка – полную надежды и тревоги. Как стало светать, подхватились Яга и Варвара и давай стряпать да вещи укладывать. Столько всего наготовили, что Веснянка даже рассмеялась:

– Да тут надо двух медведей в провожатые или мужика с телегой, чтобы эту снедь за мной везти! Этим весь лес накормить можно. Увольте, и четверти не возьму!

Мать с бабкой только руками всплеснули. Да делать нечего – уступили. Как стали прощаться, баба Яга и наказывает:

– Ты, девонька, гляди в оба – некому тебе в этот раз подсказывать. Сама, своим умом, до всего доходи! Вот тебе колечко. Спрячь понадёжней! На острове Буяне живёт змея Скоропея – мудрая, но злая. Чтобы её задобрить: брось ей колечко и скажи: «Колечко-колечко, выйди на крылечко! Задобри скорее змею Скоропею!» Как только она его наденет, так сразу и подобреет. А это в туеске медок липовый для пчелиной матки, что на острову своё воинство имеет. Поест она мёду – в раз подобреет! На, вот ещё, иголку серебряную для красной девицы. Не простая это мастерица. Раны кровавые так заштопать умеет, что они следом зарастают, будто ничего и не было. Она тебе путь укажет в Ирий.

– Спасибо, бабушка милая! Всё уберегу, всё упомню!

– Как выйдешь-то из лесу, держи путь прямо между молочной рекой и кисельной. Никуда не сворачивай! Дорога сама тебя приведёт. Ну, с Богом!

Поцеловались, и Веснянка весело зашагала прочь от избушки. А Варвара с Ягой ещё долго сиротливо глядели ей вслед.

Что ж, коль сколь ни горевать, надо сказку досказать. Не годится и поныне, сказку бросить в середине. Будем дальше продолжать – за Веснянкою бежать.

Много ли, мало ли времени прошло, а только вышла, наконец, Веснянка из родного леса. Остались позади знакомые полянки, белочки-подружки и Леший-защитник. Теперь некому будет о ней позаботиться. Веснянка вспомнила бабкин наказ: держаться прямой дороги между двух рек и никуда не сворачивать. Глядь, бежит волчище – драный бочище, такой худющий, что ребра пересчитать можно. Увидел он девочку, обрадовался:

– Третий день крошки во рту не было! А тут еда сама пожаловала! Хвала небесам, то-то сейчас поем!

– Волк-волчище, милый дружище, – запричитала Веснянка, – Не ешь меня, я тебя сухариками угощу!

Высыпала она полмешка сухарей – волк на них зверем набросился: только крошки летят. А Веснянка улучила момент и бежать. Долго бежала без оглядки, запыхалась. Оглянулась, а волк за ней не спеша трусит. Догнал он беглянку и спрашивает:

– И куда же это ты, такая малая, путь держишь? Одна-одинёшенька!

– Мне нужно найти две реки – молочную и кисельную.

– А-а-а!.. Так это в другую сторону! Что ж ты сразу-то не спросила? Торопилась? Зря. Ну, дак я тебя провожу. Нам за те холмы треба идти. Там они и бегут , – зевнул драный волк. – Отдохнём малость и двинемся в путь.

Делать нечего – Веснянка улеглась на землю да тут же уснула.

Ещё солнце не встало, а Веснянка и волк уже отправились в дорогу. К полудню они были у двух рек.

– Ну, вот, как я и обещался – привёл. Это река – Маланья, молочная река. Отведай-ка молочка здешнего. А это Киселя. В ней киселёк прозрачный, ягодный. Кушай, не стесняйся. А мне пора. Прощавай, девонька! – махнул волк хвостом и потрусил прочь.

Наелась путница киселька и в дорогу.

Долог, короток ли тот путь был – одному Богу ведомо. Только видно шла Веснянка не мало: лапотки-то все изодрались, сухарей да соли не осталось. Вот как то поутру, сквозь туман, разглядела девочка луг, покрытый пушистым зелёным мхом. А посередине – дуб огромный. Верхние ветви в густых облаках затерялись. Глядит Веснянка: кругом олени ходят да с нижних ветвей дубовые листья щиплют. У большого дупла белка суетится: грибы на сучок нанизывает, шишки да орехи на зиму таскает. Пошла Веснянка вкруг ствола, а ему конца и края нет! Попробуй на такой дуб заберись, когда у тебя ни когтей, ни зубов нет! Заночевала путница в корнях: сделала себе гнёздышко из травы-муравы. Ночью Месяц дозором по небу хаживал, порядок наваживал. Углядел маленькую гостью, подивился, но будить не стал – прикрыл её звёздным одеялом, позаботился.

Слышит Веснянка поутру, сквозь дрёму разговор чей-то. Она, было, подумала, что это матушка с бабушкой. Ан – нет! Протёрла глаза – стоят над ней три женщины: одна – молодая, другая – старая, а третья – по серединке, друг с другом переговариваются да на неё поглядывают.

– Здравствуйте, тётушки!

– Доброго здоровьица, Веснянка! Проснулась? – ответила молодая.

– А вы меня знаете? – удивилась гостья.

– Мы всё знаем! – закивали женщины.

– Вот как?! Уж не волшебницы ли вы?

– Они самые. Пойдём с нами, тебе умыться и покушать надо, – позвали женщины.

Веснянку долго уговаривать не пришлось. Угощали её на славу: из-под корней дуба бежали три источника: в одном – молоко парное, в другом – мёд, а у третьего, хрустального, уселись три хозяйки. Наелась, напилась девочка и давай их расспрашивать:

– А вы кто ж такие, тётеньки, будете? Дозвольте узнать.

– А мы, деточка, вещуньи. Я – самая старая и мудрая – знаю, что на свете от начала времён было. Это – сестра моя середняя – она ведает про то, что ноне деется. Ну, а это – наша младшенькая, она скажет, что будет.

– А можно ли мне узнать: найду ли я Дёжку, верну ли её домой? – спрашивает малая.

– Отчего ж нельзя?! – прошамкала добрая старушка. – Коли всё старанье да смекалку приложишь – всё получится. А другого тебе знать не нужно. С Богом, детонька! – сказали и пропали все трое, словно и не было вовсе.

Оглянулась Веснянка: птицы поют, солнышко светит – хорошо, только, как же на дуб-то взобраться? Нижние ветви вон как высоко – не допрыгнуть, не дотянуться! Пошла она кругом. Смотрит: стадо оленей пасётся.

– Дяденька-олень, – обратилась она к вожаку с огромными ветвистыми рогами, – Подсоби, сделай милость! Я взберусь тебе на рога, а ты подсади меня до ближней ветки, будь добреньким! Мне на дуб очень нужно!

Дуборог оглянулся на смелую гостью, опустил рога к самой земле: «Забирайся!» Веснянка не заставила себя упрашивать – живо забралась на оленьи рога и крепко ухватилась. Дуборог взмахнул головой, и у девочки всё закружилось перед глазами: зелёное солнце, прозрачные белки, пушистые олени.

– Взбирайся! – протрубил вожак.

И Веснянка очнулась – мешкать было нельзя: быстро, как по лестнице, перебралась она с рогов на нижнюю ветвь и поблагодарила Дуборога.

– Прощай, будь умницей! – проревел вожак и стрелой помчался прочь.

Всё стадо метнулось за ним. «Высоко же я забралась!» – удивлённо присвистнула Веснянка. – «Дела!» Она оглянулась: вся волшебная поляна, как на ладони, а дуб-то, и вправду, ни наг, ни одет! На одной его стороне ветви голые, словно зимой, в другом краю ветви сплошь усеяны набухшими почками и клейкими новыми листочками. А там, повыше, золото и багрянец, будто осень пришла. А уж в самой середине дуб по-летнему зелен сочной листвой. Дивится Веснянка, а ведь ей поспешать надо. Это только первые небеса. До седьмого неба – ой как не близко! Добралась она до ствола, глядь: сидит белка – шубка огненная, хвост пушистым кольцом – красавица, да и только!

– Доброго здоровьица, белка-хозяйка! – поклонилась Веснянка. – Не пособишь ли мне по дубу на самый верх взобраться?

– Это ж за каким таким важным делом малые девчонки нынче по дубам лазают? – возмутилась Острозубка.

– Да уж есть дело. Кабы не так – не полезла бы. Подругу верную хочу с того света вернуть. До сроку она туда попала, меня от беды спасая!

– Вот оно как! Ну, да-к я тебе помогу. Мы, белки, дружить умеем!

Белка живо скинула с себя рыжую шубку и накинула её на девочку. Не успела Веснянка и глазом моргнуть, как вместо рук у неё появились лапки, а вместо косичек – симпатичные ушки.

– Это что ж я теперь – белка?! – ахнула новоиспечённая белка.

– Ага, – хихикнула хозяйка ствола, оправляя серую шубку. – Смотри с дерева не свались! Бежим!

Схватила белка-Веснянка свой узелок в зубы и помчалась что есть силы за Острозубкой. До самой ночи скакали белки по дубовым зарослям. Несладко пришлось Веснянке: хоть и шустрая она была, а всё же устала. Стала она отставать, а потом и вовсе легла. Заметила Острозубка, что её нет и кинулась искать:

– Уф, а я уж подумала, что тебя куница съела! Ладно, здесь заночуем, а завтра я тебя к братьям-ветрам сведу. Тут до вторых небес рукой подать.

Залезла серая белка в глубокую щель в стволе и рыжая следом. Там и ночь провели. На заре будит Острозубка попутчицу да велит не отставать. Веснянка – узелок в зубы и следом. Немало пробежали, как вдруг задул холодный мокрый ветер, стал рвать листья да мотать ветки. Только успевай – держись! Соскользнула Веснянка, не удержалась и полетела камнем вниз. Тут бы ей и конец пришёл да подул, откуда ни возьмись, боковой южный ветер. Подхватил он её на крыло и взмыл вверх, только ветки замелькали. Где там Острозубке поспеть! Принёс ветер Веснянку в тот край дуба, где осень украсила сучья золотыми и красными листами. Её и не видно: белка – рыжая и листья – рыжие. Затаилась белка – Веснянка и ждёт, что будет. А было вот что: собрались-слетелись на самую толстую и разлапистую ветку братья-ветры – тут и старые потрёпанные морские волки, и молоденькие апрельские ветерки, и грозные тощие суховеи, и бородатые зимние вьюжники. Стали братья промеж себя калякать, Веснянку вроде не примечают. Она сидит не шелохнется, больно боязно. Как вдруг самый старый из них февральский зимовей повернулся в её сторону и дунул. Полетела листва веером и осталась белка на голой ветке, как на ладони. Вот страху-то!

– Подойди, девочка! Зачем чужую шкуру нацепила? От кого бежишь-прячешься? Мы тебя за версту учуяли. – шумнул старик.

Нет-нет, у Веснянки язык от страха не шевелится! Тут вышел вперед майский ветреник, молодой парнишечка, кушачком красным подвязанный:

– Не серчайте, деды да дядьки! Приветим гостью, расспросим! Это я её на лету поймал, оступилась.

– Ну, уж нет! Так просто я не оттаю. А вот, ежели ты, белка-оборотка, загадки отгадывать умеешь, то меня, старика, уважишь! – проворчал зимовей да так на Веснянку глянул, что она поняла – отказаться нельзя.

– Загадывай, дедушка!

– Так вот, слухай! У тётушки Фелицы

Есть четыре сестрицы:

Из них две-то хваляться: