Хрустальный замок

– И ты хороший, – повернулась Чумазуля к Буке. – Тебе тоже спасибо. Если бы не ты…

– Никакой я не хороший, – буркнул Бука. – И целоваться не лезь, ясно?

– Ясно, – кивнула Чумазуля с серьезным видом.

Минут через десять быстрой ходьбы на горизонте показалась красная неровная полоска, похожая на бахрому. В воздухе все еще витала пыль, выброшенная разломами, и было не разобрать, что «бахрома» из себя представляет.

– Огонь? – забеспокоился Мишка, вглядываясь в мутную даль.

– Лес, – лаконично отозвался Бука.

– Красный?

– Да хоть фиолетовый, в крапинку! Какая разница-то? – пробрюзжал Бука. – Главное, что лес, а не какое-то там тесто, – ткнул он пальцем за спину.

– Твой? – спросила Саша. Страх ее уже немного отпустил, и любопытная от природы, она вновь взялась за излюбленное занятие – доставать всех расспросами.

– Не, – отмахнулся Бука. – Свой я стер, сама же видела. Хотел что-нибудь другое придумать.

– А чей тогда?

– Это лес Рыжика – он сам рыжий и любит все рыжее, – ответила за Буку Чумазуля. – Трещины не дали пройти прямо. Придется идти через его владения.

Она шла рядом с Букой и то и дело незаметно скашивала на него глаза, пристально вглядываясь в лицо мальчика, словно видела его впервые.

– Точно! – подтвердил Бука. – И еще он обожает огонь, а я его терпеть не могу.

– Почему?

– Нипочему, – мрачно отозвался Бука и замолчал.

Саша не стала допытываться. Почти у каждого есть свои тайны, которыми не хочется делиться. У Буки, разумеется, они тоже были. Что-то тяжелым камнем лежало у него на сердце – Саша это чувствовала. Но лезть человеку в душу было не в ее правилах.

– Смотрите! – вдруг воскликнула девочка и указала вверх, привстав на носочки.

– Облако, – сказала Чумазуля, и Мишка поежился от воспоминаний о зеленом ливне. Случись он прямо сейчас, и даже спрятаться негде будет. Хотя, возможно, кто-нибудь из их новых знакомых сможет сотворить надежное укрытие. В себе он подобных сил не ощущал и почему-то даже не хотел проверять – вдруг опять что-нибудь напортачит, как с луком.

– Белое, – сказал Бука, хмуря лоб.

– Ну вот, начинается, – вздохнул Черныш и опустил ладонь, которую держал козырьком у глаз.

– Что начинается? – спросила Саша.

– Это один из Них, – пояснил Черныш.

– Из ни-их? – то ли восторженно, то ли недоверчиво протянула в ответ Саша и во все глаза уставилась на облако. – Значит Они – облака?

– Не говори глупостей! – фыркнул Бука и сунул руки в карманы. – Они – это Они, а никакие не облака.

– Спасибо, теперь все стало понятно, – съязвил Мишка.

Бука не ответил. Теперь и он внимательно следил за облаком. Оно все приближалось, ширясь и бугрясь ватными валиками, будто вовсе не летело, а ползло по воздуху на манер улитки. Облако было непередаваемо белоснежным и к тому же светилось. Свечение обволакивало его ореолом мягкого сияния.

– На нем кто-то сидит, – сказала Саша, щуря глаза в попытке разглядеть лихого наездника, но издалека было не разобрать.

– Вот это и есть Он, – ответил Бука и проворчал под нос: – Только непонятно, чего их сюда принесло.

– Их? – переспросил Мишка.

– Конечно! С ним Шестерка. Ведь Они сами ничего не могут: ни облака делать, ни летать на них – вообще ничего. Только рушить.

Облако опускалось все ниже и ниже, и теперь стало хорошо видно, что на облачной перине действительно сидят двое: один – высокий мужчина с прилизанными на английский манер волосами; второй – худой мальчик лет десяти, надменно взирающий на стоящих внизу людей. Облако наконец коснулось земли и замерло. Мужчина спустил ноги и спрыгнул на землю. Тщательно оправив безупречный черный костюм-двойку, он заложил руки за спину и обвел взглядом притихших детей, стоявших перед ним. Мальчик-паж в пышном красном костюме, длинных, выше колен, шелковых чулках и туфлях с большими серебряными пряжками аккуратно сполз по упругому боку облака, встал рядом с мужчиной и сложил руки на груди.

– Что здесь происходит? – спросил мужчина, нарушив затянувшуюся паузу. Голос у мужчины был низкий, густой и с хрипотцой, как у заезженной грампластинки.

– Ничего не происходит, – пожал плечами Бука и нахально осведомился: – А в чем, собственно, дело?

– Помолчи, Габриэль! – одернул мальчика мужчина, и Бука действительно замолчал, хотя, как заметил краем глаза Мишка, опять собирался что-то ляпнуть.

– Тебя зовут Габриэль? – тихонько спросила Саша, склонив голову к Букиному плечу, но тот в ответ только промычал что-то неразборчивое.

– Ладно, дети – расшалились, поддались эмоциям, – продолжал мужчина, – но от вас, Нгози, – он остановил холодный острый взгляд серых глаз на Черныше, – от вас я никак не ожидал ничего подобного!

– Не понимаю, о чем вы, – нейтральным голосом ответил Черныш, стойко выдержав пристальный пронзительный взгляд мужчины.

– Все вы прекрасно понимаете, Нгози.

– Меня зовут Черныш, – мягко, но с нажимом сказал африканец. – За столько лет можно запомнить.

– Это не имеет значения! – взмахом руки отмел мужчина замечание Черныша. – Тем более в данном случае.

– Для вас, возможно, и нет. Нгози – мое прежнее, земное, имя – Нгози больше нет. Есть Черныш.

– Хорошо! – с заметным раздражением в голосе согласился мужчина. – Пусть будет по-вашему. Еще что-нибудь, чтобы мы, наконец, могли перейти к сути вопроса?

– А меня зовут Бука, – сказал Бука, но мужчина проигнорировал его.

– Можно и к сути, – кивнул Черныш.

– Прекрасно! В таком случае я повторю вопрос: что здесь происходит?

– Простите, как вас зовут? – уточнил Черныш, будто решив потянуть время.

– Можете звать меня Тот, Который Смотрит.

– На что? – влезла в разговор Саша.

Серые глаза мужчины опустились и уставились на девочку. Саше показалось, что они какие-то неживые, словно стеклянные, и пустые, отчего девочке стало неуютно и немножко страшно.

– Не понял вопроса, – сказал мужчина.

– Я спросила, на что вы смотрите?

– Вообще. И, скорее, не на что, а за чем.

– Хороший вопрос: зачем? – криво усмехнулся Бука.

Лицо мужчины на мгновение одеревенело. Мишке показалось, что он вот-вот сорвется на крик, но ничего такого не произошло – мужчина просто размышлял.

– Не «зачем», а «за чем», – пояснил он спустя некоторое время, не сводя глаз с Саши. – То есть за происходящим.

– Понятно, – кивнула Саша. – Я буду звать вас Тот.

– Тот? Почему «тот»? – выразил мужчина удивление одним голосом, в то время как на лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, это вовсе и не лицо, а искусно сделанная маска.

– Так короче.

– Пусть будет Тот, хотя данное имя и не отражает моей сущности, – согласился мужчина. – Но вернемся к интересующему меня вопросу. – Тот вновь уперся взглядом в Черныша.

– Согласно указанию веду новоприбывших в резиденцию, – со скрытой издевкой отчеканил Черныш.

– Все так, но почему с вами следуют… Чумазуля и Бука? Им нельзя без веских причин покидать свои владения!

– Простите, Тот, но я не нанимался в надзиратели, – грубо ответил Черныш.

– И все же, вы, как взрослый здравомыслящий человек, могли нажать на них, призвать к порядку, – продолжал гнуть свое мужчина. – Вам не хуже меня известно, что может случиться, если человек покинет свое место обитания.

– А что может случиться? – спросила Саша.

– Помолчи, девочка! – В мужчине все нарастало раздражение.

– А вы нам рот не затыкайте! – Мишка сделал шаг вперед и выпятил грудь, но Черныш придержал его, положив тяжелую ладонь на плечо.

– Погоди. Синее тесто – ваших рук дело?

– Мы должны, просто обязаны были воспрепятствовать несанкционированной прогулке Чумазули. Ее ареал…

– Она не животное в клетке!

– Помилуйте! Разве я сказал, что она животное?

– Намекнули. Чумазуля едва не погибла.

– Вы говорите глупости, Черныш. Она не могла погибнуть, и вы это знаете не хуже меня. К тому же все обошлось, а вот ее прекрасные цветы…

– Что, что такое? – разволновалась Чумазуля.

– Бедные цветы. – Мужчина сделал неудачную попытку изобразить на неподвижном лице печаль. – Они скоро погибнут без твоего душевного тепла и ласки.

– Хватит ломать комедию! – сквозь зубы процедил Черныш. – Просто вам чем-то мешает, когда люди собираются вместе.

– Вы говорите глупости. – Лицо Тота вновь превратилось в застывшую маску. – Мы всего лишь заботимся о вас, о ваших творениях и о процветании нашего общего мира.

– Вашего мира.

– Да, вы правы! И что с того? Разве вы не заботились бы о своем мире?

– Разумеется, – вынужден был согласиться Черныш. – Но почему за чужой счет?

– Черныш, я вас не совсем понимаю. Вы добровольно пришли в наш мир и остались здесь. Разве вас кто-нибудь принуждал остаться здесь?

– Нет, но…

– Погодите! – повысил голос Тот. – Я еще не закончил. В каждом мире есть свои правила, и, соглашаясь жить у нас, вы негласно согласились и с ними. Теперь вы пытаетесь выразить нам совершенно неясный протест, поэтому я позволю себе напомнить вам человеческую поговорку: «В чужой монастырь со своим уставом не суются».

– Все так, но что плохого в том, что дети дружат?

– Вы меня не понимаете, – вздохнул Тот. – Не желаете понять.

– Так объясните!

– Простите, но я не уполномочен давать какие бы то ни было разъяснения – в мои функции это не входит. Я прибыл лишь для того, чтобы потребовать возврата Чумазули и Буки в свои владения.

– Я не могу им приказать, – сухо проговорил Черныш. – Да они, скорее всего, и не послушают меня.

– Почему? – искренне удивился Тот.

– Вам не понять.

– Да, вы правы, – согласился мужчина. – Хорошо, будь по-вашему. Но за последствия отвечать будете вы.

– А вы нас не пугайте! – не вытерпел Бука.

– Разве я вас пугаю? – обернулся к нему Тот. – Я только предупредил.

– Спасибо, – бросила Чумазуля.

– Не за что, – ответил Тот и полез на облако. – Будет очень жаль потерять столь великолепных Творцов.

– Постойте, а что с детьми? – спохватился Черныш.

– Не понял вопроса, – донеслось с облака.

– Новенькие – почему вы их не забрали?

– Вы должны дальше вести их.

– Но зачем, если вы можете их забрать? – недоумевал Черныш.