Хрустальный замок

– Ты как? – спросила Саша, подплыв. Ее большие глаза стали совсем огромными, в них светились страх и сочувствие.

– Нормально! – буркнул Мишка. – Ты что, сдурела?

– Прости, но я же не знала, что ты плавать не умеешь.

– Да, не умею! – огрызнулся Мишка. – Это преступление?

– Но я же не знала, – тихо повторила Саша, села рядом, подтянула колени к подбородку и обхватила ноги руками.

– Ладно, проехали. – Мишка отер мокрое лицо ладонью.

– А хочешь, я тебя научу?

– Ну уж дудки! – сказал Мишка и отодвинулся еще ближе к берегу.

– Да это совсем не трудно, вот увидишь.

– Ладно, – сдался Мишка. – Только учи здесь, где мелко.

– Здесь так здесь, – пожала Саша плечами, встала на колени и вытянула руки. – Ложись на живот.

– Чего это я к тебе на руки ложиться буду? – воспротивился Мишка.

– Ложись! – повторила девочка и требовательно пошевелила пальцами. – Ну?

Мишка помялся для проформы и перевернулся на живот. Саша чуть приподняла Мишку из воды, и мальчик почувствовал себя законченным дураком: девчонка учит его плавать, держа на ручках, словно младенца – какая стыдобища! Хорошо, что никто не видит.

– А теперь работай руками. Выбрасывай правую и загребай, потом левую… Да нет, ты шлепаешь, а нужно как веслом. И пальцы вместе держи, чтобы ладошка лопаткой была.

– Так? – Мишка старательно выполнял все, что ему говорили.

– Так, так, – покивала Саша. – И не части. Ногами, ногами работай. Во-от, уже плывешь.

– Только не отпускай!

– Да здесь же мелко.

– Все равно.

– Ладно, пока так учись, – тяжко вздохнула Саша. Терпения ей было не занимать.

Минут через двадцать Мишка самостоятельно проплыл несколько метров туда-обратно вдоль берега и выбрался из воды.

– Уф! – довольно улыбнулся он, оправив трусы. – Кажется, научился.

– Видишь, ничего сложного.

– Ничего, – согласился Мишка, хотя все еще не до конца был уверен в собственных силах – на глубину его нисколько не тянуло.

– Ты еще будешь купаться?

– Нет, хватит, – решительно отрезал он.

– Ладно, тогда загорай, а я еще поплаваю, – сказала Саша и нырнула дельфином.

– Ага, – запоздало ответил Мишка, опустился на узкую полоску крупного горячего песка, нагреб под себя и положил голову на руки.

Прилетела вертлявая, дерганая стрекоза, устроилась рядом на травинке и уставилась на Мишку большущими глазами. Крылья у стрекозы были прозрачные и радужные, словно из тонкой слюды. Стрекоза покачивалась на травинке, изредка взмахивая крыльями.

– Чего? – спросил Мишка у стрекозы.

Стрекоза, конечно, ничего не ответила, только согнула и разогнула суставчатый хвост.

– Ну и сиди себе, – сказал Мишка и отвернулся.

Сзади донесся плеск воды, зашуршал песок, и на Мишку упала тень. Девочка присела рядом на корточки. С ее коротких волос ручейками стекала вода, на носу и подбородке повисли дрожащие капельки воды.

– Мишка, смотри, что я нашла. – Саша показала небольшую жестяную коробку, покрытую скользкими водорослями. Коробку девочка держала обеими руками. – Тысячу раз тут ныряла и ничего не находила, а тут – смотрю, в глине что-то блестит.

Мишка повернулся на бок, сел и отряхнул руки от налипшего песка.

– Коробка какая-то. Старая. Наверное, выбросил кто-нибудь, – внимательно оглядел он находку. Металл хорошо сохранился, лишь на петлях виднелся наплыв ржавчины. Стенки и крышка были чуть помяты, но несильно. – Интересно, что там внутри?

– Посмотрим?

– Давай!

Саша встала на колени и повертела коробку в руках.

– Там обязательно должно быть что-нибудь интересное, – сказала она.

– Почему?

– В старых коробках всегда таится какая-нибудь тайна. Слушай! А вдруг там клад?

– Скажешь тоже, – отмахнулся Мишка от глупейшей, как ему казалось, идеи. – Какой дурак станет выбрасывать в реку клад?

– Может, плыл по реке на лодке и выронил, – предположила Саша и ощупала пальцами выпуклость на боку коробки, скрытую водорослями. – Тут, кажется, защелка.

Девочка поддела ногтем небольшую плоскую собачку. Раздался щелчок, и крышка чуть приоткрылась. Ребята затаили дыхание. Саша осторожно начала приподнимать крышку – только бы коробка не оказалась пустой или с какой-нибудь совершенно ненужной вещью – будет очень обидно. Крышка скрипнула и, повернувшись на петлях, откинулась назад. В коробке, тщательно укрытое влажной тряпицей, лежало что-то угловатое.

Мишка протянул палец и провел им по ободу коробки.

– Резиновый уплотнитель, – сказал он. – Коробка не такая и старая, ей меньше ста лет, может, даже тридцать или двадцать.

– Почему? – удивилась Саша.

– Резину изобрели всего сто лет назад. А теперь посмотри на петли – они почти нержавые. Жалко только, что вода попала в коробку. Ну, открывай уже! – потребовал Мишка, теряя терпение.

– Сейчас, сейчас.

Саша никак не могла решиться стянуть с неведомой вещицы тряпку. Вдруг под ней окажется какая-нибудь безделушка. Скорее всего, так и будет, ведь глупо надеяться найти клад на дне Юги. Наконец решившись, Саша осторожно, двумя пальчиками, ухватила тряпицу и потянула на себя. Солнечный свет отразился от стеклянных граней прелестной вещицы, и из коробки ослепительно полыхнуло, словно жидким пламенем.

Ребята невольно зажмурились, но потом во все глаза уставились на находку. Ей оказался замок, настоящий, только маленький, и хрустальный – так ярко и чисто мог сверкать только хрусталь.

– Какая прелесть! – восхитилась Саша. Глаза ее заблестели не хуже прелестной поделки. По лицу девочки скакали солнечные зайчики. – Кто мог такое выбросить?

– И главное, зачем? – поднял палец Мишка.

Затем он осторожно взял замок обеими руками и вытащил из коробки. Замок весь наполнился светом и засиял еще ярче.

– Держи, – передал он замок Саше, забрал у нее коробку и заглянул на дно. – Здесь еще что-то лежит.

Мишка вытащил что-то плоское, завернутое в другую тряпицу и развернул.

– Книжка какая-то, – разочарованно наморщила нос девочка.

– Записная. Или дневник.

Мишка провел кончиками пальцев по шершавой кожаной обложке и аккуратно раскрыл книжку. Влажные, немножко покоробившиеся, пожелтевшие от времени и сырости страницы слиплись. Кое-где виднелись бледно-фиолетовые потеки чернил. Мишка подцепил ногтем пустой титульный лист и перевернул. На первой странице красивым убористым почерком было написано не по-русски.

– Ого! – вскинул брови Мишка. – Англичанин какой-то писал.

– Шпион! – охнула Саша и округлила глаза.

– Не говори глупостей! Почему, если англичанин, то обязательно шпион?

– Значит, пират, – сказала Саша, мгновенно утратив интерес к книжке. Гораздо интереснее было вертеть на ладони замок, наблюдая за игрой света.

Мишка покачал головой и ничего не ответил. Он лег на живот и, держа книжку перед глазами, беззвучно задвигал губами.

– Ты что делаешь?

– Читаю.

– По-английски?

– Ну да, а что?

– Ты знаешь английский? – поразилась Саша, опуская замок.

– У меня мама переводчик, – фыркнул в ответ Мишка. – Не хочешь – научишься.

– Тогда читай вслух, я тоже хочу знать, что написал пират. – Девочка осторожно поставила замок на песок.

– Значит, так, – сказал Мишка и почесал нос.

«Хрустальный Замок был великолепен – небольшая, семидюймовая, совершенная копия замка Бодиам, настолько совершенная, что даже дух захватывало! Сквозь стеклянные стены, невероятным образом сложенные из маленьких кирпичиков, и сверкающие черепичные крыши можно было видеть его внутренние помещения – огромные залы и небольшие комнатушки, разделенные стенами и межэтажными перекрытиями. Имелись даже крохотные воротца, поднятая решетка и внутренние лесенки. И было вовсе непонятно, кому и зачем понадобилось воссоздавать замок с такой скрупулезной точностью, тем более в хрустале. Но это было не самое главное. Замок, казалось, вбирал в себя солнечный свет, отчего начинал сверкать и лучиться даже в самый хмурый, непогожий день. А если чуть прикрыть веки и хорошенько приглядеться, можно было заметить, как внутри стен и башен крутятся яркие разноцветные вихри, растекаясь и тая серебристыми всполохами. Это было непередаваемо красиво, и я часами мог любоваться удивительной игрой света. Возможно, мне это только казалось – мама всегда говорила, что у меня очень богатое воображение. К тому же тогда мне было лет десять или одиннадцать – в таком возрасте все кажется сказочным».

Мишка послюнявил палец и перевернул лист. Саша улеглась рядом с Мишкой, повозилась, устраиваясь поудобнее, подперла подбородок руками и приготовилась слушать дальше.

«Хрустальный Замок стоял на лотке, вернее, низком раскладном столике на хлипких ножках, с каких бедные уличные торговцы продают всякую недорогую всячину. Торговец, мужчина в мятом сером чесучовом костюме, небритый и угрюмый, хмуро взирал на спешащих мимо прохожих глубоко посаженными глазами из-под низко нависавших седых бровей. У мужчины никто ничего не покупал, по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы кто-то приобрел какую-нибудь из его стеклянных безделушек. Но мужчину, казалось, отсутствие интереса к его товару нисколько не смущало. Он не зазывал покупателей, как это делали другие торговцы, не обещал скидок и вообще вел себя очень странно – просто сидел и смотрел. А стоило кому-нибудь из прохожих приблизиться к лотку, как он ощупывал его тяжелым взглядом и говорил всегда одно и то же: «маленькие – двадцать пенсов; средние – пятьдесят; большие – фунт», – после чего терял интерес к покупателю, опускал голову и принимался разглядывать носы своих крепких, потертых, несколько стоптанных ботинок».

– А фунт – это сколько? – спросила Саша.

– Много, – подумав, ответил Мишка и перелистнул еще одну страницу. – Да и какая разница?

«Так продолжалось до вечера, а потом мужчина собирал столик, неспешно складывал в него сувениры и удалялся. Появлялся он на следующее утро, и все повторялось в точности, как и днем ранее.

Мне жутко хотелось заполучить Хрустальный Замок, но мы жили бедно, и родители, разумеется, никогда в жизни не позволили бы мне заработанные тяжким трудом деньги потратить на сущую безделицу, каковой, впрочем, и был Замок при всей своей прелести. Но все же было в нем нечто таинственное и притягательное. Я день за днем прибегал полюбоваться Хрустальным Замком и подолгу стоял невдалеке от прилавка, боясь приблизиться: вдруг торговец решит, что я собираюсь у него что-нибудь украсть, рассердится и запретит мне близко подходить к лотку».

– Дальше все отсырело, и чернила потекли, ничего не разобрать.

– Жалко, – вздохнула Саша и покачала скрещенными ногами.

Мишка перевернул страницу и собрал на лбу складки.

– Видно плохо, но кое-что прочесть можно, – сообщил он.

«Сегодня торговец пропал. Приходил каждый день две недели кряду – и вдруг бесследно исчез, растворился. Я целый месяц ходил на то место, где он обычно сидел, но мужчина не приходил. Помню, я был сильно расстроен и даже собирался искать его на других улицах. Может быть, он просто перебрался в другой район? Впрочем, денег на Замок у меня все равно не было, и я не представлял, где и каким способом ребенок может заработать несколько фунтов…»

Мишка замолчал.

– Ну? – потребовала Саша.

– Ничего не разобрать, – пожаловался Мишка.

– Тогда смотри дальше.

Саша протянула руку к стоявшему на песке замку и провела пальцем по стене правой башенки.

Мишка полистал книжку.

– Дальше почти все размокло.

– Читай, что не размокло.

– А стоит ли? – засомневался Мишка. Рукописный витиеватый латинский шрифт трудно было разбирать, да еще и буквы расплывались.

– Стоит. Этот пират не просто так сунул дневник в коробку.

– Ты так думаешь?

Саша не ответила, она сложила руки, положила на них подбородок и неотрывно уставилась на замок восторженными глазами.

– Ладно, – сдался Мишка, вернулся к той странице, на которой прервался, разравнял пальцем сгиб и начал читать:

«Мужчина появился только спустя год или около того. Уже позабыв и про него, и про Замок, я был крайне удивлен, увидев мужчину в том же мятом костюме, на том же месте и с тем же товаром. Я до мелочей помнил расположение стеклянных фигурок на прилавке – оно всегда было одним и тем же, и каждая фигурка занимала свое место, будто мужчина специально расставлял их, придерживаясь неясной мне закономерности. Но удивительнее всего было то, что за год он не смог продать ни одной из них. Или это были совсем другие фигурки? Но нет. Вот стеклянный коник с тонкими ножками – у него, как я помнил, имелось маленькое белое пятнышко на лбу. А у слона со вздернутым хоботом и с паланкином на спине в левом бивне застыл пузырек воздуха. Да и другие фигурки мне были знакомы. Замок мужчина выставил последним, затем по обыкновению опустился на раскладной стул и стал наблюдать за прохожими…»