Ульрик

– Пока – ничего. А она у вас дракон или человек? – уточнил Ульрик.

– Дракон, конечно! – Акаи выпустил из ноздрей струйку дыма.

– Ага, то есть вероятность того, что кто-то из людей мог её незаметно похитить – невелика…

– Похитить-то могли, но вот в том, чтобы это можно было сделать незаметно, я сомневаюсь. Во сне только если… Да и зачем? – вмешался в разговор Катуш.

– Ну как, зачем. А сокровища?

– Так вот они, наши с Эддой сокровища, – Акаи обвёл глазами ангар, Ульрик повторил траекторию его взгляда, но никаких сокровищ не увидел. – Дирижабль, мальчик, – раздражённо пояснил беловолосый дракон, – мы вложили все наши накопления в дирижабль. И ангар к нему. У нас больше ничего нет.

– Тааак, хорошо. И с тех пор, как она пропала, никто не связывался с вами, не требовал выкупа?

– Нет.

В кино к этому времени у следователя обычно появлялась зацепка. И даже не одна. Но вопросы у Ульрика уже кончались, а понятнее ничего не стало… Хотя…

– Скажите, Акаи, а возможно ли такое, что ваша жена просто ушла?

– К кому?

– Да ни к кому… Просто от вас…

– Это совершенно невозможно. Я любил её.

– А она вас?

– Естественно! А как же может быть иначе!

– То есть, вы не знаете?

– Не беси меня, мальчик! Эдда любила меня, я любил её, мы жили вместе больше пятиста лет – она не могла просто так уйти, – тон Акаи был уверенным, но в глазах уже поселилась тень сомнения.

– А дети у вас есть? – в ответ на этот безобидный вопрос Акаи, кажется, слегка увеличился в размерах и почти полностью скрылся за облаком тёмного дыма.

– Так и запишем, детей нет, – пробормотал себе под нос Ульрик. – А жена детей хотела?

– Уйди, мальчик. Уйди совсем, или я за себя не ручаюсь.

– Да подожди ты психовать, друг, Ульрик же не для собственного развлечения тебя спрашивает, – Катуш примирительно похлопал седого по плечу. Облако дыма чуть рассеялось, и в кресле обнаружился до крайности раздражённый Акаи.

Волосы, больше похожие на длинные белые иглы, стояли дыбом, белки глаз заволокло красным, цвет глаз из жёлто-зелёного превратился в густо-оранжевый, а на лбу и шее красовались несколько антрацитово-чёрных треугольных чешуек, которые постепенно исчезали, сливаясь цветом с кожей. Длинные чёрные когти судорожно сжимались, царапая обивку подлокотников, при ближайшем рассмотрении уже и так изрядно подранную.

– Жена детей хотела. Если честно, мы в основном из-за этого с ней и ссорились. Ну, подумай сам, – обратился Акаи к Катуш, – мы только начали бизнес, всю наличность в него вложили, отдачи пока никакой, одни убытки, сам понимаешь. И так тошно. Сам знаешь, как дракону без золота. А ей вдруг втемяшилось: «Вооот, мы твою мечту осуществили, давай теперь мою осуществим». И так каждый день, каждый чёртов день.

Сначала ругались, потом просто перестали разговаривать. А потом она пропала…

– И вы никак эти вещи между собой не связали… – заключил Ульрик.

– Так нет же между ними никакой связи!– завопил дракон. – Нет её! Мы тысячу раз ссорились и всегда мирились. Всегда! Никто никогда никуда не пропадал.

– А вы с тех пор, как она пропала, много работали? – уточнил Ульрик.

– Да не работал я, как можно работать в такой обстановке, – повесил голову Акаи, а носком ботинка попытался незаметно закатить обратно вдруг некстати выкатившуюся из-под кресла пустую бутылку литров на пять. Бабушка Ульрика в таких обычно соленья на зиму запасала.

– Нда, понятно. А у вашей жены родня есть? Или друзья?

– Взрослые драконы не поддерживают родственных связей, – рявкнул Акаи.

– Я понял-понял, – покорно согласился Ульрик, – так есть?

– Сестра есть примерно в часе лёту отсюда. Но они не дружат.

– Больше никого?

– Никого.

– Собирайтесь, – скомандовал Ульрик, глядя на Катуш и Освальда. – А вы пока посидите здесь, – остановил Ульрик пытавшегося подняться из кресла Акаи. – И приведите себя в порядок.

– Мы на дирижабле полетим? – с надеждой заглядывая Катуш в глаза, спросила Лёка.

– Нет, Лёка, Ульрик полетит у меня на спине. А вы с Карлом можете спросить Освальда, не согласится ли он вас покатать… – Освальд поднял бровь и отрицательно помотал головой:

– Извиняйте, ребята, на кораблике – да, сколько угодно, но чтобы я себе на шею кого-то посадил – не бывать этому, – ребята разочарованно переглянулись, но настаивать не стали. Как бы им ни хотелось полетать на драконе, умолять они точно не собирались – в конце концов, драконы в этом мире не владели монополией на гордость.

После короткого совещания, Карлом и Лёкой было решено, что улаживание семейных неурядиц – всё-таки совершенно негероический поступок. Хоть и опасный. Вот если Ульрик окажется неправ, и Эдда не просто сбежала от мужа, а была коварно похищена, тогда да. Тогда понятно, ради чего копья ломать. А пока Карл с Лёкой, окинув хозяйским взглядом ангар, решили остаться и помочь Акаи с уборкой.

Глава 17

Ульрик совершенно не разделял Лёкиных восторгов по поводу полётов на драконе, – уж слишком хорошо помнил свою короткую и весьма болезненную поездку. Исколотая чешуйками пятая точка ныла до сих пор. Будь у Ульрика какое-никакое седло… Но ни седла, ни сбруи к дракону, увы, не прилагалось. Вдобавок ко всему, было страшновато.

Одно дело сверзиться на землю с высоты пары-тройки метров, совсем другое – с высоты птичьего, вернее драконьего, полёта. Ульрик был совершенно не уверен, что сможет неподвижно высидеть час на драконьей шее, даже зная, что от этого зависит его жизнь. Ульрик подошёл к Катуш и тихонько признался в том, что боится лететь. Катуш кивнул с серьёзным видом, сказал, что что-нибудь придумает, и подошёл к Акаи.

Посовещавшись, двое драконов довольно быстро соорудили из куска брезента, сложенного в несколько раз, и нескольких кожаных ремней некое подобие большущей сумки.

– Я понесу тебя в когтях, – радостно озвучил новую концепцию полёта Катуш. Ты сможешь даже поспать…

Ульрик живо представил себе, как будет болтаться над бездной в здоровенном брезентовом мешке, и почувствовал, как комок подступает к горлу.

– А это единственный вариант?

– Друг мой, поверь мне, это абсолютно безопасно, – утешил горюющего Ульрика дракон.

– Эта сумка слона может выдержать, не то что худосочного мальчишку. Или ты предпочёл бы лететь без неё?

– Нет, нет, что вы. Пусть будет сумка… Перспектива полетать будучи сжатым в лапах, как драконова добыча, Ульрика не прельщала абсолютно.

– Ты хочешь смотреть вокруг?

– Ннне уверен.

– Хорошо, тогда отверстие для головы делать не будем. Прекрасно, мы готовы к вылету. Идём.

Они вышли на площадку перед ангаром. Катуш разложил сумку на земле и сделал приглашающий жест:

– Полезай! И ничего не бойся, всё будет хорошо!

– Легко вам говорить, это же не вы в мешке летите. Вы точно-точно уверены, что у вас лапы не разожмутся случайно?

– Раньше никогда не разжимались, – пожал плечами Катуш.

– Ну, ладно, – Ульрик кивнул ребятам, почесал за ухом крайне недовольную Маху и полез в своё брезентовое узилище. Последнее, что он увидел перед тем, как ремни потянули мешок вверх, стянув горловину и лишив Ульрика всякой возможности смотреть вокруг (сам попросил!), – это то, как Катуш и Освальд превратились в драконов.

Катуш вручил Лёке очки, трость и запонки, а потом отошёл от ребят подальше и начал стремительно увеличиваться в размерах, – удлинилась шея, вытянулись конечности, интеллигентное человеческое лицо уступило место хищной драконьей морде. Вопреки ожиданиям Ульрика, одежда не втянулась внутрь, не изорвалась в лоскуты – она покрылась чешуйками и совершенно исчезла под ними. Непонятно откуда взявшийся (хотя ладно, понятно откуда) могучий хвост стегал по земле, вздымая клубы пыли.

Трансформация не пугала, она завораживала. Казалось, что невидимый скульптор устроил открытый урок – прямо на ваших глазах взял за основу фигурку человека, не скупясь, добавил материала, что-то долепил, что-то подправил – и получился дракон.

Но если то, как выглядит Катуш в своей драконьей ипостаси, Ульрик уже знал и представлял, к чему готовиться, то превращение Освальда его потрясло. Рыжий капитан тоже отошёл на безопасное расстояние, а потом…

Когда-то по телевизору показывали, как выглядит рождение сверхновой звезды, – маленькая тусклая точка вдруг становилась гигантским облаком слепящего света.

Это было очень похоже, на то, что произошло с хозяином кораблика под названием Голубой Дракон… Ульрику показалось, что Освальд взорвался. Вот ты видишь перед собой невысокого, коренастого, огненно-рыжего человека, проходит секунда, во все стороны летят клочья одежды, и человека больше нет. На его месте, свернувшись кольцами, как змея, готовая к броску, возвышается дракон. Небесно-голубой, с глазами цвета льда и ярко-оранжевой гривой, гребнем и… плавниками? Ульрик вспомнил, что Катуш говорил о речном чудовище…

Освальд был не просто драконом, любившим водные процедуры, он оказался самым что ни на есть настоящим водяным драконом. И если Катуш, судя по всему, был родом из мифологии Китая (или изрядно впечатлившейся китайскими драконами центральной Европы), то Освальд – явно из скандинавов. Так, а где же крылья?

Словно в ответ на непрозвучавший вопрос, Освальд расправил аккуратно обёрнутые вокруг тела, полупрозрачные, почти стрекозиные крылья. Они казались очень хрупкими, будто собранными из крошечных осколков стекла. Освальд с недоверием осмотрел их, словно видел впервые и немного сомневался, можно ли на таком летать. Потом, видимо, решил рискнуть, и поднялся в воздух, открыв взорам зрителей две пары смешных коротеньких лапок.

Аксолотль! У одноклассника Ульрика, Вовки, в аквариуме жил точно такой же дракон, только маленький и белый, с красными бусинками глаз. Хвост у того был покороче и плавников не было, а в остальном – один в один.

– Ух тыыыы… – только и успел сказать Ульрик.

Глава 18

Они летели.

Легко догадаться, что для Ульрика путешествие не было захватывающим. В мешке было темно и душно, он плавно покачивался из стороны в сторону, чуть поскрипывая ремнями, и Ульрик, естественно, уснул.

Привычно снилась московская квартира. Папа в старых тренировочных штанах, балансирующий на старой кривоногой табуретке, вытирает тряпочкой хрустальную люстру. Бабушка, приехавшая, чтобы забрать внучка в деревню на все каникулы. Мама, утирающая слёзы от смеха, когда внучек дипломатично поинтересовался у бабушки, не дракон ли она.

Проснулся Ульрик, когда качка внезапно усилилась. Где-то рядом раздался низкий глухой гул, и мешок затанцевал в воздухе. Ульрика крутило, вертело, подбрасывало, и он тихо радовался тому, что благодаря хитрой конструкции мешка, пока горловина стянута ремнями, высыпаться из него практически невозможно. Ну, и центробежную силу никто, к счастью, не отменял (Ульрик вспомнил, как на огороде у бабули крутил вокруг себя полное ведро с водой, проверяя, не разольётся ли. И моментально почувствовал себя тем самым ведром на верёвочке). Ульрик был почти уверен, что на драконов кто-то напал, и они уходят от обстрела.

Через несколько минут тряска прекратилась. Освальд, Катуш и его ценный груз благополучно приземлились. Выбравшийся из мешка абсолютно зелёный Ульрик, еле держась на подкашивающихся ногах, взял курс на ближайшие кусты. Ему было плохо.

Когда он, наконец, смог вернуться к драконам и поинтересоваться, что же всё-таки произошло, выяснилось, что никакой атаки не было. Всё оказалось гораздо прозаичнее – старые друзья, оказавшись в воздухе, решили устроить небольшие соревнования. Посмотреть, кто из них молодец, а кто старая калоша, как выразился Освальд.

– А про тебя мы, если честно, не подумали, – признался с виноватым видом, Катуш. Хотя в глазах у него плясали весёлые черти. – Я же знал, что ты из мешка не выпадешь… Кто же мог представить, что ты не летун.

– Засунул бы я тебя в мешок и посмотрел бы, какой ты летун, – буркнул Ульрик себе под нос.

– А как же уважительное «вы»? – подначил Освальд.

– А обойдётесь! – огрызнулся Ульрик и направился к тропинке, которая серпантином сбегала с горы вниз, к маленькому озеру у подножия.

Спускаться до самого низа не пришлось, где-то на середине пути в горе обнаружилась небольшая пещера, которую ещё с воздуха заметил глазастый Освальд.

Вход в пещеру находился шагах в пятидесяти от тропы, от глаз любопытных путников его полностью скрывали лапы огромной шатровой ели и несколько гигантских валунов, видимо, оставшихся лежать здесь после оползня. В пещеру можно было попасть только с воздуха. Или попытавшись перелезть через завал.

От предложения Катуш быстренько перенести Ульрика через камни, Ульрик гордо отказался, и, царапая только начавшие заживать коленки, попытался взобраться на злосчастную преграду. Сзади раздался шёпот, тихий смех, а потом что-то вздёрнуло Ульрика в воздух за шкирку, как нашкодившего котёнка, и уронило на землю уже с другой стороны завала.

Ульрик уже набрал воздуха в лёгкие, готовясь высказать драконам всё, что он о них думает, когда из глубин пещеры донёсся какой-то звук, похожий на плач. И следом тихое шиканье.

Ульрик обернулся к своим спутникам в поисках поддержки, но они уже стояли рядом.

– Извините, пожалуйста, – обратился Ульрик к тёмному зеву пещеры, – вы не подскажете, Эдда здесь проживает? – и сам удивился, откуда ему в голову пришла такая странная фраза. Но кричать в темноту «нет, вы не подумайте, я не дурачок» было уже поздно.

Из темноты тихими скользящими шагами вышла самая красивая женщина из всех, кого Ульрик видел за свою недолгую жизнь. Тоненькая, невысокая, с молочно-белой кожей, чёрными как смоль прямыми волосами и фиалковыми глазами, она была похожа на фигурку, выточенную из слоновой кости.

Длинное одеяние ниспадало мягкими складками до самых пят, оставляя открытыми хрупкие руки с длинными изящными пальцами. На ней не было дорогих украшений, не было никаких признаков принадлежности к высшему сословию, но всё равно Ульрик не мог отделаться от ощущения, что перед ним стоит королева. Или богиня.

– Эдда, – уважительно склонили головы Катуш и Освальд.

– Мальчики, – сказала Эдда, обращаясь сразу ко всем, – что привело вас сюда?

Катуш тихонько подтолкнул Ульрика сзади, и тот, чтобы не упасть, непроизвольно сделал два шага вперёд, оказавшись прямо напротив Эдды.

– Мы пришли просить о помощи. Нет, предложить помощь, – Ульрик оробел и растерялся. Женщина тихо и совсем необидно рассмеялась:

– Так всё-таки, попросить или предложить?

– И то, и другое, наверное. Мы пришли просить вас простить вашего мужа…

– А почему он сам не явился? – склонив голову вбок и прищурившись, спросила Эдда.

– Он боится, – сказал Ульрик, драконы позади него недовольно заворчали, – и ему стыдно. Но он вас очень любит, правда. Он там без вас уже с ума сошёл… почти…

– Узнаю Акаи, – насмешливо протянула Эдда. – С ума сходить он умеет профессионально.

– Так вы вернётесь?

– Я подумаю…

– А вы не могли бы быстро подумать? Мама как-то говорила, что женщины всегда абсолютно точно знают, чего им надо, а «подумаю» говорят, если просто почему-то не хотят озвучивать ответ…

– Твоя мама всё правильно говорила. Но я не хочу сейчас возвращаться, мне тут хорошо, спокойно. Я впервые в жизни живу так, как нравится мне. Я вообще впервые за пятьсот лет поняла, что то, что мне, лично мне что-то нужно – это нормально, что мои желания тоже важны, ценны и имеют значение. Мы с Акаи всегда жили вместе, всё делали вместе, все решения, казалось бы, принимали вместе, но на деле их принимал один Акаи, а я поддерживала. Мы вдвоём жили одну жизнь – его. Когда я ушла, первые дни мне казалось, что я не понимаю вообще ничего – что я люблю есть, что пить, какие песни петь. Всё это, решительно всё, было не моим. А здесь я наконец нашла себя, услышала голос своего сердца.

– Но он же погибнет без вас! – от отчаяния у Ульрика на глаза навернулись слёзы.

– В этом нет моей вины, – бесстрастно ответила Эдда. – Это его выбор.