Невероятная история Кындыкан

Лидия Тарасова

Невероятная история Кындыкан

Дорогой друг и дорогие мамы и папы, бабушки и дедушки, тети и дяди! В своих руках Вы держите действительно невероятную

сказку, над которой трудилась огромная команда энтузиастов! Пусть захватывающая история Кындыкан откроет для Вас удивительный мир настоящих Хранителей Севера, которые и по сей день бережно и трепетно берегут для нас с Вами свои знания.

Кындыкан — моя прабабушка в 5-м поколении, и знакомы мы с ней через мир наших предков, который есть у каждого из нас. Все наши бабушки и дедушки, родные и близкие стоят за нами, защищают, оберегают и подсказывают верный путь в мире людей. Изучая традиции, культуру и с уважением относясь к заветам старейшин, мы получаем силу родов, которая всегда будет с нами, откликается в наших сердцах благими делами и намерениями.

Эту сказку посвящаю всем бабушкам планеты, а также моим родителям, самой замечательной мамочке Мире Васильевне Ивановой, моему отцу Василию Афанасьевичу Попову и уже ушедшей от нас горячо любимой бабушке Янковой (Буслаевой) Полине Михайловне!

Автор проекта и потомок Кындыкан

Маргарита ПОПОВА

Предисловие

Весной этого года вышла в свет удивительная сказка о маленькой эвенской девочке по имени Кындыкан. Элементы сюжета сказки о девочке Кындыкан были уже представлены в пространстве инстаграма летом этого же года благодаря активным усилиям коллектива проекта.

«Кындыкан», руководимого его инициатором и идейным вдохновителем Маргаритой Поповой. Я ознакомилась с сигнальным вариантом сказки в августе после нашего знакомства и разговора с Маргаритой. Сразу же скажу, что сказка мне очень понравилась своим сюжетом, яркими иллюстрациями и особенно тем, как представлен самобытный мир девочки родом из одного из малочисленных коренных народов российского Крайнего Севера – эвенов. Художественное творчество и эстетика эвенов всегда были связаны с такими традиционными видами деятельности, как оленеводство, охота и рыболовство. Все это отображено и в сказке о Кындыкан. Связь девочки с животным миром и миром духов предков ясно проходит сквозной линией через весь сюжет. История девочки учит, что жизнь в экстремальных условиях Севера требует особенного характера, мудрости, личностных качеств и навыка выживания. Кындыкан не страшат трудности, она выживает наперекор судьбе и в дальнейшем становится прародительницей семейной династии. В сложных периодах её приключений мы встречаемся с животными, которые становятся для неё друзьями, она верит им, как своим родным людям, они становятся для нее родственниками. В сказке особое место занимают шаманские духи и животные–помощники. Например, в разделе сказки “Души-искорки” звенит песня бубна: “Приходите, духи-помощники! Хворь гоните туда, откуда взялась, смерть чужую от наших земель да подальше”. Вышел первым кьяга-медведь, традиционно считавшийся у эвенов прародителем и сородичем. Олень для эвенов – главный источник жизни, он даёт пищу и одежду, без него не обходится ни одна кочевка. Сказка ярко иллюстрирует глубину знаний эвенов о животных, их образе жизни и повадках, их местах обитания. Встречи Кындыкан с горностаем, волком и волчицей, вороном и снежным человеком Чучуной доходчиво передают читателям связь эвенов с родной природой. Сказка мне напомнила моё далекое детство, когда я маленькой девочкой кочевала с родителями, братишками и сестрами по тайге, где каждый день я слышала певучую мелодию родной эвенской речи. Я вспомнила, как каждое утро просыпалась от запаха вареного оленьего мяса, запаха свежего настила в палатке, гомона приближающегося оленьего стада. На мой взгляд, сказка воспроизвела хрупкий и уникальный мир эвенского детства удачно, а самое главное – с художественным чутьем и особенной теплотой. Я думаю, что внимание читателей должны привлечь крылатые изречения или поучения из таёжной жизни. Например: «На Севере никто не охотится ради забавы, зверя в тайге добывали по надобности. Никогда не брали больше, чем нужно: пожадничаешь, сам в силки попадешь. Мал зверёк, а хитростью силен» и так далее. И мне, как бабушке и прабабушке, очень оказались близки по духу нравоучения бабушки Кындыкан. Главной ценностью сказки о Кындыкан я считаю её воспитательное содержание: она несет свет добра, справедливости и уважения к богатому культурному наследию эвенов, их духовным ценностям и уникальным знаниям о животном и растительном мире родного края. Мне бы хотелось пожелать этой прекрасной сказке и всему проекту «Кындыкан» большой удачи и новых творческих побед!

Кейметинова Александра Давыдовна, заслуженный учитель Республики Саха (Якутия), почетный работник образования Российской Федерации, почетный гражданин села Тополиное

Томпонского района Республики Саха (Якутия)

Глава 1: Настоящее

В уютной кухоньке резвились озорные солнечные зайцы: вприпрыжку по цветочным обоям,      галопом к дверце брюзги-холодильника да прямиком на макушку старинных настенных часов.

«Так-так-так…», – ворчали часы, но больше для важности – прежде и им доводилось спешить.

За этим танцем солнечных зайцев, следила, сидя за круглым кухонным столиком, маленькая девочка лет шести. Он занимал ее куда больше, чем урок вышивания, который зачем-то затеяла бабушка.

– Прошлое и будущее – два конца одной нити, – тихий бабушкин голос разлился по кухне, словно кисель, загоняя всех зайцев обратно за занавеску.

– Вот возьмет мастерица нить и, ловко бусину за бусиной нанизывая, складывает узор. Стежок за стежком прошлое и будущее друг за другом гонятся, след в след бегут упряжками, однажды переплетаясь, да так никогда и не встретившись, – и, словно по книге, она водила пальцем по расшитому фартуку, а после снова брала иголку, и под ее умелой рукой вырастали сочные ягодки-бусины, где по одной, где целыми горстями.

– А у меня не получается! – пожаловалась внучка, отбросив в сторону свой едва начатый фартук.

Бабушка тепло улыбнулась, разгладила руками брошенное рукоделье: кособокие стежки глядели обиженно.

– Это ничего: приноровишься, внучка. Когда-то и я иголку держать не умела, да упэ1 помогла.

– Упэ? – удивилась девочка незнакомому слову.

– Упэ – моя бабушка, – пояснила старушка. – А мою упэ ее упэ учила, как теперь я тебя.

– И тебе тоже было скучно?

– Немного, – гусиные лапки морщинок рябью побежали по лицу: бабушка рассмеялась. – Но моя упэ говорила, что вышивка – это как книга, где все происходящее с нами описано, а узоры иногда и ожить могут.

– Гляди, – она взяла свой расшитый разноцветным бисером передник. – Вот люди, взявшись за локти, в круг идут солнцу подражая. Тут олени ветвисторогие навстречу небу мчатся. Здесь птица взлетает, зверек бежит, следы оставляя, а паук паутиной судьбы накрепко свяжет, что не расплести.

Но девочка сколько ни всматривалась, никаких людей с оленями не видела, только круги и квадраты. Слушала и не понимала. Хоть у самой в глазах душа Севера так и пела, но пока на незнакомом ей языке.

– Хаайя-найя, найя-нга-нга, хайя-найя, найя-нга-нга, – запела бабушка колыбельную из своего далекого детства.

И, будто подхватив мотив, солнечные зайцы опять заплясали по кухне, выскакивая то тут, то там. А самый маленький и шустрый запрыгнул в бабушкин туесок2, что на столе стоял, да как засверкает радугой!

Залюбовалась девочка.

– Что это так в туеске блестит, бабушка?

– А ты посмотри и узнаешь, – только и услыхала в ответ.

Заглянула в туесок девочка – среди пакетиков с костяным бисером лежит обмотанный шнурком серебристых оленьих волос маленький розовый камень, а вкруг него радужные зайцы точь-в-точь люди в танце солнца кружатся.

Обернулась к бабушке: и на фартуке бисерные человечки тоже затанцевали, а с ними олени, птицы, звери. Полилась песня рекой и история, что случилась давным-давно, но по сей день отголоски ее слышны. Послушай и ты, друг.

Глава 2: Кочевой народ

Далеко на Севере, где у земли нет края, а у неба – конца, издревле жили люди и олени. Куда олень, туда и человек – не пуская корней в одном месте, но прорастая душой на просторах Севера. Когда олень останавливался, человек распрягал нарты3. Семья вставала на стоянку. Стройные рядки наскоро устроенных жилищ – чорами4 радостно курились дымком.

Олени разбредались в поисках свежего мха, мужчины уходили на охоту, женщины оставались стеречь тепло.

Днем ароматами сочного вареного мяса наполнялся воздух. А ночью широкое небо укрывало звездным одеялом своих кочевых детей, до утра рассказывая предания, от которых даже у бывалых охотников дух перехватывало.

В одном таком стойбище неподалеку от холодной быстрой речки встретила свое четвертое лето Кындыкан – девочка с ямочками на щечках из народа эвенов. Несмышлёным младенцем она была, когда такая же речка забрала ее родителей.

Суров Север: жизнь человека, птицы, зверя – все лежат на одной ладони, одинаково хрупкие и ценные. Так устроено.

Росла Кындыкан в семье младшего брата матери, на ласковых бабушкиных руках, окруженная заботой и любовью. Жизнь ее бежала весело: под звуки песен, что по утрам пела дядина жена, да наперегонки с мальчишкой, который был всего на полголовы выше, а уже гордо звался старшим братом – Ака5.

– В день, когда ты родилась, ярко светило солнце. То был добрый знак! – любила повторять бабушка, снова и снова перебирая камешки воспоминаний. – Ты была чуть больше белки и так громко плакала, что сам лесной дед6 выходил из берлоги тебя баюкать!

– Придумываешь! – задыхалась тогда от возмущения Кындыкан, – Вот ещё, лесной дед баюкал!

– Ты ж говорила, то был Чучуна7? – не упускал случая подшутить братишка, а заодно историю про страшного великана у бабушки выпросить. Поговаривали, Чучуна хоть и похож на человека, но ростом с великое дерево и, подобно дикому зверю, весь шерстью покрыт, а свистит так, что оглохнуть можно!

– Чучуна? – бабушка поднимала бровь. – Э, не болтай, о чем не знаешь! Чучуну в наших краях давно не видели. Встреча с ним добра не сулит. Волчье у него сердце.

– Разве он волк? Или съел волка? – засыпала вопросами бабушку Кындыкан. Много бед приносили волки стойбищу: пугали, грызли оленей, бывало, нападали и на людей. Что может быть хуже волка?

– Нет в нем ни капли света, – отвечала бабушка, разом прекращая разговор.

Тихо становилось в чоре. Лишь огонь продолжал весело плясать в очаге, да по стенам разбегались причудливые тени, и один видел в них зверя, другой – охотника.

Глава 3: Маленький друг

Последнее летнее солнце обнимало всё ещё теплыми лучами землю. А вообразивший себя охотником мальчишка быстро бежал по каменистому берегу речки, зажав в руке ветку

тальника, как копьё.

– Я этому Чучуне покажу! Пусть только сунется к нам! – кричал он в лицо встречному ветру.

Следом легкая, как пуночка, летела Кындыкан, а полы ее распахнутого кафтана порхали на бегу, точно крылья.

– Хвастаться и заяц горазд, – засмеялась она, и на ее щеках появлялись озорные ямочки.

На холме еще виднелись удаляющиеся фигуры всадников, за которыми дети и рванули со стойбища, но без резвого оленя, оставалось лишь провожать охотников взглядом.

– Чего тебя Данта8 за волком не взял? – спросила Кындыкан, стараясь не отставать от брата.

Ветка-копье резко взметнула вверх, спугнула стайку молодых кукш и упала в реку. Мальчик остановился, отыскивая глазами брошенную им палку.

– В другой раз сам пойду! – буркнул он обиженно и, скинув на берегу торбаса9, зашел в воду.

В тайге никогда не охотились, чтоб показать свою удаль, и не брали больше, чем нужно. Известное дело: пожадничаешь – сам в силки попадешься. Однако если волк повадился драть оленей, изводя страхом стадо, на охоту выходили все мужчины. В стойбище оставались только женщины с детьми.

– Ака-а, подожди! – окликнула брата Кындыкан, не решаясь ступить в неглубокую, но студеную речку.

Мальчик не обернулся. Он уверенно шел за палкой к другому берегу, как вдруг замер.

– Тшшш. Слышишь? – он приложил к уху ладонь.

Кындыкан прислушалась. Где-то рядом раздавался отчаянный писк. Будто крохотный зверек или птичка плачет.

– Сюда! – брат бросился назад к берегу, где наполовину скры тое водой лежало поваленное дерево. – Там кто-то есть!

Подбежав ближе, Кындыкан увидела, что в корнях дерева застрял малыш-горностай. Грудка белая, спинка коричневая, а пра- вая лапка сочится кровью. Зверек из последних сил цеплялся за жизнь, но бурлившая в водоворотах река вновь и вновь накрывала его с головой.

– Это коршуна добыча, – покачал головой брат, – лучше не трогать.

– Он же погибнет! – воскликнула Кындыкан. Наскоро разулась и поспешила зверьку на помощь. Ледяная вода обожгла ноги. Девочка наклонилась к дереву, осторожно вызволила горностая из цепких ивовых когтей и вынесла его на берег.

Мокрым комочком лежал на камнях зверек. Глядел на детей с опаской, поджимал перебитую лапку, но убежать не мог.

– Я назову тебя Кока – маленький дружок, – сказала ласково Кындыкан, бережно завернула зверька в платочек и направилась обратно в стойбище: бабушка знает, как лечить людей и оленей, значит, и горностаю сумеет помочь.

Глава 4: Волчица

Словно нетерпеливый порыв весеннего ветра, влетела в чору Кындыкан.

– Упэ, Упэ! – протянула девочка раненого горностая бабушке.

– Она добычу коршуна унесла, – бубнил, заходя следом, брат.

– Я говорил оставить, не послушалась. Не к добру будет.

Бабушка отложила на устланный лапником пол шкурки, которые разминала на рукавички да шапки детворе и внимательно посмотрела на зверька.

– Если небо привело вас к нему в помощь, значит, коршуну уготован другой обед.

– Да не небо, а палка, – возразил мальчик. – Глупый горностай застрял в корнях старой ивы.

– Любая помощь к добру. Небо смотрит в глаза, а говорит сердцем, – улыбнулась бабушка, затем отрезала ножом кусок оленьей шкуры и положила на нее мокрого горностая. Глазки его были закрыты, лапки безжизненно висели.

– Он поправится? – спросила Кындыкан. В ее глазах засверкали слезы. Неужели небо так задумало, что даже бабушка ничего не может поделать?

– А ты возьми рыбий хвостик, оставь рядом, да отвернись, – сказала бабушка. Она видела много лун, знала разные травы, только порой понять ее было нелегко. Разве рыбий хвост лечит? Однако девочка сделала, что велено: взяла из стоявшего подле очага деревянного корытца большой рыбий хвост, положила под нос горностаю, но зверек и не шелохнулся. Казалось, и дышать перестал.

– Не стой над хворью, быстрее пройдет, – посоветовала бабушка, возвращаясь к работе.

Тут снаружи всполошились собаки, залаяли. Никак охотники едут?

Со всех жилищ высыпали навстречу оленям дети. Четверо всадников, груженных разной добычей, уже подъезжали к стойбищу. Могучий вожак стаи – белоснежный олень Гиркэ вез легкие нарты, на которых лежала огромная туша хищника. Вот послышался громкий веселый голос дяди, подгонявший оленей. Охотники наконец возвращались домой – сегодня им повезло найти логово зверя.

– Больше не потревожит стадо, – гордо говорили одни.

– Матерая, – качали головами другие.

– С волчатами была, – обмолвился подошедший Данта и осекся.

Кындыкан с братом тоже выбежали поглядеть. Волчица и правда оказалась крупной: мощные лапы, полная острых зубов пасть. Кындыкан вздрогнула, будто волчица могла внезапно ожить и наброситься.

Но желтые глаза хищника безжизненно смотрели в небо. Высоко, расправив могучие крылья, парил коршун. Спикировал, схватил зазевавшегося грызуна и рванул вверх.

На Севере никто не охотился ради забавы.

Много еще разговоров было о звере, охоте да ярмарке, где можно шкуры на сахар-муку обменять.

Вернулись в чору уже затемно, а горностай, как и прежде, лежит, не двигаясь, только рыбий хвостик пропал.

Удивилась девочка. Куда рыба делась?

А бабушка смеется, давно секрет горностаев разгадала.

Положи рыбью головку, спрячься, да внимательно смотри, что будет.

Залезла Кындыкан под шкуру, служившую вместо лежака на полу, а зверек-то глазки-бусинки открыл и жадно в рыбу острыми зубками впился. Угощение по нраву пришлось.

Кока – маленький плут! – закричала девочка.

Зверек тут же на спинку упал, глаза закатил, язык высунул, не дышит. Ну точно мертвый. Мал зверек, а хитростью силен.

Глава 5: Ярмарка