Помоги проекту - поделись книгой:
Текст 5. К Санэхико Ямамото17
Киото, 12 декабря 1922 года
Многоуважаемый г-н Ямамото,
понимая, как много вы сделали для меня и моей жены во время нашего пребывания в Японии, я считаю своим непременным долгом сообщить вам следующее. Наш корабль18 отправляется из Модзи через 16 дней. До отъезда у меня нет перед вами никаких невыполненных обязательств. Поэтому, я думаю, будет несправедливым навязывать г-ну Инагаки и его жене наше присутствие в течение этого времени19. Как бы сильно я их ни любил, я прошу вас, пожалуйста, для успокоения моей совести, оставить нас с женой
Моя жена теперь не в Осаке, потому что я просил ее остаться в Киото. Я сделал так, потому что не знал заранее, что официально обязан присутствовать в Осаке20. Жена моя очень расстроилась, что причинила вам беспокойство по причинам, от нее не зависящим21.
Текст 6. К Гансу Альберту и Эдуарду Эйнштейну22
Киото, 17 декабря 1922 года
Дорогие дети,
теперь ты, д[орогой] Альберт, вот уже пару месяцев как студент23. Я часто с гордостью думаю об этом. Путешествие прекрасно, даже если Япония совсем меня вымотала. Я уже дал 13 лекций. Я очень рад, что оставил тебя, д[орогой] Альберт, в Цюрихе; я бы все равно не смог уделять тебе достаточно внимания, и твои занятия тебе важнее любой поездки, как бы приятна она ни была, где тебе нужно было бы так часто официально появляться на публике24. Японцы мне действительно нравятся, и, кстати, больше, чем все народы, которые я повидал до сих пор: они спокойны, скромны, умны, ценят искусство, тактичны, ничего ради внешнего вида, а все ради внутренней сути. Итак, теперь вы действительно получите Нобелевскую премию25. Начинайте искать дом26. Остальное будет куда-нибудь вложено на ваше имя. Тогда вы будете так богаты, что, Бог его знает, я однажды смогу попросить у вас взаймы, смотря как пойдут дела. Вернувшись домой (в конце марта или начале апреля), я сразу поеду в Стокгольм, чтобы получить премию. Когда после этого я поеду в Женеву27, я, конечно, навещу вас, я уже очень этого жду. И тогда мы решим, что мы будем делать следующим летом. Я решительно настроен больше не мотаться по свету так долго; но как знать, смогу ли я остановиться?
Вы, бессовестные, не пишете мне совсем; а писать в Азию теперь уже слишком поздно. Если хотите написать мне до моего возвращения в Германию, скажем, о доме, то пишите тогда в Испанию (Мадридский университет) или – если напишете быстро – в Сионистскую организацию в Иерусалиме. Я посылаю тебе, д[орогой] Тете28, несколько марок, которые у меня скопились во время путешествия.
Текст 7. К Вильгельму Зольфу30
[Миядзима, 20 декабря 1922 года31]
[…]
Тороплюсь отправить вам более подробную информацию в дополнение к моей телеграмме32. Заявление Гардена, безусловно, ставит меня в неловкое положение и ухудшает для меня ситуацию в Германии; при том, что его нельзя назвать полной правдой, его также нельзя назвать полной неправдой33. Дело в том, что те люди, которые хорошо понимают ситуацию в Германии, действительно придерживаются мнения, что моей жизни угрожает определенная угроза. Признаюсь, до убийства Ратенау я представлял ситуацию иначе, чем после него. Принять приглашение в Японию меня заставила прежде всего тоска по Восточной Азии; другой причиной была нужда на какое-то время покинуть нашу родину, где обстановка стала напряженной уже давно и доставляет мне столько хлопот. Но после убийства Ратенау я, безусловно, с облегчением узнал о возможности надолго покинуть Германию и уехать от временно возросшей опасности, при этом не совершая ничего такого, что было бы неприятно моим немецким друзьям и коллегам.
[…]
Текст 8. К Джуну Ишиваре34
Модзи [между 23 и 29 декабря 1922 года]35
На память моему дорогому коллеге Ишиваре, с которым я видел так много прекрасных вещей, сотрудничал и чудесно болтал часы напролет. Он – один из тех немногих, с которыми я очень хотел бы размышлять и работать в духе товарищества, потому что, несмотря на все различия в наших традициях и происхождении, таинственная гармония существует между нами.
Текст 9. К Бансуи Цутии (Дои)36
[на борту
Глубокоуважаемый г-н Цутии,
с большой радостью и восхищением я прочитал перевод вашего глубокого стихотворения37 и ваше дружеское письмо. Неважно, что вы крайне переоценили мои достижения38, если слова исходят из чистой души. Научный поиск на самом деле отличается от поиска художника. Последний, несомненно, разовьется, если он может чувствовать и видеть, если у него есть сила творить, выносливость и любовь к совершенному творению. А наука похожа на разгадывание головоломки или даже на игру в лотерею. Редкое ощущение счастья выпадает тому, кто находит что-то по-настоящему стоящее. Много чрезвычайно талантливых молодых людей работают до преклонного возраста, а эта суровая богиня не открывает им ни одной из своих глубоких тайн, она непредсказуема, ее мало интересует благородный поиск истины. И то малое, что она мне доверила, кажется колоссальным человеку несведущему, который не знает о достижениях моих предшественников и коллег-исследователей. Но как бы там ни было – я очарован вашими восторженными словами.
Я нахожу особенно тонким то, что вы говорите о вашей прекрасной земле и о той своеобразной переходной эпохе, которую она сейчас переживает. Но я уверен, вы были слишком жестоки, характеризуя самих себя. В течение последних двух десятилетий Япония уже достигла высокого уровня в освоении западных наук и взялась за решение труднейших задач. Япония не просто заимствует у Запада внешние элементы цивилизации!39 Наплыв иностранной культуры опасен для любой страны, которая недооценивает и забывает собственные высокие ценности – я говорю о художественных, социальных и этических традициях вашей страны, которыми я так восхищаюсь и дорожу. В этих вопросах японец не осознает своего превосходства над европейцем; огромной пользой было бы донести это до его сознания, чтобы он почувствовал, что огульное принятие европейских обычаев ставит под угрозу великие ценности. Япония может снизойти до того, чтобы понять дух цивилизаций Европы и Америки, но должна знать, что ее душа куда более драгоценна, чем все эти внешние блестящие пустяки.
С радостью и трепетом я принимаю прекрасные репродукции японско-китайских произведений искусства, которые вы изволили мне подарить40. Они будут сопровождать меня в этом путешествии и смягчат переход в европейскую жизнь. Японский художественный стиль отличает несравненная утонченность.
Мое полное собрание работ скоро будет издано на японском41, и я с удовольствием позволю себе прислать его вам, хотя мне будет сложно написать посвящение. Но я постараюсь. В этом письме вы найдете маленькую открытку для вашего сына42.
Пожалуйста, примите сердечнейший привет и горячую благодарность от вашего А. Эйнштейна.
Текст 10. К Эйти Цутии (Дои)43
[на борту
Тому, кто знаком с напряженным размышлением о проблемах науки, никогда не будет скучно и одиноко; это надежная опора против всех превратностей судьбы.
Текст 11. К Йоши Ямамото45
[на борту корабля
Вы, уважаемая г-жа Ямамото, всегда будете олицетворять для меня идеальную форму японской женственности. Спокойная, веселая, похожая на цветок, вы душа своего дома, который похож на ювелирный футляр, в котором, как драгоценности, живут ваши очаровательные маленькие дети47. В вас я вижу душу вашего народа и воплощение его древней культуры, прежде всего стремящейся к изяществу и красоте.
Текст 12. Речь на еврейском приеме в Шанхае48
[Шанхай, 1 января 1923 года]
Меня попросили сказать несколько слов об университете в Иерусалиме49. К убеждению, что учреждение подобного рода необходимо, меня привел мой личный опыт. В то время, когда я учился в Швейцарии, я даже не знал, что я еврей50. Мне было довольно того, что я человек. Позже, когда я приехал в Берлин, я увидел, что многие люди, подобные мне, чувствуют духовную потребность51. Они нуждались в чем-то таком, где их еврейское сознание могло бы быть выражено и услышано, а поскольку эту потребность нельзя было удовлетворить, некоторые пытались искусственно подавить ее, что не приносило им никакого удовлетворения.
Затем появился сионизм и принес в души многих людей новую гармонию52. Теперь Еврейский университет даст направление еврейскому духу и позволит еврейским ученым найти свои ориентиры. Это будет не столько школа для студентов, сколько объединяющий принцип еврейского академического знания и авторитетный центр еврейской мысли, который поможет нам определить и прояснить наши перспективы во всем мире. Его светлое влияние оживит и вдохновит самые разные сообщества разбросанного по свету Израиля.
Текст 13. К Сванте Аррениусу53
Окрестности Сингапура, 10 января 1923 года
Уважаемый коллега,
новость о присуждаемой мне Нобелевской премии дошла до меня в виде телеграммы, которую я получил на борту
Г-жа Гамбургер55 написала мне, что вы были так добры и решили временно инвестировать деньги56. Я очень благодарен вам за эту любезную заботу. Вы (и Бор)57 также написали, что официальная церемония вручения была перенесена на июнь, чем я очень тронут.
Я вернусь из этого удивительного путешествия, самое позднее, в начале апреля. Я совершенно очарован землей и людьми Японии, все так утонченно и странно. И как располагает к размышлению и работе длительное морское путешествие – райское состояние, без писем, визитов, собраний и прочих изобретений дьявола! Особенное удовольствие мне доставляет то, что я получу премию вместе с моим обожаемым и любимым Бором.
В счастливом предвкушении радостной встречи, самое позднее в Стокгольме, со всем уважением и добрыми пожеланиями,
Текст 14. К Нильсу Бору58
Окрестности Сингапура, 10 января 1923 года
Дорогой, а вернее, любимый Бор!
Ваше ласковое письмо59 нашло меня вскоре после моего отъезда из Японии60. Я могу без преувеличения сказать, что оно обрадовало меня не меньше Нобелевской премии. Я нахожу ваш страх каким-то образом получить премию раньше меня особенно трогательным – в этом положительно весь Бор. Ваши новые статьи об атоме61 сопровождали меня во время моего путешествия, и любовь моя к вашему разуму возросла еще больше. Сейчас я верю, что наконец понял связь между электричеством и гравитацией62. Эддингтон ближе подошел к сути дела, чем Вейл63. Путешествие великолепно. Я очарован Японией и японцами, как, я уверен, были бы и вы. Больше того, подобному морскому путешествию как способу существования позавидует любой мыслитель – жизнь как в монастыре. К этому прибавьте ласковую жару около экватора. Теплая вода лениво капает с неба, с ней приходят покой и какая-то растительная дремота, – о чем и свидетельствует это маленькое письмо.
С теплым приветом и до счастливого дня встречи, самое позднее в Стокгольме.
Текст 15. К Японскому Puroretaria Domei[3]
[на борту корабля
Дорогие друзья,
у меня не было возможности ответить на ваше письмо66 раньше, потому что я потерял и его, и ваш адрес. Г-н Ямамото67 снова передал мне адрес, и я хотел бы ответить на ваши вопросы, но не смогу вспомнить их подробно.
Во-первых, я должен подчеркнуть, что мои наблюдения об общественной и политической ситуации в Японии так сильно ограничены, так что даже я сам не могу полагаться на свои собственные суждения. Что касается первого пункта, я увидел две вещи, которые на первый взгляд кажутся несовместимыми. Нет ни бедности, которая бросается в глаза, ни недостатка в деньгах, но все-таки любая сдельная работа, которая выполняется частником, оплачивается в большинстве случаев крайне скудно. Насколько могут это показать мои наблюдения, мне кажется, что эта странность означает то, что у людей мало желаний, их образ жизни им подходит и, в дополнение к этому, они особенно умеренны в потреблении алкоголя. Как бы то ни было, я верю, что в этой стране будет только возрастать индустриализация и, в силу политической ситуации, нужно будет приводить в порядок рабочие классы. Если эта организация много значит для всего народа, нельзя допустить, чтобы она превратилась в злонамеренное дело, при котором оппозиция создается только ради оппозиции, как это случилось у нас в Европе уже давно. Вы должны понять, в частности, что главный фактор в снижении заработной платы за частную работу заключается в том, что страна перенаселена, поэтому эту проблему нельзя решить чисто политическими методами. С другой стороны, борьба против милитаризма представляется мне чисто политическим вопросом. Мне кажется, здесь заключается настоящая опасность для этой нации. И это потому, что в силу своего удачного географического положения Япония нуждается в очень небольшой военной защите. Вашингтонская конференция в первый раз сделала возможным то, что у нас появилась некоторая надежда в этом вопросе68.
Я уверен, что в будущем все силы людей будут направлены на организацию международного сотрудничества и это никогда не объединится с милитаристскими замыслами. Я надеюсь, что Япония сделает из всего этого правильный вывод как для себя, так и для стран всего мира.
Текст 16. К Артуру Руппину69
[Иерусалим, 3 или 5 февраля 1923 года]70
Дорогой г-н Руппин,
мы проводим в Палестине прекрасные, незабываемые дни с ярко сияющим солнцем и в веселой компании. Ваша жена71 стоит рядом со мной и подглядывает, что я вам о ней пишу. Она считает дни до вашего возвращения72.
Текст 17. «Проф. Эйнштейн о своих впечатлениях от Палестины»73
[Берлин, 24 апреля 1923 года]
Мои впечатления от Палестины74
Альберт Эйнштейн
Прежде всего, я не могу не выразить мою сердечную благодарность тем, кто был со мной так дружелюбен в течение моего пребывания в Палестине. Я не думаю, что я когда-либо смогу забыть этот теплый и искренний прием – в нем для меня проявились гармония и здоровье, которые царят в жизни евреев Палестины.
Каждого, кто встретился с евреями в Палестине, может вдохновить их невероятная работоспособность и целеустремленность, перед какой не устоит ни одно препятствие. При таком напоре и воодушевлении не может быть сомнений в успехе колонизации.
Евреи Палестины делятся на два класса: городские рабочие и сельские переселенцы. Среди достижений первых особенно глубокое впечатление на меня произвел Тель-Авив75. Быстрота и энергия, с которой вырос этот город, столь примечательны, что евреи зовут его с ласковой насмешливостью «наш Чикаго».
Отличительной особенностью настоящего потенциала Палестины является тот факт, что представители еврейского населения, которые жили в этой стране на протяжении десятилетий, по уровню несомненно выше в культурном плане и в плане энергии чем те, кто только недавно приехал туда.
И среди всех еврейских «достопримечательностей» в Палестине ничто так приятно не поразило меня, как школа искусств и ремесел, «Бецалель» и группы еврейских рабочих76. Было изумительно видеть то, что было создано здесь молодыми рабочими, которые, когда они приехали в страну, могли быть справедливо названы «чернорабочей силой». Я заметил, что, кроме древесины, в стране производятся другие строительные материалы. Мой энтузиазм, однако, поубавился, когда я узнал, что американские евреи, которые предоставили займы на строительные проекты, требуют теперь высоких процентов77.
Для меня есть что-то чудесное в том, какой дух самопожертвования демонстрируют наши рабочие на этой земле. Тот, кто сам видел этих людей за работой, должен склониться перед их несгибаемой волей и перед их решимостью, с которой они преодолевают все трудности – от долгов до малярии78. По сравнению с этими двумя напастями арабский вопрос становится вообще неважен. Что касается последнего, я должен отметить, что я сам не раз видел дружеские отношения между еврейскими и арабскими рабочими. Я думаю, в основном сложности создает интеллигенция – и при этом интеллигенция не только арабская79.
История борьбы с малярией сама по себе составит целую статью. Это зло, которое затрагивает не только сельское, но и городское население. Во время моего недавнего визита в Испанию мы предложили испанским евреям отправить на свои средства специалиста по малярии в Палестину и обеспечить связь между его работой и работой университета в Иерусалиме80. Бич малярии все еще так силен, что, можно сказать, ослабляет всю работу наших переселенцев в Палестине где-то на треть.
Но особенно удручает вопрос о долгах. Возьмем, скажем, рабочих из колонии Дегания81. Эти замечательные люди стонут под гнетом долгов и должны жить в страшной нужде, чтобы не сделать новых. Довольно одного человека, даже со скромным достатком, который мог бы, если у него довольно милосердия, освободить эту общину от ее тяжелой ноши. Воодушевление, которое царит между сельскими и строительными рабочими, достойно восхищения. Они безгранично гордятся своей работой и чувствуют глубокую любовь к стране и тому небольшому кусочку земли, на котором они работают.
В том, что касается архитектурного вкуса, здания в городах и в сельской местности оставляют желать лучшего. Но в этом плане инженер Кауфман82 сделал очень много, чтобы привнести в архитектуру Палестины хороший вкус и любовь к красоте.
Правительству83 должен быть выделен значительный кредит на строительство дорог, на борьбу с малярией и в целом на улучшение санитарных условий. Здесь у правительства непростая задача. Сложно найти вторую страну, которая, будучи такой маленькой, имеет такие сложные разногласия внутри своего населения и так интересует весь остальной мир.
Первостепенная потребность Палестины сегодня – это квалифицированная рабочая сила. Силы академиков там пока не нужны. Есть надежда, что создание техникума очень поможет в обеспечении страны тем, чего ей так недостает: обученными рабочими84.
Я убежден, что эту деятельность в Палестине ждет успех в том смысле, что мы создадим в стране объединенное сообщество, которое станет моральным и духовным центром для еврейства всего мира. В этом, а не в его экономических достижениях, заключается, на мой взгляд, значение этой деятельности. Конечно, мы не можем пренебрегать вопросом о нашем экономическом положении в Палестине, но мы никогда не должны забывать, что это все только о средстве для достижения одной цели. Мне кажется, это второстепенный вопрос, станет ли Палестина экономически независимой за максимально короткий срок. Я думаю, что бесконечно важнее то, чтобы Палестина стала важным моральным и духовным центром для всего еврейского народа. В этом направлении возрождение иврита нужно воспринимать как замечательное достижение. За этим должно последовать развитие институтов науки и искусства. С этой точки зрения, мы должны относиться как к делу первостепенной важности к созданию университета, который благодаря прежде всего энтузиазму евреев с учеными степенями из Америки может начать свою работу в Иерусалиме85. Университет уже имеет свой научный журнал, который выходит при тесном сотрудничестве еврейских ученых в самых разных областях и странах86.
Палестина не решит еврейского вопроса, но возрождение Палестины будет означать освобождение и возрождение души еврейского народа. Одним из самых драгоценных моих переживаний я считаю то, что я смог увидеть эту страну в период ее возрождения и обновления.
Хронология путешествия
1922 год
6 октября Отправляется из Цюриха в Марсель вместе с Эльзой.
7 октября Поднимается на борт корабля
8 октября Покидает Марсель
13 октября Приезжает в Порт-Саид.
14 октября Проходит Суэцкий канал.
28 октября Прибывает в Коломбо.
31 октября Празднование дня рождения японского императора на борту
2 ноября Приезд в Сингапур.
3 ноября Отъезд из Сингапура.
9 ноября Награжден Нобелевской премией по физике за 1921 год. Приезжает в Гонконг.
10 ноября Уезжает из Гонкога.
до 13 ноября Приезжает в Шанхай.
Поделиться книгой: