Детектив в Новый год

Даша идет осторожно, старательно обходя блестки льда в утрамбованном снегу. Алекс понимает: это страх одинокого человека, который не может себе позволить даже на полдня выйти из строя. В этот морозный, холодно и свирепо сияющий день она похожа на закутанную языческую богиню, для которой одежда - это оковы. И лицо ее в рамке белого песца капюшона светится как нежная и печальная звезда, залетевшая туда, где не бывает звезд. Она вошла в ворота особняка. Там журнал, для которого она пишет колонку об архитектуре. Он спокойно курит у машины. Через час возвращается за руль. И практически в ту же минуту Даша появляется из ворот.

Она создана как будто по его заказу. Обязательная и осторожная, как сапер. Точная, как английская королева. На одну секунду мелькнула у него мысль: «Сегодня можно подойти». Но Алекс отмел ее как рискованный элемент операции. Нет, сегодня рано. Он подождал, пока Даша скроется из виду, и поехал в свой центр.

Алекс встретил Дашу в этом месте год и три месяца назад. Подвозил сюда своего бывшего одноклассника, который и был главным редактором журнала. Петя Иванов оперировался с доброкачественной опухолью мозга.

Операция прошла удачно. В тот день Петр был у Алекса на плановом осмотре, после которого Алекс сказал неожиданно для себя самого:

- Ты приехал на такси? Отпусти водителя. Я сам отвезу тебя. Ты для меня очень важен как уникальный клинический случай. Ты полностью восстановился, и мне интересно тебя наблюдать в разных ситуациях.

Он привез Петра в журнал, зашел к нему в кабинет. Петр отдавал распоряжения, вызывал сотрудников, делал замечания по материалам. И к нему вошла Даша. О чем они говорили с Петром, Алекс не слышал. Он попал в волшебную сказку, в мелодию и плен такой красоты, какой не встречал еще в жизни. Он понимал, что это именно его представление об идеальной женщине. Только его. Такая женщина, может, никому другому и не подойдет.

Алекс попрощался, вышел, посидел в машине. Когда появилась Даша, шагнул к ней и представился. Предложил подвезти. В машине понял, что девушка в тревожном и подавленном состоянии. В таком же состоянии она была и на следующий день, и через неделю. А через месяц Даша согласилась поехать к нему - поговорить о своих проблемах. Они поехали не в клинику, а к Алексу домой. И говорить о проблемах Даша не захотела, да и не было в том никакой нужды. Алекс читал эту женщину как прекрасную книгу, содержание которой ему известно словно из какой-то другой жизни.

На его прямой вопрос Даша просто ответила «да». И лишь через какое-то время Алекс понял важную вещь. То, что для него стало самым большим мужским потрясением и великим узнаванием, для Даши было жизненно важным экспериментом. Она что-то страшное и мрачное преодолела, удивленно, облегченно вздохнула и прижалась к нему всем ароматом и шелком своего обнаженного тела.

- Ты создана для меня, - сказал Алекс, как врач после обследования. - В каждой мелочи, черточке и детали. Ты подходишь мне. Так может подходить единственная женщина на земле.

Даша рассмеялась:

- Ты выбрал меня как костюм или машину?

- Я выбрал, - ответил Алекс. - Не люблю слов из романов. Я хирург.

- Понимаю. Я не против.

- Тебе было со мной хорошо?

- Да, ты же знаешь.

- Мы еще встретимся? Только не надо рассказывать о муже. Я что-то понял и без объяснений.

- Вот и хорошо, - облегченно вздохнула Даша. - Я и не смогла бы ничего объяснить. Нет, мы не будем встречаться. Это невозможно. Не вписывается в мою жизнь. Но я тебе благодарна. Ты помог мне сегодня сделать большое открытие. Наверное, и ты создан для меня. Только так, как в сказке, не бывает. В жизни один человек тебе подходит, а к другому ты прикована цепью любви. С этим ничего не поделаешь. Просто брак меня бы не остановил.

Алекс кивнул, встал, оделся. Отвез ее домой и попрощался. Ее телефон и адрес узнал у Пети. Все у него в жизни осталось по-прежнему, характер не изменился ни в чем. И никто не узнал, что он ощущает отныне свое сердце, свой мозг и тело, как будто сам раскроил это на части, а потом зашил на собственном операционном столе.

И каждый день он приезжает на это место. Не выходит поздороваться, поговорить с Дашей. Он и так читает все, что с ней происходит. Потом, без нее, наводит справки. У Алекса есть самое важное дело: он страхует свою женщину, оценивает и взвешивает ее опасности и риски. Ставит диагнозы, принимает решения и совершает точные поступки. Да, хирургу и от жизни нужно отсекать раковые клетки зла. Алекс не любит Дашу в примитивном мужском понимании. Он ее боготворит, как научно подтвержденный образец совершенства.

То ли изнурительный снег тому виной, то ли Алекс поставил перед собой невыполнимую задачу, но к вечеру он страшно устал. Больше года он сторожит женщину, которая давно о нем забыла после единственного часа пробной близости. Ответила самой себе на какой-то вопрос, и он перестал для нее существовать. Он, со своей неудобной, невыносимой, постоянно пылающей ношей. Со своим ослепительным открытием, единственным из всех его открытий, о котором не известно больше никому. Он, с умелыми, безошибочными руками, с ясным мозгом.

С проницательным сердцем, которое почувствовал так больно только сейчас, в этот роковой год.

Алекс приехал домой раньше, чем обычно, до полуночи. Не хотел ни есть, ни спать, ни читать. Дышалось тоже с трудом. Он сел в кресло со стаканом виски и в какой по счету раз уткнулся, как в глухую стену, в дурацкую мысль. Так что же такое любовь? Понятно, что имеют в виду безмозглые девчонки и юнцы, поставленные в тупик собственными инстинктами. Лицемерные дамы, пытающиеся из серой жизни и тусклой физиологии придумать какое-то подобие любовного романа. Ограниченные, добропорядочные люди, стремящиеся широко употребимым термином прикрыть каторжный труд создания семьи, воспитания детей. Спрятаться за ним от неизбежного охлаждения, раздражения, всегда близкой вражды. Или корыстные шлюхи, которые заявляют на весь мир: «Я торгуюсь, я стою дорого. Но я бы не взяла ничего, если бы не любовь».

Но Даша… Тонкая, изысканная Даша с ее вкусом и запредельной планкой отбора людей даже для просто контакта. За что она платила таким унижением, такими страданиями, такой нищетой? За что она платила своей жизнью, которую у нее маниакально, по-людоедски отбирали? За какую такую любовь?

После первой и последней встречи с ней Алекс, конечно, все узнал о Валерии. Постарался встретиться с ним, не представляясь, в компании. Это был, несомненно, умный, образованный человек, симпатичный, обаятельный мужчина. Это был совершенно обыкновенный тип с большой фанаберией и полным отсутствием нравственных тормозов. Алекс очень подробно и внимательно оценивал его со всех сторон, разбирал на причины и следствия, на мотивы, на составные части эмоционально-физиологической жгучей смеси. Да, это был неудачник, который выхватил у судьбы незаслуженный подарок и все силы потратил на то, чтобы доказать себе самому, что он его достоин. Валерий хотел, чтобы его любили за то, что он есть. Не за его труд, не за деньги, не за способность строить для женщины если не счастье, то минимальный уют. Не за… А вопреки всему. Только так Валерий мог поверить в то, что Даша его любит.

Этот несчастный отобрал у нее все, повис на ее шее камнем, все силы потратил на создание ее ада. И ничего себе не доказал. Настал момент, когда его преступления набросились на него самого и задушили. Алекс видел его последнюю медицинскую карту. Валерий сгноил себя заживо. И по заслугам, считал Алекс.

Но это не его вопрос. Он ничего не знает о том, умерла ли Дашина любовь вместе с мужем. Ему остались последние штрихи, чтобы отчитаться перед ней. Независимо, как она к нему отнесется, вспомнит ли вообще, Алекс делал то, что считал нужным. Он расставлял точки над «¡». У кого-то это называлось бы местью, у Алекса - операциями.

Даша

После Нового года Даша только один раз вышла из дома - отвезла Иванову материал в январский номер. Иванов проводил в редакции все праздники и выходные. На обратном пути она зашла в книжный магазин и в ближайший супермаркет.

И вот наконец дом. Уронила на пол тяжелые сумки, сняла куртку, сапоги и сладко потянулась. Тепло. Тишина. Безделье, наполненное до краев сладкими занятиями и удовольствием. Вот ее программа. У нее впереди как минимум неделя.

Прогрелась в ванне. Выбрала из купленных продуктов все, что можно нарезать, перемешала со сметаной, получился дивный, экзотический салат. Потом сидела, закутавшись в плед, на балконе. Пила красное вино, ела красное яблоко и красный же виноград. За окном метался белый ветер, в Дашином стакане переливалась жидкость цвета крови. И это всего лишь фон. Фон главного события ее последних дней. Даша ничего не ждет. К ней не ворвется непрошеный гость, ее не ранит горестная весть, ее терпение не разорвет на части чужая воля, ее мысли и тело принадлежат только ей. Как это хорошо. Так хорошо, что она не жалеет ни о чьей смерти, она не оплакивает череду своих больных и мучительных дней.

Даша услышала телефонный звонок и впервые за последние годы своей жизни не вздрогнула. Спокойно ответила, уверенная в том, что это Иванов с каким-то вопросом по материалу. Это был не Иванов. Голос в трубке сначала показался просто знакомым.

- Добрый вечер, Даша. Ты меня, конечно, не помнишь.

- Алекс? Я растерялась, потому что не ждала. И…

- Да. И ты мне не давала своего телефона. Но это не большая проблема. Ничего, что я позвонил? Есть немного времени?

- Да, - нерешительно ответила Даша, как человек, у которого попросили один из двух последних глотков воды. - Немного.

- Может, посидим где-то? Вот я смотрю сейчас на маленькое кафе. По-моему, приличное.

В нескольких метрах от твоего дома. Да, я знаю, где ты живешь. И меня как-то занесло сюда, сам не знаю как.

Даша хотела отказаться. Она не забыла Алекса. Она его просто никогда не вспоминала. Как тяжелый диабетик не вспоминает о сладком. Она так давно встретилась с этим человеком, согласилась на свидание, чтобы проверить, действительно ли второй раз в жизни ее не отталкивает мужчина. Не вызывает протеста ни в каком отношении. В том, что между ними произошло, было что-то, совершенно разрушающее ее представления. Ей было с Алексом так же хорошо, как с Валерием, и за это не пришлось платить болью и унижением. Так может выглядеть только ловушка. Да и нет возможности что-то проверить: Даше нужно было идти по узкой колее между стальными стенами. О том, чтобы прорваться, не могло быть и речи.

- Давай, - неожиданно для себя самой ответила она. - Только кофе. Как раз собиралась выпить. Спущусь через десять минут.

Даша почистила зубы, умылась, влезла в джинсы и свитер, накинула куртку и вышла из дома. К ней шагнул из темноты высокий мужчина и требовательно обнял, как после разлуки. Боже, какой он красивый! Она тогда или не заметила, или забыла. Вернее всего, захотела забыть.

Маленький зал был чистым и почти пустым. Алекс заказал кофе, пирожные, мороженое. Даша сидела перед ним, как школьница, сложив руки на коленях. Она понимала, что это не случайная и, разумеется, не просто дружеская встреча. Но невозможно поверить в то, что Алекс ждал такой возможности почти полтора года.

- Я ждал. Я никогда не выпускал тебя из виду, если ты об этом думаешь. Мы можем пойти отсюда к тебе?

Лишь на мгновение у Даши в мозгу мелькнули возможные причины отказа. Дома муж, болен отец… Но ведь Алекс, конечно же, знает, что это неправда, что никого больше нет. А в ее душе сошлись два страха: страх, что он уйдет надолго или навсегда, и страх пустить его в свою новую жизнь. В свою ожившую пустоту.

- Отвечу честно. Я очень рада тебя видеть. Даже не ожидала, что буду так рада. У меня не было возможности вспоминать тебя. Но я боюсь кого-то пустить в свой дом. Понимаешь, я там не совсем одна. Со мной что-то происходит.

Что-то очень важное.

Даша не собиралась ничего рассказывать, но он, наверное, хороший врач. Сама не заметила, как рассказала все. Об оживших словах и звуках, о возрожденной способности переживать из-за горестей героев книг и фильмов.

- Это нормально? - спросила она тревожно.

- Нет, - уверенно ответил Алекс. - Ты в одиночку выбираешься из тяжелейшей психосоматики. Ты так долго была перегружена битвой за выживание в камере пыток, морального и физического убийства твоей сути, твоего организма, что пропала последняя связь с окружающим миром. Ты, отзывчивая от природы, перестала видеть и слышать знаки с той свободы, где не было тебя. Это ненормально, потому что ты могла не выжить. В самом жестоком смысле. Говорю совершенно объективно, как врач.

- И как мы поступим? - спросила Даша.

- Больше всего на свете я хотел бы пойти сейчас с тобой. Но ты права. Обживай свой мир со своими бесплотными гостями. Это действительно прекрасно. И это то, что тебе сейчас нужно. Мне не хотелось бы по неловкости разрушить эти хрустальные построения. Я так долго ждал. Подожду еще. И приду к тебе не с пустыми руками. Имею в виду не цветы и пирожные. Я приду с серьезными, тяжелыми вещами. Для продолжения жизни ты узнаешь что-то о справедливости. Она случается. И, может, откроешь дверь для живых людей. Буду счастлив стать первым.

Алекс мчался вдаль от ее дома, разрывая белые сети вьюги, и сжимал зубами звериный вой тоски, который он даже сейчас не назовет любовью. Нет такого понятия в лексиконе ученого.

Операции

С утра Алекс собирался тщательнее, чем обычно. Очень важная встреча с учеными из Германии и Израиля. Они прилетели специально, чтобы обсудить его последнюю операцию по удалению опухоли, которая из головного мозга уже распространилась в спинной. Он впервые воспользовался собственной методикой, над которой работал много лет.

Алекс собрал документы. Надел темный костюм с бежевой рубашкой, завязал галстук и лишь тогда сделал очень важный звонок.

- Доброе утро, Валентина Васильевна. Есть новости из жизни нашего пациента?

- Как ты официально начал, Алекс. Я даже вздрогнула. Нет, боюсь, тех новостей, которых ты ждешь, уже не будет. Пациент без конца требует еды: у него пропало чувство насыщения. Много пьет, несет ахинею, постоянно мастурбирует, ночью ходит под себя. Маньяна болезнь. Хронический бредовый психоз как следствие разрушительной мании. Лечение только обнажило суть. Тот случай, когда ничего человеческого уже не осталось.

- Твой прогноз?

- Из этой стадии мы его, конечно, выведем. Скажу по секрету. Он может быть социально переносимым, но за приятного культурного человека уже никогда не сойдет.

- Мне с ним пиво не пить. Главное, когда он сможет предстать перед судом?

- Боюсь, никогда, Алекс. Я могу ради тебя написать заключение по поводу вменяемости. И даже дотащить его до какого-то разумения. Мы так поступаем в делах с маниакальными убийцами. Но в данном случае все станет явным на суде при перекрестных допросах. Если в первый раз маньяк ушел от срока благодаря откровенной симуляции и это легко прочитать по экспертизе и истории болезни, то сейчас клиент созрел. Он на самом деле болен и никакой ответственности за свои поступки нести не может. Выдадим родственникам под расписку. Они и будут отвечать за него.

- Понял, Валя. Мне нужно подумать.

- Алекс, ты расстроился? Не стоит. Ты хотел справедливости, ты ее получил.

Никакой суд так не осудит. Говорят же: когда Бог хочет наказать человека, он лишает его разума. Это и есть самый страшный приговор.

- Да, конечно. Это с ним произошло бы в любом случае?

- Наверняка - да. Но стресс и страх, конечно, ускорили процесс.

- И ради чего я заваривал всю эту кашу…

- О чем ты, Алекс! Ты спас девочку! Этого несчастного ребенка. Ей бы никто не помог в той ситуации. Да, если бы ты позволил совершить преступление, может, его и заперли бы. Но ты не смог. И я тебя за это уважаю.

- Ты меня похвалила за то, что я не стал сообщником маньяка-растлителя? Дожил.

- Я просто о том, что ты всегда остаешься человеком. Мне показалось, что этот случай для тебя - дело жизни. Кровная месть.

- Примерно так. Спасибо, Валя. Побежал на встречу. Свяжемся. Как-нибудь посидим с нашими.

- Буду страшно рада.

Валентина Свиблова была главврачом психиатрической больницы. Они вместе закончили Первый мед. Потом нередко приходилось встречаться: Алекс консультировал некоторых больных Валентины, когда было подозрение на опухоли мозга. И вот она стала его ассистентом в операции возмездия. Николай Иванович, насильник и палач Даши, стал Валиным пациентом по решению суда.

По дороге на встречу Алекс горько смеялся над собой. Над своими мальчишескими фантазиями. Он видел серьезный суд, бледного преступника в клетке, который поймет, за что отвечает. И его страх будет самым главным наказанием. Этот страх Алекс перевяжет ленточкой и подарит Даше, чтобы она оценила ничтожность и бренность преступников, которые калечат самые сложные, чистые жизни. А этот придурок только ест, мастурбирует и ходит под себя. Это враг?

«Да, это враг, - ответил себе Алекс. - Я досмотрел историю этой подлости до конца».

И девочка. Случайно спасенная девочка. Нанятые Алексом сыщики следили за Николаем Ивановичем не один месяц.

Тот часто прогуливался у школ. Разглядывал девочек. И наконец встретил семиклассницу Таню, немного похожую на Дашу в детстве. Он разыграл какую-то сцену, познакомился. Девочка оказалась очень доверчивой и нежной, возможно, одинокой. Николай Иванович приносил ей книжки, водил в галереи и музеи, они подолгу гуляли вечером по Москве. И наконец он решился. Дальше все было как по нотам - абсолютный повтор похищения Даши. Алекс подключил и полицию. Похитителя взяли на выезде из Москвы. Он недолго отрицал свои намерения. Подняли первое дело. Арестованный привычно начал имитировать психоз. Его приняла для проверки Валентина Свиблова. И вот результат. Он больше не симулирует.

Центр Алекса Канчелли был частным, операции - платными. На них записывали заранее. Но каждый месяц Алекс выделял один день для бесплатных операций по самым серьезным показаниям. Он сам выбирал пациентов. Ездил по детским больницам, хосписам, районным поликлиникам. Таким образом ему удалось познакомиться с Дашиным отцом до его смерти. Она осталась прописана в квартире родителей.

Алекс приехал в их районную поликлинику. Попросил его историю болезни вместе с другими карточками. К сожалению, отцу Даши не смог бы уже помочь даже самый лучший кардиолог. Был бы шанс, Алекс бы нашел специалиста. Но они встретились. Только такой папа и мог быть у Даши. Добрый, доверчивый, умный и печальный. Он не хотел никакой помощи. А вот поговорить о трагедии своей жизни захотел. Он уже не надеялся, что кому-то может быть небезразлична беда Даши. Беда, разорвавшая сердца родителей. Алекс обещал ему, что зло будет наказано. Кто знает, выполнит ли он до конца свое обещание? Пока не выполнил, конечно. Вот когда Даша, веселая и свободная, легко переступит через все тени, тогда, наверное, можно считать, что у него получилось… Если он будет рядом. Если Даша этого захочет.

День пролетел стремительно, напряженно, заполненный встречами, делами и важной информацией до краев. Когда-то Алексу казалось, что ради таких дней он живет. Ради своей откровенной необходимости многим. Ради тех результатов, которые приблизят человечество к решению самых тяжелых проблем. Сегодня он ни на секунду не выпустил из сознания свою тайную и великую цель. А чего, в конце концов, для него стоят множества спасений, если он не сумеет отсечь беду от одной самой главной женщины?

Как-то так получилось, что она ему нужна. Только она ему подошла посреди человеческой толпы. Это логика, это выбор. Это объективность. Условие для полноценного существования его разума и тела.

Вечером Алекс смотрел на телефон, но знал, что звонить рано. Вторая операция возмездия еще не закончена. Он открыл в своих документах материалы об одном человеке, смотрел на его сытое, самодовольное лицо и думал о том, что это преступление по весу гораздо тяжелее, чем выходка безумного маньяка. Это тонны чистейшей подлости, совершенно сознательной, щедро отвешенной и защищенной полной безнаказанностью. Таким был человек, лицо которого рассматривал Алекс. Это Степан Валерьевич, сын мужа Даши, топ-менеджер крупной нефтяной корпорации.

Степан очень удивился бы, если бы узнал, до каких мелочей профессор-нейрохирург Алекс Канчелли изучил его биографию, получил самую пикантную и скрытую информацию о всех его делах - личных и коммерческих. Как профессионально проанализировал его личность, его семейные связи и проблемы, мотивы и следствия его поступков. И одного преступления, которое никогда и никем не было бы замеченным, возможно, даже на Божьем суде. Степан давно забыл об этом. И никогда бы не вспомнил, если бы Алекс не освежил его память.

Алексу не пришлось придумывать повод, чтобы встретиться со Степаном. Он даже поверил в то, что настойчивое желание способно на расстоянии притянуть к себе объект.

Однажды утром Алекс прочитал его фамилию в списке записанных на прием, который положила перед ним секретарша. Поискал с помощью коллег нужные факты, понял, о чем может быть речь, и назначил Степану время приема.

Дело было в дочери Степана - Алине. Девушка к двадцати годам перенесла пять пластических операций на лице. После пятой на виске появилась гематома непонятного происхождения. Пластический хирург успокоил семью, пообещал, что рассосется. И они пропустили время. Томография мозга показала опухоль, опухоль оказалась доброкачественной. Степан искал лучшего нейрохирурга, и ему, разумеется, порекомендовали Канчелли.

Алекс выслушал его, посмотрел снимки, почитал заключения разных врачей.

- Это несложная операция, Степан Валерьевич, - спокойно сказал он. - У вашей дочери нет других болезней, организм здоровый, сильный. Я порекомендую вам хирургов, которые отлично справятся. У меня, к сожалению, на ближайший год график операций забит. Исключения могут составить только самые тяжелые случаи, промедления в которых равны смерти.

- Я не понял, - изумленно переспросил Степан, - вы отказываете мне? Я не успел сказать главного: сумма любая. В самом прямом смысле любая - без верхнего предела. Вы можете написать ее здесь.

Алекс улыбнулся, взял карточку, протянутую ему Степаном.

- И я не успел сказать главного. Операции-исключения, которые я делаю вне графика, - бесплатные. Расходы и препараты за мой личный счет. А сумму я вам напишу. Вы не поверите, но я давно собирался с вами встретиться именно для того, чтобы написать эту сумму.

- Что это? - Степан изумленно смотрел на карточку. - Что это за гроши вы мне написали? Это шутка?

- Далеко не шутка. У меня вообще плохо с чувством юмора. Эта сумма - семнадцать тысяч пятьсот долларов. Этого вам показалось достаточно для того, чтобы совершить преступление. Десять с половиной месяцев назад вы обвинили жену вашего отца в похищении именно такой суммы. Заплатили полиции, адрес отделения и фамилия полицейского у меня есть, и Дарью насильно отправили в психиатрическую клинику. Ваш отец подписал заявление, но по информации участкового он был пьян.

- О чем вы говорите?! Эту девицу следовало бы посадить в тюрьму, я просто выбрал более щадящий вариант. И ее выпустили через две недели.

- Степан Валерьевич, врать можно полиции, суду, жене, президенту. Но нельзя врать нейрохирургу. Все остальные верят или нет, а я ставлю диагноз. В тот же день участковый по фамилии Матвеев нашел рабочего, который делал ремонт у вашего отца, тот добровольно выдал украденные деньги, которые и были переданы вам в обмен на вашу расписку, что вы не имеете к нему претензии. Эту сумму, эти жалкие гроши, по вашему выражению, вы утаили от своего отца. Валерий умер, так и не узнав, в какое преступление вы его вовлекли. Ложное обвинение, насильственное лишение свободы. Похищение, доведение здоровья до ухудшения.

Взгляните на это письмо. Оно от главврача той больницы: «Алекс, я не могу ее подержать, пока ты справишься с этой историей. Она за неделю потеряла пятнадцать килограммов. Я не могу позволить ей умереть у меня в клинике. Меня же потом и посадят. Она психически совершенно здорова. А сердце мне не нравится». Главврач клиники готова это подтвердить на суде. Что скажете, Степан Валерьевич? Я тут еще прикинул, в какую сумму за пять лет брака обошелся молодой женщине муж-иждивенец и хронический алкоголик. И стремительный прогресс его рака был тоже связан с вашим удачным предприятием. Я был знаком с Валерием. В чем его нельзя упрекнуть, так это в глупости. Он был гораздо умнее вас. И он себя осудил, вынес смертный приговор.