Тени. Реки забвения

Бастиан без труда увернулся от него. Ударов Гвиннеда он не боялся. Гораздо больше он боялся растущей внутри него ярости и собрал последние силы, чтобы сдержать ее и предотвратить изменения в его внешности.

– А я думаю именно так, потому что именно так все и есть, – продолжал он подкалывать Гвиннеда, и когда тот, разозлившись, бросился на него, Бастиан уже не сдерживался и перехватил Гвиннеда за запястье. Тут же в нем вспыхнула ярость, и кроваво-красные плетения начали переползать с его рук на Гвиннеда. Парнишка качнулся, у него закружилась голова, и тогда Бастиан одним ловким поворотом толкнул соперника на мат. Теперь главное не тратить время понапрасну. Ярость Гвиннеда сама распахнула врата в его сердце, и Бастиан жадно рванулся вперед. Он не носил кольца – значит, не мог пройти через врата, но Гвиннед накопил в себе столько ненависти и зависти, что багровые плетения сейчас сами шли ему навстречу. Задыхаясь, он склонился над учеником и смог утолить голод. И чем больше ненависти он поглощал, тем отчетливее осознавал то, что раньше ускользало от него. Гвиннед презирал всех и вся – однако больше всего этот несчастный богатенький парнишка ненавидел себя.

Бастиан даже поморщился. Ненависть Гвиннеда оказалась на удивление сильна. А ему стоило быть осторожным и не брать слишком много плетений, чтобы не подвергать себя опасности. С другой стороны, ему нужно достаточно плетений, чтобы не подвергать Эбби опасности. В последний раз посмотрев на врата сердца Гвиннеда, он заставил себя остановиться. Он даже пожалел, что у него сейчас не было кольца. Ему бы хотелось пробудить в сердце Гвиннеда любовь и сострадание и забрать ненависть. Но он не мог вмешаться в его чувства. Он мог только взять парочку плетений. Впрочем, вполне возможно, что и это помогло бы не только ему самому, но и Гвиннеду тоже.

Эбби ошибалась – он не мог быть вором. Он не делал ничего плохого. В отличие от людей, у которых в данный момент находились волшебные кольца.

Бастиан отпустил Гвиннеда и быстро отошел в сторону. Нервно провел рукой по волосам и внимательно посмотрел на свои руки. Пурпурные плетения на его коже исчезли, и голод в нем стих. Он снова был собой. Тогда Бастиан вернулся к Гвиннеду и протянул ему руку, чтобы помочь встать.

– Неплохая атака, – солгал он и похлопал мальчика по плечу. Того все еще слегка пошатывало. – Думаю, этого будет достаточно, чтобы поставить оценку в аттестат.

Гвиннед потер локоть. Потом недоверчиво посмотрел на Бастиана.

– То есть уже все, что ли?

Бастиан кивнул.

– Да-да, хватит на сегодня, – он хотел поскорее избавиться от него, потому что Эбби все еще находилась в тени. Одна. И теперь, когда он снова контролировал свои чувства, он понял, насколько это опасно.

Уголки рта Гвиннеда насмешливо приподнялись.

– Похоже, выносливость не твоя сильная сторона. Не завидую я девчонкам, которые вьются вокруг тебя, – проворчал он.

Бастиан только хмыкнул в ответ. Ведь теперь он знал, как выглядело сердце Гвиннеда. Он ненавидел сам себя.

– Мы закончили, – просто ответил Бастиан и указал на раздевалку.

Едва Гвиннед вышел из зала, Бастиан протянул руку к тени и сразу же понял, что что-то не так.

– Эбби! – пронеслись в темноте его мысли вслух. – Да чтоб тебя! Где ты?

* * *

Только что внутри у меня все горело, теперь же я замерзала. Холод казался острее ножа. Сейчас, когда жар прекратился, мне бы не помешала защита от холода. Но никто не мог мне помочь. Я осознавала, что медленно распадаюсь на части, и даже мои мысли кружились где-то отдельно от меня в бесконечности теней.

Казалось, что я покрываюсь ледяной корочкой. Дышать было просто нечем. Никогда еще темнота не казалась мне настолько темной. Я перестала думать и чувствовать, сомневалась, что от меня еще хоть что-то осталось. Я устала бороться и почти сдалась. Тело становилось все тяжелее и тяжелее, холоднее и холоднее, и я из последних сил цеплялась за бледное воспоминание о сильных крепких руках, которые раньше всегда защищали меня здесь, в этой жуткой бездне.

* * *

В панике Бастиан разглядывал тени. Конечно, они никогда не стояли на месте, двигались все дальше и дальше, постоянно менялись, и двигаться в них становилось довольно сложно. А уж найти там кого-то представлялось почти невозможным. Он видел это, когда гнался за Кроссом. Он видел это каждый раз, когда они с Тристаном устраивали гонку по теням. И теперь все повторялось. Он понимал, что не может найти Эбби.

Он тщетно искал плетения ее души цвета оникса, высматривал следы пурпурных плетений ее сердца или бирюзовых плетений воспоминаний, которые окружали ее совсем недавно. Ее плетения постоянно менялись в течение последних нескольких недель и все же оставались невероятно красивыми. Только теперь он потерял эту красоту в тени.

Все быстрее и быстрее он мчался сквозь бездну, из тени в тень, дальше в бесконечную тьму.

Где же она? Было адски холодно, и он обрадовался, что поглотил достаточно плетений Гвиннеда, потому что бездна с каждым новым прыжком лишала его части силы.

Он летел все дальше в темноту. Страх сжимал ему горло. Мысленно он позвал ее по имени, но не получил ответа. Паника все росла, но вдруг краем глаза он заметил слабое мерцание бирюзовых плетений воспоминаний. Он последовал за таинственным блеском и выдохнул с облегчением. Эбби! Нашлась! Но облегчение быстро сменилось ужасом. Эбби? С ней явно что-то не так. Он притянул девушку к себе, но ее тело было неподвижным и холодным, как кусок льда. Плетения кружились где-то в стороне от нее, словно искали защиты.

Она потеряла себя. Душа, сердце, воспоминания и тело – все по отдельности. Он никогда не видел ничего подобного. И он не знал, что делать. Он крепче прижал ее к своей груди. Он пытался разбудить ее, но она не шевелилась.

– Эбби! – эхом пронесся его отчаянный крик через пустоту. Только золото вдруг начало слабо пульсировать у нее под кожей. – Да что же это… – он огляделся в поисках выхода. Нужно поскорее вытащить ее оттуда, но он все равно не мог уйти без плетений, которые составляли сущность девушки. Вдруг кожа Эбби на миг вспыхнула золотистым цветом. – Проснись же, – энергично потребовал он и потряс ее за плечи, надеясь, что бездна не разорвет их окончательно. Золото на коже Эбби переливалось. Вдруг оно потянулось к ее сердечным плетениям и поглотило их. – Так, хорошо, – похвалил он, пытаясь проникнуть дальше в ее сознание, в то время как холод начал подступать и к нему. – Только не сдавайся, пожалуйста, – в отчаянии прошептал он и поцеловал ее в висок. – Ну же, Эбби! – еще одна блестящая волна прокатилась по ее телу и поглотила плетения души. – Давай же, ты молодец, – подбодрил он ее, но Эбби не отвечала. Бирюзовые плетения ее воспоминаний находились далеко. Нет, он не мог сейчас просто выйти из тени, оставив воспоминания Эбби. Неужели она просто забудет его? Забудет все то, что произошло между ними? Бастиан дрожал. Он этого не хотел, но понимал, что здесь, в этой ледяной бездне, они долго не выдержат. Он крепко прижал Эбби к себе. Пора уже выбираться отсюда. – Давай, Эбби, – он чуть подтолкнул ее. – Совсем немного осталось.

Слабая золотистая волна прокатилась по телу Эбби и поплыла в сторону плетений воспоминаний. Как только золото смешалось с бирюзой, Бастиан наконец-то отправился в обратный путь. Бирюза воспоминаний сверкала ярче фейерверка. В памяти Эбби их чувства друг к другу были еще живы. В отличие от ее сердца, к сожалению. Тристан разрушил ее чувства к нему, пробудив в ней страсть к себе, и этого уже не вернуть.

Укол ревности оказался настолько сильным, что Бастиан на мгновение даже пожалел, что пурпурные плетения не пропали окончательно. С другой стороны, он отличался от своего брата и ни в коем случае не стал бы снова вмешиваться в плетения Эбби. Если она и полюбила бы его снова, так же искренне, как когда-то, то только по своей воле.

Бастиан скользил дальше по теням. Вокруг них мерцали синие и золотые вспышки, волосы Эбби щекотали ему подбородок, когда ее голова мягко прижималась к его груди. Почему он вообще думал о ее чувствах сейчас, когда точно знал, что ей нельзя доверять? Что он не мог любить ее, потому что это ослабляло его, а сейчас ему нельзя быть слабым. И все же этот аквамарин ее самых прекрасных воспоминаний и это нежное золото загадочной силы, которой она обладала… Этому искушению было трудно противостоять.

Эбби дрожала. Каким же холодом веяло от нее… Жар, который до этого почти испепелял ее, окончательно пропал. Он и сам уже начал замерзать. Нужно поторапливаться. Еще один прыжок через тень, и он вышел к свету. Девушка в его объятиях тихо и жалобно застонала, когда он вошел в свою комнату, затем судорожно вдохнула – и снова замерла. Даже ее веки не дрогнули.

– Боже, Эбби, – прошептал он и понес ее к кровати. Он уложил ее на подушку и коснулся ее лба. Ледяной. Так же, как и ее руки, и пальцы. Ее дыхание стало поверхностным, а сама она выглядела очень бледной. Губы посинели от холода.

Он огляделся, но ни Тристана, ни Оуэна, ни Скай дома, похоже, не было, хотя он рассчитывал, что они все будут здесь. Он выругался, потому что надеялся, что Оуэн сможет объяснить, что происходит с Эбби. Этот холод пугал его так же, как и жар, который едва не испепелил ее незадолго до этого.

Неужели это она в тени до такой степени замерзла? Сколько она там провела? Мысленно ругая себя за дурацкую идею оставить ее одну в бездне, он лег рядом с Эбби, натянул одеяло на них обоих и прижался к ней. Нужно поскорее согреть ее тело, поэтому он крепче обхватил ее и руками, и ногами. Он вдыхал ее аромат, привлекая ее ближе к своей груди. Но она по-прежнему не шевелилась. Она уже даже не дрожала, и это еще больше пугало его.

– Ну же, Эбби, – прохрипел он, энергично растирая ее плечи. Осторожно запустил руку ей под рубашку, чтобы почувствовать температуру ее тела. Холодная, как сталь.

У него появилось ощущение, что дело тут не только в холоде теней. Дело в чем-то еще. Но в чем именно?

Как нельзя лучше

Маргарет-Мод почти не чувствовала ног. Она уже целую вечность сидела за алюминиевыми ящиками, наблюдая за Джеком Вудсом. До этого она уже пережила немало удивительного, благодаря Константину Кроссу. Но ничего подобного она еще не видела.

Казалось, Джек Вудс сам себя мучает. Судя по всему, так оно и было, учитывая его пронзительный крик всякий раз, когда он бил молотом по раскаленному железу. Как будто он вовсе и не по металлу бил, а дробил собственные кости. Его обнаженный торс блестел от пота и от ярких золотых плетений. Да, мужчина выглядел так, словно его вылепили из чистого золота.

Маргарет это так заинтриговало, что она даже не обращала внимания на затекшие ноги. Она просто затаила дыхание и напряженно наблюдала за тем, что происходит у огня. Снова и снова Джек нагревал металл. Затем он снова и снова бил по нему молотом, хотя сам уже едва держался на ногах. Прошло довольно много времени, и наконец Джек поднял клещами преображенный металл, чтобы рассмотреть результат своей работы на свету. Маргарет прищурилась, чтобы лучше увидеть предмет в клещах. Что это он там выковал? Монету? Какую-то маленькую пластинку?

Маргарет чуть приподнялась над ящиками. Медальон? Да, изделие имело овальную форму, а его края напоминали ободок. Как оправа для ювелирного камня.

Джек тем временем опустил заготовку в ведро с маслом. Металл остудился, и Джек, задыхаясь, опустился на землю. Он опустил клещи, и медальон, который он выковал, медленно полетел на дно ведра.

Джек прижал руку к сердцу. Он тяжело дышал и в какой-то момент перестал шевелиться, так что Маргарет почти поверила, что он умер. Неужели его сердце все-таки не выдержало этого – как бы это ни называлось? Тишина в один момент показалась давящей, удручающей. Собственное дыхание теперь казалось ей громче порывов штормового ветра, и она спрашивала себя, стоит ли ей находиться здесь дальше. Она увидела даже больше, чем ожидала. Женщина медленно выпрямилась, ноги ее дрожали. Кровь ударила ей в икры, и у нее возникло ощущение, что целая колония муравьев ползет вверх по ногам. Она быстро огляделась. Ничего. Она была одна – с Джеком Вудсом, который по-прежнему не подавал признаков жизни. Может, стоило помочь ему?

Нет. Он – волк в овечьей шкуре. Именно этот человек украл у Константина кольцо души и теперь сговорился с Заком Мораном.

Маргарет очень разочаровал поступок Зака. А ведь они договорились об общем деле. Они вместе состояли в группе людей, которые верили в светоносца и пытались восстановить амулет смерти.

Она посмотрела на емкость с маслом. До сих пор она еще никогда не находилась так близко к амулету смерти, как сейчас, потому что, хотя и понятия не имела, что именно выковал Джек Вудс, ей стало ясно, что на дно ведра упало что-то очень важное. Если она подкрадется и…

Тут Джек кашлянул, и Маргарет поспешно нырнула обратно за ящики. Она украдкой выглянула из-за угла ящика и увидела, как Джек с трудом поднимается на ноги. Золото поблекло и пот на его коже почти высох, когда он на четвереньках подполз к ведру. Его всего трясло, пока он пытался найти в масле свою заготовку. Наконец он вытащил медальон, и с его рук потекло масло. Он быстро вытер его о штаны и с восхищением посмотрел на свою работу.

Это действительно была своего рода оправа, как теперь поняла Маргарет. И явно необычная оправа, обладающая сверхъестественной силой, раз каждый удар молота отдавался болью в теле самого кузнеца. Джек Вудс повертел изделие в руках и довольно улыбнулся, хотя, казалось, даже небольшая улыбка причиняла ему боль.

Он изо всех сил пытался встать и схватился за свою заплечную сумку, как вдруг застыл в движении. Маргарет тоже испуганно втянула голову в плечи. Она даже не заметила, как вернулся кузнец, который работал здесь до того, как пришел Джек.

– Ч-ч-что сейчас произошло? – пробормотал тот, недоверчиво потирая лицо. Он так побледнел, словно увидел привидение, и Маргарет отлично понимала его ужас. Даже для нее то, что она только что увидела, было невообразимо. Она знала о тенеходцах, хранителях кольца и амулете смерти. Она относилась к тем немногим, кто знал об этом. В отличие от кузнеца, который с ужасом смотрел на Джека.

– Я же сказал, что мне нужен отдых, – грубо прикрикнул на него Джек.

– Вы светились… золотом! – кузнец протер глаза, указывая на грудь Джека. – Золотом! – он чуть качнулся назад, когда Джек подошел к нему.

– Золотом? Да что за бред! Просто свет так упал, – попытался успокоить его Джек и дружески похлопал мужчину по плечу, ведя его к горну. – Просто свет, – повторил он и рассмеялся.

– Я точно знаю, что именно я видел, – настаивал кузнец, сбрасывая руку Джека с плеча. Он снял кепку и почесал лоб.

Джек поджал губы. Потом снова взял молот в руки. Он слегка взвесил его в руках, и по спине Маргарет пробежал холодок.

– И видели вы, пожалуй… – услышала она опасно тихий голос Джека и невольно попятилась назад. Она, пожалуй, тоже видела достаточно. От взгляда Джека веяло арктическим холодом точь-в-точь как от ее отца. Она прижала руку ко рту, чтобы не разрыдаться. – Слишком много.

Маргарет больше ничего не хотела ни видеть, ни слышать. Она отвернулась и закрыла уши, но звук молота, ударившего по телу, все же пронесся через все ее естество.

Она застыла при глухом звуке, когда мужчина повалился на землю, и услышала, как его удивленное дыхание участилось, когда он ударился о бетон.

Джек Вудс не был волком. Он был чудовищем! Она прижалась к стене, надеясь, что ее не увидят. Если она сейчас побежит, ее шаги будут слышны громко и отчетливо. Поэтому она затаила дыхание в своем укрытии, пока в голове снова и снова прокручивался этот момент. Глухой стук от падения на землю. С таким же звуком ее отец, пытаясь выбраться из огня, упал на стол в гостиной. С таким же звуком умирают люди.

Жестокие воспоминания захлестнули ее с головой, и она даже не сразу услышала, как звонит телефон. Только когда голос Джека разнесся по залу, Маргарет поняла, что он разговаривает по телефону.

– Алло? – услышала она его спокойный голос, и по ее телу снова пробежали мурашки. Он будто сидел в Гайд-парке в солнечный день, ничто не свидетельствовало о том, что он только что ударил человека молотом.

– Ты нашла кольцо? – теперь его голос звучал удивленно, и Маргарет от этих слов тоже стало не по себе.

– Кольцо? – недоверчиво повторила она и пригнулась еще ниже за ящиками. Она боялась того, что могла увидеть, но в то же время не могла просто уйти. Только не после этих слов.

Осторожно выглянув, она увидела Джека, который в одной руке держал телефон, в другой – выкованную оправу медальона.

А из-за печи виднелись ноги кузнеца. Он умер? Или был еще жив? Она не могла этого сказать, но старалась не думать о худшем. Впрочем, судя по ледяному взгляду Джека, наверняка кузнец погиб. Сейчас, когда Вудс говорил по телефону, его дружелюбный голос совершенно не соответствовал его внешности и поступкам. И от этого становилось еще больше не по себе.

– Надо срочно встретиться, чтобы все обсудить, – сказал он. – Хорошо, что ты позвонила. – Маргарет гадала, кто же ему звонил. – А сегодня ты никак не можешь? Лучше не откладывать это дело, – голос Джека немного изменился и теперь звучал напряженно. – Ну ладно. Тогда давай завтра рано утром. В парке. У итальянских садов. – Он отключил телефон и спрятал его в карман. Потом порылся в своей сумке и достал кольцо, которое Маргарет сразу узнала. Кольцо души Тремблэя. И вот в одной руке Джек держал кольцо, а в другой – оправу для медальона. Оба металла выглядели живыми. – Все складывается как нельзя лучше, – довольно заключил он и снова спрятал кольцо в сумку, а амулет, прежде чем убрать туда же, завернул в ткань. – Скоро у нас еще и кольцо сердца будет, – проговорил он, повесил сумку на плечо и, бросив последний взгляд на неподвижного кузнеца, вышел со склада.

Воспоминания

Сильные руки крепко обнимали меня. Я почувствовала тепло, которое мягко, как перышко, скользило по моей коже. Тепло, в котором я так нуждалась. Я слишком ослабла, чтобы открыть глаза, могла только немного смочить свои сухие ледяные губы. Холод сковал меня. Ужасный холод. И тьма по-прежнему преследовала меня, так что мне было невероятно приятно лежать сейчас в кольце этих сильных рук.

«Бастиан здесь, со мной», – подумала я и облегченно выдохнула. Моя надежная опора. Его руки. Стук его сердца, который меня успокаивал. И этот знакомый запах. Все это пробуждало во мне образы, которые прогоняли тьму, холод и страх.

Мне становилось все теплее. Я легко вздохнула и попыталась открыть глаза.

– С возвращением, – тут же облегченно выдохнул Бастиан и обнял меня еще крепче. – Господи, Эбби, никогда больше так не делай, – с этими словами он коснулся губами моего виска.

Я моргнула. Какие же у него пронзительные синие глаза…

– Привет…

От его тела исходило такое тепло, что я невольно прижалась ближе к нему. И снова воспоминания нахлынули на меня. Я вспоминала ту ночь, когда мы были близки. Наши поцелуи, нежность. И сейчас так чудесно снова почувствовать его руки на моем животе. Просто чудесно… Они растопили лед и зажгли во мне искру, освободив из холодного плена.

– Ты меня так напугала, – признался Бастиан, нежно убирая волосы с моего лица. – Я думал, тени разорвали тебя.

Я хрипло засмеялась.

– По ощущениям так и произошло, – подтвердила я. Он снова прижался губами к моему виску.

– Не лучшая идея оставить тебя там. Я… Честное слово, я не хотел подвергать тебя опасности.

– Я сама тебе не оставила выбора.

Боже, Бастиан лежал так близко ко мне. Я могла разглядеть каждую его ресницу, а его губы находились всего в нескольких дюймах.

– Однажды ты сказала, что выбор есть всегда – и в этом случае я сделал неверный выбор. – Бастиан чуть отстранился от меня, подперев ладонью щеку. – Мне следовало догадаться, что ничем хорошим это не закончится. Так… неосторожно с моей стороны.

Только сейчас я поняла, что его нога почему-то перекинута через мои ноги. Кровь прилила к щекам. Бастиан тоже выглядел немного смущенным.

– Ты была вся ледяная, – объяснил он и пожал плечами. – Я просто хотел согреть тебя.

Я тихонько засмеялась, а потом у меня застучали зубы. Похоже, я действительно постепенно отогревалась, потому что я мелко задрожала.

– С… с… спасибо, – выдавила я, всхлипнув, и закрыла лицо руками.

– Ну ладно-ладно. – Бастиан сел на кровати и притянул меня к своей груди, следя, чтобы одеяло при этом укрывало меня до самого подбородка. – Уже почти согрелась. – Он начал растирать мои замерзшие руки, пока к ним наконец не вернулась прежняя чувствительность. И как же чудесно снова почувствовать его горячее дыхание на моей шее… Я прильнула к нему, чтобы его мягкие губы снова коснулись моей кожи.

Я радовалась, что он сейчас со мной. Радовалась, хотя и знала, что нам предстоит серьезный разговор. Это сейчас он меня еще жалеет. И мне очень хотелось растянуть этот момент.

* * *

Бастиану было трудно сосредоточиться на чем-то еще, кроме легкой пульсации нежных пурпурных плетений Эбби. Сейчас они тянулись в его сторону, и чем дольше он обнимал Эбби, тем ярче становился красный цвет. Они снова произросли из ее аквамариновых воспоминаний, и Бастиан счастливо улыбнулся. Нет, ему нельзя отвлекаться. Он должен думать о деле. Ведь речь шла о его наследии. О кольцах. О благе всех людей. А эти маленькие сердечные плетения, которые стремились к нему, не должны иметь никакого значения. И он пытался убедить себя, что это действительно не имело никакого значения!

И все же он крепче обнимал Эбби, не желая ее отпускать. Ее била дрожь, она то и дело всхлипывала. Ее голова лежала на его груди, и ему хотелось, чтобы они могли лежать так вечно. Ничего больше не нужно. Просто быть рядом. Просто…

– Кстати, где все? – слабым голосом прошептала Эбби, возвращая его в реальность. – Здесь совсем никого нет? – Она чуть приподнялась и посмотрела через плечо. – Где Тристан? Скай?

Бастиан увидел, как ее красные плетения приобрели какой-то другой оттенок. Что это? Ревность? Привязанность? И кому предназначались эти чувства?

Неразборчиво пробормотав какое-то ругательство, Бастиан поднялся с кровати. Затем он достал телефон и прочитал сообщение, которое Оуэн отправил ему еще несколько часов назад. Но до сих пор у него не было времени его прочитать.

– Они все в поместье Каерхеев, – сообщил он Эбби, не глядя на нее, и задумчиво потирал затылок. Ему хотелось поскорее переговорить с Оуэном обо всем, что случилось. – Скай становится хуже, – на этот раз он повернулся к Эбби. Противоречивые чувства боролись в нем, когда он видел ее такой уязвимой, сидящей в его постели. – Ей нужно ее кольцо – и поскорее…

Он снова отвернулся и беспокойно провел рукой по волосам. Он обязан сдерживать собственные чувства. Просто неправильно в такой момент думать только о том, чтобы поцеловать эту девушку с фиолетовыми волосами. Глупо мечтать о том, чтобы ее сердечные плетения продолжали набирать силу и предназначались ему одному. Возможно, простому человеку это и казалось бы важным. Но он не был простым человеком.

Он подошел к окну. Еще один день прошел. У него осталось еще меньше времени. Как и у Скай.