Тот самый сантехник

Повздыхали «семейным советом» для порядка и приняли его решение. Никто особо и не спорил.

— Ну, хочешь жить тут — живи. Весь в отца же. По берлогам каким-то тянет. Вы, Глобальный, дикие что ли?

— Ну тянет, что поделать? — только и ответил на все претензии Борис, стирая носки в раковине и развешивая бельё в ещё горячей сауне, которую посетить мать так и не решилась. Так как отказалась лезть на второй этаж по крутой лестнице. — А мы теперь и фамилиями делиться будем, мам? Так может девичью возьмёшь? Дуне то скоро другая светит. Сколько они ночей ещё так трахаться будут, пока не залетит? А потом что? Делёжка квартиры? Так я уже в гараже, мам.

— Дурак ты, Глобальный. Ох и глобальный дурак!

Мать, вспыхнув, ушла. И Борис теперь уже полностью оказался сам по себе.

И началась жизнь холостяка и одиночки… Радовало только, что преподаватель лезть на второй этаж не боялся. Махая берёзовым веником в его гаражной сауне по выходным, он всегда добавлял что-то полезное для головы, чтобы там поселился не только внутренний голос:

— Нередко мастера специализируются на каком-то одном направлении, достигая высот в своем деле, Борька. Эти спецы по установке душевых кабин, ванн и унитазов или же отопительных систем, переходят из рук в руки, потому что просто не могут накосячить, как временщики. А другие специалисты выполняют полный комплекс работ, полностью закрывая весь спектр потребностей заказчика, что удобно, так как спрашивать потом тоже с одного человека. Так что мой тебе совет, Боря. Будь универсальным. Всё, что касается механизмов, должен ты знать. Молодёжь нынче в компьютерах вся. Это работа головы. А руками делать ни хрена не умеют. Ни пайку замаздрячить, ни прокладку поменять. Тьфу на них!

— Так я бы тоже может рад в компьютерах сидеть, — заявлял Боря из всегда сырого и пыльного гаража, где вместо офисного стола повесил грушу. Прямо по центру, на балке, над тем местом, где должна была стоять машина. — Но мне ноутбуков-планшетов не дарили. Дуне на институт собирали. А сейчас они мне на кой чёрт? Тут интернета нет. В гаражи не проводят. Что толку?

Впрочем, на машину он уже начал собирать. И мясо нет, нет, да позволял себе жарить. В мангале, что сварил себе сам.

— Да какие тебе планшеты-интернеты? — бурчал старик, собираясь домой. — Ты мужик, а не задрот с плечом перекошенным. Что те могут кроме того, как мышку гладить?

Но ты на других не смотри. На себе сосредоточься. Сначала — получение водительского удостоверения. Иначе какой смысл в жизни? Жопу всегда надо на чём-то возить. От автобусов скоро одно название останется. А пока копишь, грушу мни. Боксёрская груша — это дело. И гантельки. Ну а стойку для штанги сам сваришь. Как и гриф. Мужику нужна сила, Борь. Всегда пригодится, чтобы мнение отстоять там, где слова закончились.

Боря был внутренне согласный. По жизни не мало таких, как Лёня рядом бродят. И отбиваться лучше с первого удара, а лучше — не сбивая костяшек, чтобы доказать ничего не могли. Но это уже опыт дворовый, прошлый. В гаражах драк не видел.

В подворотнях они, да сплошь по спальным районам у пивнушек и магазинов. Там, где в ночи люди образ человеческий под градусом теряют. Об этом тоже всём говорил и предупреждал Василий Степанович.

Он то ставил ему удар, то чинил проводку. Он же показывал, как разбираться в розетках. Старик если и не заменил отца, то по крайней мере давал Борису практические знания, на которые родитель номер один почему-то не уделял времени. Или считал, что всё впереди, успеет научить.

«А вот — не успел. И что теперь, отец? Не пригодилось бы?» — возмущался скорее внутренний голос.

И за это Глобальный отца не любил. А вот весёлого старикана ценил, и при случае сам помогал ему то на даче, то в колледже, то почти всю работу выполнял за него на подработках.

Старенький пузатый партнёр ходил с ним на объекты скорее, как радио, постоянно травил байки, но при случае нет, нет, да добавлял, что если не подтянет гайку, то на следующий день снова приходить и всё переделывать. Он тыкал носом в ошибки, да все верные. И Борис ни разу не пожалел, что старик рядом. Диагноста лучше не придумать чем того, кому лень за напарника переделывать.

Поднакопив денег на подработках, Боря активно складывал их в банку с крышкой, которую хранил в подполе. Стеклу плесень не страшна.

Легко сдав водительскую комиссию, он начал ходить на курсы вождения вечерами. И зубрить пункты ПДД в тусклом свете гаража. Старался только не глядеть на постеры, которых только прибавилось.

«Концентрация на Цели — наше всё», — подбадривал внутренний голос.

Порезав по получении корочек на правах колбасу после бани, и ответственно передернув на постер на потолке, Боря вдруг понял, что его бесит старый телевизор и тусклый свет.

«Что-то нужно менять!»

Но если купить новый телевизор он мог, то не мог отвечать за его безопасность. Не то, чтобы в гараж кто-то ломился ночами, но свет периодически мигал. Электросчётчик стоял старый, ещё советский, маломощный. Проводка под смену, это ещё старик сказал. И почему отец, будучи электриком, не поменял всё в гараже, оставалось загадкой. Видно и впрямь, сапожник всегда без сапог.

Глядя на распечатанные в колледже схемы проводки, Глобальный вдруг понял, что освоить профессию электрика ему тоже не помешает.

«Останется только найти жену-стоматолога, что разбирается в юридических вопросах, и круг взаимовыручки замкнётся», — подливал масла в огонь внутренний голос.

Едва получив водительское удостоверение, он тут же поступил и на электрика. В тот же колледж, но платил за учёбу уже сам, не собираясь дёргать ни мать, ни тем более обращаться к сестре.

Освоив основы и продвинутые знания по электрике, Боря вдруг понял, что не хочет постоянно собирать мусор для печки для обогрева в зимний период. И больше не дожидаясь отца, сам начал гаражное обновление.

«Он не вернётся, Борь. Никогда. Смирись. Возможно там, на севере, где-то растёт уже новый Глобальный. Или Глобальная. Это — жизнь».

Вскоре Василий Степанович уже не подкидывал дров в печурку, но ответственно крутил регулятор температуры.

Окрестив баню сауной, он так же отметил, что в гараже стало гораздо светлее, уютнее и чище. Ведь доски, уголь и утиль теперь оставались на свалке, а вместо проданной соседу печке-буржуйки на дровах, на втором этаже поселилась универсальная электропечь.

«Чище комната, меньше кашля!»

Электропечка могла как греть баню электротенами, так и отапливать гараж в зимнее время. Оставалось только дверь оставлять открытой или закрытой и открывать-перекрывать водяные вентили для передачи тепла внешним батареям. Вот и вся схема обогрева-проветривания, тогда как лишний жар выводила активная вентиляция по кнопке запуска, и всегда функционировавшая пассивная приточно-отточная из подвала, чтобы по запарке не надышаться газами от мешков картошки, которыми в обилии снабжал под конец года преподаватель.

Сидя в новой бане с квасом в простыне после пожаренной отпрыском сковородки картошечки с луком и тушёнкой на приличной двухкомфоровой электроплитке, Василий Степанович отмечал и новую стиральную машину.

— Рукастый, ты, Боря.

— Да я чего? Просто ленивый. Надоело самому стирать.

— А все ленивые хитрые, потому головастые. Чтобы дважды не делать. Профессия сама тебя нашла. Такие как ты умеют и любят работать руками и обладают техническим мышлением. В основном, сантехнические мастера, Боря, это мужчины. Потому что что?

— Что? — для порядка переспросил Боря.

— Потому что женщинам это нахрен не нужно. Им маникюр подавай и бульки в джакузи. А нам что?

— Что? — снова подбавил слов немногословный Борис.

— Нам эти штуки, вроде плоек или фенов с таймером, ни к чему. Сантехнику для выполнения своих обязанностей необходимо лишь разбираться в ассортименте различных фитингов, труб, переходников и арматуры. Здесь некогда думать о юбках. Виды санитарного оборудования надо постигать, их устройство и особенности конструкции. А как выучишь принцип действия основных систем, так юбки к тебе сами придут и сделать работу попросят. А как сделаешь, по оплате уже… как договоришься.

Василий Степанович улыбнулся так, как будто градус от кваса делал его более терпимым к женскому полу. Только жар вместе с градусами делали его слабым. Едва добредая до кровати, он расплывался по ней медузой, и отключался на полчаса-час, приходя в себя после жара, но даже в полусонном продолжал бормотать:

— Что бабы? Вот способы крепления и соединения труб — это важно. А правила установки приборов? В первую очередь… их испытания и настройки, типичные поломки систем, методы их выявления и… хрр… устранения.

Просыпался преподаватель в бодром расположении духа, и выиграв в дартс оппонента, вызывал такси до дома уже совершенно другим человеком, обновлённым.

Этот человек бодро и чётко произносил слова:

— Мы же мужики, Борь! Нам не миксера следует иметь, чтобы смузи сбивать. Нам нужно уметь использовать мужские инструменты, такие как сварочный аппарат, паяльник для пластиковых труб, разводной ключ, болгарку, отбойный молоток и перфоратор. И это все не в личной сумочке, а в спортивной сумке в углу на всякий случай.

Боря слушал и не слушал одновременно, обрабатывая грушу. В дартс он в последнее время всё чаще поддавался. И чтобы не выглядело нарочито, отжимался до одури, и калашматил по груше, пока руки становились не свои, чтобы кидать хуже. Отожмёшься на пальцах сотку — сбивается концентрация.

«Выигрывать старика — нельзя. Ходить перестанет», — подсказывал внутренний голос: «Но и поддаваться явно не следует».

Преподаватель скрашивал редкие вечера одиночества. Только Борису безумно хотелось и другого общения. Да хотя бы с таксистом парой слов перекинуться.

«Нет, к чёрту таксиста, лучше таксистку», — поправлял внутренний голос и подло добавлял: «Вот был бы у тебя нормальный отец, уже бы машину подарил после прав. Сам бы преподавателя домой отвозил, а сюда привозил кого-то… кто не пахнет сваркой. А ромашкой бы отдавал или хотя бы ландышем. Борь… ну хотя бы рыженькую подругу может заведём. Ну мы же уже не нищеброды, и чуханами никогда не были. Борь, ты подумай, а? Должны же быть и простые девушки. Те, что к айфонам инертны. Давай хоть по деревням поищем?».

Боря вздыхал, но возразить сам себе не мог. Тянуло к женщинам. И с каждым днём всё больше. Но сделать этот важный шаг он всё не решался. Будь у него отец, он может и сводил бы его в дом терпимости или устроил его прямо здесь, на втором этаже по знакомству, пока распивал с мужиками пиво в другом конце гаража.

Но отца нет. Он не написал ни на Новый год, ни в любое другое время о себе вестей не подал. Оставалось только брать вечерние подработки до последнего работающего автобуса, чтобы от тоски не выть в двухэтажной конуре с толчком в подвале, где даже новый плоский телевизор уже не радовал в ночи.

Отец пропал, а вот у матери неожиданно всё сложилось иначе.

Однажды она пришла к Борису в гараж. В третий раз на его памяти. И вся напомаженная и накрашенная, подарила свой старый смартфон вместе с номером.

— Бери, бери. Мне всё равно новый подарили.

— Кто?

— Кто надо, Борь. Бери, не думай, — защебетала она и Боря узнал, что в её жизни появился другой мужчина. — Я всех подруг и знакомых предупредила, чтобы звонить перестали. А в Италии мне старый номер будет не нужен.

«Итальянец? Вот те раз!»

Мало того, что он был почти вдвое её старше, он ещё и проживал на том, что образ Бориса воспроизводил только как сапог. И в этот сапог этот ушлый итальянец и собирался забрать мать со всеми её умениями русской женщины: печь пирожки, убирать хоромы, стирать, гладить, убирать и присматривать за домашними животными.

Боря догадывался, что скорее старику по другую сторону Европы нужна сиделка, но не смог ничего сказать матери. Его давно не слышали в этой семье. Да и глаза…Глаза матери впервые за долгое время светились светом новой надежды. Надежды на лучшую жизнь.

«Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше. Отпусти её».

Не желая тушить этот свет, Глобальный молча помог матери собрать вещи в доме, проводил в аэропорт на такси, а затем долго махал рукой на прощание самолёту, не в силах поверить, что действительно остался один в городе.

«Сестра не в счёт. У неё своя жизнь».

Дуня провожать мать не поехала. Но первая же смс от неё поставила всё на свои места.

«Я беременна, Борь… Ты ведь не собираешься переезжать в мамину комнату?»

«А что, если собирался?» — ответил он.

«Одумайся. Дай нам с Лёшей вдвоём как люди пожить».

Боря решил не отвечать. До этого же они не как люди жили. Это у него тут в гараже всё по-людски.

Но почти тут же прилетело другое смс.

«Кстати, кран на кухне капает. Зайдёшь? Починишь?».

— Нет, точно. Если люди на свете и пострашнее Лёвы, — буркнул брат, долго калашматил грушу, а затем набрал пакет картошки, взял банку помидоров и собрался в гости к сестре.

Потому что родню по крови не выбирают. А той, что будет по духу, ещё не завёл.

Борю не встретили ответным чаем на гостинцы. Сестра сидела в телефоне. Её муж уткнулся в компьютер, делая вид, что его не существует. Глобальный смотрел на них несколько минут, сидя на мягком диване, а затем ушёл на кухню приниматься за работу.

Там он починил всё, что видел от розетки до крана, попутно стравил лишний воздух в батарее, заточил ножи. Но пить чай к нему на кухню так и не пришли. Лишь с зала доносился смех над видеороликами в интернете.

Это было почти так же больно, как праздновать в одиночестве Новый год в гараже. Но тогда впечатления скрасили фейерверки после полуночи. А в тот день ярких красок для картины не нашлось.

Так и не сказав сестре больше ни одного слова, Боря удалился обратно в гараж. Информация, что он получил водительское удостоверение и вскоре получит корочки электрика, была явно лишней в этой новой ячейке общества, где Лёша не умел чинить краны, да и на машине сестру возить не собирается.

Лёша был другой. Он активно играл в кораблики, танчики и самолётики, пока жена, отлипнув от видосиков, готовила бутерброды на кухне и мыла посуду под этим самым краном, что капал… пока дом не посетил «Бориска».

Плюнув на такую семейную идиллию, Глобальный снова зарёкся когда-либо обращаться к сестре, писать или тем более звонить первым. И словно прочитав эти мысли в голове одиночки, она не позвала его на свадьбу.

Когда-то его можно было звать младшим, но с той поры Борис решил считать себя единственным.

«Сестра предала идеалы семьи и взяла другую фамилию. Но она подходит ей больше, Борь. Бесстыжая», — почти откровенно веселился внутренний голос: «Да и чёрт бы с ней, с этой Дуней».

Внутренний голос Бориса бормотал что-то ещё, пока носитель рассматривал фотографии в социальной сети со свадьбы. Вместо даже праздничного стола для своих, ему скорее предложили похрустеть снегом.

И он хрустел им. Снегом. Под сапогами. Когда встречался глазами с прохожими, которые вечером возвращались из гаража в спальный район, а не наоборот, как он.

«У тебя всё своё: любимый гараж, профессия, навыки, груша. Ну и свои устремления по жизни с задроченным напрочь постером, куда же без него?».

Открыв привычными движениями ворота и широко распахнув их, Боря решил, что снова пора в нём что-то менять.

«Раз простая женщина с нами жить не будет, возьмём непростую, а?»

Решив дополнить антураж, Борис кивнул и набравшись смелости поутру следующего дня, впервые посетил секс-шоп.

В тот день в его спортивной сумке с инструментами с ним весь день каталась, а затем и поселилась в его кровати, женщина.

И пусть губы её были ярко-красные, а лицо овальное. Но обняв её крепко под одеялом, Глобальный впервые за долгое время ощутил немного тепла.

Вот только шло оно от него самого или надутой женщины, он так и не разобрался. Только на всякий случай не стал давать имени, чтобы слишком не привязываться.

«А то, кто знает, что из этого дальше выйдет?» — шептал внутренний голос: «Женятся же во всём мире на пылесосах, как подсказывают мировые новости на телефоне. Ты же в своём гараже даже котика не можешь завести или собачку».

Тех хоть Борис и подкармливал порой у гаражей, но держать весь день в закрытом тёмном помещении считал бесчеловечным.

«А вот надувная женщина стойкая. Темноту и одиночество до вечернего возвращения переживёт».

Глава 4 — Совершеннолетие?

1,5 года назад.

Живот сестры рос так же быстро, как навыки юного Бориса. Глобальный в свои почти восемнадцать возмужал. И преддверии выпускного решил снова круто поменять жизнь. Потому дал надувной женщине не только имя, но и фамилию.

Так вторую подушку на двуспальной кровати стала занимать Жанна Глобальная. Боря обрушил на неё всю пылкость чувств под поскрипывание кровати.

Но с силой юности шутить не следует. Так как Жанна сначала выпучила глаза от напряжения и безусловного старания. А затем, не выдержав напора, дала слабину и Боря понял, что пукать рядом с ним она уже не боится.

Но в одно прекрасное утро он буквально проснулся рядом со шкурой.

— Не-е-е-ет! — закричал на весь гараж юный, малоопытный любовник. — Не уходи от меня… так! Я всё прощу!

Не то, чтобы Боря в этот момент разочаровался в женщинах, но оказалось, что в чём-то Василий Степанович прав. Не надёжные они. И сколько клея не лей по швам, где-то да подпустят пшик, потом пш-и-ик, а затем обрастут дырой такого размера, что так пальцем сразу и не заткнуть.

«Боря, ну зачем им пальцы? Им весь мужчина нужен!» — заныл внутренний голос, настроенный в этот день исключительно на ля-минор.