Тот самый сантехник

— Как так? Рассказывай.

— Так он председателю рассказал.

— Я с ним не в ладах, — отмахнулся сосед, и выслушав попутно короткую историю побега юнца из дома, добавил. — Слушай, гаражный Маугли городского типа, а давай бартер. Раз жить тут будешь, дам тебе электроплитку на одну конфорку. А ты мне дай пару пачек электродов. Я там ворота варю. Грузовичок взял.

Лёня, или Лёва, благо звали его то так, то так, потому что никто не знал, как именно, был простой как сапог. И плитку такую же притащил: грязную и с перемотанным в двух местах изолентой проводом. Но делал это всё с таким уверенным видом, словно предлагал сокровище «за спасибо».

С важным видом он начал присматриваться к изобилию металлических труб и кусков железа, выбирая тот, который «на него смотрит».

Но Боря прекрасно помнил все бартеры отца и соседа. Все они выходили не в пользу родителя. Последнее, что знал точно, это то, что батя лодку надувную дал ему на неделю, а вернул Лёня плавсредство без весла. Пришлось деревянное делать вместо удобного складного. То в мешок не влезало, и торчало как напоминание, что не все вещи стоит давать «на денёк».

Поэтому Глобальный-младший, как рациональный и сознательный молодой человек, готовый к вызовам взрослой жизни хотя бы в теории, выбрал на обмен одну пачку уже открытых электродов, а другую мокрых. А третью, самую сухую и непочатую, как и положено, оставил себе.

— Ну что, вот плитка, вот электроды. Бартер?

Лёня, уверенный в выгодном обмене, кивнул и приблизился к трубам. Приоткрыл рот, желая что-то сказать. Но Боря как раз сделал вид, что начал перетаскивать железный хлам из одного угла в другой и словно случайно начал носить его у выхода, вытолкав соседа наружу то бочком, то спиной с предложением посторониться.

Железа в гараже столько, что можно было сварить Железного дровосека. Или сдать на цветмет и лом. Или даже использовать по назначению. Например, сварить трубы, вывесив радиаторное отопление, которое можно было наполнить водой и вывести из той же печки-буржуйки. Батареи были, трубы были, не хватало лишь настойчивости и твёрдой руки сварщика.

Боря понимал принцип работы таких отопительных устройств, но ему не хватало практических навыков. И решив приобрести их походу, он закрыл гараж и отправился в магазин за своей первой покупкой «на память».

Первым делом Глобальный купил сварочный аппарат и бутылку лимонада. Распив её за то, «чтобы хорошо работал», вернулся в гараж. Где, однако, обнаружил недовольного Лёню у входа.

— Ну, брат, что-то не варят твои электроды.

— Да? Отсырели, наверное. Надо у огня подержать, — тут же сориентировался Боря и отлил соседу полведра старой солярки в качестве компенсации.

Но ушлый Лёня не сдавался.

— Дизеля бочка? Вот это поворот! Сдурел что ли тратить на электроды? Да я им и заправлюсь! Мой грузовичок на дизеле.

Сколько солярка стоит в бочке, Боря не сказал бы и на вскидку. Но соседа переубеждать не стал. Каждый сам венец своего счастья. Одни куют, другие идут на куй без особого направления.

Разыскав в гараже лист железа, Глобальный занялся другим делом. Он отрезал кусок десять на пятнадцать сантиметров, отшлифовал его съёмной насадкой на УШМ и решительно подключил сварочный аппарат к сети.

Вспоминая всё, что прошёл на первом и последнем уроке у Василия Степановича, Боря распотрошил пачку приемлемых, разве что немного толстых электродов, натянул перчатки, маску сварщика, зацепил один «клещ» на куске железа, а в другой вставил электрод.

Вздохнув, Боря помолился одной фразой «спаси и сохрани», и уверенно ткнул кончиком электрода по железу. Тот сначала сухо щёлкнул, а при втором касании выдал сине-голубое пламя. Образовалась дуга.

Обрадовавшись ей, как первый человек костру, Боря принялся вести дугу то сверху вниз, то справа налево. Первый кусок железа по итогу как будто термиты погрызли. Разве что питались такие бы не деревом, а металлом. А вот на втором отшлифованном от ржавчины куске Глобальный со всем старанием принялся выводить одно единственное, но такое важное слово в его жизни.

ЖОПА.

Сварка потухла. Боря поднял маску и опытным взглядом мастера оценил творение. Швы вышли ровные, в накладку один на другой.

«Бориска-а-а-», — протянул внутренний голос: «Да ты — элита. Далеко пойдёшь!»

По ту сторону ворот завёлся грузовой автомобиль, закоптил. И вскоре от соседа донеслось ещё одно недовольное бурчание.

— Не ну знаю, Боря. Что-то пальчики стучат.

Глобальный хмыкнул со знанием дела, пожал плечами.

— Не знаю, я не АЗС. Своих дел по горло.

Закрыл ворота, слазил в погреб, отлил по-мужицки лишнее. Не забыв оставить капельку на ободке, которую так дерзко оставил на месте.

Вытерев рукавом нос, Борис подхватил банку с огурцами и полез обратно на первый этаж. Там открыл советской открывашкой крышку и решительно захрустел первым ужином в самостоятельной жизни.

Слушая вполуха соседа на улице, Боря плотно прикрыл дверь, и щёлкнул тумблером бойлера на втором этаже. Попутно включил и телевизор в ожидании душа.

«Боевик показывают. Вот это жизнь начинается!».

Обнаружив под кроватью тапочки, разделся и развалился на кровати звездой. Большая кровать. Не односпалка, к которой привык в своей с сестрой комнате на двоих.

Под крышей на самом потолке вновь обнаружились приклеенные постеры с голыми дивами. Причём одна была в джинсовом комбинезоне, что не могло остаться для Бориса незамеченным. Решительно дожевав огурец, он подхватил уже свой огурчик и поступил как любой нормальный мужик на новом месте — ответственно подрочил, морально обозначая владения новой территорией.

Горячая вода в душе пришлась к месту. Шоркая тапочками, разлёгся перед телевизором на кровати боку, да так и задремал, поглядывая порой с улыбкой на сваренное слово на табличке.

С мыслями, что он теперь мужик и сам за себя в ответе, Боря только никак не мог понять, почему над кроватью у изголовника вдруг появилась мать среди ночи и начала бить его веником, которым он утром подумывал вымести весь мусор.

— Ты что же теперь, как отец? В гараже жить вздумал? — бурчала она сонному сыну в такт телевизору, пока тот подскочил и одевался. — Вот стукнет тебе восемнадцать, тогда и ночуй где хочешь, а пока дома живешь! Понял меня?

— Понял, — буркнул Боря, спускаясь и закрывая гараж.

Это сражение за взрослую жизнь он безнадёжно проиграл.

Всё, что успел забрать с собой из гаража, это тетрадку и табличку… Но с них-то и начиналась новая жизнь.

Переночевав дома на положенной кровати в смежной с Дуней комнате, Боря плотно позавтракал, прилизал короткую чёлку и решительно отправился в колледж.

Ещё до начала пар он нашёл в коридоре преподавателя и вручил ему табличку.

— Простите, Василий Степанович, я больше о бабах ни-ни. Только о деле. Вы не выгоняйте меня, я учиться хочу.

— Учиться? Ну-ну.

— Учиться, учиться, — уверил Глобальный. — Мне ещё на зиму варить в гараже отопление. С сестрой жить в одной комнате больше не буду. Взрослый я. Самостоятельности хочу. Вы учите меня и ругайте за дело, только не выгоняйте.

В одном-двух абзаце обычно немногословный Борис произнёс больше слов, чем за всю неделю. Потому те для преподавателя показались весомыми. Уж сколько раз ему в уши втирали всякое ученики, но мало кто делом доказывал.

Но главное, за весь преподавательский век только один табличку с жопой притащил.

Вот он — человек дела.

От того стало Василию Степановичу лестно. Табличку он сохранил до последних дней преподавания потом в шкафу кабинета и другим показывал, а ответственному ученику в этот момент только кулак показал и в класс запустил.

Не забыв добавить:

— Что ж, Глобальный, раз есть в тебе толк, то не только с отоплением столкнёшься. Профессия слесарь-сантехник требует умения мастера обслуживать три основные санитарно-технических системы, включая водоснабжение и водоотведение. А это значит, что дерьма ты ещё по жизни нахлебаешься. Но не от меня. Так что сел быстро на место и если чего и чёркаешь в своей тетрадке скабрёзного, то дома и в тайне. Понял?

Борис понял.

Первый урок жизни, что творчество — не для всех, он усвоил быстро.

Дело замялось. И вновь потекли уроки, в которые Борис уже вникал ровно так, чтобы выходить из класса и осуществлять на практике в гараже.

— Иногда в народе сантехников называют водопроводчиками, — охотно рассказывал Василий Степанович. — Но носишь ты кепку или нет, не важно. Важно, что вы все должны уметь выполнять весь спектр работ. А это значится от прочистки слива в ванной и ремонта бачка унитаза до монтажа водопроводных труб.

И их учили монтажу труб из ПВХ на горячей спайке. В процессе практической работы по этой части Боря не только натаскал себе в гараж образцов, которым было гораздо легче соединить старые батареи, но и уже привычно для собрал из обрезков слово «жопа».

Когда второй выставочный стенд занял место в кабинете Василия Степановича, они стали друзьями. Преподаватель активно травил байки про жену на зависть стендаперам, а Борис иногда рассказывал ему про преобразования в гараже. Последнее не осталось без внимания. И на праздники преподаватель нагрянул в указанное место, чтобы лично оценить потуги ученика на месте.

— Ну что тебе сказать, Борис? — хрустя огурцом, заявил он, оценив масштабы мероприятия. — Сейчас большой популярностью пользуется установка индивидуальных отопительных котлов и топить такой ты можешь всяким хламом, конечно. Но варить трубы на буржуйку не так просто, да и смысла особого нет. Ты лучше из «буржуйки» на втором этаже сауну сделай, трубу под крышу выведи, обложи блоками печку и обшей вагонкой, пару полок и готова. А печку лучше сразу с трубами с подключенной к ним системой водяного отопления вари или купи. Если займёшься этим делом сам, то материалом помогу, да вместо практики на предприятиях зачту при случае.

И Глобальный занялся. Печкой, трубами, сауной. Только материала для последней не хватало. Тогда Василий Степанович стал брать его с собой на подработки «на объекты».

Удобно. Там, где пожилому человеку с пузом было не подлезть, отлично подходил щуплый мальчонка со взором горящим. В глазах его читалась жажда знаний, и преподаватель подливал каплю за каплей в тот костёр.

— Ты давай на квалификации сосредоточься, Борь, — говорил он, когда отчитывал положенную напарнику долю после сдачи работы. — Кто ты? Мастер жилищно-коммунального хозяйства? Или больше за монтаж и эксплуатацию внутренних сантехнических устройств, кондиционирования воздуха и вентиляции топишь? А может тебе больше нравится, как звучит «мастер по ремонту и обслуживанию инженерных систем ЖКХ»?

А Борису всё нравилось. Было что-то магическое в том, когда из земли моторы-насосы поднимали воду, пропускали через фильтры, тянули по трубам и выдавали человеку по требованию, стоило вентиль повернуть.

Он только понять не мог, почему после девятого класса учился три года, тогда как после одиннадцатого освоение той же профессии требовало лишь год. На выходе всем одинаковые дипломы выдавали, где чётко обозначалось, что они теперь сантехники второго уровня. То есть разряда.

Но у системы своё мнение.

Глава 3 — Подмастерье

3 года назад.

Учиться, трудиться, и конечно — работать. И всё сложится. Именно об этом твердил Василий Степанович, когда доели последние огурцы в гараже.

Но стоило отдать им обоим должное, уже исключительно в новой сауне. Та расположилась в углу второго этажа за блоками из арболита. Для перегородок шли те, что потоньше. Страшные и неказистые, те, однако, не впитывали влагу и отлично держали температуру. И закрывая плотно дверь парной, комнату-спальню Боря не ощущал, как предбанник.

Приходя париться по выходным в гаражную баню «имени Бориса Глобального», и гордо восседая на одной из двух скамеек, преподаватель отныне приносил уже свои соленья-варенья с дачи. И при случае то рыбой солёной угостит, то мясом вяленным. Только ученику квас или лимонад, а себе пива брал. Разливного.

Пока Боря вскрывал банки, Василий Степанович отмечал чистоту, которую поддерживал целеустремлённый пацан. И отмечал воссозданный им искусственно необходимый минимум уюта в помещении. На стенах — ковры, а на воротах помимо одеял даже дартс висел, в который они с удовольствием и играли, считая очки без всяких бумажек.

Жизнь учит. В школе Борис с математикой и не дружил, но теперь легко мог посчитать количество материала, необходимого для завершения объекта, а также навскидку сказать его стоимость в ближайших строительных магазинах. И данные эти часто держал в голове так же, как очки для игры в дартс.

Преподаватель проверял его между делом, называя другие цифры, но Боря мягко поправлял. За что Василий Степанович подбадривал его развивающиеся навыки в гараже и спрашивал между делом:

— Так сколько нужно женщин, чтобы поменять одну лампочку?

Боря называл цифру уже наугад, просто чтобы поддержать разговор. С соседом Лёвой он полностью прекратил всё общение и больше ценил людей дела, чем балаболов. Потому старался прислушиваться к преподавателю, а замечания соседа давно пропускал мимо ушей, отчитываясь лишь перед председателем за ситуацию в гараже.

Как с соседом по гаражу дружил отец, Боря не понимал. Человек-катастрофа постоянно что-то ломал и тырил, разрушал и тащил к себе в коморку всё, что плохо лежало.

Однажды они даже поспорили насчёт старого паласа. Когда он валялся грязный и вонючий у свалки, никому не был нужен. А когда Боря его как следует отмыл и постелил на первом этаже, чтобы ходить не просто по бетону, сосед тут же вспомнил, что это его и он ему теперь нужен.

— Ну забирай, раз твой. Только погоди, верну его в изначальное состояние, — ответил тогда Борис, снял штаны и присев на палас, изобразил давление в клапане.

С тех пор Лёва старался с ним не разговаривать. А вот разговаривать с преподавателем в бане было куда интереснее.

На этот раз Боря ответил:

— Семь женщин?

— Три! — поправил его и полотенце Василий Степанович, хихикая. — И тут же объяснил. — Одна говорит, что делать. Вторая звонит электрику, который всё сделает, а третья пока сделает всем маникюр, раз без дела сидят.

Боря улыбнулся. Выбирая между преподавателем-женоненавистником и вороватым соседом, он все же предпочитал старые проверенные шутки первого. Лучше открытый сексист под рукой, чем тайный человеконенавистник.

Добавляя пара на раскалённые буржуйкой камни, Василий Степанович, отсмеявшись, часто говорил и дельные вещи:

— Функции сантехника очерчены его должностной инструкцией. Они, Боря, зависят от квалификационного разряда, которых выделяется в народе шесть. Чем выше разряд, тем большее количество сложных работ специалист имеет право выполнять. На выходе у тебя будет второй разряд. Хочешь выше — работай по специальности и постоянно повышай свой уровень знаний. Так и до шестого доработаешь. Это по идее потолок. Хотя на самом деле их восемь. Но это… не наш уровень, Борь. Тебе и шестого хватит за глаза. Это когда сам всё, своими руками, с нуля до работы «под ключ» всё можешь собрать. Всё, что касается санитарно-технического оборудования и сетей любой степени сложности. Чтобы больше постичь и пометку сделать, уже вышку надо получать. Не заморачивайся насчёт неё. Если к газовикам и нефтяникам не пойдёшь, то знания те мало пригодится. Да и своих, по связям туда стараются пропихивать.

Боря шмыгал носом и кивал в свои семнадцать. Он был согласен с преподавателем во всём, кроме подхода к женщинам. Тут он скорее кивал для вида, а сам на постеры больше поглядывал.

За год он окреп и раздался в плечах, что и отметили на призывной комиссии, поставив жирный плюсик среди косых, кривых, ластоногих и подслеповатых.

Он бы и рад отслужить по быстрой. К чистоте, порядку и внутреннему распорядку привык. Но ещё рано говорят.

В колледже Глобальный собрал все знания, что тот мог дать даже за год. Хоть самому преподавай. Остальные два года «обучения» скорее развязывали ему руки для ещё большего количества подработок. Всё-таки за свет в гараже нужно платить, как и находить средства на пропитание. Единственное, за что всё ещё платила семья, это само обучение. Но со скрипом зубов.

«А раз весь металл давно сдал и спалил мусор поблизости, то выкручивайся как можешь», — подбадривал внутренний голос, что никуда не делся за год, а напротив, часто становился единственным собеседником в часы тишины, которых становилось всё больше и больше, так как людей рядом становилось всё меньше и меньше.

Одноклассники пошли своей дорогой, он — своей. С сестрой Боря окончательно рассорился. Последняя точка не могла стать запятой ровно с того момента, когда Дуня привела парня в комнату… Всю ночь он слушал звуки пружин и нарочитые стоны.

Мать вроде его не выгоняла из двухкомнатной квартиры, и можно было ночевать хоть на кухне, но Борис так не мог. А может и уже и не хотел. Что-то внутри подсказывало, что пора откочёвывать на новое место. Сестру он за женщину никогда не воспринимал, отделяя себя от неё ровно так же, как, возможно, и отец. А потому всегда считался ей лишь сводным братом, боясь произнести это словосочетание «родной». Разве что добавляя скупое «родной по матери».

— Ну вот, отцовские гены взыграли! — периодически подливала масла в огонь и сама мама, когда он вновь и вновь уходил в гараж на ночь глядя, чтобы не доводить до конфликта с семейными.

Но в то утро, вдоволь наслушавшись ахов и охов сестры, он даже спорить с роднёй не стал. Просто собрал все вещи и полностью переехал в гараж на круглогодичное проживание, о чём и заявил председателю гаража при случае.

Максим Витальевич только очки поправил, и добавил:

— Ну ты аккуратней тогда. Если кто пожалуется, я не при делах. У меня одна забота, тебе гараж отец просил отписать. Да ты ещё не совершеннолетний. Думай сам, Борь. Мне своих забот хватает.

— Ага, думаю. Сам, — ответил Борис, не надеясь на чью-то помощь даже здесь, где понятие кооператива и духа сообщества если и осталось, то лишь в воспоминаниях отца.

«Боря, успокойся. Они не будут принимать тебя за своего, пока не начнёшь кирять рядом», — подсказал внутренний голос, когда он в очередной раз проходил мимо мужиков за раскладным столиком у гаражей или тех, кто жарил шашлыки.

Только забивался в дальний угол подальше от того запаха мяса, и голову в пластиковую тарелку с самой дешёвой заваренной лапшой опускал.

«Ничего, ничего, Борь. Будем ещё и мясо есть», — поддерживал лишь внутренний голос в моменты отчаянья.

Мать пришла к вечеру, второй раз на памяти Бориса со времён ухода отца посетив гараж. Но обратно утянуть уже не смогла. Отметила только, что в гараже стало гораздо уютнее.