Витовы и Щаповы из села Иваново

Надежда Александровна Витова

Согласно выписке из метрической книги Благовещенской единоверческой церкви г. Иваново-Вознесенска, Надежда родилась 14 марта 1892 года. Её крёстными были купеческий сын Фёдор Яковлевич Фокин и купеческая жена Марья Фёдоровна Витова. Надежда была любимицей отца. Некоторое время все Витовы жили вместе. И в детстве Надежда воспитывалась в строгих старообрядческих правилах, существовавших в доме её бабушки и дедушки.

Обязательное соблюдение постов, посещение церковных служб, исповеди и причащения строго исполнялись. Все провинности наказывались – стояние в углу или в углу на коленях были обычными методами воздействия. Почитание старших, молчание во время еды, строгое соблюдение церковных правил.

Надежда с кормилицей. 1893 год

После переезда в свой дом у молодой семьи порядки стали изменяться. Александр Фёдорович был менее строг в религии, очень любил дочь, стремился дать ей хорошее образование и допустимую свободу поведения. Он отдаёт Надежду в гимназию, для занятий и совершенствования в языках нанимают гувернантку – немку Елизавету Петровну. В более взрослом возрасте для занятий французским языком нанимают молодого француза.

Надежда росла умной, весёлой, общительной девушкой, она хорошо ездила верхом, свободно говорила на двух языках – немецком и французском, пользовалась успехом у мужчин. Это и понятно – образованная, привлекательная, из богатой семьи. Среди её почитателей находился и Дмитрий Щапов – сын фабриканта Николая Терентьевича Щапова.

В 1910 году после окончания гимназии Надежда с гувернанткой поехала в Европу, что было необычно для купеческих детей. Она посетила Германию, Францию, Италию, Алжир и Египет. Много ходила по европейским музеям, знакомилась с жизнью европейцев, их культурой, историческими достопримечательностями. Надежда, наделённая умом и наблюдательностью, унаследованными от прабабушки Прасковьи Ивановны, вернулась в Россию с новыми знаниями, значительно выделявшими её из окружавших людей.

Новый 1911 год Надежда встретила в Египте. Там её ждало испытание, о котором она потом часто рассказывала. В неё влюбился кто-то из местных шейхов и захотел взять её в жены. Для этого он решил выкрасть её из гостиницы. Ночью забравшиеся в номер похитители перепутали комнаты и впопыхах и темноте похитили гувернантку Елизавету Фёдоровну. Когда они поняли, кого похитили, было уже утро, похищенную отпустили, и в тот же день Надежда с Елизаветой Фёдоровной покинули гостиницу и Египет.

Надежда любила театр и однажды познакомилась с Василием Ивановичем Качаловым, тогда молодым актёром Художественного театра. Возник роман, который не мог завершиться женитьбой, слишком разным был социальный статус: актер и барышня из богатой старообрядческой купеческой семьи. Но воспоминания об этом увлечении сохранили и Надежда, и Качалов[19].

Надежда и Анатолий. 1907 год

Надежда и Дмитрий. 1910 год

На старых фотографиях 1910–1911 годов в новом имении Александра Фёдоровича Богданово можно увидеть Дмитрия Щапова рядом с Надеждой. Дело уверенно двигалось к браку, которым были довольны обе семьи. Свадьба состоялась 8 января 1912 года. Венчание проходило в церкви Великомученицы Татианы при Московском Императорском Университете.

Надежда и Екатерина (моя мама). 1913 год

Свидетелями бракосочетания были: со стороны невесты – отец Александр Фёдорович Витов и двоюродный брат Сергей Ефимович Дербенёв, со стороны жениха – инженер путей сообщения Николай Григорьевич Кузнецов и студент Рижского Политехнического института Алексей Николаевич Щапов.

Свадебный ужин состоялся в ресторане «Метрополь». На следующий день состоялся праздничный обед в ресторане «Эрмитаж». Обед устраивали родители невесты.

Молодожёны отправились в длительное свадебное путешествие. Их путь – в Германию, Францию, Италию, Швейцарию и далее в Африку – Алжир, Тунис, Египет. Дмитрий увлекался фотографией, эти фотографии сохранились и дают возможность повторить виртуально их путешествие. Надежда и Дмитрий любили друг друга и были очень счастливы, богаты и не представляли, какие испытания готовит им судьба. В Париже они жили в отеле Majestic, и сегодня известном своей роскошью. Как рассказывала мне бабушка, в Париже она ходила к очень известной в то время гадалке. Неожиданно та предсказала тяжёлые времена, бедность. Бабушка только рассмеялась, но впоследствии она часто вспоминала это предсказание. В Монако бабушка выиграла значительную сумму, и молодые на автомобиле поехали по югу Франции.

Через год, 9 января 1912 года, родилась моя мама – её назвали Екатериной в честь бабушки и прабабушки. Родилась она семимесячной после поездки бабушки на бал. Как было принято, для ребёнка взяли кормилицу и няню.

Дело Витовых

Согласно «Описанию ситцепечатной фабрики, принадлежащей Иваново-Вознесенской купчихе Прасковье Ивановне Витовой», составленному в 1864 году со слов хозяйки, указано, что фабрика была создана в 1780 году. Владения Витовых находились на бывшей Негорелой улице (ныне ул. Советская). На улицу был обращён фасад жилого дома, а вдоль несуществующего ныне Витовского переулка располагались производственные корпуса, выходившие также на Михайловскую улицу (ныне ул. Пушкина). Старые фабричные здания Витовых в пределах городской черты не уцелели.

На фабрике занимались набивкой рисунков ситца по купленному миткалю и принятому в работу от разных лиц. Долгие годы все работы на производстве осуществлялись вручную, и только в 1846 году в деревянном корпусе установили первые на фабрике механизмы: одноколерную печатную машину с медным валом и галандру[20] с конным приводом. Для работы на фабрике с самого начала её существования принимались только старообрядцы.

В 1848 году фабрика Витовых помещалась в двух деревянных одноэтажных корпусах, имела 6 столов, на которых работали 6 набойщиков, 2 штрифовальщика и 4 человека при голандре. Из покупного миткаля вырабатывалось ситца 25 тыс. штук на 100 тысяч рублей. Через семь лет был построен первый каменный корпус, в котором поместили четырёхколерную плоскопечатную машину.

В 1853 году фабрика помещалась в двух одноэтажных каменных зданиях; работало 5 столов и 26 рабочих.

В 1859 году было 8 столов, 30 рабочих; вырабатывалось 15 500 кусков ситца.

В 1861 году земля под производственными и жилыми постройками была выкуплена «у помещика своего графа Шереметьева». Согласно «Сведениям 1869 года о количестве земли графа Дмитрия Николаевича Шереметьева, принадлежащей крестьянке Прасковье Ивановой Витовой», указано, что под домом и фабричными постройками находится 1041 сажени (~0,47 га).

В 1867 году в «Сведениях крестьянки села Иванова Прасковьи Ивановой Витовой, торгующей по свидетельству 2-й гильдии» указано, что «Ситце-набивное заведение помещается в двух каменных двухэтажных корпусах. На фабрике имеются: четырёхвальная печатная машина; одновальная печатная машина; голандра; крахмалка; сушильные барабаны; водокачка; семь паровых котлов для варки краски, которые приводятся в действие паровой машиной в 12 сил и паровым котлом в 15 сил; перротин[21] 4-колерный для набивки ситцев, который приводится в действие руками; пантограф и малетирная граверная машина для гравирования валов. При фабрике находится народу: рисовальщик – 1, мастеровых – 9, набивщиков – 30, рабочих – 20, мальчиков – 20. Сработано в 1867 году: по купленному миткалю, разного верхового ситцу 8000 кусков по 6 рублей за кусок, разным лицам по их миткалю цветного ситца 3000 кусков по 1 руб. 50 коп. кусок, напечатано в одновальной машине разных сортов 20000 кусков по 22 коп. за кусок. Сбыт товара производится в Нижегородской, Ростовской и Холуйских ярмарках и при фабрике».

«В 1868 году на фабрике работало 90 человек: мастеровых – 10, рабочих – 20, мальчиков – 30, набойщиков – 30. Выработано товару: по купленному миткалю, разного цветного ситцу 10000 кусков по 6 рублей за кусок, красного рубашечного ситцу – 1000 кусков по 6 рублей, разным лицам по их миткалю цветного ситца 10000 кусков по 1 руб. 80 коп. кусок, красного машинного 20000 кусков по 20 коп. за кусок. Итого: на сумму 88000 рублей».

В ведомости за 1869 год фабрика Прасковьи Ивановны в селе Иваново описана более подробно[22]. В этот год произведено ситца на 127000 рублей. Фабрика размещается в двух кирпичных корпусах с двумя и тремя этажами. В двухэтажном корпусе расположены ситцепечатные машины, голандра, крахмалка, сушильные барабаны, которые приводятся в движение 12-сильной паровой машиной. На первом этаже трёхэтажного корпуса расположены машины для гравирования валов, которые приводятся в движение руками. На втором и третьем этажах помещаются набойщики.

На фабрике работают: мастеровых – 10 человек, рабочих совершеннолетних – 30 человек, несовершеннолетних (от 15 до 18 лет) – 30 человек, набойщиков – 40 человек. Заработная плата мастеровых составляет от 15 до 40 рублей в месяц, совершеннолетних рабочих – от 7 до 12 рублей, несовершеннолетних – от 3 до 4 рублей.

Работа начинается в 5 часов утра и продолжается до 11 часов, затем перерыв на обед с 11 до 13 часов, продолжение работы с 13 часов дня до 20 часов вечера[23]. По окончании рабочие уходят в свои дома и квартиры, частично остаются ночевать при фабрике.

Строения фабрики находились в г. Иваново-Вознесенске и за чертой города в пустоши Петрищевой. Фабрика находится на земле, принадлежащей хозяйке. В городской черте – 1 десятина 45 саженей (~1,1 га), в пустоши Петрищевой – 1 десятина 300 саженей (~1,12 га).

На вопрос: от кого и когда перешло нынешней владелице, записано – частично перешло от умершего мужа и частями устраивалось владелицей постепенно.

На вопрос: занимается ли производством сама владелица или сдаёт в аренду? Ответ – сама владелица, и всё принадлежит владелице.

Количество миткаля, закупаемого в течение года для переработки, составляет 130 000 кусков на сумму 455 000 рублей. Стоимость материалов для других работ (отбелка миткаля) – 153 000 рублей. Из приобретённого миткаля выработано 130 000 кусков ситца на 676 000 рублей и 25 000 кусков по чужому миткалю на 45 000 рублей.

В более позднем Описании[24] и в Статистических сведениях[25] указано: на фабрике работают служащих – 37 человек (5 высших и 32 низших) и 210 рабочих (мужчин – 202 и женщин – 8). Заработная плата служащих (всех) в месяц – 1900 рублей, рабочих (всех) – 25 000 в год. Строение фабрики, помещения, машины застрахованы в Российской страховой компании на сумму 41 392 рубля (страховая премия – 1898 рублей серебром). Расходы на ремонт составляют 20 000 рублей. Помещения фабрики освещаются свечами и 53 керосиновыми лампами со стеклянными резервуарами.

Через три года был построен новый каменный корпус и приобретена паровая машина. Постепенно механическое ситцепечатание вытеснило ручной труд набойщиков, и к 1873 году на фабрике уже работали три печатных машины, а ручное производство полностью прекратилось.

Прасковья Ивановна не только сохранила дело своего мужа, но и успешно приумножила его. Понимая, что расширение фабрики, расположенной в центре города во дворе жилого дома, невозможно, она начала строительство новых производственных корпусов на окраине города в пустоши Петрищево. В 1878 году среди соснового бора на левом берегу реки Талки уже работали заварочное и аппретурное отделения фабрики. Незадолго до конца XIX века всё основное производство было переведено в Петрищево, а на Негорелой улице, в бывших фабричных корпусах, разместились склады, контора и торговая палатка.

На ситцах фабрики Прасковьи Витовой использовались рисунки «мильфлор» – разработка мелких плоскостных или объёмных цветочных орнаментов, всегда графически очерченных. В этих узорах изображался образ цветка, и поэтому представлялось поле для фантазий. Удачно были найдены соотношения масштаба цветов и узоров. Эти узоры очень хорошо сочетались с фактурой тканей. Машинная печать позволяла делать ювелирно точную печать.

Первый такой узор был представлен на выставке в Петербурге в 1861 году. Создавали рисунки узоров известные в Иваново-Вознесенске художники – Н. Голубев, Я. Пономарёв, А. Малинин, Н. Балахнин[26].

В 1879 году братья Фёдор и Александр Никитичи вместе с Н. Н. Фокиным и А. Н. Новиковым купили механическую ткацкую фабрику у А. Ф. Зубкова на Дмитровке, и ситцепечатные фабрики Витовых перестали зависеть от поставок чужого миткаля. Укрупнение производства и союз с другими фабрикантами позволили создать «Товарищество Иваново-Вознесенской мануфактуры». Основной капитал Товарищества составил 750 000 рублей, поделённый на 375 паёв по 2000 рублей. Приход по продаже товаров и прочим операциям составил в 1880–81 годах 1 973 872 рубля 36 коп.[27], чистая прибыль – 53 548 рублей 75 коп.

Прасковья Ивановна была единоличной хозяйкой фабрики до 1887 года, когда она для справедливого наследования фабрики сыновьями и сохранения фабрики в семье Витовых учредила «Товарищество мануфактур Прасковьи Витовой с сыновьями». Сыновья – Фёдор и Александр – получили по равному количеству паёв. В дальнейшем оба созданных Товарищества успешно продолжали свою работу.

В Листке общих сведений по промышленному заведению за 1901 год[28] указано, что на фабрике работают 786 человек: мужчин – 749, женщин – 37. Ситцевое производство в Петрищеве состоит из печатных машин, отбельни, красильной, отделочной, гравёрной и для ремонта слесарной и кузницы. Фабрика работает 268 дней в год (остальные дни – праздники), продолжительность рабочего дня – 11 часов, в отбельне и запарке две смены по 18 часов в сутки. На фабрике действуют 10 паровых котлов с поверхностью нагрева 15756 квадр. футов и 12 паровых машин с общим числом 590 паровых сил.

Общее количество технического оборудования русского изготовления – 85 740, заграничного происхождения – 121 950 единиц.

Общие расходы на производство составляют 3 816 664 рубля 49 копеек. В них входят расходы на налоги, страхование зданий, машин, продукции, расходы на врачебную помощь, благотворительность, страхование рабочих и содержание их жилищ. При фабрике существовали квартиры для служащих, спальни для рабочих, столовая, библиотека, приёмный покой, баня и прачечная.

Скоропостижная смерть Фёдора Никитича и отсутствие завещания привели к необходимости судебного оформления наследственных дел. Выписка судебного решения Владимирского Окружного Суда от 15 июня 1900 года (№ 5) позволяет оценить величину наследования двумя братьями – Александром и Никитой Фёдоровичами:

а) 11 участков усадебной земли в г. Иваново-Вознесенске, некоторые с надворными постройками;

б) половину земель, приобретенных Товариществом Мануфактур «Прасковья Витова с сыновьями», а именно: 6586 десятин земли (~7179 га) в Шуйском и Кинешемском уездах (включая находящиеся на них постройки и две мельницы);

в) 185 паёв Товарищества Мануфактур «Прасковья Витова с сыновьями» на сумму 555 000 рублей;

г) 118 паёв Товарищества Иваново-Вознесенской Ткацкой Мануфактуры всего на сумму 236 000 рублей;

д) 109 184 рубля 50 копеек, находившиеся при Фёдоре Никитиче в момент его смерти;

е) право на половину лесных материалов, находящихся на складе в пустоши Михеевой, деньги в кассе склада и долги по складу разных лиц в сумме 22 731 рубль 66 копеек;

ж) 800 000 рублей долга по счёту Товарищества Мануфактур «Прасковья Витова с сыновьями»;

и) 2500 рублей жалования, недополученного умершим отцом как директором «Товарищества Иваново-Вознесенской Ткацкой Мануфактуры».

Согласно резолюции Владимирского окружного суда и в соответствии с Уставом товарищества 185 паёв Фёдора Никитича были разделены следующим образом: Александру Фёдоровичу Витову – 93 пая и Никите Фёдоровичу – 92 пая.

В 1913 при новом составе правления (Александр Никитич, Александр и Никита Фёдоровичи Витовы) баланс фирмы составил 6 079 722 руб. За высокое качество производимой продукции фирма была удостоена ряда наград, в том числе на Средне-Азиатской выставке в Москве в 1891 году и Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году.

Витовы много жертвовали на благотворительность. В начале XX в. Витовы были в числе главных жертвователей при создании Введенского храма[29]. Двенадцать тысяч рублей они отдали на строительство и такую же сумму – на приобретение убранства для левого придела, который посвятили великомученику Фёдору Тирону. При фабрике содержались больница, библиотека-читальня, общежития для рабочих, столовая и баня.

Подробно архитектурное описание фабрики Товарищества Мануфактуры «Прасковья Витова с сыновьями» в её бывшем и современном состояниях приведено в книге «Свод памятников архитектуры и монументального искусства России»[30].

Имение А. Ф. Витова Богданово

В 1904 году Александр Фёдорович купил у В. А. Кравкова землю в 27 километрах от Костромы на правом берегу Волги.[31]

Согласно Плану и Межевой книге в купленную землю входили: пустошь Андрейкова, часть пустоши Калинов мыс, мыс Камешки, часть земель деревни Сельцо, часть усадьбы Богдановой. Всего было куплено земли – 186 десятин 2231,75 сажень, из них: усадебной, пахотной, лесной и сенокосной земли – 170 десятин 391,75 кв. саженей и половина реки Волги – 16 десятин 1832 кв. сажени.

На этой земле Александр Фёдорович начал строительство имения, которое он назвал «Богданово». Первоначально на фундаменте дома бывших владельцев Сухотиных был построен летний дом, а затем началось строительство большого дома в стиле модерн на высоком берегу Волги. Дом строился по проекту московского архитектора А. А. Галецкого[32].

Живописный, изрезанный оврагами правый высокий берег реки Волги, долина реки Кубани, впадающей здесь в Волгу, создают исключительный по красоте природный пейзаж. Вокруг дома был разбит парк, высажены сотни экзотических деревьев.

Александр Фёдорович, сам потомственный крестьянин, с удовольствием занялся земледелием и животноводством, для чего он построил небольшой хозяйственный посёлок с домами для работников. На маленькой ферме содержалась различная живность. Некоторое время держали двух медведей – Мишку и Машку. Однако они повзрослели, одичали, и с ними пришлось расстаться. В пруду около дома жили экзотические лягушата, которые каждую зиму вымерзали, и их заводили снова. В теплице выращивались различные растения и цветы.

Богданово. Новый дом. 1909 год

Надежда, Александр Фёдорович и дог Фрина. Богданово. 1909 год

Последние Витовы – обитатели Богданова. Екатерина (моя мама) и её двоюродный брат Александр. 1916 г.

Богданово было любимым детищем Александра Фёдоровича, в которое он вкладывал свои деньги и силы. Из окон большого дома открывался прекрасный вид на Волгу и заливные луга. Река была постоянным источником свежей рыбы, в специальных садках у берега держали стерлядь.

Особенностью Богданова был великолепный парк, разбитый Александром Фёдоровичем на высоком берегу Волги. Парком занимался Андрей Платонович Черкизов – известный в то время ботаник. Он приезжал сюда каждое лето, привозя с собой семена и саженцы. Террасы на крутом волжском берегу стали ботаническим садом, где можно было встретить растения с Дальнего Востока, из Южной Америки, из различных ботанических садов, где у Черкизова были хорошие знакомые – директора, и даже из Малайского архипелага. Черкизов высаживал в создаваемом парке и оранжерее экзотические растения: болотный финик, мохнатый непентес, непентес Рафлези, киноварный гемантуз, диксония антарктическая, дихоризандра мозаичная, которые произрастают в Каледонии, на Филиппинах, на островах Меланезии.

Купечество, вышедшее из крепостных крестьян, относилось недоброжелательно к дворянству, которое пользовалось привилегиями и высокомерно смотрело на купцов, стараясь показать своё родовое превосходство. Александр Фёдорович, не вникая в суть революционного движения, поддерживал людей, которые, по его мнению, боролись с этой несправедливостью. Поэтому в Богданове на электростанции некоторое время он скрывал Михаила Фрунзе. М. Фрунзе не забыл этого, и после революции никто из Витовых не был репрессирован и не был «лишенцем».

Местные крестьяне хорошо относились к Александру Фёдоровичу. Так же относился и он к крестьянам, любил ходить к ним в гости в близлежащую деревню.

После революции Александру Фёдоровичу оставили дом управляющего, где он мог жить. В главном доме создали санаторий, который стал называться «Трифоныч».

Но Александр Фёдорович не мог смотреть, как его детище становилось бесхозным, заброшенным, разорённым. Он продаёт дом и переезжает в старообрядческое село Чернопенье (расположено ниже Костромы на Волге). Здесь он купил дом, в котором поселился с женой и внучкой (моей мамой). В течение многих десятилетий имение, созданное Александром Фёдоровичем, служило людям, здесь располагался туберкулёзный санаторий.

Мои Витовы

Бабушка

Мои воспоминания о бабушке – Надежде Александровне Витовой (Щаповой) – начинаются с середины сороковых годов. С момента моего рождения до возвращения из Тбилиси в 1942 году бабушка меня не видела, это было связано с её крайне критичным отношением к моему отцу, она была против брака мамы с ним.

Первое воспоминание – я с мамой пришёл в гости к бабушке, дедушка уже умер. Я прыгаю на её огромной кровати из красного дерева, с позолоченной резьбой и не хочу уходить домой. Мы в это время жили на Садово-Кудринской улице, около планетария.

Бабушка резко выделялась из людей, которые встречались мне в повседневной жизни. Правда, в тот момент это мне, скорее, не нравилось, мне хотелось, чтобы она была, «как все». Она была среднего роста (160–165 см), с хорошей осанкой, никогда и ни при каких обстоятельствах не горбилась, стройная, а я помню её в возрасте старше 50 лет. Она следила за собой, пользовалась помадой и пудрой, что также смущало меня. Всегда ходила с покрытой головой – закрывала свои волосы особой домашней повязкой с большим бантом спереди, на улицу выходила в бархатном берете. Характер у неё был властный и требовательный. Это сказывалось на её взаимоотношениях с мамой и мной.

Бабушка никогда не стремилась «упроститься», скрыть своё происхождение, подделаться под окружающую её среду. Всегда опрятно одетая (одежду она шила и перешивала у портнихи), в туфлях на средних каблуках (даже в морозы). Её походка, посадка головы, взгляд показывали, что она из другого мира. Окружающие относились к ней с уважением и явным почтением. Однако это поведение не было высокомерием, в общении с людьми (например, летом в деревне) она умела быть простой и понятной им.

В 1946 году мама разошлась с отцом, и мы переехали к бабушке в Колпачный переулок (дом 4). Это была большая коммунальная квартира, в которой у нас было две комнаты: в одной жила бабушка, в другой – я и мама. С этого времени я постепенно стал для неё любимым внуком. Однако внешне она никогда не проявляла свою любовь и относилась ко мне достаточно строго.

Бабушка не выходила на кухню и не готовила. Этим занималась мама, а ранее – Лукерья Ильинична Синицына (тётя Луша), бывшая горничная бабушки, которая прожила всю жизнь рядом с нами. Бабушка не занималась всевозможными обсуждениями, которыми всегда полны коммунальные квартиры. Она общалась только с Любовью Орестовной Вяземской, которая жила в соседней комнате.

Любовь Орестовна происходила из дворянского рода Вяземских, была дочерью известного инженера-путейца, одного из строителей Транссибирской железной дороги Ореста Полиеновича Вяземского. Любовь Орестовна – первая русская женщина, обучавшаяся в Кембриджском университете. Затем, в возрасте 47 лет, она закончила физико-математический факультет Московского университета. В начале ХХ века Любовь Орестовна открыла первую частную женскую гимназию, в которой учились Лиля Брик и её сестра, известная писательница Эльза Триоле. Многие годы Любовь Орестовна возглавляла кафедру иностранных языков в Московском институте инженеров транспорта (с 1938 по 1960 годы).

После появления телевидения мы по приглашению Любови Орестовны приходили в её комнату смотреть театральные постановки на крохотном экране телевизора «Ленинград».

Из родственников к нам часто приходила тётя Лиза (Елизавета Ефимовна Дербенёва), двоюродная сестра бабушки (дочь Анны Фёдоровны Дербенёвой (Витовой)) и её подруга с детских лет.