Бунтарка на мою голову

— Знаете что, — перехватила крепче мешок, — вы отвратительны, и мне нужно было вылить на вас тарелку супа, может, тогда ваша заносчивость перестала бы зашкаливать! Что вы о себе мните?! — выпалила она, и на щеках стал растекаться румянец.

— Вот как? Я отвратителен?

— Именно так! Немедленно заберите своих людей, в зале полно гостей, мне трудно со всем справляться.

— И какую плату вы за это готовы заплатить?

— Что? — хлопнула длинными загнутыми ресницами. — Что ещё за плату? С какой стати?

— Ту, на которую вы способны, — склонил голову набок, — но для начала я жду извинений.

— За что я должна извиняться? Это вы оскорбили меня, — её голос зазвенел льдом негодования.

— Вы сами пришли ко мне в дом.

Эмиана застыла, а потом встряхнула головой.

— Я ошиблась, — будто испытывая неудобства, опустила взгляд.

— И ударили меня, — напомнил о недавней неприятной для меня вещи, ведь могла всерьёз покалечить.

— С вас не убудет, в следующий раз будете внимательнее и прежде выяснять, зачем к вам пожаловали, а не кидаться, думая одним местом. — Я вздернул бровь, а земляничка зарделась. — Вы… Вы мешаете мне работать! Отойдите с дороги, или я за себя не ручаюсь, — угрожающе сжала мешок и, шагнув вперёд, ударила кулем по моему локтю, не собираясь уступать.

А я понял, что теперь она так просто не отделается, я найду способ заставить её признать свою оплошность. Я знаю множество вариантов сделать это.

11

Эмиана

Я села на лавку и вытянула гудящие ноги. Тавида плюхнулась рядом. Последний заказ мы отдали, и время, наконец, близилось к закрытию.

— Это самый тяжёлый день в моей жизни, — простонала я, устало стягивая с головы колпак.

Грейси и Мари потихоньку убирали зал, а мы смогли немного передохнуть. Тавида вдруг повернулась ко мне.

— Так это был Дэйрок рен Энвард, мужчина, с кем ты разговаривала во дворе?

Я скривилась, вспоминая этого, этого… Даже слов не находилось как его обозвать!

— Да, это был он, — надо было всё же запустить в него мешок, я пожалела о том, что не сделала этого.

Тавида в ответ как-то хитро прищурилась, губы вытянулись в странной улыбке.

— Кажется, ты его зацепила не на шутку.

Я хотела возразить, но вовремя остановилась — Тавида ведь не знает всего, это нелепый случай. И я рассказала ей, впервые мне хотелось выговориться. И не зря, стало намного легче, даже злость поутихла. Тавида слушала внимательно, а потом вдруг засмеялась, так что даже слёзы проступили, и женщина промокала их подолом фартука.

— Ничего смешного, — даже обидно стало. Мне столько пришлось пережить!

— По-моему, это судьба, — наконец, успокоилась женщина, — сколько слышала всяких историй, но это… — и вновь зашлась смехом.

— А по-моему, это невезение, — поправила я. И невезение продолжало прогрессировать. — И вообще, я волнуюсь за Шени. Он ведь и сегодня не появлялся.

— Знаешь, что я тебе посоветую, — наклонилась Тавида, оглядываясь на дверь, убеждаясь, что подавальщицы ещё вернулись. — Расскажи о мальчике милорду.

— Вот ещё что! — фыркнула я, на корню обрубая эту мысль.

— По твоим рассказам и тому, что я видела, милорд явно тобой заинтересовался. Ты же хочешь помочь Шени?

— Нет, Тавида, рен Энварду просто скучно, и он решил таким образом позабавиться. Эти аристократы только и ищут способа втоптать кого-нибудь в грязь и за счет слабых выставить себя героями. — Тавида сокрушенно покачала головой. — Как бы господин ни надрывался, у него не выйдет…

А не выйдет — что? Я задумалась. Неважно, я смертельно устала, сейчас лишь бы до кровати доползти да рухнуть на подушку.

Когда вернулись из зала Грейси и Мари, хихикая и поглядывая на меня странными взглядами, я поднялась и покинула кухню. Для многих я нынче стала мишенью для насмешек. Ну что ж, ещё посмотрим, кто над кем будет смеяться. И вообще не хочу больше думать и вспоминать Дэйрока рен Энварда, надеюсь, он остался доволен собой и отстанет от меня.

Завтра на перерыве я попробую поискать в округе квартала малыша…

…Как бы я ни ворочалась с боку на бок, перед глазами то и дело возникало надменное лицо милорда, эти проницательно-серые глаза будто выворачивали наизнанку, выжигая на коже следы. Единственное, чему я была рада, так это тому, что этот заносчивый индюк получил по носу.

Думал найти в моей кухне что-то неприемлемое? Вы ошиблись, ваша светлость! Не на ту напали!

«Извиниться ему, видите ли, нужно», — фыркнула про себя и, натянув одеяло на голову, заставила мысли затихнуть.

* * *

Следующий день оказался гораздо спокойнее, поэтому к обеду я переложила небольшие заказы на Тавиду, сняла фартук и колпак и отправилась на поиски Шени.

Улица, на которой находится трактир, длинная и людная, потому всё обойти за раз у меня не получится. Я ловила прямо во дворах построек мальчишек и расспрашивала о Шени, описывая его внешность, но никто из них не видел похожего мальчика. Разве он не появлялся среди другой детворы, не играл ни с кем? Я уже отчаялась, как вдруг один из мальцов, не старше Шени, подбежал ко мне. Взъерошенные волосы и грязненькое личико мальчика вызывали только умиление, но на нём была хорошая одежда и обувь — значит, не бездомный.

— Госпожа, вы ищите Шени? — спросил вдруг он, и моё сердце дрогнуло.

— Да, его.

— Вам не здесь его нужно искать, он живёт в другом квартале.

— В другом квартале?

— Улица называется Беронстон, он ходит сюда, потому что оттуда его прогоняют.

— Спасибо, — поблагодари я.

Хоть что-то стало известно. Обед уже подходил к концу. Пора было возвращаться, и я заторопилась.

— Госпожа, — остановил мальчик.

Я повернулась.

— Вам лучше туда одной не ходить, там опасно, там живут одни пьяницы и преступники, — успел сказать, как его кто-то позвал, и мальчик, сорвавшись с места, ринулся к толпе своих сверстников.

Сердце нехорошо сжалось, предчувствуя беду. Бедный Шени, что же с ним сталось?

Развернувшись, я пошла со двора, решая, что вечером же отправлюсь на эту тёмную улицу. Нет, вечером нельзя, если этот квартал опасен. Лучше днём, если завтра не будет полного зала. Я должна его найти. И почему он не назвал мне правильного адреса, все было бы намного проще, я бы сразу его нашла.

12

В обед всё-таки не удалось покинуть таверну. Зал был снова полон людьми, и освободилась я только к вечеру. Убрав кухню, Тавида проводила меня каким-то подозрительным взглядом, но я ей ничего не могла сказать, она явно не одобрит, что я собираюсь отправится к Шени.

Поднявшись к себе, я накинула на плечи накидку, спустилась в опустевшую кухню и взяла нож, спрятала его в складки платья — мало ли с чем предстоит столкнуться.

Покинув таверну, я направилась по указанному адресу.

Вылезла из экипажа и, расплатившись с возничим, оглядела покосившиеся дома с обшарпанными стенами и ветхими крышами. Квартал и в самом деле бедный, даже людей не видно, и фонарей нет, а уже давно глубокий вечер.

Сердце сжалось — и здесь живёт Шени? Даже не верилось.

Медлить я не могла — не хватало ещё чтобы ночь меня застала здесь — и уверенно двинулась вдоль домов, мысленно нащупывая в складках платья нож. С ним не так страшно, если что — я могу себя защитить, отбиться от пьяниц и гуляк, а для воришек я не интересна в своём-то сереньком старом платье.

Тот мальчик сказал, что Шени живёт в этом квартале, а вот в каком именно доме — не сказал. Я шла и смотрела в чёрные глазницы окон, огни горели лишь кое-где, но я не теряла надежду, что хоть кого-нибудь встречу на улице. Надежда почти разрушилась, но, когда в стороне скрипнули ржавые ворота, и оттуда вышла с пустыми деревянными ящиками полнотелая женщина, я возликовала, выдохнув с облегчением.

— Простите, госпожа, — приблизилась к ней.

Женщина оглядела меня придирчивым и недовольным взглядом, будто я очень ей мешаю. Она бросила ящики прямо у входа и выпрямилась, расправив покатые плечи.

— Ну, чего тебе?

— Я ищу мальчика, его зовут Шени, светловолосый и зелёными глазами.

Женщина громко фыркнула, сдувая с лица колтуны, выбившиеся из-под съехавшего с головы платка.

— А мне почему знать кто это, знаешь, сколько тут бегать шпаны? Я что, должна всех в лицо знать? — скривилась она.

— Извините, — пробубнила я под нос, поникнув, отошла, собираясь идти дальше.

— Постой!

Я резко повернулась.

— Как, говоришь, его зовут?

— Шени.

Женщина почесала лоб, а потом продолжила:

— Вспомнила. Он живёт чуть дальше со своим алкашом-папашей. Дом под номером шестнадцать.

— Спасибо! — встрепенулась и едва ли не бегом поторопилась скорее добраться до места, не веря своей удаче.

Дом с нужным номером оказался немыслимо далеко. Небо уже совсем потемнело, и стылый туман холодил лодыжки. Я, казалось, забрела в самую глубь квартала. Если на окраине было мрачно и нелюдимо, то здесь настоящая яма: воняло нечистотами, плесенью и сыростью, везде валялся мусор, нагроможденные друг на друга постройки больше напомнили чудовищ.

Наконец, я увидела написанные прямо на ржавых железных воротах потёртые с отколупнувшейся красой нужные цифры. Это был многоэтажный дом из кирпича, обмазанный глиной, которая давно отсырела и отпадала от стены, на окнах деревянные прогнившие ставни, крыша просела в некоторых местах, и старая потрескавшаяся черепица едва ли не осыпалась прахом, покосившиеся деревянные балки едва удерживали на верхнем этаже длинный по всему периметру балкон, к которому от нижнего яруса поднималась кособокая лестница.

Сомнение всколыхнулось во мне — это точно дом, где живёт Шени?

Но узнать — только проверить самой. Хотя бы просто убедиться, что он цел и невредим. Больше мне пока и не нужно, а уж дальше я подумаю, что могу сделать, чтобы вырвать его из рук этого зверя-папаши.

Сглотнув сухую слюну, взявшись за холодную ручку ворот, я потянула, открывая створку — она на удивление поддалась, даже не скрипнув, я скользнула внутрь захламленного двора и огляделась. Всё было тихо, такая тишина может быть только над могильными плитами. Жутко и холодно.

Неудивительно, что малышу здесь не нравилось.

Не найдя входной двери, я прошла к лестнице и, взявшись за деревянные перилла, шагнула на ступень. Под ногами опасно поскрипывали доски, и стало даже страшно, что они обломятся под моим весом. Поднявшись на самый верх, я остановилась перед дверью и замерла в раздумье, вспомнив прошлый свой неудачный опыт. И передумала — нельзя так сразу ломиться в дом.

Тихонько отойдя, глянула на прикрытое ставнями окно, в котором из широкой щели сочился свет. Значит, внутри кто-то всё же есть! Пройдя осторожно почти на носках по балкону, я встала возле окна. Повернулась и посмотрела в щель. И тут же отшатнулась, потому что прямо передо мной кто-то встал, загораживая окно то ли спиной, то ли грудью. Сердце всколыхнулось в груди бешеным стуком, в голове зашумело, и сквозь гул я услышала грудной голос мужчины.

— И что теперь будем делать с ним, а?

Прижавшись всей спиной к холодной каменной стене, я застыла, чувствуя, как испарина покрыла шею и виски. Послышался скрип половиц внутри дома и снова голос — уже другого мужчины.

13

— Он мёртв. С ним уже ничего не нужно делать.

Я сглотнула, сжимая кулаки. Кто мертв? Неужели Шени?! Я отказывалась об этом думать, застыв от ошеломления.

Снова послышался скрип половиц — тот, кто стоял у окна, прошёл вглубь комнаты. Я повернула окаменевшую от напряжения шею и вновь глянула в щель. В золотистом свете огней я увидела широкую спину мужчины. Он остановился и глянул вниз. Я едва не вскрикнула, опустив взгляд на распластанного на полу мужчину, рядом с ним валялся стакан. Лицо не разобрать, отросшая щетина скрывала черты, как и длинные спутанные волосы, которые облепляют лоб, по которому стекала ручейками кровь. Я зажала рот ладонью и придвинулась ещё ближе, пытаясь как можно больше рассмотреть всё. Скользнула взглядом по комнате, и сердце пропустило удар, когда я увидела Шени. Его держал за шиворот второй мужчина. Кто эти люди? Почему они убили отца малыша? Что они хотят сделать с Шени?

— Увезём в лес и сбросим в какой-нибудь овраг. С ним не проблема.

— Да, не проблема, но знаешь в чём проблема, Тед?

Я напрягла слух, ловя каждое слово.

— В том, что ты оставил младенца в живых. Ты понимаешь, что ты рисковал? Очень сильно рисковал не только собой, но и мной. Что ты должен был сделать, Тед? Убить младенца, как только мы его выкрали, а ты что сделал? — оставил его в живых, ты — болван, Тед! Это хорошо, что этот пёс проговорился, и мы нашли его.

— А кто бы о нём узнал? Так и остался жить в этом захолустье.

— Ты совсем идиот? Похоже — да. Или ты забыл, к кому клану это отрепье принадлежит? Правда всплывала бы наружу.

— Да перестань, Гарет, кому он нужен теперь, столько лет прошло?

Повисла тишина. Во рту у меня пересохло, и всё тело затекло от неподвижности. Этот главарь сделал шаг к своему подельнику, угрожающе накрывая тенью Шени. Не знаю, какими усилиями мне удавалось оставаться на месте.

Шени держался мужественно, смотрел на убийцу без страха. Моё сердце колотилось и сжималось от страха за малыша. Я должна что-то сделать. Помешать.

И уже была готова к этому, как Гарет заговорил:

— Я знаю, что мы сделаем. Мы продадим его. За этого щенка нам дадут много денег. Очень много.

— Ты хочешь отвезти его на невольничий рынок?