Помоги проекту - поделись книгой:
— Негодяи, мерзавцы! — вторила ей Изабелла, брыкаясь и не щадя челюсти разбойников. Им больше всего доставалось пятками девушки. — Вам это с рук не сойдет!
— И не такое сходило, — снисходительно произнес главарь, кое-как поднимаясь с земли. — Спасибо, кстати, Цыпленок! Годный массаж!
И он ещё раз хрустнул выпрямившейся поясницей.
— Дай-ка мне еще раз на минуточку мою лопату, — яростно рычала Изабелла, которую разбойники общими усилиями взвалили на плечи самого рослого из них, — и я тебя еще не так отмассажирую!
— Ну, ну, — надменно усмехнулся разбойник, хотя лоб его предательски посинел, а оба глаза закрылись наползшими верхними синими веками. Да и перебитый нос стал похож на спелую сливу… — Ты же не думала всерьёз, что тебе удастся убежать от нас? Ты, конечно, дерзкая, смелая, этого у тебя не отнять! Но — всего лишь девчонка, и драться толком не умеешь.
— Зато я умею, — раздался величественный и грозный, словно раскат грома, голос из подлеска, там, где тропинка выныривает из-за пышных кустов. — А ну, отпустите ее, негодяи!
И все, включая белку, мигом смолкли и обернулись туда.
На тропинке, охваченный лучами солнца, пробившимися меж кружевом листвы, стоял Люк, растрёпанный и запыхавшийся, но все равно почему-то очень красивый и грозный, как дух мщения.
Изабелла ахнула и снова поймала себя на мысли, что Люк красивее всех молодых людей, которых она видела когда-либо в своей жизни. Высокий и широкоплечий, атлетически сложенный.
Его насквозь просвеченные солнцем золотые волосы пылающей короной лежали на голове, голубые глаза угрожающе смотрели из-под сурово сдвинутых бровей пшеничного цвета.
Рубашка, короткие, до колен, штаны, зелёный жилет, шитый золотом, — все было натянуто наспех и толком не застегнуто. На загорелой шее, как и думала Изабелла, красиво сверкала золотая цепочка с медальоном.
Чулки Люка сползли и складками лежали на туфлях.
Туфли были пыльные и разглядеть, модные ли на них пряжки, не представлялось никакой возможности.
— Это еще кто такой? — насмешливо произнес разбойник, рассмотрев неожиданного соперника. — Что за павлин отыскался в наших лесах? Расшит золотом, как кошелек знатной дамы? Прямо золотой мальчик!
— Тот, кто хорошенько намылит твою бычью шею! — заносчиво выкрикнул Люк, тыча в сторону разбойников сорванной веткой. — Это моя девушка! А ну, быстро отпустите ее, мерзавцы!
— С чего это я твоя девушка? — возмутилась Изабелла. — А ну, не слушайте его! Похищайте меня скорей! Лучше быть похищенной, чем связываться с этим вруном! — выкрикнула она яростно.
— Это почему это я врун? — возмутился Люк.
— Потому что носишь в медальоне на шее портрет другой девушки! — язвительно кричала Изабелла. — Ну, чего встали? Похищайте!
— Прекрати указывать, что нам делать! — внезапно разозлился разбойник. — Жертвы разбойничьего произвола себя так не ведут! И хватит уже тут ругаться! Развели, понимаешь, романтическую драму… Сначала женитесь, а потом уж ругайтесь у себя на кухне, без свидетелей! Почему невинные люди должны страдать, слушая ваши скандалы?!
— Глупая, упрямая девчонка! — проорал меж тем воинственный Люк. — Хорошо, можешь считать меня лгуном! Только я все равно спасу тебя, потому что это мой долг!
— Твой долг, — прокричала рассерженная Изабелла, — грядки поливать и выкорчевывать сорняки!
— Да черта с два ты ее спасешь, — обиделся разбойник, на которого ни Люк, ни Изабелла внимания почему-то не обращали. — Я вам тут что, пустое место?! Меня в расчет никто не берет?! Сопляк позолоченный, ты думаешь, что палкой справишься со мной и с моей бандой?! Да мы таких, как ты…
— Так я сейчас, — ответил Изабелле Люк, стаскивая жилетку и ловко подтягивая чулки, — и выкорчую эти!
И он ткнул в сторону разбойников своей палкой, как заправский мушкетер.
— Защищайтесь, сударь! — проговорил он зловеще.
Разбойники, глядя на его импровизированное оружие, разразились гоготом, утирая катящиеся градом слезы.
— Что ты можешь со своей веткой против моей верной сабли? — произнес, отсмеявшись, разбойник, вынув свою саблю из ножен и любовно ее оглядывая.
Но Люк не испугался. Глаза его горели смелостью и азартом.
— А так? — произнес он, разжимая пальцы.
Ветка с подвядшими листьями упала ему под ноги, и в руке его обнаружилась шпага, острая и опасная как хищное жало осы.
Глава 3. 3
Шпага — это было уже намного серьезнее, чем палка. Конечно, немного пофехтовать с Люком с палкой было б забавно, но после первого же выпада разбойник отчего-то подумал, что связываться с ним не стоило бы вообще.
— Вж-ж-жау! — злобно и гадко говорила его злая шпага, рассекая воздух и жаля незадачливого обладателя великолепной сабли.
То ли Люк и правда отменно дрался, то ли разбойники ему попались бестолковые, но первого соперника он изжалил своей шпагой вдоль и поперек.
С визгом отлетали срезанные пуговицы на кожаном сюртуке и жилете негодяя, по очереди отвалились роскошные усы, вихор на макушке и клок бороды, обнаружив на подбородке кровавую ссадину.
Сабля же не поспевала за шпагой Люка.
Садовник метался по поляне, как злой дух, размахивая оружием, и онемевшие разбойники смотрели, как он лишает их главаря предметов гардероба, попутно расписывая его старую шкуру кровавыми письменами. Злая шпага рассекла ремень на штанах бандита, и штаны предательски поползли вниз, мешая драться. Придерживая их свободной рукой, пыхтя, израненный и несчастный, разбойник двигался все медленнее и поспевал все меньше, получая обидные шлепки и острые безжалостные тычки.
— Давай, Люк! — верещала белка, ерзая всем телом и стараясь высвободиться из ячеек сети. Она совсем позабыла, что еще недавно дразнила самого Люка, покачивая медальоном у него перед носом, и теперь искренне болела за него. — Покажи им, как связываться с нами! Надавай им тумаков по шеям! Бей их!
Последним ударом Люк выбил оружие, отшиб разбойнику пальцы¸ хлестко попав по руке, и в великолепном выпаде проткнул его объемное пузо.
Изабелла зажмурилась и отвернулась, вскрикнув. Эта сцена была явно не для дамских глаз.
Но из-под грязноватой рубахи посыпались отнюдь не кишки; из прорехи полилось потоком золото, монеты, украшения, цепочки, и разбойник стал тощее чуть не вдвое.
Зажимая прореху одной рукой, подтягивая штаны другой, завывая от страха, проигравший бросил своих бравых головорезов и умчался в лес.
Но осталось еще четверо, вооруженных, озлобленных и не менее толстых.
Здоровяк, удерживающий Изабеллу на плечах, взревел и скинул ее вниз, на траву, выхватывая довольно серьезное оружие — дубину, окованную железом.
Против такого оружия со шпагой не попрыгаешь; но Люка не испугала и эта могучая боевая палица. Грозно ревя, как марал в чаще леса, великан размахнулся своей дубиной, и земля полетела из-под железных шипов.
Изабелла уткнулась лицом в траву, обмирая от страха, потому что ей казалось — еще немного, и великан настигнет Люка и пришибет его свой дубиной. А белка напротив, горела желанием действовать. Извиваясь, как червяк, она таращила глаза, выбираясь из-под сетки и оставляя на ней клочья своей шерсти.
Наконец ей это удалось, и она с воинственным цокотом попрыгала в атаку на великана, который нападал на Люка.
Люк был слишком верткий и шустрый, и разбойник с дубиной итак здорово утомился за ним гоняться. А тут еще и эта белка… вереща и цокая, она взобралась ему по спине на голову, на самое темечко, и, свиснув оттуда, цепко ухватила его за лохматые брови.
— Поворачивай! — верещала она, упираясь задними лапами в гармошку морщин на лбу разбойника, а передними изо всех сил дергая его за брови, раскрывая ему пошире глаза на мир и делая выражение лица очень удивленным.
Все эти манипуляции разбойнику очень не понравились, и он, не долго думая, что есть силы шлепнул себя ладонью по лицу, влепив хорошую оплеуху.
По белке, конечно, не попал, а вот сознание из себя едва не выбил.
— Аг-га! — верещала белка, скача на его темени и исполняя зловещую пляску смерти. — Получил, да-а-а! Я тебе покажу!
Разбойник озлобился, начал метаться, хватать себя за бока, по которым, словно по вековому дубу, метался неуловимый зверь. Но, конечно, ухватить пушистого надоедалу не удавалось. Более того — белка вдруг словно вспомнила какое-то заклятье. Шустро взобравшись на голову умаявшемуся разбойнику, она что-то шепнула над его теменем, шустро посучила пальцами, будто солила суп. Золотые крупинки магии скудно посыпались на голову разбойника, и неведомая сила начала поднимать его в воздух.
Он закричал, чувствуя, что ноги его не касаются земли, а сам он взлетает, медленно и важно, словно цепеллин. Миг, другой, третий — и его подняло достаточно высоко. Белка радовалась и верещала, скача по разбойнику и раскачивая его.
Затем она одним прыжком перепрыгнула на близлежащее дерево и разбойник, лишенный ее магии, сверзился на землю, с грохотом и звоном, и там замер, неподвижный.
— Па-лу-чи-и-ил! — верещала белка злорадно. — Ну, кого еще заколдовать? Подходи по одному!
Великан пал; но его трое товарищей встали теснее плечом к плечу, чтобы отомстить за него. У них, как и у главаря, были великолепные сабли, и они ударили разом. С лязгом скрестилось их оружие и шпага Люка.
Но Люк, приняв первый удар, нашел в себе силы чтобы не только удержать, но и оттолкнуть сабли разбойников.
— Вали их, Люк! — верещала белка, кровожадно прыгая на поверженном великане. — Бей их!
С этими тремя, которые нападали бестолково и мешались друг другу, Люк наскоро сыграл в крестики-нолики, прочертив на одежде каждого по нескольку крестообразных прорех и проткнув каждого в районе живота, чем вызвал неудержимое золототечение.
Трое разбойников оказались умнее предыдущих двух, и потому ретировались очень быстро. Они прыжками умчались в кусты, помечая свой путь золотым следом.
— Победа! — голосила белка верхом на уползающем раненном великане. — А-а-а, забоялись? Меня забоялись? Будете знать, как связываться со мною! Я вам не просто так! Я Вильгельмина Герхен-Дармоедская!
Люк поспешил к Изабелле и в один взмах вспорол сеть, в которую завернули ее разбойники.
— А ты хорошо дерешься, садовник, — прошептала Изабелла, все еще испуганная, дрожащая и порядком помятая разбойничьими лапами. — Не думала, что в руках, которые с утра до ночи поливают розы, столько силы…
— Я в армии служил, — ответил Люк серьезно. — Ты как, цела? — тревожно спросил он, помогая девушке подняться на ноги. — Испугалась? Говорил же я тебе — ты слишком беспечно и легкомысленно себя ведешь для девушки! Одна разгуливаешь по лесам…
— Этих разбойников здесь быть не должно было, — всхлипнула Изабелла. — Я этот лес знаю, как свои пять пальцев…
— Сегодня не должно, а завтра должно! — возразил Люк. — Никогда не угадаешь, когда и где настигнет тебя беда!
— Да, — горько ответила Изабелла, переводя дух. — Такое мое везение, значит. Вчера встретила проходимцев-гномов и пьяницу-белку, сегодня — разбойников и одного обаятельного мошенника, который позвал меня замуж, вероятно, уже женатый на другой, портрет которой он носит рядом со своим бессовестным, лживым сердцем! Все, оставь меня. За спасение спасибо. Но ухаживания свои оставь при себе. С меня хватит всего этого — разбойников, пьяниц и… слишком красивых мошенников.
Голубые глаза Люка потемнели, губы сжались в узкую полоску, брови гневно изогнулись.
— Посмотри, что там, в медальоне, — резко велел он. Слишком резко, слишком повелительно; в его голосе прорезались прямо-таки стальные нотки, пугающие больше зловещего свиста его шпаги, и Изабелла едва не сделала то, о чем он ее просил.
Ее руки испуганно потянулись к медальону, но тут же отдернулись.
— Нет! — выпалила Изабелла упрямо. — Даже не вздумай мне сейчас показывать своих подружек! Что она там, уродлива? Без глаза? Без носа? Ты с ней из жалости? Что?!
Все эти глупости Изабелла тоже почерпнула из журнала, когда
Словом, трагедия.
Но Люк, кажется, этого журнала не читал.
Обхватив Изабеллу за плечи, он прижал ее к дереву, к шершавой и грубой коре, подавил все ее попытки сопротивления и снова повторил едва ли не по слогам, глядя злющим взглядом в глаза девушки:
— Открой. Его.
— Там девица, девица! — заверещала белка, мгновенно позабыв о том, как болела за Люка. — И прехорошенькая! Не позволяй ему тебе голову заморочить! Ишь, хитрец какой!
Но тут свое злое «вж-ж-ж-ау!» сказала шпага Люка. Распоров воздух, она едва не ткнула острием прямо белке в нос.
— Замолчи, глупый зверь, — процедил Люк зловеще.
И та, увидел сверкающую сталь у своей морды и суровый взгляд молодого человека, направленный на нее, мигом обмякла, пустила лужу и сдулась, как проткнутый шар, упав в обморок.
— Давай, — обернулся Люк к Изабелле. — Расстегивай его.
Стало совершенно ясно, что просто так Люк не отстанет. Изабелла, морщась и корча недовольные рожицы, взяла медальон и нажала на крохотную кнопочку.
Крышечка медальона отскочила и Изабелла действительно увидела портрет, но не девицы, а зрелой дамы с удивительно красивыми голубыми глазами и такими же золотыми, как у Люка, волосами.
— Это портрет моей матери, — пояснил Люк. Голос его дрогнул и перестал быть таким пугающим и жестоким. — Единственный портрет, который… словом, он мне дорог. Я не мог допустить, чтобы этот глупый грызун потерял его где-то в лесу. Конечно, и тебя я не должен был бросать, прости! Но…
— Люк — выдохнула Изабелла, совершенно счастливая. Она обхватила его лицо ладонями и покрыла поцелуями его горячие щеки, его лоб, глаза и даже нос. — О, Люк! Да замолчи же ты уже!
Глава 4. Любовь и долг
— Что я скажу Фее, что я ей скажу! — выла в отчаянии белка, колотя кулачками в крепкую дубовую доску. — Она скажет мне: «Вильгельмина, фу, какой позор! Ты не справилась, ты не уберегла свою подопечную до брака!» Принц — он ведь должен выбирать все самое лучшее, из самых лучших девушек королевства! Белла, ты понимаешь, что автоматически вылетаешь из отбора?! Из самого важного, самого престижного в твоей жизни отбора! А ведь я профессионал! Я заслуженный наставник! Я должна была довести тебя в отборе до победы! Это повысило бы меня в звании! Награда «Наставник года» потеряна! Что же вы делаете, кабанячьи дети! Вы разрушаете мою карьеру, мою репутацию, мою жизнь!
Но ее вопли были не слышны из шкафа, куда ее сунул Люк и подпер для надежности дверцу стулом. Дверцы шкафа были толстые, хорошо подогнанные, и белкины вопли из-за них доносились едва слышным, неразборчивым писком.
…До лесной сторожки Люк донес Изабеллу на руках. Боевая лопата с болтающимся на ней узелком лежала на его плече, и на ней, как безумная, скакала в отчаянии белка. Она даже сделала пару кругов по влюбленным, но ее никто не ловил и не пытался скинуть или прихлопнуть.
Она выла и рыдала, совершенно точно понимая, куда и зачем несет Изабеллу Люк, но поделать ничего не могла. Ее просто не слышали; молодые люди смотрели только друг на друга, дышали одним дыханием, жили в одном мгновении, в одной ласке, в прикосновении друг к другу, и меховая приставала им была не помеха.
— Так я могу узнать, — произнес Люк, осторожно укладывая девушку на постель, все еще смятую, оставленную ими двумя не так давно, — как зовут спасенную мной принцессу?..
Теперь этот вопрос не вызвал у девушки отторжения. Она зарделась, потупила взгляд и шепнула чуть слышно:
— Изабелла…
— Изабелла! — рыдала белка, от отчаянья дергая шерсть из головы. — Иза! Белла! О, какой позор на мою седую голову!
— Ты не седая, — отрезал Люк. — Ты просто линяешь. И голова у тебя уже давно перелиняла. Остался зад.
Белка ответила ему горестным стоном, трагично заламывая лапы. Тут-то Люк ее и прихватил, и сунул в шкаф.
Жилетка Люка, сшитая из красивого бархата цвета весенней травы, расшитая золотыми листьями, была еще влажная, и Люк ее с удовольствием скинул. Стащил он и непросохшую рубашку, его голая влажная спина заблестела под солнечными теплыми лучами.
Он склонился над девушкой, поймал губами ее губы, и они оба прильнули друг к другу, тесно сплетя руки.
Солнце играло бликами на обнаженной коже, солнце запуталось в волосах Люка и не позволяло открыть глаза. Пальцы Люка распустили шнуровку на старом платье девушки, осторожно стянули с плеч Изабеллы одежду, и Люк прижался губами к обнаженному плечу Изабеллы, бережно обнимая ладонями ее спину.
Поделиться книгой: